Дыхание в унисон

      В последнее время Джинни чувствовала себя неважно. Часто болела голова и преследовала слабость, от чего и без того не самое радужное настроение стремительно катилось куда-то в глубины ада.        Рождество прошло довольно весело, учителя дабы предотвратить какой-то прошлогодний инцидент заменили даже слабоалкогольные напитки, которые пили они же все года ранее. Что это был за инцидент никто не говорил, называя просто "Тот-самый-случай". Джин пыталась узнать у братьев, у старшекурсников, у учителей, даже у портретов. Но все бесполезно, про тот случай все загадочно молчали. Даже Поттер, при этом по глазам было видно, что событие было как минимум веселое, потому что гадкий очкарик все время пытался скрыть смех и постоянно смотрел в сторону близнецов хитрым взглядом. Позже, прижав Рона к стенке ей удалось выяснить, что в инциденте замешан Фред, но подробностей их рыжий (как впрочем и все из их семьи) брат не знал, да и вообще лучше не вспоминать, а то вдруг повторится. Фред на уши весь Хогвартс поставил.        Джин пришлось капитулировать, но когда-нибудь она все таки про этот случай узнает. А так, не учитывая изменений в меню учителей, рождество прошло спокойно. Их компания развлекалась тем, что доводила подарками Локхарта до истерики. Прямо во время праздничного пира к нему прилетели совы с подарками и он открыл их прямо за столом, даже не проверив на проклятья. Сказочный идиот, подумала тогда Джинни. А после того как Локхарт убежал в слезах после открытия свертка где были кондиционер, маска и шампунь для волос, она окончательно убедилась, что у этого блондина не все дома.        На рождество же они наконец помирились с Луной. Та ради этого даже домой не поехала. Джинни могла признаться честно, ей не хватало общения с этой немного странной, но доброй девочкой. Луна была как нежный лунный свет, как бы странно это не звучало. В жизни Джинни без нее всегда остро ощущалось отсутствие чего-то важного и незаменимого. Хорошо, что они помирились.        А вот после рождества ее здоровье внезапно стало ухудшаться. Мадам Помфри говорила, что это скорее всего обычная простуда, зимой в Хогвартсе мягко говоря не жарко. Но Джин знала, что это не простуда. Что она простудой никогда не болела, чтобы не отличить? Это было что-то другое, скорее всего связанное с дневником. Не зря же близнецы говорили от него избавиться. Все стало совсем плохо, когда у нее стали появляться провалы в памяти. Она помнила как заходила в комнату, а приходила в себя где нибудь на выходе из гостиной Слизерина. Или на лестнице, или ещё где. Честно говоря это пугало и не слабо. Но обращаться к братьям тоже не хотелось, они же сказали что дневник нужно выбросить, она не послушала и вот результат.        С каждым днём ей все больше казалось, что она сходит с ума. Последней каплей стало то, что Гермиону Грейнджер, эту бешенную грязнокровку, что все время доставала ее, нашли окаменевшей, а Джин на кануне снился сон, как она открыла тайную комнату и выпустила василиска. Огромную, чешуйчатую тварь, размером как минимум с поезд. Похоже это был не сон. И это нездоровое хулиганство было совсем уж в стиле Тома Реддла из дневника. У него есть такой сдвиг по фазе на теме Слизерина, его питомца и места обитания этой тварюшки.        Если быть уж совсем-совсем откровенной, ей было стыдно признаться, что она так просто попалась на крючок темного артефакта, даже после того как братья ее предупредили. Да они не сказали прямо, что это настолько глубокая зад... Дыра, но Джин заметила, что близнецы вообще редко когда что-то говорят прямо или тем более настаивают на чем-то, что их не касается. Они дали Джин совет, она к нему не прислушалась, кто в этом случае идиот? Явно не близнецы. Если у человека есть уши и мозг, то он может понять значение слов: "подозрительная вещь, лучше бы ее выбросить". У Джин вроде бы и уши и мозги были, но пока сама не напоролась на проблему, ничего не поняла. А теперь и не ясно что делать. Выкидывать тетрадку? Попытаться уничтожить? Пойти на поклон к братьям с повинной, мол простите дуру грешную, не вразумела с первого раза, а теперь пожинаю плоды собственной тупости? Или все-таки попытаться разобраться самой?        Еще после того как Грейнджер окаменела все сразу поняли, что наследник Слизерина очевидно не она и стали косо подглядывать в сторону Джинни, на которую Гермиона все это время указывала. Мордред побери эту проклятую грязнокровку, что ж ее тролль на первом курсе не убил, сейчас было бы вдвое меньше проблем.        Джин перестала писать в тетради, даже спрятала ее подальше, но утром все равно просыпалась рядом с дневником. А иногда и не утром, могла в какой-то момент просто выключиться и придти в себя сидящей в руках с проклятой тетрадкой.        Джинни не нравилась вот такая анархия собственного тела и сознания. Она слишком привыкла держать под контролем все, что касалось ее самой, даже эмоции. Вот так внезапно просыпаться где-то было очень страшно, ещё страшнее было то, что она не могла управлять своим телом, мало ли чего этот Том захочет с ней сделать. Он уже натравил василиска на одну гриффиндорку, хорошо хоть та не умерла, а только окаменела, но что если жертв станет больше? Что если ее поймают? Что если остальным так же как Грейнджер не повезет и здоровенная змеюка захочет их сожрать? Или сожрать саму Джинни? Что если в следующий раз она уже не придет в себя? Что если сегодняшний день у нее последний?        Джинни не особо боялась смерти. Но вот так стать чужой марионеткой пугало до дрожи. Никогда до этого она не испытывала таких резких и подавляющих чувств. У нее тряслись руки, было тяжело дышать и темнело в глазах даже от одной мысли, что ее телом управляет кто-то другой, и что завтра она уже не будет сама собой. И эти чувства ей тоже были непривычны.        Ей всегда казалось, что она немного странная. Набор эмоций которые она была способна испытывать был крайне ограничен. Часто ей вообще приходилось имитировать некоторые реакции, которые ждала от нее мама. Благо примеров для подражания в доме всегда было много. И ее даже тяготило то что она порой не чувствовала вообще ничего. Но сейчас когда негативные эмоции выходили из-под контроля как будто затапливая ее с головой, она уже была не уверена что хуже.        Страх парализовывал, из-за него мысли, что всегда перетекали в ее голове плавно и последовательно путались, она не знала что делать и как решить возникшую сложную ситуацию. Как избавиться от проклятой тетрадки? Стоит ли ее закинуть куда нибудь, где сама Джин не сможет ее достать? Просто выкинуть ее в озеро, даже если эта макулатура снова будет ее притягивать, она придет в себя после столкновения с холодной водой. Наверное. Все могло пойти по другому сценарию и она могла просто утонуть не в силах сопротивляться зову артефакта.        В раздумьях и постоянном страхе прошла неделя. Неделя за которую она заметно осунулась и даже похудела. Дальше не было смысла ждать. Она просто выкинет тетрадку и будь что будет. Если в итоге она снова проснется с дневником в руках, то пойдёт на поклон к братьям. Она больше просто не могла жить с этой нарастающей с каждым днём тревогой.        Сказано - сделано, она не стала больше тянуть, решив выбросить сразу же, пока не случилось что-то ещё. По хорошему это нужно было сделать уже давно, но она все тянула... Проклятье, глупость действительно смертельный порок. Наравне с самомнением. Близнецы предупредили же ее... Она просто надеялась, что все это закончится вот так. А она забудет об этом как о страшном сне.        Как только она оказалась в заброшенном коридоре, где и собиралась оставить проклятую тетрадку, резко почувствовала острую боль в голове. Кто-то словно изнутри царапал ее череп когтями. А в ушах раздавался противный визг, она тут же упала на колени от сильной боли, обеими руками дёргая себя за волосы, чтобы хоть немного уменьшить головную боль. Она хотела закричать, но горло словно сдавила невидимая рука, она оказалась беззащитной перед этой ситуацией... Она так и исчезнет? Ее сломает всего лишь тетрадка в которой заключен какой-то придурок? Не делает ли это не слишком жалкой? Она так просто не сдастся. Если сознание в тетради хочет сожрать ее, то она будет первой кто поглотит его...        Отпустив волосы, выдрав половину, она схватилась за тетрадь и почти в бессознательном состоянии с силой укусила. А потом внезапно боль прошла и стало так тепло. И спокойно. Такие же ощущения у нее были от собственной магии и в меньшей степени когда она находилась рядом с братьями. Но прежде, чем она смогла обдумать это сознание покинуло ее. Перед тем как отрубиться, она клятвенно пообещала самой себе всегда слушать братьев.

***

       Крестражу Тома Реддла катастрофически не везло. Во первых он попал к какой-то ненормальной девчонке, которая слишком долго не поддавалась контролю. С ней в редких случаях можно было договориться, но чаще она использовала его чтобы вывалить свое раздражение и со спокойной душой оставить его до следующего раза. К счастью ее раздражало довольно много разных вещей. Начиная от факультета, заканчивая Гарри Поттером, "бешенный очкарик", как она сама выражалась. Гарри Поттер раздражал ее своей непробиваемой наивностью и неприспособленностью к жизни, из-за чего ее брат Фред вместо того, чтобы почитать ей книжку по трансфигурации, разжевывал этому олуху банальные вещи. Сам Том понял, что больше всего ее раздражало то, что внимание ее братьев доставалось не ей, а кому-то постороннему, пусть и по каким-то их смутным интригам. Конечно, сама Уизли этого не признавала, но Том не занял бы своего места если бы не умел читать души людей и их слабости.        Хотя Джиневра Уизли была самой странной из всех кого он знал. Она была жесткой, принципиальной и при этом лишенной какого-либо сочувствия к кому-либо. Даже так горячо любимые ею близнецы. Хотя она даже никогда не думала, что их нужно жалеть. В ее разуме ее старшие братья занимали очень сложные и непонятные позиции. Она вроде как любила их, но не точно. Иногда складывалось ощущение, что для Джинни Уизли вообще не существует чувств привязанности. Но при этом близнецы были важны для нее. Вот такой парадокс.        Она не испытывала сострадания, жалости к кому либо, для нее не существовало понятия зла или добра, но существовали правила и нормы, которым она должна была следовать, чтобы жить в обществе. Иногда казалось, что она и вовсе не человек. Даже Том удивлялся такой ее не осведомленности в некоторых вопросах, которые касались эмоций или чувств. Но Джинни умела имитировать эти эмоции, настолько качественно, что порой сама верила, что испытывает их.        Тому Реддлу даже было жаль, что такого ребенка он встретил при таких обстоятельствах. И что в итоге она станет лишь кормом для его воскрешения. Эта Уизли была очень интересной.        Но как и все что связано с этой девочкой, стоило ему начать потихоньку брать её сознание под контроль, как она очень быстро это заметила. И сосать из нее магию не получалось. Джинни Уизли фонила магией как рождественская елка, но как бы Том не пытался откусить кусочек у него ничего не получалось. Было ощущение, что это сама Джинни высасывает его силы потихоньку. Хотя, конечно, доказать это Том никак не мог. Да и было это из разряда чего-то невероятного...        Невероятного, а не невозможного. Девчонка решила избавиться от дневника, и Тому пришлось пойти ва-банк и попытаться полностью подчинить ее. Но он ее недооценил. Ее желание самостоятельно мыслить и существовать было поистине велико. Настолько, что это спровоцировало магический выброс и Джинни вдруг начала поглощать магию дневника со страшной силой. Всю магию, даже ту, что привязывала осколок души к внешнему носителю. Тому даже показалось, что сейчас она поглотит и его. Для него она вдруг стала страшнейшим демоном. Он пытался вырваться, но она вцепилась мертвой хваткой пока не высосала все.        Осколок души, которым и был Том больше не был привязан к дневнику и в конце-концов отправился за грань. Чувствуя невероятный стыд и унижение. В конце концов он был первым в мире крастражем, который уничтожила маленькая одиннадцатилетняя девочка без какой-либо сторонней помощи, можно сказать голыми руками. Очень не справедливо...

***

       Когда Джин открыла глаза в голове было пусто и тихо. Ни одной произвольно проскальзающей мысли. Но думать было не трудно, наоборот физически она ощущала себя на удивление хорошо. А внутри было ощущение заполненности и какой-то метафорической сытости, даже скорее перенасыщенности.        Она все ещё находилась в этом туалете, все та же неработающая раковина рядом, все та же вода на полу, привидение, которое любопытно поглядывало на нее выглядывая сквозь стену, словно и не было всего того ужаса, что она пережила совсем недавно.        В руках была все так же тетрадка, открыв ее, Джин увидела лишь неразборчивый текст наложенный друг на друга так, что ничего нельзя было разобрать. Кажется она сломала этот дневник.        Ещё совсем недавно она ощущала тревогу, страх, желание поскорее избавиться от проклятой вещи, а сейчас... Ничего. Ей было уже все равно на то, что мог сделать этот дневник, ей совсем ничего не хотелось, ничего не раздражало и даже не скучно. Просто чистый лист. Холодно как-то...        Она встала, ощущая некую скованность тела, но и это не нашло никакого отклика в душе... Кажется ей снова холодно, как говаривала Луна.

***

       В Хогвартсе чрезвычайное положение. Ученица первого курса Слизерина подверглась воздействию темного артефакта. Мадам Помфри, увидев на пороге своей обители бледную девочку, сразу почувствовала неладное. Выражение лица Джинни Уизли было неестественно спокойным. Словно она не была живым человеком. Красивое лицо, казалось не по человечески красивым, что отталкивало и пугало одновременно. В обычные дни, когда эта малышка хоть и не явно, но проявляла эмоции этого было совсем не заметно. Но сейчас даже многоопытная Поппи Помфри чувствовала какую-то тревогу.        И не зря. У девочки наблюдался мощнейший перекос в сторону темной маги. Настолько мощный, что она была буквально бомбой замедленного действия. Стоило Джинни испытать какие-то яркие отрицательные эмоции и пострадать могли все обитатели Хогвартса. После расследования выяснилось, что девочка поглотила магию из мощного артефакта. Дабы не навредить самой себе подсознание Джинни полностью заблокировало ее эмоции.        И как бы не был недоволен Альбус, Помфри пришлось связаться со Святым Мунго. У нее просто не было достаточной квалификации. Девочка была опасна не только для себя, но и для всех окружающих. На столь интересный случай явился сам Гиппократ Сметвик. Начал прыгать вокруг первокурсницы, выписывать вензеля волшебной палочкой и через пару часов сделал вывод.        На ребенка воздействовали магически. Скорее всего дородовой ритуал. Возможно Уизли хотели сделать сильнейшую ведьму, которая очистила бы их от Печати Предателей Крови. У девочки с рождения повышенная предрасположенность к темной магии, плюс она неосознанно поглощала проклятья, перерабатывая их в свою силу, без каких либо побочных эффектов для себя. Точнее, один побочный эффект все же был. Эмоции девочки были заблокированы практически с рождения. Было ли так задуманно при проведении ритуала, либо же это магия или подсознание ребенка блокировала чувства Джинни ради безопасности, но чем ниже был контроль младшей Уизли над собственной магией и сознанием, тем ниже был ее эмоциональный порог, вплодь до полной безчувственности.        Столкнувшись с сильным темным артефактом, который скорее всего пытался навредить Джинни, девочка поглотила всю наложенную на артефакт магию полностью, что свело на нет весь обретенный ею контроль. Из-за дисбаланса магии и низкого контроля, эмоции Джинни были полностью заблокированы. То есть вообще все. Она не чувствовала беспокойства, страха, вины, радости, или чего-то ещё... Просто оболочка, которая максимум ощущает первичные физические потребности. И на этом все.        Из-за дополнительных вопросов касательно состояния девочки пришлось вызывать родителей, чтобы те ответили на некоторые вопросы касательно того, какие манипуляции провели над дочерью. Естественно под клятву о неразглашении и чарах конфиденциальности.        Но Артур и Молли Уизли утверждали, что с дочерью ничего не делали. Что она просто родилась такой. Вызвали действующего Главу семьи с женой, но те тоже никаких манипуляций с внучкой не проводили. Все суетились. Молли причитала и плакалась, что это не вина Джинни, что она такая странная. Цедрелла ругала за такие слова невестку, называя ее дурой и обещая Джинни, что все будет хорошо, они все решат. Артур и Септимус, как и всегда в подобных ситуациях мрачно молчали и слушали.        И только виновница всего балагана была спокойна, и, кажется, знала чьих же рук дело ее особенности. Но молчала, решив прояснить все вопросы с теми людьми потом отдельно.

***

       — Это ведь вы провели ритуал? — прямо в лоб спросила она у близнецов, когда те навестили ее ночью, когда все разошлись, а Помфри утомленная безумным днем спала.        Родители хотели отправить Джин в Мунго, но как ни странно, против были как Помфри, так и Сметвик. Сказав, что в таком нестабильно положении менять место дислокации никак нельзя. И как либо магически перемещать девочку тоже нельзя. Даже Фениксом. Иначе последствия могут быть непредсказуемыми. Сейчас лучший вариант оставить девочку в покое, пока она самостоятельно не "переварит" все полученную энергию.        В подтверждение своей теории, как только пришли близнецы, Джин почувствовала как медленно пропадает чувство пустоты и отрешённости. Как медленно-медленно теплеет внутри.        — Да, — не стал лгать или увиливать Фред.        — Что вы сделали?        — Я хотел снять с нас проклятье Предателей Крови, полностью перекинув его на тебя. Ты должна была родиться отсталой сквибкой, которая скорее всего не прожила бы больше десяти лет, — слова старшего близнеца были как никогда безжалостны.        Не смотря на то, что сейчас у нее не было никаких эмоций, сердце странно болезненно кольнуло. И глаза как-то защипало. Она не чувствовала чего-то, но... На одеяло вдруг упала капля. А потом вторая. Лицо было мокрым. Она поспешила стереть слезы, но те продолжали литься. Она не чувствовала боли или обиды, не ощущала себя преданной или что чувствуют в таких ситуациях? Но слезы не переставали течь.        — Что это? Почему я... — растерянно пробормотала она. На самом деле она даже не знала, что говорить в такой ситуации.        — Это было до твоего рождения! — воскликнул Герра, которого слезы на безэмоциональном лице вдруг задели. Ему захотелось обнять ее, такой Джин сейчас была потерянной, одинокой и опустошенной. Слишком знакомое ему состояние.        Но слезы не прекращали катиться по ее щекам. Герра зыркнул в сторону Тома, мол, давай правдоруб, хренов, разруливай ситуацию. Том ответил ему взглядом, который означал, что-то вроде: "а зачем что-то делать?". Но Герра явно не был доволен таким положением дел. И посмотрел на Тома уж очень красноречиво. Все это попахивало огромной подставой, поэтому Том с тяжёлым вздохом присел к Джин на кровать.        — Герра, сходи-ка на кухню, принеси нам чего нибудь перекусить, — отослал он свою жалостливую половинку.        У Джинни дрожали руки, а магический фон вокруг был не стабилен. От магического выброса отделяла тонкая грань ее безэмоциональности. Как только Герра вышел из палаты Том мягко накрыл ее дрожащие ладони своей рукой.        Джин подняла на него взгляд. Рука брата была очень теплой. И такой же родной. Она помнила эту сухую теплую ладонь с самого детства. У них всегда была особенная связь. Оказалось, что это лишь из-за ритуала, который брат провел над ней. Если бы у него все получилось, Джинни никогда бы не было в их жизни. И они никогда бы не сожалели об этом. Даже не думали о том, что у них есть младшая сестра. А она к этому времени скорее всего уже скончалась бы под гнетом проклятья. Но у Джин не получалось их винить.        И не только потому, что как таковой она сейчас ничего не чувствовала. Она знала, что даже если бы ее эмоции сейчас были бы выкручены на максимум. У нее не получилось бы обидеться на близнецов. Было ли это связью с теми кто проводил ритуал, либо же что-то иное, но... Именно этой теплой рукой Том гладил ее по голове. Именно он читал для нее. Он давал ей советы, когда она не знала что делать. Он был для нее примером для подражания. Он был для нее ориентиром. Именно по нему Джинни выстраивала свои "правила и ограничения". И даже то, что она не может и не сможет его обвинить давало понять, какой он для нее особенный. А она лишь его неудачный эксперимент. Та на кого не удалось спихнуть проклятье. Бельмо на глазу...        — Не знаю о чем ты сейчас думаешь, но лучше выкинь это из головы, — вклинился в поток ее мыслей брат. — Ты прекрасно знаешь какой я. Мне не было бы жаль, останься ты дурой. Наоборот, это бы решило множество проблем. Но, прежде, чем в твоей голове появятся странные мысли, скажу, я не жалею что так получилось.        Она не удивилась, но лишь потому, что не была способна сейчас удивляться. Но не сводила с него взгляда, словно безмолвно просила его продолжать. Потому что потом эмоции вернутся, и ей не хотелось бы снова быть раненой.        — Из-за ритуала мы оказались связаны. Ты с самого детства была особенной, Джин. Не такой как другие дети, особенно одаренной. И я не побоюсь сказать, что приложил к этому свою руку. Ты мое самое гениальное и идеальное творение, Джин. Ты лишена слабостей, наделена силой, у тебя гадкий характер и привлекательная внешность, если бы у меня была дочь, я бы хотел, чтобы она была такой. Идеальной.        — Из-за тебя я родилась неполноценной, — тихо сказала она ему.        — Нет! Не говори так! — почти с жаром воскликнул он. И Джин увидела в его взгляде несогласие и веру в собственную правоту. — Ты идеальна! Просто ты не понимаешь, чувства, эмоции, это все слабость. Особенно для мага. Они за раз могут сломать жизнь! Порушить все мечты и стремления, всю жизнь!        — Но ты любишь Герру. И не выглядишь особо несчастным.        — Это немного... Я проиграл, Джин. Проиграл чувствам. Просто поверь мне на слово, прежде чем, придти к такому финалу, мы прошли много всего... Эмоции, слабость, Джин. Чувства, вот что сделает тебя неполноценной!        — Но я хочу их испытывать. Даже если в итоге я чувствую себя плохо. Я не хочу быть тем идеальным творением, которое ты описываешь, — она слегка нахмурились.        — Ты... Хах, похоже, ты тоже проиграла, да, Джин? Ты, видимо, слишком похожа на меня... — как-то мягко произнес он.        И ком, который все это время был в груди Джинни, но который она не замечала, наконец рассосался. Она подползла к брату и положила голову ему на колени. Чтобы немного отогреться. Когда близнецы рядом, Джин никогда не было страшно, не было пусто или холодно... И ей совершенно все равно из-за чего появлялись эти чувства. Из-за ритуала ли, или ее собственных привязанностей. Просто сейчас она хочет побыть со своим старшим братом.        Когда Герра вернулся, то увидел как Джинни сладко посапывала на коленях Тома. Все же у него была особенная способность пленять сердца людей и спасать даже самых безнадёжных и потерянных. Но Герра позволит Джин спать так только сегодня. В качестве исключения. В конце концов Том был его полностью весь, от макушки до кончика пальцев. И Герра никому его не отдаст. И внимание его, даже с младшей сестрой, делить не намерен.