Часть 25
15 января 2025 г., 18:20
Хогвартс — довольно жестокое место. Детей выбрасывают в изолированную среду, где они варятся в собственном соку практически без какого либо контроля. Учитывая эмоционально нестабильных подростков, избалованных детишек, просто наглых и невоспитанных представителей рода человеческого в самом нежном и нестабильном возрасте, это было действительно опасное место. Дети сами по себе очень жестоки, а попадая в подобную среду обитания часто перестают видеть границы дозволенного. Из-за этого чаще всего страдают те, кто выбивается из общей массы. Не те кто слишком в чем-то хорош или слишком плох, а кто просто отличается.
Луна Лавгуд как раз была из тех кто отличался. Вообще-то она привыкла, что все ее считают странной. Она сама не раз говорила не обращать на это внимание, когда взбешенная Джинни на очередное брошенное, каким-то карапузом "Полоумная", хотела рвать и метать. И это даже не совсем фигура речи. Из-за слишком узкого диапазона эмоций Джинни совершенно не имела каких-то внутренних барьеров. Она не боялась кого-то обидеть, задеть, причинить боль, потому что сама такое если и чувствовала, то не так часто, чтобы это имело какой-то воспитательный эффект. Она жила больше по установленным рамкам, что-то делать можно, что-то нельзя, и к установлению этих рамок больше всего приложили руку ее старшие братья близнецы. И Луна знала, что они бы тоже могли бы кого-нибудь прибить без зазрения совести. И где же тогда взять правильные моральные принципы ее любимой подруге Джинни?
Поэтому Луна ненавязчиво учила ее прощению и пониманию. Потому что сама Джинни не умела этого делать. И обижаться она тоже не умела. Она могла понять, что вот ей причинили зло и помнить о нем очень долго. И изощренно, жестоко мстить. Но Луна знала, что на самом деле Джинни добрая. Просто она немного больна. Ей слишком долго было холодно, вот она и заболела.
Луна не хотела, чтобы Джинни сворачивала с правильного пути. Чтобы становилась злой и безжалостной. Поэтому даже если самой Луне было обидно, она очень просила Джинни не вмешиваться. Не обращать внимания. Эти нарглы просто глупые. Они тоже, вырастут и поймут, что поступали неправильно. Луна верила в это.
Правда в глубине души она надеялась, что хотя бы в Хогвартсе над ней не будут смеяться. Она даже надеялась найти себе тут друзей. Папа рассказывал, как нашел маму, которая была такая же как и он сам, странная для всех остальных, но самая особенная для него. Луна свою особенную уже нашла. Но от пары друзей-единомышленников не отказалась бы. Но все оказалось немного не так как она рассчитывала. Однокурсники ее не приняли и начали смеяться. А Джинни вообще была на другом факультете и, очевидно, злилась на Луну, потому что та попала на Райвенкло. Но, конечно, зная ее она на самом деле не злилась на Луну, она просто была недовольна ситуацией в целом. И старалась свое недовольство не вываливать на нее, поэтому какое-то время держалась в стороне.
За это время Лавгуд успела стать изгоем на факультете. Девочки даже организовали травлю. Они крали ее вещи и закидывали их куда подальше. Постоянно пихались, якобы случайно, и обзывались. Они даже украли все ее нижнее белье и раскидали по гостиной. Луна увидев это впервые не смогла сдержать слез.
И именно этот момент выбрала Джинни чтобы подойти и помириться. Ну точнее это был ее способ попросить прощения, они обе это понимали, но вслух Джинни этого никогда не говорила. Подошла она и увидела свою Луну в слезах. Свою красивую, особенную, добрую Луну…
Вообще этого было достаточно, чтобы Джинни, которая сдерживалась с начала учебного года вышла из себя. Но даже она понимала, что с целым факультетом ей не справиться и, успокоив своего самого дорогого человека, сказав, что все решит, составила свой не хитрый план.
Джинни действительно могла быть очень жестокой девочкой. Это знали все, кто был знаком с ней. Даже Гарри Поттер. А вот первокурсницы Рейвенкло этого не знали. А ещё они не знали, какой ценной для этой Уизли была странная Лавгуд. Знай об этом хотя бы старшие курсы, попридержали бы перваков, лишь из-за смутных опасений близнецов, которые по просьбе сестры могли закошмарить весь Рейвенкло. Ну, если бы эта сестра что-то для них значила, потому что существование Рона Уизли близнецы игнорировали начисто.
Но близнецов никто ни о чем не просил. Первокурсницы факультета умников, вдруг начали получать травмы, получать множество мелких и неприятных проклятий. Джиневра вылавливала их по одной и кого проклинала, кого просто возила лицом по стенке, под дезелюминиционными чарами, которые на нее накладывал Герра. Первокурсницы и иногда первокурсники, дети на год или два старше, стали часто попадать в неприятности, довольно неприятные. Мадам Помфри даже пришлось сообщить директору, потому что дело дошло до переломов. Но виновника поймать не получалось, да Дамблдор особо не старался. Видимо он знал куда больше школьной медсестры.
Весь факультет воронов в итоге всколыхнулся и наконец смогли поймать маленькую вредительницу. Девчонка Уизли смотрела на них спокойным взглядом темных глаз, словно это не она нападала на однокурсницу только что. Такая равнодушная и непоколебимая, и совсем не боялась старшеклассников или профессора, которые могли бы об этом узнать. Слишком самоуверенная. Она действительно думает, что в этой школе ей позволено все? Она надеется на близнецов? Но и на них найдется управа. С ними никто не связывается, потому что они сумасшедшие. Проще их не трогать, чем воевать, но это не значит, что на них не было управы. Видимо, мелкая Уизли такая же сумасшедшая и бесстрашная.
— Это ты! — взвизгнула первокурсница, которую Джин разве что успела за волосы оттаскать. Эти мелкие твари отрезали Луне волосы во сне. Эти прекрасные шелковистые волосы. Джинни очень нравилось их расчесывать и заплетать. Конечно, выпив зелье в больничном крыле, волосы можно снова вырастить, но это не значит, что можно это оставлять безнаказанным. Луна была так расстроена, а Джин просто задыхалась от ярости. Почему эти тупые курицы не могут понять простую истину: не трогайте Луну и она не будет трогать их. Так как она не знает, кто именно отрезал Луне волосы, она собиралась обкорнать всех, кто живёт с ней в комнате. И выместить злость просто напросто избив их. — Сумасшедшая Уизли, подружка этой Полоумной Лавгуд!
Услышав очередное оскорбление своей Луны, улегшийся гнев вспыхнул с новой силой, и она сделала шаг в сторону визжавшей дуры. Но ее оттеснили старшеклассники. Дура, воспользовавшись моментом, ударила ее ладонью по щеке. А удар у нее был тяжелый, сразу губу ей рассекла.
Старшекурсники переглянулись. Что делать в такой ситуации? Держать мелкую Уизли пока первоклашки отыграются за все? Так потом весь Слизерин на дыбы встанет. Пусть и Предательница Крови, но слизеринка. Сдать учителям? А смысл, ну заставят они ее кубки чистить, да котлы мыть. Нажаловаться старшим братьям? Близнецам? Перси? Рону? Сразу написать родителям?
Пока рейвенкловцы думали что делать с этой мелкой, которая одна доставила столько проблем всем младшим курсам в пустом заброшенном коридоре появились двое, которые что-то оживленно обсуждали, но увидев развернувшуюся именно в этом коридоре картину, замолчали.
— Скажи ка мне, братец, у меня галлюцинации? — проговорил один из проклятых близнецов Уизли, что появились так не вовремя.
— Если так, то похоже, они у нас парные, — ответил второй и как-то ненавязчиво достал волшебную палочку.
— Ну, такого быть не может, значит то, что я вижу правда?
— Ну, если ты видишь то же самое, что и я, то да...
— Я вижу, как толпа рейвенкловцев зажала нашу младшую сестру, и кажется, ее обижают.
— О, значит, это не галлюцинация, потому что я тоже это вижу...
Близнецы оттеснили с дороги воронов и пробрались к сестре. Один из них осматривал пострадавшее лицо сестры, а второй стоял с недавно вынутой палочкой в расслабленной непринуждённой позе, но было понятно, что он готов применить ее в любой момент. Близнецы не боялись выходить против толпы. Сколько раз их пытались прижучить, но те всегда отнекивались до последнего, а потом еще и мстили.
— Это не то, что вы думаете, — попытался сгладить ситуацию Деннис Алдермастон, учащийся на пятом курсе. Ситуация была действительно неприятная, ведь ни на ком, кроме Джиневры, повреждений не было.
— Мы не думаем, мы видим, — холодно бросил близнец который осматривал лицо сестры. Он показательно стер с ее лица кровь от разбитой губы и посмотрел на Денниса как на идиота. Что здесь возможно было неправильно понять?
— Это она издевалась над младшими курсами Рейвенкло! — обличительно ткнул пальцем в Джин один из тех, кто стоял рядом с Алдермастоном. Тот в свою очередь подумал, что этот парень идиот.
— С каких пор старшеклассники вмешиваются в дела младших курсов? Если одна маленькая девочка смогла закошмарить все младшие курсы воронов, то может, проблема не в девочке, а в бестолковых рейвенкловцах? — насмешливо спросил тот, кто стоял с палочкой.
Старшекурсникам сказать на это было совершенно нечего. Обычно так оно и было, малышня варилась в собственном соку, учась на собственных ошибках. Но девчонка Уизли очевидно перешла все границы. Первокурсники почти не вылазят из больничного крыла. И даже некоторые второкурсники боятся ходить в одиночку по школе. И все из-за одной рыжей пакости. Как они могли не вмешаться? Но для близнецов Уизли это был не аргумент, почему можно было наброситься толпой на их младшую сестру. Джин ни на кого толпой не накидывалась.
— Вы хотите объявить войну Слизерину? — спокойно спросил тот кто осматривал раны.
— Ты то что лезешь, ты вообще гриффиндорец! — воскликнул всё тот же парень рядом с Деннисом.
— О, так и с Гриффиндором тоже хочешь развести конфликт? — на губы этого парня скользнула змеиная усмешка, исказив привлекательное лицо в пугающей гримасе.
Близнец что держал палочку и судя по галстуку являющийся Джорджем тихо фыркнул, глядя, как рейвенкловцы единодушно сделали шаг назад, а наглая первокурсница спряталась за ближайшим старшекурсником.
Вообще Слизерин и Гриффиндор были самыми неспокойными факультетами. Обычно они враждовали между собой и не обращали на другие два факультета внимание. Всех это устраивало. У Слизерина был естественный враг на котором можно оттачивать свои техники манипуляций и подстав. У Гриффиндора был соперник и злодей, которого нужно побеждать и превозмогать. Неуемная энергия двух факультетов была нейтрализована этой враждой, а учителя незаметно контролировали это, чтобы все не вышло за рамки допустимого. Но что будет если два факультета, забыв о вековой вражде, набросятся на Рейвенкло? Факультет ждали бы темные времена.
— Подождите, ребята, давайте обсудим все спокойно, — Деннис все-таки сделал обратно шаг вперед, незаметно при этом пихнув стоящего рядом товарища, чтобы тот молчал и не дергал льва за усы, а василиска за хвост. — Мы не трогали вашу сестру, это были разборки первокурсников, мы только оттащили ее в сторону, чтобы она ни на кого не бросалась...
Джин презрительно фыркнула в ответ на его монолог. Конечно, его слова не были ложью, но разве это не они держали ее, из-за чего мелкая сучка осмелилась ее ударить? Деннис чувствовал как его спина намокла. Если из-за них на Рейвенкло ополчатся два самых дурных факультета по голове его не погладят. Да и близнецы вполне могли организовать для них веселенькую жизнь внутри факультета. Эти парни славились по школе как те, кто мог достать все что угодно, провернуть любое дело, будь то свидание, месть школьному врагу или организовать такую вечеринку, что весь Хогвартс гудеть будет, но при этом, чтобы это прошло мимо всех учителей. Любой в школе не отказался бы иметь в должниках таких людей как Фред и Джордж. К тому же у них было много знакомых и друзей на всех факультетах. И немало должников. Они казались спокойными в обычное время, с ними не связывались из-за их жестоких методов мести, те не перекладывали такое дело на чужие плечи. Но это не мешало им быть главными любимцами школы.
Гриффиндорцы постоянно хвалились неким "Читательским часом" когда почти весь факультет собирался, чтобы послушать как читает Фред Уизли. Слизеринцы обычно прямо ничего не говорили, но постоянно намекали, что благодаря неким рыжим балбесам у них всегда есть запрещенка с определенным градусом. Хаффлпаффцы говорили, что близнецы не раз помогали их заблудившимся первакам. Всегда отвечали на вопросы малышни в библиотеке и прикрывали мелких от завхоза. А для барсуков подобная доброжелательность ценнее всех подкупов в мире. Да даже на Рейвенкло близнецы переодически поставляют интересную литературу, которую не так то просто откопать в библиотеке, постоянно ввязываются в научно-магические дебаты и с некоторыми имеют даже общие проекты. У них репутация опасных психов, но не трогают их не только поэтому. В конце-концов, все в Хогвартсе немного ненормальные. Но влиятельных психов не так уж и много. Просто об этом не говорят так открыто. Чистокровным проще сказать, что они боятся мести близнецов, чем то что они в какой-то степени находятся под влиянием Предателей Крови.
— Что произошло? — Фред положил руку на плечо сестры поддерживая ее и будто говоря, что поверит и защитит ее.
— Они, — Джин ткнула пальцев в все ещё прячущуюся первокурсница пальцем. — Издеваются над Луной. Сегодня они отрезали ей волосы.
Фред и Джордж переглянулись, кивнули друг другу, и гриффиндорец с мягкой улыбкой обратился к сестре:
— Мы разберемся с этим, иди в больничное крыло.
Девочка ушла с гордо поднятой головой и идеальной осанкой. За все время она так и не показала страха, обиды или отчаяния. Она была чертовски уверенной.
— Итак, — как только Джинни скрылась за поворотом продолжил Фред. — Вы не следите за порядком на факультете, но при этом выставляете претензию нашей сестре, которая защищает свою подругу?
— Это дело факультета, никто не давал ей права вмешиваться, — раздраженно проговорил тот самый раздражающий парень рядом с Алдермастоном. Джордж, что расслабленно крутил палочку в руках внимательно посмотрел на его лицо, словно запоминая. Кажется у кого-то в скором времени будут проблемы.
— С каких пор Рейвенкло стал факультетом гиен, а не мудрых воронов? По вашему нормально травить маленькую девочку, лишь потому что она немного отличается от вас? — спросил Джордж, глядя по очереди каждому в лицо. И от его слов старшекурсникам стало стыдно. Они кинулись разбираться с обидчиком, не разобравшись в ситуации. Действительно, герои, пятеро взрослых лбов на одну девочку, что просто пыталась защитить друга. Да, жестоко, да, неправильно, да, такого нельзя допускать, но ведь у Джинни Уизли была причина. Пусть и не оправдывающая подобных зверств. К тому же какой ещё должна быть младшая сестра близнецов? Те тоже за друг друга готовы были разнести школу и всех кто в ней обитает, включая привидений и полтергейста. Если Луна Лавгуд так же дорога Джинни Уизли, то это было как раз в пределах нормы. Ну если за норму взять близнецов, а не обычных детей.
Как же сложно с этими Уизли. С Перси и Роном явно таких проблем нет. Они что приемные? Вроде нет, все рыжие, только разных оттенков. Деннис отогнал от себя мысли касательно кровных уз в одной определенной семье предателей крови, сейчас ему нужно сосредоточиться на текущей ситуации
— Мы решим это. Никто больше не тронет Луну Лавгуд, — наконец смог он принять наиболее правильное решение. Если продолжать этот спор, он вполне может перейти в драку. И сейчас, когда их много, они, может, близнецам и наваляют, но в долгосрочной перспективе ситуация явно не на их стороне. Да и не хочется потом оказаться в медпункте. Эти сумасшедшие не погнушаются и в туалете их по одному выловить. Будут они потом с голой сосиской и грязным задом висеть в большом зале вверх ногами, на потеху всем остальным. И ведь даже никто не вступится.
— Я надеюсь, что это так. Иначе вмешается не наша милая сестренка со скудной фантазией, а мы. И некоторые будут искать свое белье не в своей гостиной. А собирать по всему Хогвартсу. Забавный квест — найди свои трусы, — Фред мило улыбнулся испуганной первокурснице, от чего она ещё больше испугалась и покраснела. Потому что она была одной из тех, кто украл нижнее белье Лавгуд и раскидывал его по гостиной.
— Луна — милая девочка. Меня очень расстроит, если ее и дальше будут обижать. Кто знает, на что я способен в расстроенных чувствах? Например, найти Пушка и спустить его на не самых умных представителей факультета умников? — Джордж вроде шутил, но это звучало так реально, что Деннис совсем не хотел проверять, приведет ли он свои слова в действия.
Поэтому он только кивнул и поспешил убраться подальше от этого рыжего семейства, поклявшись в душе, что сам устроит ад на земле всем, кто тронет эту проклятую Лавгуд. Кто бы знал, что из-за одной странной первокурсницы может произойти что-то такое? Сумасшедшие притягиваются друг к другу или что? Почему вообще Лавгуд так защищают? Но Деннис положа руку на сердце совсем не хотел знать ответ на этот вопрос. Он даже больше не хотел связываться с этими проклятыми близнецами. Сейчас, когда он наконец покинул их, он понял как все это время был напряжен. Все-таки враждовать с этими двумя очень тяжело. Те просто... Словно задавили его авторитетом. До этого он себя так чувствовал только со своим отцом. Все, лучше поскорее забыть этих демонов и всем сказать, что Лавгуд под защитой близнецов Уизли. И что, пока её не трогают, несчастные случаи с мелкими перестанут происходить. Да, лучше так и сказать, не вмешивая Джиневру. Иначе могут докопаться, что рана на ее лице получена не совсем в разборке первокурсников и тогда лучше бы ему самому сунуть голову в пасть церберу. Стать парией всей школы из-за одной ошибки совсем не весело.
***
Том и Герра смотрели как рейвенкловцы давали деру от них и внутренне смеялись. Все же запугивать кого-то так весело. — Мы так это просто оставим? — спросил наконец Герра, когда и дальше стоять на месте молча стало просто глупо. — Меня немного злит эта ситуация, но пока понаблюдаем. — Злишься из-за Джин? — Герра не ревновал, просто было любопытно. Том — не тот, кто так просто выстраивает с кем-то эмоциональные связи. Не говоря уже о родственных. — Отчасти. Она мой дорогой эксперимент, хочу увидеть, какой она вырастет. И она мой человек. Ненавижу, когда моих людей касаются. Этот ворон явно недоговаривал, когда говорил, что Джин получила рану в драке с той малявкой. — А я твой человек? — Герра прижался всем телом к нему и с улыбкой заглянул к нему в глаза. — Нет, ты не мой человек, — ответил Том и через пару секунд продолжил, не давая мыслям Герры опять увести его не туда. — Ты мой возлюбленный. Если на твоём теле появится хоть царапина по чьей-то вине, я сделаю все, чтобы этот ублюдок сдох в агонии. — Гад! У меня сердце замерло! — возмущённо сверкнули яркой зеленью глаза Герры, и Том рассмеялся. Дразнить его, как и прежде, было лучше всего. — Прости-прости, был не прав? Предлагаю в качестве компенсации поцелуй! — Эй, какая это компенсация? Первый, кому это понравится, будешь ты! — О, так мне не целовать тебя? — Целуй! Гад… Ладно, сейчас ты выиграл, но это лишь битва, в войне одержу верх я! — Если это ты, я готов проигрывать тебе вечно,— прошептал Том ему в губы и нежно их коснулся. А потом отстранился, чтобы посмотреть на вновь покрасневшее лицо. Герра все никак не мог привыкнуть к таким нежностям. Чем старше они становились, тем свободнее себя вел Том, буквально затапливая его в заботе и любви. Кто бы знал, что тираничный, сумасшедший Темный Лорд мог быть вот таким. Самым ласковым и трепетным по отношению к кому-то. Герра не знал, что он был первой и единственной любовью Тома Реддла и соответственно Фредерика Уизли. Любовью которая сломала, сожгла его изнутри, чтобы на пепелище дали побеги новые неизведанные ему до этого чувства, пронзающие само его естество. Том никогда не любил и до этого, не знал, что нужно делать возлюбленным, он умел влюблять в себя быть обаятельным, желанным, харизматичным. Но он не умел правильно любить. Он не хотел притворяться при своем Герре, не хотел соблазнять его, по крайней мере так искусственно. Он хотел делать все честно, от всей своей души. Даже если это могло выглядеть неуклюже. Он просто старался… Измениться? Быть тем, кого не стыдно любить? Тем, кто не причиняет боль единственному свету своей жизни. Он все еще был эгоистом, но теперь в круг его приоритетов входил не только он, но и еще один человек. Тот, что сейчас так очаровательно краснел, потому что не привык получать такие искренние чувства. Только ради этого вида стоило довериться и обнажить перед ним душу и все свои самые слабые места. — Ты такой искусный в соблазнении других, наверное, было много опыта? — притворно возмутился Герра, чтобы скрыть свое смущение. Это его чувство еще подстегивало ощущения Тома на эмоциональном уровне. Тот не лукавил, не притворялся. Все эти слова действительно шли из его сердца. Его чувства были подобны глубокому океану с самой густой и тягучей тьмой на дне, но этот океан лишь ласково касался Герры, когда тот сам бросался в этот омут с головой. Он хотел утонуть в своем Томе полностью. Быть только его, только с ним, и пусть хоть весь мир горит. — Ты первый, кого я так искренне и отчаянно обольщаю. И в этой жизни ты мой единственный. — Хитрец, — усмехнулся Герра, но ответ ему понравился, поэтому, схватив Тома за руку, он пошел дальше. Не хватало, чтобы их ещё вот так застукали. Это, конечно, было бы забавно, но зачем настолько шокировать окружающих? Да и пока последствия могли быть не самыми приятными. Но когда нибудь он будет кричать на весь мир, что Том принадлежит ему и только ему.***
Джин вообще-то была довольна итогом своей диверсии. Она знала, что этим все закончится. Ее поймали бы рано или поздно, избили, сдали бы учителям или близнецам на руки, первый вариант был для нее самым удобным. Тогда она могла бы без зазрения совести нажаловаться близнецам и всему факультету. Во втором случае, она бы разыграла из себя невинность, сказав, что это в первый раз, когда она решила вступиться за Луну и выложила бы все учителям. Те скорее всего сделали бы выговор ей и рейвенкловцам. И уже внутри гостиной Флитвик присек бы буллинг ученицы. Он не вмешивался пока все это оставалось внутри факультета и не выходило за пределы, но как только это произошло, он обязан был бы предпринять меры. Ну, а в третьем случае, ей пришлось бы использовать свой купон желаний. И Том и Герра все бы устроили. Поэтому все получилось очень удобно и удачно. Братья появились как нельзя вовремя. Пока она удовлетворённо размышляла об этом, то встретила Луну. Та обеспокоенно спросила, что с ее лицом. Ах да, лицо. Та мошка знатно заехала ей. Гадина. Но ничего, она была готова на куда большие травмы. Если Фред был так недоволен только разбитой губой, то он бы наверное был бы в бешенстве, если бы рейвенкловцы избили ее толпой. Они могли бы даже сломать ей что-нибудь. Тогда весь этот гнилой факультет получил бы по заслугам. Все это она радостно рассказала дорогой подруге, не замечая, как та с каждым словом становится все грустнее и сердитее. Луна совсем этого не хотела... — Так это была ты, кто издевался над всеми? — грустно спросила Луна глядя на Джин померкшим взглядом. Джин сразу поняла, что что-то не так. Вот только что? — Я не издевалась. Я платила им той же монетой. — Но они же не избивали меня! Зачем ты так жестоко... — Луна очень дорожила Джин. Она была самой красивой, необычной, волшебной, но... Вот в такие моменты Луна понимала, что Джин далеко не так идеальна и добра она далеко не ко всем. — Это был только вопрос времени, когда бы они совсем обнаглели! Вспомни, что они сделали сегодня утром! Ты считаешь, что это нормально? — Джин и правда не понимала в чем ее обвиняют. Она же все это делала ради нее. Чтобы никто не обижал Луну. — Волосы отрасли за пару десятков минут, это не так страшно. Джинни ты причиняла им боль! Это неправильно! — Почему? Я не считаю, что поступила неверно. — А что если бы с тобой поступили так? Или со мной? — старалась достучаться до нее Луна. — Я смогу дать отпор любому. И защищу тебя. Если бы они поступили подобным образом с тобой, я бы отомстила так, что они даже дышать в твою сторону боялись бы. Все переломы они получали по случайности, когда убегали от меня и падали или врезались куда-то. Я всего лишь преподала им урок, чтобы они не обижали тебя. — Чтобы они не обижали меня, ты обижала их... Джин, это не правильно. Это делает тебя плохим человеком, — они как будто не слышали друг друга. — Почему? Что плохого в том, чтобы защищать дорогих людей? Если быть хорошим человеком значит, что я должна молча смотреть за твоими страданиями, то я не хочу быть хорошим человеком, — подвела в итоге черту Уизли. — Нет ничего плохого в защите дорогих людей, но твои методы… — Подожди, — прервала ее Джинни. — Если бы подобное происходило со мной, то ты просто стояла бы рядом и наблюдала за этим? — Нет! Конечно, нет. Но я бы нашла способ защитить тебя не делая никому больно... — И это было бы абсолютно неэффективно и глупо! Это мир такой, Луна, открой глаза! Они бы мучили тебя до окончания школы. С каждым днём тебе было бы только хуже. И я не сделала с ними ничего, что нельзя было бы вылечить или что оставило бы последствия. А я могла! — Джин немного отпустила ту силу, что жила в ней, и в коридоре температура стала ощутимо ниже. А Тени по углам, казалось, зажили своей жизнью и потянулись тонкими нитями к девочке. Глаза Джинни стали непроницаемо черными, а губы побледнели. Чем больше она использовала эту свою силу, тем меньше красок оставалось на ее лице. Только волосы, что выделялись ярким красным пятном. Ее сила была удушающей. Очень тяжёлой. Луна впервые почувствовала страх и отступила на шаг, но Джин мгновенно взяла эту свою силу под контроль. Однако Луна уже была испугана, поэтому развернулась и убежала. Джинни осталась стоять одна на подходе к больничному крылу, глядя на спину убегающей девочки, что стала для нее самой особенной. И в ее груди словно появилась кровоточащая рана. Только это было намного больнее, нежели она действительно бы поранилась. Это было первое ее такое чувство. Словно ранили не ее тело, но что-то другое. Может быть, душу? Это оказалось так больно. Поэтому она сразу же побежала в больничное крыло надеясь, что там ей помогут. — Ох, милая, что случилось? Почему ты плачешь? — спросила мадам Помфри, и Джин коснулась лица, и действительно. Оно было влажным. — Мадам Помфри, мне очень больно. Вот тут, — она положила руку на грудь. — Это какая-то особая рана? Это намного больнее, чем если бы я порезалась и ударилась… — Ох… — вздохнула медиведьма, глядя на эту растерянную девочку с жалостью. Вечером у Джинни не было настроения. Она не понимала, что сделала не так. Будь ее воля она бы причинила тем придуркам неимоверную боль. Она бы мучила их до тех пор, пока они не сошли бы с ума. Она бы заставляла их извиняться сотню раз за все то, что сделали с Луной. Но она не сделала так. Она пошла по относительно мирному пути. Что же она сделала не так? И Луна… Она убежала, потому что испугалась ее? Этой силы, что всегда была частью Джин? Это и правда ранило. Мадам Помфри сказала, что иногда люди получают нематериальные раны. И что они гораздо болезненнее физических. И увы, лекарства от этого нет. Почему Луна ранила ее, когда она в свою очередь защищала ее? Это было очень сложно и не у кого было спросить совета… Вдруг тетрадь лежащая на тумбочке сама расскрылась, и на ее страницах начали проступать буквы. Джин взяла ее в руки, чтобы прочитать написанное: "Как прошел день, Джинни?" — было выведено идеальным почерком. Она усмехнулась. Как-то слишком уж во время. Этот дневник ей не очень нравился. Она ощущала от него скрытую опасность. А вот силе внутри нее дневник очень и очень нравился. Такое ощущение, что сила испытывала голод и мечтала проглотить этот дневник полностью. Глупости какие. "Сегодня произошло то, что я никак не могу понять..." — начала Джин, рассказывая подробно суть своего плана, как она была рада надавать тумаков этим придуркам с Рейвенкло и как поссорилась из-за этого с Луной. И как совершенно не понимает ее. Она ведь сделала правильно. А Том на это все ответил странной фразой: "Дети в нынешнем поколении страшнее василисков и акромантулов..." К чему была эта фраза, которая так же быстро исчезала как и появилась. Заменила ее следующая: "Джинни, а ты знаешь, легенду о тайной комнате? В ней обитает ужас, который поселил там сам Слизерин..." "Ага, и этот ужас проснется, когда явится истинный наследник и бла-бла, мне читали братья эту легенду. Ничего интересного, честно говоря". "Это не просто легенда. Ужас и правда существует и комнату открывали пятьдесят лет назад, тогда даже умерла ученица…" "Знаю, Миртл Уорен, довольно забавное привидение. Если в нее чем нибудь кидаться, то она с воем прыгает в унитаз, создавая фонтан." — снова не поддалась на провокацию Джин. Вся эта напускная торжественность и загадочность не имела для нее ровным счетом никакого значения. Ну, открывали, ну померла эта истеричная Миртл, что в этом такого-то? Вообще Джин об этом разнюхала уже давно. Ей просто очень понравилось это привидение. Она еще никогда не встречала кого-то настолько эмоционально нестабильного. Даже ее братец Ронникинс на фоне Миртл казался образцом адекватности. " Я знаю, как открыть комнату и подчинить ужас, ты даже можешь поквитаться со всеми своими обидчиками," — сдался наконец Том, понимая, что так и не смог найти ключик к разуму и душе этой девчонки. Он едва ли мог улавливать ее общее настроение. Хотя столько сил тратил на ее подчинение. Другая бы уже давно стала его марионеткой, но нет, ему попалась эта ненормальная, с которой, похоже, придется договариваться. Благо, уже в своем юном возрасте она была злобной стервой. " А вот тут поподробнее, дорогой Том. Я хочу знать все." Джин удовлетворённо улыбнулась. Рана оставленная Луной, конечно еще побаливала, но оказывается, что если находишь что-то интересное или забавное, то уже не так неприятно. Просто о ране нужно забыть и не трогать ее. Тогда она заживёт. Наверное.
