Дыхание в унисон

      Гарри Поттер ждал встречи с друзьями с особенным нетерпением. Он уже успел соскучиться по близнецам, Джинни и, конечно, Рону. Вообще, лето с родственниками было в его списке самых неприятных вещей в мире где-то между встречей с Волдемортом, который торчит из чужой башки и лицезрением каждый день Малфоевской рожи. Что первый, что второй вариант все же омрачали его жизнь, но это было не так обидно, как поездка к родственникам на лето. В конце-концов, Волдеморт свою некрасивую морду-лица показал один раз, Малфоя всегда можно проклясть или подраться с ним, а с родственниками сделать ничего было нельзя. Они были неотвратимым гадким злом в его жизни. Но Гарри тешил себя мыслями, что когда ему исполнится 17, он вернётся и превратит дражайшую тётушку в гусыню, а дядю и братца в кабанов. Эти мысли настолько часто посещали его голову, что он даже планировал плотно налечь на трансфигурацию. Он обязательно о них позаботится, так же как они заботились о нем.        Вообще, если говорить совсем откровенно, он не хотел мстить... Раньше, по крайней мере, не хотел. Ему вообще не приходила в голову такая мысль. Он даже не задумывался, какую власть ему даёт волшебная палочка и магический дар... А потом он влился в самую отбитую компанию Хогвартса, и перед ним открылись невероятные перспективы. Гарри казалось, что с его глаз спала пелена и он только на второй год обучения в школе понял, насколько же магия потрясающая. Он мог не бояться дядю, кузена, тетю... Они все были слабее него. Даже сейчас. Единственное, что его останавливало, это законы Магической Британии, но очень скоро, всего через четыре года, он станет совершеннолетним, и они еще поговорят, чья там мать шлюха, а отец безработный алкоголик.        Гарри мог понять нелюбовь родственников к нему. Фред сказал, что мыслить нужно обширно, а не забиваться в своей узколобости. Вот Национальный Герой и мыслил, он пересматривал свое не слишком радостное, вечно голодное детство, где его кормили ровно столько, чтобы он не умер с голоду, но никогда досыта, где у его кузена были торт, подарки, друзья и любящие родители в дни рождения, а у него только украденный по случаю лишний кусок хлеба, который за пол дня становился чёрствым, соленые слезы и тихое: "С днём рождения, Гарри", которое он сам себе говорил, понимая, что других поздравлений не предвидится. Где он всегда был "уродом", "ненормальным", "эй ты", но никогда Гарри... Он мыслил широко и в своем сердце, огромном и очень добром, судя по всему, мог их простить и вычеркнуть из жизни, как будто их и не было. Родственников и безрадостного детства, в смысле. Но он не мог проигнорировать очередные оскорбления своих родителей. Не сейчас, когда он точно знал, что они были героями, что своей смертью остановили Волдеморта. В сказочку про особенного ребенка, отбивающего лбом Авады, он верил только пока не познакомился с заразой Джинни. Та в своей неподражаемо ядовитой манере высказала все что думает по этому поводу. И Гарри показались ее выводы очень логичными, хоть и обидно изложенными. Ему даже полегчало, что никакой он не Избранный, который должен бороться с мировым злом, он просто Гарри, которого любили мама и папа и защищали как могли.        Лили и Джеймс погибли, прихватив Волдеморта с собой, но от магглов, которым это было наиболее полезно, Гарри слышал только оскорбления в адрес родителей. Джеймс Поттер не был безработным пьяницей, а уж если говорить о его происхождении он был куда знатнее какого-то моржа Дурсля. Поэтому когда сестра этого проклятого маггла начала так грязно оскорблять его мать и отца у Гарри просто лопнуло терпение. Плевать на Хогсмид, он даже не пытался удержать вырывающуюся магию, только придал ей менее разрушительное направление. Потому что изначально в его голове эта дряная сука (Гарри все эти дни мысленно возвращал мисс Дурсль все оскорбления которые она отпускала в адрес Лили) раздувалась и взрывалась как воздушный шар, забрызгивая идеальную кухню Петуньи кровью и содержимым кишков.        Хорошо, что он вовремя взял свою магию под контроль, все-таки становиться убийцей в 13, даже для Национального Героя не слишком хорошо. Пусть эта мерзкая женщина и была груба, но явно не заслуживала смерти, особенно такой жестокой. И Гарри не думал , что все обошлось бы так просто, если бы под влиянием эмоций он позволил бы ей умереть. Его бы, наверное, точно исключили из Хогвартса и посадили в магическую тюрьму. Гарри особо не интересовался, но пару раз в разговорах всплывало слово "Азкабан" и судя по контексту это очень неприятное место.        Все закончилось мирно и он был этому очень рад. А сегодня ещё он наконец встречается с друзьями, а завтра уже едет в Хогвартс. Он дико соскучился по школе, по их гриффиндорским читательным вечерам, по шалостям с близнецами, по совместным занятиям с друзьями... Гарри нравилась та яркая жизнь, которая появилась у него с приходом в школу. Ему нравилось, что в компании Фреда, Джорджа, Ли, Джинни и Луны для него переставало существовать слово "невозможно". Эти ребята, казалось, знали решение любого вопроса, а если не знали, то тут же придумывали его. Будь то чары или зелья, Гарри сам видел как в течении пары дней Джордж изобрел новое заклинание, так словно это было очень просто. Гарри так не умел. Пока не умел. Но он к этому стремился. Он правда восхищался ими. Всеми ими.        — Гарри, друг! — Рон налетел на него с объятиями.        Друг загорел, вытянулся и выглядел радостным из-за их встречи. Да, этого парня Поттеру тоже не хватало. Он может и не был таким же гениальным, как безумная компашка, но Рон был каким-то особенно родным.        — Привет, Рон! Как Египет? — выдал он с улыбкой.        — Все было просто потрясающе, до тех пор пока близнецы и Джинни не попали в какую-то древнюю ловушку. Там такой переполох начался! — было видно, что Рона просто распирало от желания с кем-то переговорить обо всем произошедшем, но в это раз явно не судьба, потому что подошла Джинни и пихнула брата в бок.        — Поттер, — недовольно кивнула она в знак приветствия.        Рон скривился от болезненного тычка, потирая пострадавшее место, но продолжать разговор не стал. Скорее всего он все выложит Гарри уже в спальне.        — Джин, отлично выглядишь. Хорошо отдохнула? — Гарри улыбнулся самой своей приветливой улыбкой, зная, как та бесит младшую Уизли. Порой она странно смотрела на него и выдавала, что-то вроде: "обложили демоны" или "оно заразно", но к чему это было совершенно не понятно. Ли как-то сказал, что у Гарри, в моменты особо повышенного ехидства, выражение лица было уж очень похожее на выражения Джорджа. А тот в свою очередь старался выбесить всех на постоянной основе.        — Ты шутишь? Если да, то засунь свое чувство юмора Моргане под юбку, там ему самое место, — да, пожалуй, даже по этой грубости Джинни он скучал.        — Я абсолютно серьезно. Кстати, а где близнецы?        — Сегодня мы ночуем в Дырявом Котле, они остались в своей комнате, — голос Джинни стал сухим и обезличенным, а выражение лица из недовольного, стало преувеличенно бесстрастным.        — Даже странно, обычно они не упускают возможности прогуляться и придумать, что-нибудь эдакое...        — Да уж, — Рон неловко отвел глаза.        — С ними же все в порядке? — Гарри начало волновать странное поведение друзей.        — Они оба почти здоровы, — тут же ответила Джин таким тоном, что было понятно: если Гарри не перестанет донимать их вопросами на эту тему, она обязательно проклянет его прямо здесь.        Поттер решил не искушать судьбу, в конце-концов он все равно увидит их. Почему-то в его разуме даже не проскользнула мысль, что с близнецами может случиться что-то серьезное. Они самого Волдеморта так отоварили, что он снова куда-то в виде черного дымка отлетел. Что им какой-то Египет?        — Египетские шаманы были очень сильны, — решил сменить тему Рон. — Они столько всего в своих пирамидах накрутили. Особенно в Долине царей, большая ее часть сокрыта в пространственном проколе, Билл сказал, что пространственная аномалия появилась из-за высокой концентрации магии. Представляешь? В некоторые гробницы мама даже Джинни не пустила, хотя я считаю, что худшего проклятья, чем она сложно найти, даже среди древних захоронений магов... Ай, Джин, ну это же шутка!        Он то ли забыл, что его сестра идёт рядом, то ли намерено решил над ней пошутить, но в любом случае заслуженно получил очередной тычок в бок. Джинни гордо вздернула нос и отвернулась. А Гарри заметил как Рон прячет улыбку. Пожалуй, что бы он не говорил, а Джин он все-таки любил.        Уизли были очень особенной семьёй. Они все были такие яркие, выделяющиеся, на фоне всех заурядный, или даже чуть ниже среднего, Рон терялся. Но при этом, в круг своей семьи вписывался идеально. Между ними всеми прослеживалась крепкая связь. Даже если на первый взгляд казалось, что все они друг друга терпеть не могут.        — Пойдем, Гарри, мне надо зайти и купить микстуру для Коросты. После Египта она выглядит очень болезненно. Она уже старая, так что, кто знает, что может случиться. Если подумать, Короста досталась мне от Перси... Кстати про Перси, он получил значок старосты школы. Ходит и раздувается как индюк...        Вот так под болтовню Рона они дошли до лавки с животными, где от Джин шарахались все животные, даже змеи. Рон, конечно, промолчал, но бросил в Гарри такой красноречивый взгляд, что тот как наяву услышал его язвительные комментарии. Джинни же не чувствовала от этой ситуации никакого дискомфорта, была все такой же раздраженно-безразличной. Гарри не знал как у нее это получалось, видимо, это какая-то особая способность Джин, быть всегда недовольной, даже когда ей скучно и все равно на происходящее вокруг. Словно недовольство это ее базовое состояние.        Гарри всегда удивляло ее отношение ко всему. По ее же словам ее раздражало абсолютно все (кроме Луны), она постоянно ворчала, была грубой, могла проклясть или ударить, не заботясь о чувствах другой стороны. Но при этом Джин не выглядела неестественно и оторванно от жизни. Нет, конечно, она была странной, но... Гарри не мог этого объяснить, это было просто на уровне ощущений. Джин не воспринималась чужеродной, в отличии от той же Луны, которая не смотря на всю свою доброту все время казалась не от мира сего. Луна ощущалась как чудо небесное и, наверное, оттого такое далёкое и не родное. А Джин, не смотря на свой гадский характер всегда была "своей". И каким-то образом она умудрялась не пересекать черту, когда ее характер мог настроить против нее окружающих. Поправочка, тех окружающих на кого Джинни было не плевать. Это был очень ограниченный круг людей. Но каким-то образом в него затесался сам Гарри, хоть особо не мог понять как.        Когда наконец Рон закончил с покупкой необходимой его крысе микстуры, они отправились обратно в Дырявый Котел, где их ждали все остальные. Гарри к школе ничего покупать не надо было и Уизли почему-то тоже. Джин на его вопрос отмахнулась фразой: "Мать купит". Рон явно хотел рассказать, но не хотел нарваться на проклятье поэтому молчал и дулся. Гарри понял, что это связано с тем несчастным случаем в Египте. Интересно, что же там такого произошло?

***

       Когда Гарри увидел Фреда, то застыл в дверях их номера как вкопанный. Друг, которого он помнил как самого сильного и надёжного человека в мире, выглядел крайне болезненно. Он сильно похудел, под глазами залегли глубокие тени, а губы отдавали фиолетовым оттенком. Светлая и до этого кожа теперь была какого-то болезненного сероватого оттенка. Глаза казались уставшими и потухшими, немного покрасневшими. Он сидел на кровати, прислонившись к подушке, и мягко, успокаивающе улыбался Джорджу. У него это, учитывая его общий внешний вид, выходило крайне неудачно и жалко. Он и правда выглядел как человек, который вот-вот умрет.        Джордж тоже сильно похудел и выглядел уставшим и несчастным. Он всегда казался Гарри крайне энергичным человеком, который всегда фонтанировал идеями и жаждой деятельности. Видеть его таким поникшим было очень непривычно... Почти страшно.        — Что с вами, Мордред подери, случилось? — наконец смог он высказаться. Его голос немного подрагивал из-за волнения и беспокойства.        — Поттер, привет, — Фред перевел на него взгляд, и выражение его лица странно дрогнуло. Это не скрылось от Джорджа, и тот тоже посмотрел на него. Гарри показалось, что на его лице отразилась глубокая ненависть и обида, но это было так быстро, что нельзя было точно сказать, не было ли это причудливой игрой света.        — Гарри, — поздоровался Джордж. Все-таки показалось? За что Джорджу ненавидеть его? У них в начале знакомства были натянутые отношения, но сейчас они вроде как друзья. Даже если он до сих пор недолюбливает Поттера, то точно не до такой степени. — Небольшая неудача...        Джордж пытался сказать еще что-то, но в итоге только пару раз открыл и закрыл рот и в итоге просто отвернулся. Гарри показалось, что тот вот-вот заплачет. Фред взял его за руку и слегка поглаживая ладонь большим пальцем. Джордж снова посмотрел на него и улыбнулся так нежно, словно в этот момент для него всем миром был Фред.        Гарри, видя эту идиллическую картину, почувствовал что-то странное. У него внезапно кольнуло в груди, больно и горько. Близнецы всегда были близки, но сейчас казались чем-то большим, чем просто братья. И Гарри это не нравилось. Ему хотелось встать между ними. Быть тем кто держит Фреда за руку, кто заботится о нем, пока тот в таком состоянии, хотелось, чтобы тот смотрел на него и улыбался вот так же...        Странные чувства. Наверное, так себя и чувствует третий лишний друг. Если близнецы будут так сосредоточены друг на друге, то когда ему дружить с ними? Да, ему просто хотелось быть частью их тандема...        — Мы попали в древнюю ловушку в пирамиде, чтобы выбраться пришлось постараться, вот результат, мне, наверное, еще год придется восстанавливаться, — Фред объяснил происходящее. Гарри уже слышал это от Рона, но не думал, что все настолько серьезно.        Его мысли перескользнули на волнение за друзей, он так и не заметил, что его чувства в основном были направлены исключительно на Фреда. Он так и не заметил, что не очень-то они были похожи на дружеские...

***

       Когда Том увидел это обеспокоенное выражение лица Поттера, его выдержка, потточенная плохим самочувствием дала сбой. Он не смог проконтролировать выражение лица и мысли. Он проявил слабость и Герра это почувствовал. Вспышка злости и боли с его стороны были такими явными, что Тому даже не пришлось пользоваться их связью намеренно, чтобы их почувствовать.        Он даже забеспокоился, что этот горячий парень опять совершит какую-нибудь глупость, а сейчас у Тома не было сил, чтобы его остановить. Но сейчас для Герры не было ничего важнее Тома. К тому же он все ещё уверен, что все наладится как только Поттер этого мира сойдется с Темным Лордом. Сомнительная идея, но его Герра, даже неосознанно, но желал всех сделать счастливыми. Они вместе и местные Поттер с Реддлом тоже. Опять же лишняя уверенность, что Национальный Герой не будет поглядывать в сторону Тома. Сам Том совершенно не думал, что местный Избранный с чего-то должен воспылать к нему великой любовью, но его Герра был уверен, что Гарри Поттер не может не влюбиться в него. Точнее, он был уверен, что Гарри Поттер не мог не влюбиться в Тома Реддла. Это была неоспоримая константа в его разуме. А Том был Реддлом, пусть и в другом теле... Как запутано это все звучит. Но в их жизни никогда не бывает чего-то простого.        Эта ситуация тоже была очередной подлянкой судьбы. Ну кто знал, что темный дар Джин срезонирует с древней божественной магией и пробудит остатки сознания Маат? Том вот предсказать подобного не мог. Он даже не предполагал, что от древних богов осталось хоть что-то, кроме запрятанной библиотеки, которую несколько тысячилетий найти не могли.        Эта психованная знатно потрепала Тома. На самом деле, все было настолько плачевно, что ему даже передвигаться было тяжело. Его постоянно мучали боли из-за повреждённых внутренних органов, которые из-за магии все той же Маат невозможно было залечить быстро и безболезненно. Его магическое ядро было в таком состоянии, что до сих пор функционировало правильно только с благословения Хель, не иначе. Том сомневался, что до снятия печати сможет ещё хоть раз использовать беспалочковую магию, несмотря на весь свой опыт и навыки. Да и после... Было совершенно не ясно, насколько просел его магический потенциал. Непонятно, как в дальнейшем будет справляться его магическое ядро. Если он в таком состоянии, как сейчас, допустим, вдруг избавится от печати Предателей Крови, то скорее всего его магическое ядро не выдержит и просто разрушится. Не из-за того, что к нему вернётся весь тот резерв, что был в прошлой жизни, это невозможно, но потому что резерв который у него должен быть сейчас почти в двадцать раз превышает тот, что у него имелся до травмы. Столько магии на поврежденное ядро оставит его сквибом. Ну или убьет, причем крайне мучительно.        Состояние было паршивым не только из-за физических травм, но и из-за душевных. Он и так, образно говоря, штопанный, так ещё и кусок души выжег, для увеличения своих магических сил. Небольшой кусок, меньше раз в сто, чем тот который у него оставался после всех крестражей, но все равно. Если обжечь руку, она долго болит. С душой было так же. Только на руку можно было подуть, наложить мазь и повязки, а на душу нельзя. Боль что нельзя было заглушить. Днём ещё было терпимо, но ночью было тяжело спать.        А Герра, видя его мучения, винил (не понятно почему) во всем себя. Том просто не мог видеть эти его терзания, в конце-концов Том не считал себя проигравшим в стычке. Да, он заплатил высокую цену, но Герру он защитил. Тот не пострадал. Чокнутая богиня даже не обратила на него внимание. Том считал, что это победа. Но тот не отходил от него, почти не ел и не спал, постоянно грустил и плакал, когда думал, что Том не видит... Это мучило Тома едва ли не сильнее, чем все травмы. Он хотел, чтобы его Герра был счастлив. И уж точно не хотел, чтобы тот изводил себя чувством вины или что ещё творится в этой рыжей голове?        С другой стороны, было совсем немного приятно, что за него так переживают. Если вспомнить, о нем никто и никогда не волновался так самоотверженно и искренне. Конечно, он не хотел, чтобы Герра страдал, он никогда бы умышленно не заставил бы его так сходить с ума, но в какой-то степени это все равно было приятно и грело его каменное сердце.        Очень противоречивые чувства. С одной стороны он не желал его мучений, с другой... Наверное, Том был просто слишком недолюбленным. И совсем не умел любить правильно. Жаль не существовало пособия, как правильно любить человека, чтобы не разрываться от противоречий. Чтобы не совершать ошибок. И, конечно, чтобы остаться счастливыми. Все что было написано на эту тему было не заслуживающим доверия. Тому приходилось действовать на ощупь, почти вслепую... Но этот азарт не оставлял. Для него, человека которому все давалось слишком легко, новый вызов был особенно сладок. Даже если за провал цена была высока как никогда.        Поговорив ещё немного с Поттером он выставил его фразой, что устал и хочет спать. На самом деле не хотел. Ему просто казалось, что его присутствие угнетало Герру. Да и сам Том не мог полностью отрешиться от его лица в таком состоянии. Он оказался не готов. Но в следующий раз он справится.        Том не был железным. Кто бы смог оставаться безчувственным, когда рядом ходит человек с лицом твоего погибшего возлюбленного. Разум и сердце Тома принадлежали только Герре, но чем старше становился Поттер, тем больше был похож на того мальчишку по которому Том, ещё будучи Волдемортом, так неистово тосковал. По кому сходил с ума. Без кого потерял всю свою волю к жизни. Том думал, что сможет справиться. Что ему будет все равно. Но он переоценил себя. Когда-то такими же глазами на него смотрел Герра. Когда-то у него было это же лицо. Мордред, он словно предавал своего возлюбленного. Но Том правда не желал этого. Он любил только этого парня, который сидит возле его кровати с печальным и изможденным лицом.        — Я люблю тебя, — тихо сказал он, стараясь поймать взгляд этих волшебных глаз.        — Я знаю, — ответил он, но так и не посмотрел на Тома.        Они много говорили в это время. О древних богах, о истории, которую знал Том, о том, что произошло... И, разумеется, о том, что Герра не был виноват в случившемся. В этот раз засосало даже не его, а Джин. Они просто неудачно попались под руку. Герра кивал, соглашался, но все равно грустил.        Рядом с ним в таком же унынии прибывала Джин. Она даже не хамила им, не устраивала показательные сцены и не приставала с просьбами почитать или пустыми разговорами. Она стала необыкновенно молчаливой. И каждый раз когда кто-то посторонний упоминал этот несчастный случай, приходила в ярость.        Эти двое вели себя так, словно Том собирался умирать вот прямо сейчас. Он не собирался.        — Посмотри на меня, — так же тихо попросил Том. Герра перевел на него потухший грустный взгляд. Уголки его губ были опущенны вниз, словно он готов вот-вот снова сорваться на плач.        — Я не виноват, я знаю, — бесцветно промолвил Герра.        — Да, ты не виноват. Но почему тогда ты такой грустный?        — С чего ты взял? — он улыбнулся. Том подумал, что его любимый не теряет сноровки, он все ещё прекрасный лжец и притворщик. И даже эта его фальшивая улыбка была красива.        Том поднес его руку, которую сжимал до сих пор, к губам и поцеловал. Он с нежностью посмотрел ему в глаза, давая понять, что не винит его ни в чем. Что не хочет заставлять его говорить. Но он здесь. Рядом. И если Герра захочет поговорить, он выслушает.        — Я испугался, когда перед нами появилась богиня. Что бы я делал, если бы она ранила тебя? Если бы ты ушел без меня на Грань? Даже минута без тебя в этом мире стала бы настоящим кошмаром. Если бы я не смог тебя отыскать там? Если бы потерял тебя навсегда? Меня так пугали эти мысли, что я готов был умереть там, лишь бы не видеть твоего бездыханного тела. Снова.        Герра от его слов отшатнулся, словно получил пощечину. А Том прижимал его руку к щеке и говорил такие страшные, для его собеседника, вещи с абсолютным спокойствием. Даже немного улыбался. Самой своей искренней улыбкой.        — Я эгоист, мне проще умереть, даже если мучительно и больно, чем видеть как это же происходит с тобой. Твоя боль отдается во мне гораздо сильнее, чем ты думаешь. Моя жизнь без тебя не имеет смысла. Даже если бы мне потребовалось ради тебя отдать свою жизнь я бы сделал это. Я бы смог отдать магию, ноги, зрение... Я бы мог жить в абсолютной тьме, лишь с одним сожалением, что не могу вновь увидеть тебя. Нет ничего, чем я не мог бы пожертвовать, ради твоей жизни. И ты тут не причём. Милый, я эгоист. Все это я сделал бы только ради себя, чтобы не испытывать боль. Это не твоя вина. Это просто мой способ любить. Прими это и не будь таким печальным.        Герра смотрел на него с отчаянием, понимая что Том не шутит. В этот момент он на себе ощутил злую иронию их жизни. Герра был готов отдать ради Тома все. Жить и умереть за него. И Том, к сожалению, тоже. Герра должен радоваться, что он так любим, но это не радовало. Ему не нравилось, что его любимый, великолепный Том мог бы хоть чем-то пожертвовать. Герре не нравилось, что он был ранен. Не нравилось, что тот страдал. Было просто невыносимо от мысли, что он мог умереть. Даже если смерть не конец, что с того? Кто угодно может отправиться в объятия Хель, каждый человек этого мира, кроме Тома.        — Мне не нравится это... — прошептал Герра бледными губами. — Мне тоже больно когда ты страдаешь. Мне так больно, что хочется кричать, но горло сводит... Не ранься из-за меня. Не умирай из-за меня...        Герра был на грани истерики, но сдерживал себя изо всех сил, потому что Том болен, его ещё больше утомит психоз Герры. Точнее, он так думал.        — Я хочу жить ради тебя, любовь моя, но... Тебе придется так же жить для меня. Навеки вечные со мной.        — Конечно, а как иначе, я не отдам тебя этому коротышке-Поттеру! — немного приободрился Герра и выдавил злобную улыбку.        — То есть ты признаешь, что в прошлом был коротышкой? Не зря Белла называла тебя миленьким...        — Эй, я очень брутальный, посмотри на мои огромные мускулы и широкую спину. Да и раньше я был определенно выше этого мальчишки! — возмущению Герры не было предела, он даже ненадолго позабыл о своей хандре.        — Где-где мускулы и широкая спина? Шутишь что ли? Ты такой худой, настолько, что скоро тебя ветром уносить начнет, а ведь ещё капризничаешь и не ешь. Как думаешь отбиваться от малолетних извращенцев, которые посягнут на твоего больного и великолепного брата? Я чувствую опасность, знаешь ли!        Герра ещё больше возмутился. Его лицо покраснело, а взгляд передавал всю вершину неправоты Тома.        — Даже если все ученики Хогвартса будут гнаться за тобой я легко отобьюсь. В конце-концов все твое великолепие принадлежит только мне. Ах, подумать только, ты в меня не веришь, это мне говорит человек с которым я провел две своих жизни!        — Если быть точным, то максимум полторы, — вставил свои пять канатов в оскорбленный спич Герры Том.        — Ты... Да если кто на тебя и покусится, то вернет обратно сразу же, как ты заговоришь с ним. Меня будут еще умолять, чтобы я забрал тебя! — Герра очаровательно нахохлился и Том тихо рассмеялся. В течение всего этого времени ему приходилось немного поддразнивать этого слизеринца, чтобы взбодрить.        После их небольшой перепалки Том уснул очень чутким и тревожным сном. Герра знал, что тот не мог нормально спать из-за постоянных болей, но не жаловался и не подавал вид. Том очень уставал, но находил время чтобы поддерживать его. Герре было очень стыдно из-за всего происходящего. Что он никак не может взять себя в руки, что его истинные переживания так и лезут наружу, ещё больше доставляя Тому неприятностей. Стыдно, что он такой нюня и слабак. Стыдно, что не смог защитить единственного важного для себя человека.        Он смотрел на хмурое спящее лицо и вновь и вновь корил себя. Он должен был хоть что-то сделать, а не стоять за спиной Тома и смотреть. Из-за его бездействия могло случиться страшное. И даже сейчас, когда им так повезло, он вел себя как плаксивая девчонка и заставлял всех волноваться. Кажется, он слишком расслабился. Ему нужно быть серьезнее, чтобы в следующий раз на его Томе даже царапинки не осталось. Чтобы неведомый враг не смог коснуться даже кончиков его волос.        Он сделает все, чтобы Том пережил не только свое двадцатилетие, но и еще много лет после этого. Были ли слова той статуи пророчеством или проклятьем, Герра не позволит им стать правдой. Том не умрет. Ни в коем случае.        — Пожалуйста, будь здоров и счастлив, пусть ни одна мрачная мысль не посетит твою голову, а вся жизнь будет лёгкой и светлой... А остальное оставь мне. Я готов столкнуться со всей жестокостью и несправедливостью мира для тебя, любовь моя, — прошептал Герра, проводя рукой по волосам Тома.        Да, вместо того, чтобы малодушно переживать о своем счастье, он должен позаботиться о самом дорогом человеке. Так же, как он делал это раньше. Даже если это не окупится, даже если когда-нибудь его сочтут глупцом, даже если его оставят, если он сможет лишь изредка видеть улыбающееся лицо Тома, ему будет этого достаточно.

***

       Герра заботливо поправил плед, что лежал на коленях Тома. Тот устало облакачивался на спинку сидения и постоянно проваливался в полудрему, но когда бодрствовал, участвовал в тихом разговоре.        Из-за министерских машин они прибыли почти к самому отправлению поезда, поэтому не смогли занять нормальное купе и сидели в самом последнем, где уже притворялся спящим Люпин. Почему притворялся? Близнецы никогда не поверят, что оборотень перед полнолунием не проснулся, когда они так бесцеремонно ввалились в купе, а рядом ещё и Джин с Поттером плюхнулись. Напротив устроились Герра и Том. И как бы тихо они не говорили, это был далеко не шепот. Тут и обычный человек проснулся бы, а про оборотня и говорить нечего.        Вообще в их компании повисло странное напряжение. Герра, который вел себя почти нормально, не считая повышенной заботливости о своем близнеце, пытался сгладить неловкость как мог, но все было бессмысленно.        — ... Дементоры у школы - это самое глупое решение которое только мог принять этот министр, — услышал Том конец фразы когда в очередной раз выпал из полусна.        — И абсолютно бесполезные. Если дементоры упустили Блэка из Азкабана, то поймать на территории Хогвартса точно не смогут, — говорил Герра. И Том мысленно ухмыльнулся, ну как стелит. Плюсы второй жизни, они знали чего ждать, минусы, приходилось врать всем. Правда, для второго близнеца это явно не было минусом. Наоборот он самозабвенно вводил всех в заблуждение, не солгав ни словом. Ведь дементоры и правда не поймают Сириуса.        — Они говорят, что Блэк хочет убить меня, поэтому для защиты отправили дементоров, — сознался Гарри. Он понимал, что из-за того, что на него охотится какой-то псих страдает вся школа и его друзья.        С дементорами Гарри не сталкивался, но по дороге его просветила Джин, которая все утро плевалась ядом в сторону министра из-за этих существ. Сталкиваться с этими тварями Гарри точно не хотел.        — То есть дементоров отзовут, если ты, допустим, выпадешь из поезда и насмерть? — как бы между прочим поинтересовалась Джинни.        — Эй! — возмутился Поттер ее коварными планами по его убиению.        — Это был только вопрос, — невозмутимо отозвалась Джин и откинула тяжёлые красные локоны назад.        — Блэк просто идиот, — высказал свое мнение Герра. — Даже если он хотел бы убить Гарри, то для начала нужно было как-то легализоваться и заставить Министерство прекратить свои поиски.        — И как бы он это сделал? — скептически хмыкнула Джин.        — Ну, будь я на его месте, то для начала, рванул бы куда-нибудь к ближайшему убежищу Блэков. Напомню, что это все ещё одна из богатейших семейств Британии с огромным списком недвижимости по всему миру. Нашел бы палочку, поймал бы какого-нибудь маггла, напоил бы его обороткой и утопил. Авроры нашли бы тело утонувшего Сириуса Блэка и вот нет никаких преследований и деметров. А потом отправился бы за границу лечиться и восстанавливаться. Вернулся бы в Англию к лету под другим именем, как родственник и наследник английской ветви Блэков. А летом выловил Поттера и убил, если бы мне очень этого хотелось. Вот и все. А Блэк идиот, — высказал Герра простой, но эффективный план.        — Выбрасывать маггла лучше не на берегу, а где-нибудь за пару километров от берега, чтобы того помотало по волнам и скалам и тело разбухло в воде. Потом, если его не вынесет на берег самостоятельно, его можно призвать банальным акцио, — внёс детали в план Том.        — А как узнать, что тело ещё не нашли? — поинтересовалась Джин, которую, в отличии от Гарри, этот разговор вообще не пугал. Это же не на нее охотится этот маньяк.        — Ой, стандартная следилка, которая развеется как только тело вынесет на берег и даст понять где оказалось тело. Учитывая какой шум поднялся из-за побега, маги активно сотрудничают с магглами и сразу узнают о теле, как только его найдут. Легко и изящно, но этот план сработает только в том случае, если после Азкабана осталась возможность колдовать, — ответил на вопрос Том.        — А где взять оборотку? — подал голос Поттер, которому хоть и было немного не по себе, но в то же время... Это был интересный разговор. И Гарри понимал, хорошо, что его друзья не на другой стороне и никогда не станут ему врагами. Они были слишком умными.        — Гарри, достать оборотку проще, чем ты думаешь. Министерство с их попытками контроля - просто кучка шутов, которые больше делают видимость какой-то деятельности, чем действительно заняты делом. Конечно, мракоборцы пытаются контролировать продажу ингредиентов, но никто не может знать, не изменил ли какой доморощенный зельевар рецепт, не перекупил ли ингредиенты через третьи руки, не вырастил ли, в конце концов, их самостоятельно в каком нибудь своем чемоданчике с расширенным пространством, — насмешливо и самодовольно пояснял Герра своей ещё такой наивной версии из этого мира всю суть.        — Идея с трупом хороша, но не идеальна. Конечно, министру и аврорам ее хватит, но если уж говорить о чистой работе, то лучше вообще не доводить до розыска. Если бы можно было оставить вместо себя труп ещё в самом Азкабане, то никто и не подумал бы тебя искать. А трупы в Азкабане просто скидывают в яму, на самое дно Азкабана, куда невозможно добраться человеку из-за дементоров. Никакой экспертизы, сдох и сдох, — проговорил Том.        — А ещё лучше было бы заменить себя живым человеком, который притворялся бы тобой, принимая оборотное, а потом умер. Но для этого нужно как минимум два помощника, один из которых был бы очень влиятельным лицом, — добавил Герра, и они с Томом переглянулись так, словно думали о чем-то, что знали только они двое.        — Блэку этот вариант не подходит в любом случае. Не знаю как он сбежал, но у него не хватило мозгов даже инсценировать свою смерть о чем ещё говорить,.— подвел итог Том.        — Знаете, я очень рад, что Сириус Блэк с вами не знаком, — сказал Гарри и ещё больше взлохматил свои волосы.        — Ну, однажды от моего пинка отлетел сам Темный Лорд, думаю Блэка ждала бы та же участь, — не задумываясь ответил Герра. В итоге все повеселели, представляя себе как бы он отпинал Блэка. — Но тогда моя будущая книга должна называться не "Пинок изгоняющий Темных лордов", а "Сокрушающий зло удар левой пяткой"... Нет, лучше просто "Всесокрушающий удар наикрутейшего волшебника", а в дисклеймере поставлю предупреждение, что никто кроме маньяков и психов в ходе написания не пострадал... Э, чего вы смеётесь, я же серьезно! Это будет бестселлер!        Герра выглядел как нахохлившийся воробей, отчего все только больше развеселились. Тому даже показалось, что уголки губ оборотня едва заметно дрогнули, как будто он все-таки не смог сдержать улыбку.        — У тебя скорее выйдет бесцелер с названием "Как взорвать школу и довести учителей до седины за год. Практические истории из жизни", — наконец выдала Джин.        — А нет, как бы мне не было горько это признавать, но главным страхом учителей и героем всех их кошмаров являюсь отнюдь не я, — театрально прижал руку к сердцу Герра, как будто это признание ранило его до глубины души. — А мой дорогой брат-близнец. Всего за одну ночь он достал МакГонагалл так, как не смог я за пару лет! И не только МакГонагалл, но и весь учительский состав, кроме директора. Но тот, кажется, уже поймал дзен и ему на все фиолетово.        — Ага, я бы даже сказал пурпурно, — вставил Том притворно ворчливым тоном, вызвав очередную волну веселья у не спящих (или же не притворяющимися спящими) обитателей купе.        — Ну, это же Дамблдор, поэтому ему, вероятно, пурпурно с блёстками, — поддержал Гарри.        — Сияюще пурпурно, — выдала Джин. Конечно, она не смеялась так же жизнерадостно как Гарри или Герра, но ее идеальное лицо искажалось в искренней веселой улыбке и она периодически хихикала.        Видок, конечно, жуткий. Гарри готов был поклясться, что такая гримаса могла бы сделать любой фильм ужасов просто лучшим в своем жанре. Все же Джин была странная. Она была невероятно красива. Гарри не видел таких даже в журналах среди звёзд и знаменитостей. И он готов был поклясться, что никогда такой же нигде больше не найдет. Джин была, как говорят люди глубоко верующие, идеальным творением рук Господа, но... Созданная прекрасной и яркой, она была словно лишена души. Любое ее проявление эмоций делало ее не то чтобы безобразной, но пугающей до дрожи. Словно смотришь не на улыбающуюся девочку, а на что-то противоестественное. Но в этой компании никто не обращал на это внимание. И Гарри тоже уже привык.        Вскоре к ним присоединились Луна и Джордан, Луна уселась рядом с Джин, хорошенько потеснив, а вот Джордану места не осталось, потому что Герра напрочь отказался пускать хоть кого-то к ним на сиденье, он выглядел так, словно готов был драться на смерть с любым кто попытается их с Томом потеснить. В своей заботе о любимом Герра немного перебарщивал, но того, на чье мнение ему не было плевать, все устраивало.        После воссоединения всей странной компании в купе стало совсем весело. Ли просто не умел быть тихим. Том думал, что этот парень слишком беспечный, но не мог отрицать, что такие как Ли все же были немного особенными. Иногда среди людей рождались очень лёгкие или даже легкомысленные люди. С ними было просто общаться, они были смешливыми и добрыми. Люди рождённые чтобы дарить другим людям радость. Это не делало Джордана святым, но он был весёлым и теплым человеком. Таким, какой был необходим его Герре. Потому что Герра тоже был из той же категории. Только лучше. Лучше во всем.        Тома вдохновляло все в нем. Он обожал его до самых кончиков пальцев, хотел бы поцеловать каждый сантиметр его кожи. Сейчас, вполуха слушая их разговор, он смотрел как Герра улыбается, как небрежным жестом взлохмачивает волосы, как переодически переводит обеспокоенный взгляд на него, и вот их взгляды сталкиваются и Герра замирает на секунду словно не может оторвать от Тома глаз, а потом возвращается к разговору, словно и не было этого пересечения и тяжёлого разрыва зрительного контакта. Тому нравилось, что сейчас, прикрываясь ранением, он мог больше никому не уделять внимание и сфокусироваться на главном. И ему было совсем плевать, что кто-то что-то заметит, кто-то что-то поймет, он упивался своей любовью. И видом своего Герры. Ему оставалось только надеяться, что со стороны его взгляд не выглядит так, словно он хочет Герру сожрать.        А Люпин все продолжал делать вид, что спит. Хотя в это верил здесь только Гарри Поттер. До чего наивный парень. Но он им не мешал. Что им действительно помешало, так это дементор. Жуткая тварь явилась хоть и не внезапно, но максимально неприятно. У Тома тут же заболела голова и замутило. Герра почувствовав, что из-за присутствия обитателя Азкабана Тому ещё больше поплохело перешёл в боевую готовность, готовый кинуться на проклятую нечисть. Ли грохнулся и придавил Поттера и все таки разбудил Люпина, а тот в свою очередь достал палочку чтобы прогнать дементора. Но ни Герра, ни Люпин ничего не успели сделать. Джин то ли от испуга, то ли от неожиданности приложила тюремного стража магическим выбросом и тот рассыпался пеплом.        — Это что за Мордредова дрянь? — в шоке повернулась она к Тому. Из носа у нее текла кровь, а глаза были настолько темными, что зрачки нельзя было отличить от радужки. Наверное, если бы она стояла то в тот же миг рухнула бы как подкошенная, но она сидела и ее за плечи придерживала Луна.        — Дементор, — прохрипел Герра, которого от подскочившего адреналина не отпускало напряжение и била дрожь.        — Пизд...— хотел высказаться Ли, но был перебит в два голоса Люпиным и Томом:        — Эй, тут дети!        — Не выражаться!        — А я с ним согласен, — пропыхтел Гарри, спихивая с себя Джордана. — Напомните мне никогда не злить Джин...        Все тоже перевели взгляды на то что осталось от дементора и мысленно с ним согласились. Люпин же, наконец, раздуплился, сунув Поттеру шоколад, ушел проверять как там другие дети. Джордану освободилось нормальное место и он тут же туда плюхнулся.        В купе стояла тишина. Никто не знал, что сказать. Пока Луна в свойственной ей манере не выдала:        — Зато все мозгошмыги пропали... А нет, мозгошмыги Фреда на месте, они оказались очень стойкими. Хорошо, что они не могут убежать от него, а то, наверное, смогли бы захватить мир, высосав мозги у всех вокруг.        — Не знаю о чем ты, Луна, но кажется ты права...— выдал Ли.

***

       Учебный год начинался крайне раздражающе. Герра чувствовал как балансирует по тонкой грани, он был всего в паре шагов, чтобы не взорваться. Дементоры в поезде, лицо Люпина, раны Тома и как вишенка на торте их решили расселить. Мол уже не дети, пора разбегаться по своим факультетам. А Тому так вообще лучше быть в больничном крыле.        Его в этом году в школу отправили только потому что в Хогвартсе насыщенный магический фон, что ускорит заживление поврежденного магического ядра. Герра даже не представлял как ему спать одному. Как там будет Том? Вдруг пока его не будет рядом проклятье той статуи начнет действовать? Эта недо-богиня не уточняла сроки "непереживания двадцатилетия".        Когда усталого и измученного Тома увели сразу по прибытию в школу, он смог стерпеть недолгую разлуку, но когда он после хотел отправиться к нему, учителя ясно дали понять, что делать ему в больничном крыле нечего. И что после выздоровления Тома им нужно будет разойтись по своим факультетам. Это ему поведал Снейп, который явно был этому рад. Гад, чтобы у него все ингредиенты протухли.        У Герры не было возможности выбраться из гостиной вечером, потому что сальноволосый ублюдок запечатал вход в гостиную. Он в очередной раз проклял свой ограниченный магический резерв. Будь он чуть сильнее, то с лёгкостью взломал бы это запирающее заклятие. Иногда знаний и навыков недостаточно. Иногда нужна была голая мощь. А Герра даже не мог колдовать в полную силу. Часть его магии уходила страдающему Тому, через их связь. На самом деле Герра вообще боялся творить магию. Вдруг его маленького резерва не хватит? Вдруг Том станет сквибом из-за его безалаберности? Том не простит ему этого.        У него не получилось даже подступиться к магии Снейпа. Он остался запертым в гостиной как зверь в клетке. Всю ночь он метался из угла в угол, не в силах не то что уснуть, но даже присесть. Мысли в голове сводили его с ума. Все возможные и невозможные ужасы уже произошли в его мыслях, заставляя его от беспокойства почти бегать по комнате. Делать хоть что-то, лишь бы не оставаться один на один со своей тревогой и тоской.        Ему был нужен Том. Здесь. Сейчас. Как воздух необходим. Он хотел посмотреть на него хотя бы одним глазком. Хотя бы издалека. Ему физически было необходимо сократить расстояние между ними. Под конец ночи он почти прилип к двери, ожидая когда же в шесть утра спадет заклинание Снейпа. И чтобы быть хотя бы на пару сантиметров ближе.        Может это была ненормальная зависимость, но ему было плевать. Сейчас он бы плюнул в лицо любому доморощенному мозгоправу с его непрошеными советами и мнениями. Плевать он хотел на нормальных, он к ним не лезет и они пускай его не трогают. Иначе прольётся кровь. Вот настолько он был навзводе.        Как только часы пробили шесть утра, окончание комендантского часа, Гарри с нетерпением выбежал из гостиной и со всех ног помчался к больничному крылу. Вообще, его движения были не такими быстрыми как ему бы хотелось, казалось, что ноги были налиты свинцом, настолько они были тяжелы. Но он через силу передвигал их так активно как мог. Как жаль что в Хогвартсе нельзя аппарировать, он бы оказался рядом с Томом в мгновение ока.        Через целую вечность он наконец прибежал к месту назначения и стал с остервенением долбиться в запертую дверь больничного крыла. Но раздраженная ранней побудкой мадам Помфри не пустила его, как бы он не просил. Ему осталось только сесть возле двери и иррационально пытаться услышать дыхание Тома сквозь каменную стену.        Иногда ему даже казалось, что он что-то слышал. Но, разумеется, это был лишь самообман. Но сейчас когда их разделяла только одна стена и ширма вокруг кровати Тома, ему, казалось, было чуть легче. По крайней мере та рука что сжимала его сердце всю ночь, немного ослабила хватку. Это явно была очень сильная и когтистая рука, которая сжимала его сердце, впиваясь когтями все крепче и глубже. Так сильно, что он даже не мог сделать глубокий вдох.        Он просидел на полу возле двери ещё полтора часа, пока медиведьма не выпустила его Тома из своего плена. Когда Герра увидел его, то едва позорно не разрыдался. Он вцепился ему в ноги, уткнувшись в колени лицом и тихо успокаивался, вдыхая такой знакомый и родной запах, что был смешан с больничным травяным ароматом. А Том гладил его по голове, успокаивая. Да, вот так, все правильно, Том рядом. Они вместе.        — Мы опоздаем на завтрак, — мягко напомнил самый любимый человек Герры во всех мирах.        — Я не могу встать, ноги меня не слушаются, — правдиво ответил Герра, который за целую ночь ни разу не присел, а потом больше часа сидел в неудобной позе на каменном холодном полу.        Его ноги затекли и их сводило судорогой, но как бы ему не было больно, он был очень счастлив. Когда Том рядом, все кажется не таким уж и ужасным. Боль — это вообще ничто. Ему в прошлом и не такое приходилось переживать. В прошлом ему бывало так больно, что он мечтал умереть, а это так, пустяки. Только вот встать и куда-то пойти у него не получится.        Том сел рядом и заставил Герру выпрямить ноги, тот даже не вскрикнул, но плотно сжатые губы давали понять насколько это было болезненно. Сам Герра правда думал не об этом, он думал, не заболеет ли Том ещё больше если будет сидеть вот так?        — Я тоже, — сказал он и посмотрел прямо в красные опухшие глаза Герры.        — Что? — не понял тот.        — Тоже очень скучал и не мог уснуть. Помфри пришлось напоить меня зельями. Она сказала, что не выпустит меня из больничного крыла и не пустит тебя ко мне, если я не выпью. Во сне навеянным зельем я ощущал все то же что и ты. Я хотел проснуться и сбежать к тебе, но у меня не получалось. Я даже пальцем пошевелить не мог. Не мог приблизиться к тебе даже на сантиметр. Но в какой-то момент почувствовал что ты стал ближе, что ты рядом и стал пытаться проснуться ещё больше.        Том говорил это и разминал его ноги. Это было мучительно, но Герра не подавал виду, ведь Том своими красивыми пальцами касался его. Даже если бы сейчас он этими самыми руками попытался бы придушить Герру, тот не почувствовал бы ничего, кроме счастья, что Том касается его кожи своей теплой ладонью. А его слова почти заставили Герру смеяться. Если бы так сильно не сводило судорогой ноги, он бы точно расхохотался.        На завтрак они все-таки опоздали. Но Ли как настоящий друг прихватил им пару пирожков с повидлом из кухни. Когда этот парень все успевал, было решительно не ясно. Но Герра был ему благодарен.        Как только Том оказался рядом, на него разом нахлынула вся усталость за сутки без сна и просто зверский голод. И если перекусить он смог благодаря Ли, то бороться с сонливостью не было никаких сил. Поэтому он уснул как только МакГонагалл начала свою лекцию, так, впрочем, и не выпустив руки Тома.

***

       МакГонагалл, увидев Джорджа, даже испугалась. Бледный мальчик с красными глазами и со слегка замедленными дерганными движениями ясно давал понять, что ночь без его брата не пошла на пользу. Только усевшись на место, мальчик тут же уснул. Это произошло настолько быстро, что Минерва начала подозревать, что Уизли не спал всю ночь. И она даже хотела разбудить его, но столкнулась со взглядом второго близнеца, который то ли просил, то ли грозил... В итоге ей пришлось игнорировать их, вызывая недоумение других учеников.        Решение расселить близнецов было принято ещё в прошлом учебном году, после инцидента с Джинни Уизли. Что декан Гриффиндора, что декан Слизерина с редким единодушием были уверены, что в этой истории где-то точно фигурировали близнецы, даже если на первый взгляд казалось, что они вообще не причем. Эти два смутьяна по мнению учителей просто не могли пройти мимо этого события, скорее уж, их просто не смогли поймать.        Тогда расселение казалось прекрасным решением. Возможно, так в школе поубавилось бы опасных для здоровья событий. Но в школу Фред Уизли приехал тяжелобольным, МакГонагалл получила от Цедреллы Уизли огромное письмо, где та в вежливой форме приказывала тщательно заботиться о ее внуках. Письмо от Молли с похожим содержанием пришло ещё через пару часов. Минерва даже не хотела знать, как быстро эти две дамочки разнесут весь Хогвартс по камешку, если и второй близнец сляжет с болезнью из-за того, что его разделили с братом.        Сейчас это решение казалось сомнительным. Но пока стоило понаблюдать, главное, вовремя заметить и пресечь возможные последствия. Минерва не хотела видеть женщин Уизли в своем кабинете, орущих на нее из-за того, что она не уберегла их "деточек"

***

       Чем ближе был вечер, тем больше нервничал Герра. После ужина Тому нужно было вернуться в больничное крыло. Вообще, в его состоянии, нужно было возвращаться сразу после уроков, но тот просто не хотел этого. Он желал быть рядом с Геррой все возможное время, даже если от усталости темнело в глазах и все воспринималось словно через толщу воды. А голова была тяжёлой и горячей.        Всех проблем можно было бы избежать, если бы учителя не приняли это дебильное решение разделить их с Геррой. В итоге они ползали по замку как два инвалида. Не было сил даже сделать уроки. И если Том был освобождён от этого в виду своего физического состояния, то с Герры обязанностей никто не снимал. Но тот сразу после того как они пришли после уроков в свой заброшенный класс рухнул на диван и притянул к себе Тома, чтобы уткнуться носом ему в шею и считать секунды до их расставания.        — Давай убежим? Я не выдержу ещё такую же ночку, — спустя какое-то время попросил он Тома несчастным голосом. Тот же уже думал, что Герра снова уснул, но нет, он правда лежал и отсчитывал секунды. Время шло так быстро. Несправедливо быстро.        — Давай, — легко согласился Том.        — Мы не можем. Сейчас тебе нужно находиться в Хогвартсе, чтобы скорее поправиться.        — Да, — опять согласился Том.        Герра недовольно засопел и поднял на него сверкающие возмущением глаза. У него было ощущение, что его лорд-в-отставке просто издевается.        — Хватит поддакивать. Это вообще не смешно.        — А я не смеюсь. Мы правда можем убежать. Но так же мне необходимо находиться в Хогвартсе из-за неприятного летнего инцидента. Это дело выбора. Что важнее мое выздоровление или наш комфорт? — очень медленно объяснял Том хриплым голосом.        — Здесь нет выбора. Только видимость. И ты тоже это понимаешь.        — Нет, выбор есть, любовь моя, — Том коснулся его лба губами, настолько очаровательно-возмущенно он выглядел. Бывшему Темному Лорду искренне нравилось, что даже гипотетический вариант его жертвы во имя их совместного комфорта и счастья (пусть и недолгого, ведь без лечения Том быстро загнётся) вызывал у этого мальчишки такое отторжение.        — Это глупый выбор. Для меня тут есть лишь один верный вариант. Но это не значит, что я не буду ныть и жаловаться.        — Мое крепкое мужское плечо всегда к твоим услугам.        — Ты крайне щедр, дорогой.        — Разумеется, я такой.

***

       Возвращался Герра в гостиную вместе с Джин крайне недовольный. Стоило им с Томом только высунуть нос, как их тут же выловил гадкий Снейп и утащил Тома в больничное крыло.        — Вы уже завтра встретитесь, не делай такое кислое лицо, — утешала его Джин.        — Бесконечно долго, — буркнул под нос Герра. Его ждало повторение прошлой ночи. А завтра из-за этого он проспит большую часть времени, которое мог бы потратить на что-то более полезное. Например, на то, чтобы в очередной раз впечатать себе в сердце и память величественный профиль Тома. Сейчас, когда он имеет такой болезненный вид, его вот эта особая аура окрасилась в особенные оттенки. И Герра, когда не засыпал, просто растекался от чувств когда смотрел на него. Впрочем, если быть совсем откровенным, такая реакция у него была постоянно. И реакция и эрекция... Быть подростком тяжело. Ну точнее раньше, сейчас у него, конечно, никаких похабных мыслей нет. Итак проблем достаточно, но видимо неиспользованный резерв эмоций просто перетек в фанатичное восхищение Герры.        — Сейчас Фреда напоят зельями и он уснет. Даже если ты как-то попадешь в больничное крыло, то все равно ничего не добьешься. Он будет просто спать.        — Зато рядом спать, — снова проворчал Герра и застыл словно громом пораженный. Точно. Попасть в больничное крыло. — Джин, ты гений!        — Это, конечно, да, но с чего это ты? — Джин подозрительно обернулась на брата и увидела его расцветающее в счастливой светлой улыбке лицо. Ее подозрения только усиливались.        — Ты подала мне прекрасную идею... — все с той же улыбкой говорил Джордж. Джин правда пугало это его радостное выражение лица.        Ее брат остановился, развернулся к ней лицом и, шагнув назад, начал падать с лестницы. И это все ещё с той же улыбочкой, теплой, как весенний ветерок в окрестностях Хогвартса в конце мая. Джин даже не успела схватить его, да он этого и не хотел. Она могла только смотреть как этот идиот катится с лестницы вниз, собирая своей тупой головой все ступеньки.        — Твою мать, — только и смогла выдать она глядя на брата, лежащего в неестественной позе у подножия лестницы и на кровавую лужу, что образовывалась под его головой.