Часть 33
29 октября 2025 г., 09:46
Гермиона с начала года бегала как чумная по школе и пыталась донести до всех истину, но почему-то эти все были поразительно слепы. Они не видели, не слышали и, что более обидно, не хотели видеть и слышать. На неё смотрели в лучшем случае как на сумасшедшую. А она говорила правду! Близнецы состояли в порочащей, противоестественной связи. Гермиона сама видела. Но почему-то все, пряча ухмылки, говорили, что ей показалось. Что она какая-то испорченная, раз ей мерещится, что-то подобное. Что никто ничего не знает.
Гермионе казалось, что над ней просто издеваются. Она пыталась достать доказательства, следила за близнецами, за Джинни, даже за Ли Джорданом и Луной. Но единственное, что удалось узнать, что Джин оказывается любит слушать бред Лавгуд про каких-то выдуманных существ, заботится, чтобы Луна одевалась теплее в этом полном сквозняков замке и ненавидит трансфигурацию. Информацию про трансфигурацию Гермиона узнала случайно, когда Джин яростно шипела Луне, что если когда-нибудь станет Министром магии запретит эту мордредову Трансфигурацию и все остроконечные шляпы. Насчёт шляп Грейнджер в принципе была согласна, а вот, что не так с Трансфигурацией, вообще не понятно.
Узнала, что Ли Джордан подкатывал к Анджелине Джонсон, которая играет в квиддич, но той нравится Фред Уизли. По этому поводу Ли устроил целый спектакль с картинным заламыванием рук и банальными фразами по типу: "Лучший друг и любимая женщина!", "Почему он, а не я!?". Но в целом ничего интересного и секретного. И тем более никакого компромата. Близнецы в этом году вообще болели и если не лежали в больничном крыле, то где-то ползали со скоростью улитки.
Но Гермиона не собиралась сдаваться. Она знала правду. Про всех них. Они были злыми, темными магами и извращенцами! Они заманили Гарри в свою компанию и обманывали его. Но она спасет его. Она раскроет ему глаза и тогда все скажут: Да, Грейнджер была права! Они ещё все признают, что она с самого начала говорила только истину, она не сумасшедшая.
— ... То есть ты хочешь сказать, что мои друзья извращенцы и хотят всех вокруг совратить? — когда Гермиона налетела на него со своей сумбурной речью он даже растерялся. Ему не сразу удалось понять, что она вообще имеет ввиду.
— Да! Погоди, нет... — Гермиона, похоже, уже сама не была уверена в своих претензиях. — Я видела как близнецы целовались!
— Что в этом такого? Они же братья? — не понял Гарри, который из-за того, что близнецы с самого начала учебного года болели, теперь большую часть времени проводил с Роном, а потому испытывал лёгкое раздражение в душе. Не на Рона, а вообще, что не мог так же развлекаться как в прошлом году. Опять же раздраженная, мучимая чувством вины, Джин наорала на него недавно. У него не было настроения вникать в бред своей немного странненькой школьной приятельницы.
— Они делала это не как братья!
— Герми, этого не может быть. Да они кажутся ближе, чем обычные родственники, но это лишь потому, что они близнецы. Ты же умная, должна знать о таком феномене как полные магические близнецы, — мягко, как несмышленышу, объяснял ей Гарри, подавляя вспыхнувшую злость на её слова. Ему хотелось спорить с ней до посинения, что уж Фред точно не такой. Но он понимал, это даст обратный эффект.
— Ты тоже мне не веришь!? — в карих глазах блеснули слезы. А ведь Гарри очень старался не доводить до этого. Вот же, не поймёшь этих девчонок. Что им не скажи, сразу в слёзы.
— Если будешь плакать, то пожалуйста не в туалете, — не отрываясь от шахмат, влез в их разговор Рон. Гарри заметил, что их отношения в этом году сильно охладели, но подробностей друг не рассказывал. Да Гарри как-то особо и не расспрашивал. Поссорились и поссорились, с кем не бывает. Тем более Гермиона стала какой-то уж совсем странной.
Их приключение с Философским камнем было увлекательным, Гарри чувствовал с ними особую связь в то время. Но приключение, чуть не обратилось трагедией. Гарри нашел новых друзей, а Гермиону ему было все тяжелее понять. Казалось, они должны были только больше сдружиться, ведь Гарри тоже начал читать разные книги. Он был бы не против учиться вместе с Герми, которая так же, как и он, только пришла в магический мир и ей тоже все в новинку. Но Гермиона вместо того, чтобы изучать удивительный мир магии носилась по замку за его друзьями и всем, как обезумевшая, доказывала, что у близнецов какая-то там любовь и они где-то там целовались. Может, к девочкам пубертат приходит раньше и это ей такой развратный сон приснился?
Пока Гарри думал об этом Гермиона дернула головой и зло потопала от них на другой конец гостиной, где спрятала лицо за какой-то огромной старой книжкой.
— Ну ты даёшь, друг, — покачал головой Рон. И Гарри понял, что похоже последнюю свою мысль про пубертат произнес в слух. Ну и ладно. В принципе, он никогда и не скрывал, то, о чём думает.
От уроков Люпина на ЗоТИ Гарри ничего не ждал. Помнил он и Локхарта, и Квиррелла, оба были сомнительными личностями с явным антиталантом к преподаванию. Даже Джин могла бы научить лучше. И это не смотря на то, что речь Джинни почти на восемьдесят процентов состоит из брани. И она всего лишь второкурсница.
Человек притворявшийся спящим в купе, чтобы подслушивать разговоры детей, явно не может быть нормальным. То что профессор не спал Гарри понял сам. Но похоже был последним, кто догадался. Джин сказала, что они изначально поняли. Кто бы не проснулся от того шума, что они устроили. И лично ей было все равно слушают их или нет. Мало ли вдруг у дядьки эротические пристрастия - подслушивать других. Гарри не хотел знать, откуда она знала значение словосочетание "эротические пристрастия" в 12 лет, но задумался. Джин вообще по пусту не болтала. И не врала. Не то чтобы она была совершено честной, но чаще всего просто не находила веской причины для лжи.
С самого начала урока Люпин повел их в учительскую для практики изгнания боггартов. Кто это такие и как от них избавляться Гарри уже знал благодаря Фреду. Как-то они наткнулись на одного в одном из тайных коридоров, которыми наверное лет пятьдесят не пользовались. Стоило ему появиться, как Фред сразу же изгнал тварь, да так быстро, что Гарри даже не успел рассмотреть как она выглядела. Джордж, что был всегда с Фредом, естественно, заинтересовался новым заклинанием, и в итоге Фред научил их обоих. Но Люпин показывал совсем другие чары. Они заставляли боггарта меняться и над ним нужно было смеяться. Гарри слабо представлял как можно смеяться над своими страхами, и урок казался ему все меньше заслуживающим доверия. У Фреда понадобилось всего одно заклинание, чтобы изгнать боггарта.
Ещё больше его напрягало, что они должны были демонстрировать свои страхи перед всеми. Он уже представлял сколько это поводов для насмешек. Тот же Малфой изведёт его, если страхом Гарри окажется какая-нибудь мышь. Хотя мышей, конечно, он не боялся. Наверное. Он точно не знал. Раньше он думал, что боится Волдеморта. Но этот страх как-то поблек на фоне всех событий. На первом курсе вполне естественно, что он оказался перед ним беспомощным. Алло, ему было одиннадцать лет, он всего год как в мире магии оказался. А это был взрослый, Гарри бы даже сказал, уже старый, дядька, который эту магию всю жизнь учил. И что в итоге? Легко отъехал от пинка подростка. Тут, наверное, больше нужно было бояться ноги Джорджа, чем Волдеморта.
Вот и получалось, что своего страха он не знал. И очень надеялся, что это не что-то позорное. Иначе Малфой с него с живого не слезет. Тогда он точно прибьет эту падлу белобрысую.
Когда пришла его очередь он быстро и с нетерпением вышел вперед. Учитель хотел, почему-то, его задвинуть назад, но Гарри не был бы собой если бы не пролез вперёд с ослиным упрямством. Будь он поробее, то, конечно же, отошёл бы, как и велел Люпин. Но наглость Джорджа и Джинни похоже были заразны и передавались воздушно-капельным путем (потому они его пока ещё не кусали, хотя иногда эти двое были злые как собаки), вот он и упрямо отказывался уходить. Ему вот прямо сейчас надо было узнать, мышь там или не мышь.
Почему в его сознании зацепилась именно мышь он не мог себе ответить даже после всего произошедшего, но в конце концов он добился своего. Люпин со скорбной миной открыл шкаф и оттуда вышла... Джинни Уизли.
— Это ты сожрал все печенья, которые приготовила мне Луна?! — в ярости спросила она, и Гарри почувствовал, что ещё чуть-чуть и быть ему точной копией дементора из поезда. То есть не очень симпатичной кучкой пепла.
— Клянусь, это не я! Это Рон! — поднял он руки и сделал два шага назад.
— Ах ты предатель! Ещё друг называется, сам же притащил эти печенья! — воскликнул шестой Уизли. И тут до всех дошел сюр ситуации и толпа учеников разразилась дружным хохотом, сбрасывая все напряжение от этого урока.
Боггарт обиженно надул губы в облике Джиневры Уизли и нырнул в свой шкаф. Люпин озадаченно закрыл дверь и как-то задумчиво посмотрел на Гарри, словно и не ожидал такого результата.
— Мистер Поттер, позвольте поинтересоваться, а почему вашим страхом является мисс Уизли? — доброжелательно спросил он.
— Вот вам всем смешно, — обиженно начал Гарри, который понял в какой просак попал, — А я бы посмотрел на ваши лица, после того, как вы увидели бы, что она сделала с дементором. И это она только испугалась. А если она разозлится, то все. Даже пепла от меня не останется. Ни ножек, ни рожек, ни даже очков.
— Я тебя понимаю, друг, — когда Гарри вернулся на свое место поддержал его Рон. Он тоже иногда побаивался младшей сестры, но несмотря на это, взял в привычку иногда её дразнить. Он все таки тоже гриффиндорец у него на факультете написано дергать льва за усы, а потом убегать от него, желательно с неоткушенной задницей.
А Гарри думал, что его страх оказался совсем не позорным. В конце-концов, Джин одна в прошлом году всех рейвенкловцев закошмарила. Да и вообще. Это же Джинни. Ее, наверное, сам Мордред побаивался бы. Особенно после того, как она дементора на раз уложила.
***
Болезнь Тома мучала его около месяца. Он больше не проявлял таких ярких признаков агрессии, но постоянно звал Герру и искал его мутным взглядом, если не замечал его сразу по пробуждению. Вот если его рядом не было, то Том вполне мог пытаться встать и пойти его искать. Однажды, когда Помфри пропустила его пробуждение, а Герра был на уроках, Том проснулся и не увидев возлюбленного тут же отправился на его поиски. Ноги держали плохо, поэтому он рухнул на каменный пол, но упрямство у него было под стать настоящему Темному Лорду, который в прошлом противостоял самому неординарному герою в мире, поэтому он пополз. В его спутанном сознании осталась только мысль, что он должен найти Герру. Что если сейчас он до него не доберется, то опять опоздает. Снова не успеет. Ему нужно спешить... Он крепко цеплялся за ускользающее сознание, но полз к двери в коридор. И кто бы знал, что могло бы случиться, если бы Герра не решил заскочить к Тому, чтобы разочек, всего одним глазком посмотреть на него. Том вцепился в Герру, когда тот появился в поле его зрения, мертвой хваткой и слабо шептал: "Я успел... Я успел, Гарри... Ты не покинул меня навсегда, ха-ха-ха..." . На самом деле Герре было тяжело видеть его таким. И в очередной раз слышать и понимать, как его смерть ранила Тома. Как он боится его потерять и как сильно любит его. Даже находясь не совсем в ясном сознании Том искал его, думал о нем, звал его. Он готов был превозмогать слабость и боль, чтобы найти его. Страх снова потерять его, не успеть, был настолько силен в его любимом, что тот стремился к нему, даже в момент тяжёлой болезни. Именно в этот период Герра понял насколько, должно быть, его глупое поведение ранило Тома. Он просто ковырял едва зажившую рану и сыпал на нее соль, не понимая, почему же он кричит от боли. Герре в итоге пришлось перестать посещать уроки. В принципе в этом все равно не было никакого смысла. Он знал программу от и до, и намного больше сверху. Не настолько много, как Том, но достаточно, чтобы хоть сейчас сдать на Мастерство по тем же Чарам. С учителями он договорился сдавать материал раз в неделю в виде теста. Те не были против. Ну, кроме, Снейпа, но с тем договаривалась уже сама мадам Помфри. Герра надеялся, что она хотя бы раз огрела его по грязной голове черпаком для помешивания какого-нибудь зелья. Герра днём и ночью сидел и бдел над кроватью Тома. Ему не было ни скучно, ни тяжело... Он полностью взял на себя заботу о нём. И даже читал ему книги, когда тот приходил в сознание, но был слишком слаб, чтобы открыть глаза или как-то активно двигаться. Он протирал его тело, и менял волшебное самоочищающееся белье раз в день, потому что так требовала инструкция. Поил Тома зельями, кормил жидкой кашей, когда тот достаточно приходил в себя. Помфри сказала, что зелья это, конечно, хорошо, но нужно есть обычную пищу хотя бы изредка. Так можно избежать в будущем многочисленных проблем с желудком. И Герра свято следовал всем её рекомендациям. Даже когда Том не хотел есть, когда его тошнило, когда он упрямо и немного по-детски отворачивался и капризничал... Герра мог сидеть у его кровати и увещевать его скушать хотя бы ложечку. А когда тот сдавался и соглашался только на одну ложку этой мерзкой, но полезной и питательной жижи, начинал уговаривать на вторую... Герре не было тяжело. Его Том был серьезно болен. И это происходило только потому, что он слишком сильно любил Герру и пытался защитить его всеми силами. Это просто был тяжёлый месяц, наполненный тихим отчаянием и ожиданием. Оказалось, что видеть страдающим любимого человека было тем ещё испытанием на выдержку. Ему было не тяжело, но иногда хотелось разрыдаться, когда Том тихо-тихо звал его в полубреду и умолял не уходить. Или когда едва слышно постанывал во сне от боли и недомогания, даже не приходя в сознание. Но, конечно, он не плакал. Его слезы никак не обрадуют Тома. Наоборот, это было бы оскорблением по отношению к нему, проявлять слабость, когда тот и так борется с болезнью. Потому что Том не жаловался. Он всегда слабо улыбался, когда смотрел на Герру. Говорил, что все нормально. Что терпимо. Что бывало и хуже. И вообще, он могучий и непобедимый. Выздоровеет и всем покажет… А Герре не нужно волноваться. Выздоравливал Том постепенно, сначала спал жар и лихорадка, потом он стал проводить меньше времени во сне. Стал требовать книги, потому что ему было скучно. Стал вставать и медленно бродить по больничному крылу и разминать задеревеневшие за время болезни мышцы. Отношения между ними были неловкими. Том явно помнил своё неадекватное поведение и сейчас не знал как ему правильнее поступить. Сделать вид, что ничего не было? Попросить прощения? Так он в целом был прав, Герра и правда творил Мордред знает что и не считался с его мнением. Хотя, конечно, способ донести свое недовольство Том выбрал экстраординарный. Проклятье, эти его замашки из прошлого точно не приведут ни к чему хорошему. Что делал Люциус, когда вёл себя как козёл? (За неимением опыта любовных отношений, Том учился на людях из своего окружения, у кого на этом нелегком поприще хоть что-то получалось. Опять же, Малфои были достаточно крепкой и, до его прихода, счастливой семьёй.) Люциус покупал цветы, украшения и запирался с женой в общей спальне на ночь. А то и не на одну. Не то чтобы Том следил за ним, но Люциус накануне своих сексуальных забегов запасался модифицированным укрепляющим зельем. Видимо, Нарцисса была только с виду холодной и равнодушной, а в спальне выжимала из мужа все соки. С другой стороны оно и понятно, она все таки Блэк в девичестве, хоть с первого взгляда и не скажешь. Ни подарок сделать, ни тем более закрыться с Геррой в спальне Том сейчас возможности не имел, вот и непонятно было, что делать и как мириться. А неловкость тем временем нарастала всё больше, еще немного, и её можно было бы руками пощупать. Когда молчание между ними достигло предела своей напряженности к ним робко заглянул какой-то мальчишка. Том его плохо помнил, если быть точнее, то даже не запоминал, но в какой-то степени он испытал облегчение, что кто-то решил разбавить эту тишину между ними. — О, ты не спишь... Эм, я просто думал... Ты, наверное, меня не знаешь. Меня зовут Невилл. Невилл Лонгботтом, я учусь с Гарри на одном курсе… Мальчишка явно был смущён и неуверен. Тому было видно, как ему некомфортно разговаривать с ними, как тот в тайне надеялся, что Том спит. Тут уже возникал вопрос, с какой целью он вообще пришел? Том натянул самую свою нейтральную улыбку, с лёгким нотками дружелюбия и заговорил с Невиллом, который, готов был сквозь землю от стыда провалиться: — Привет, Лонгботтом. Мило, что ты решил меня навестить... На самом деле Том обычно вёл себя довольно дружелюбно (в его, конечно, понимании). Это тоже была стратегия поведения, для поддержания собственной "нормальности". Потому что если бы он делал так, как хочет, его бы рано или поздно отправили в Мунго к мозгоправу. Он не хотел смотреть на других людей. Не хотел говорить с ними. Жизнь была скучной и унылой. Ничто было не способно его удивить или порадовать. Потому что он видел всё. Он прожил намного больше лет, чем кто-то может представить, и лишь последние годы его жизни прошли в затворничестве. До этого он много путешествовал и работал. Сделал немало различных открытий и внёс большой вклад в развитие магических направлений. А своей единственной цели не достиг. Так и не смог вернуть своего Герру. — Да... Я пришел пожелать тебе удачи и сказать, что мы, гриффиндорцы, очень ждём твоего выздоровления и возвращения. Мне очень нравилось слушать как ты читаешь в гостиной в слух. Вот… Невилл не знал, что сказать дальше и ещё больше занервничал. Его речь выглядела немного странной, но он явно говорил от души. Поспешно отдав Герре пару яблок, которых он принес с собой для больного, гриффиндорец покинул медпункт. — А ты популярен, Том, — с улыбкой сказал Герра, раздумывая, можно ли уже Тому есть яблоки, или ещё нет? В принципе мадам Помфри говорила воздержаться только от тяжёлой и жирной пищи. Про фрукты никто ничего не говорил. — Ревнуешь? — Если только совсем немного. И только потому, что теперь и окружающие стали замечать, какой ты потрясающий, а не только я, — тон Герры был игривым и теплым. Было понятно, что он совсем не злится. И именно это отношение смогло воскресить давно издохшую и даже немного разложившуюся совесть Тома. — Потрясающим и особенным я хочу быть только для тебя, — решил поддержать игру Том. Но забывать о своем косяке не собирался. Просто он не будет сейчас поднимать неприятную для них обоих тему, выяснять, кто прав, а кто виноват, но постарается загладить свою вину... И начнет он с того, что отменит все запланированные воспитательные мероприятия, которые он задумал, за все выкрутасы Герры с начала учебного года. — Вот как? Наверное, я должен благодарить Мерлина за такой приятный подарок? — Герра шутил и откровенно флиртовал, но ему это нравилось. Наверное кто-то другой, глядя на них со стороны начал бы морщиться от приторности их высказываний, но, во-первых, это была их милая игра, а, во-вторых, пусть молча завидуют их прекрасным взаимоотношениям. А кому не нравится, вон там дверь, пусть идут в теплицу мандрагоры пересаживать... — Почему ты собираешься благодарить, какого-то бородатого деда? Благодари меня, это же я тебя люблю. — Хорошо-хорошо, буду благодарить только тебя. Не знал, что ты такой ревнивец. — Ещё какой, хочу, чтобы твои губы таким тоном шептали только моё имя... Они посмотрели друг на друга и расхохотались. Том сразу же пожалел об этом действии, потому что у него закололо в боку и груди, но в целом он был рад, что неловкость между ними исчезла и всё вернулось на круги своя. — Кстати, хотел рассказать тебе последние новости! Ты знал, что боггартом Гарри Поттера является наша Джин... Герра начал пересказывать последние сочные сплетни, а Том наконец полностью расслабился и ощутил тот самый уют, который был между ними до всей этой ситуации с богами, болезнями и внезапными приступами мазохизма у его возлюбленного. Наконец-то всё стало хорошо... Кстати, а почему боггарт именно Джин?***
Близился Хэллоуин, или Самайн, тут смотря кто что праздновал. Том не любил Хэллоуин из-за своего приютского прошлого, поэтому в обоих своих жизнях праздновал только Самайн. Он не понимал, как маги могли так легко заменить один из важнейших праздников посвященных Смерти и Жизни, на маггловский Хэллоуин. Да, Самайн это день когда грань становится близка к их миру как никогда и в этот день действительно можно получить благословение Хель, после проведения определенных ритуалов. А ведь для этих ритуалов не нужно было жертвоприношений, крови, каких-то неприятных вещей, нет, Хель на самом деле, являясь Смертью, не любила этого. Она принимала в дары свежий хлеб, пучки пшеницы, яблоки, какие-то свежие овощи, желательно выращенные самостоятельно. Иногда принимала даже сухие цветы. И ритуал был не сложным, нужно было всего лишь бросить подношения в магический огонь и попросить об очищении, обереге и удаче. А потом праздновать вместе с семьей и друзьями, будучи немного опьянённым магией. Когда Том, ещё в молодости, провел свой первый Самайн в Слизерине, то был полностью очарован. Тогда все казалось стали чуточку добрее к магглокровке, и даже строгая Вальбурга Блэк смотрела не как на насекомое, а как-то с нотками благосклонности в темных глазах. Тот праздник прошёл, как прекрасный сон, где он стал частью этого магического мира. А потом пришлось вернуться к суровой действительности, где он был всё тем же грязнокровкой на Слизерине и его так же ненавидел весь факультет. Даже после того, как из-за раскола души он потерял возможность чувствовать это единение со всеми в Самайн, он продолжал его праздновать. Потому что первые счастливые воспоминания связанные с этим праздником въелись не просто в душу, но в самое её ядро. И даже в кровавом безумии были его лучиком света. Но в этом году отпраздновать Самайн у него вряд-ли получится. Они с Геррой скорее всего останутся в больничном крыле, так и не передав пламенного привета Хель. Остаётся надеяться, что она не особо по ним соскучилась за год. Но благо к Самайну их наконец начали выпускать из больничного крыла. Ну как их - Тома. Он там от безделья уже, кажется, сходить с ума начал. А он, как однажды побывавший за гранью безумия, точно знает, о чём говорит. Ещё немного, и он начал бы ходить по стенам без всякой магии. Мадам Помфри просто не могла больше сдерживать их с Геррой кипучий энтузиазм и решила выпустить их на волю, чтобы самой хоть немного отдохнуть. Том и Гарри с удовольствием окопались в полюбившемся заброшенном классе, который все больше обновлялся и становился полноценной комнатой отдыха и досуга. Руку к этом приложили все, кроме близнецов. Но больше всех, конечно, постаралась Луна. Том долго подбирал слова, чтобы описать некоторые её дизайнерские решения и сочетания цветов, но в итоге плюнул на это дело и… Нагло соврал. Он не мог сказать правду. Джинни смотрела на него так, словно воткнула бы ему палочку куда-нибудь пониже спины, скажи он чего-нибудь не то. И Том не то чтобы опасался младшей сестры, но учитывая то, какой была Джин, она бы осуществила страшную молчаливую угрозу. А Том не был к такому готов. Он нагло врал, что это очень мило. Так нагло, что даже Луна ему не поверила. Наверное, потому что на эту ужасную скатерть сшитую из разных лоскутов самых мерзких и тошнотворный цветов мира, он так и не смог смотреть дольше пяти секунд. А ведь он подвергался цветными психоделическими атаками рисунков Герры для МакГонагалл и все равно не мог долго задерживать взгляд на этой тряпке. Но от него благо не требовалось правдивой реакции. Том даже подозревал, что Луна специально делала что-то такое, чтобы посмотреть, как они будут это комментировать, и в душе смеяться над ними. Но по ней, естественно, это было совершенно невозможно понять. А вот Герре всё нравилось. И этому Том вовсе не был удивлен. У него такие же странные вкусы, как у Лавгуд. Уже хорошо, что он не притащил сюда какой-нибудь ужасный ковер, напоминающий скорее шкуру белого медведя, или что-то такое. Том удивлен, что Герра так просто позабыл про свою самую главную любовь прошлой жизни и до сих пор не предложил ограбить Малфоев. Да-да, главной любовь в жизни Герры был не Том, а проклятый Малфоевский ковер. Том совершенно точно не хотел напоминать ему об этой кошмарной вещице. На самом деле ему этот ковер никогда не нравился. Но Герра влюбился в него с первого взгляда и даже хотел утащить с собой в могилу… Том отогнал эти мысли от себя. В этот умиротворённый день ему вовсе не хотелось думать о чем-то мрачном. Наоборот, он улёгся на диван, устроив голову на коленях Герры, чувствуя его тепло и запах… Впитывая в себя ощущение того, что он жив. Все-таки хорошо ребята постарались обустраивая удобство их класса. Ночевать здесь, конечно, было неудобно, но вот так полежать подремать, скрывшись ото всех, было хорошо… А нет, про скрывшись это он погорячился. Их странная компания, соскучившись по главным психам их неофициального сборища, прилипли к ним намертво. Так и получилось, что Луна сидела в кресле рядом, а Джин расчесывала ей волосы. Ли что-то эмоционально рассказывал Герре, к ним периодически присоединялся Поттер , а Том лежал и ощущал слегка прохладные пальцы, что перебирали его волосы. И его вовсе не раздражал весь этот белый шум на фоне. И эти дети уже тоже не раздражали. Кажется, он к ним привык. Он даже мог почувствовать комфорт рядом с ними. Герра слабо улыбался перебирая пальцами медного цвета волосы своего дорого Тома и разговаривал с Гарри Поттером и Джорданом. Джинни не вмешивалась в их разговор, хоть и прислушивалась, а о чем думала Луна, над волосами которой нещадно издевались, было совершенно не ясно. Все как всегда. Том оглядел всю эту картину и даже удивился, как гармонично это выглядело. Теплый солнечный свет, пробивающийся сквозь окна, расслабленная атмосфера, которая в любой момент может перерасти в веселую, и шестеро друзей с разных факультетов, разными связями, все немного странноватые, но нашедшие в обществе друг друга удивительный покой и уют... Герре, пожалуй, это тоже нравилось. Даже Гарри Поттер в этот момент не бесил его так сильно, как всегда. А вечером, после праздничного ужина, в башню Гриффиндора проник Сириус Блэк. Точнее, он сделал это во время пира, но кого волновали такие мелочи. А вот Герра и Том не застали этих приключений, как и ночёвки в Большом зале. Они сладенько спали в кроватях больничного крыла. Потому что Мадам Помфри готова была вцепиться директору в бороду, но не позволить Фреду Уизли спать на каменном полу. Она боялась, что следующая болезнь станет для него попросту смертельной. Снейп и МакГонагалл же всю ночь ночь заглядывали во все углы замка, ожидая увидеть там проклятых близнецов. За пять лет их учебы в Хогвартсе профессора уверовали, что если в замке что-то происходит, значит где-то рядом близнецы. Конкурсы красоты привидений, темные лорды, облысевший Локхарт, темный артефакт в руках одного из Уизли, взрывающиеся унитазы, танцующие вальс доспехи, разрисованные стены Хогвартса, поющие кентавры, под аккомпанемент мандрагор... Все что угодно! Бегающий по замку опасный преступник тоже не мог оказаться без их внимания. И как же они были удивлены, когда не обнаружили их нигде, кроме их кроватей, тихо посапывающими в подушку. В таком виде они даже не казались МакГонагалл исчадиями Ада. А вот Снейп видел в них тех же демонов, только спящих. И он всё ещё сомневался, что близнецы точно не причастны к хаосу в замке. Мало ли, вдруг эти воплощения Мордреда научились двоиться или троиться… Снейп представил, как по Хогвартсу бегает пара троек Фреда и Джорджа Уизли и его всего передёрнуло. Он понял, что, кажется, заработался и надо бы себе валерьяночки накапать, а то больно уж у него работа нервная. Попросить у Дамблдора прибавки, что ли? А утром, явление Сириуса Блэка всея Хогвартсу Герру вообще не заинтересовало. Даже в Слизерине ожидали, что он выдаст что-нибудь эдакое. Например предложит соревнование, кто быстрей преступника поймает. А чтобы было интересней воспользоваться обороткой с волосом Поттера, наживца ловить, так сказать. Не важно где бы он взял оборотку, это же Джордж Уизли. Он мог если не все, то почти все. От него ждали хотя бы чего-то такого. Но он со скучающим лицом намазывал тост джемом и подвигал его своему брату и явно не был во всем этом заинтересован. Такое нетипичное поведение главного заводилы магической школы даже посеяло сомнения, не Сириус ли Блэк это под обороткой? Но эту теорию отмели сразу после того, как заметили как тот заботится о своем близнеце. Навряд ли псих из Азкабана смог бы действовать так же. Точно проверить можно было бы по реакции, на оскорбление Фреда, но смельчаков которые пошли бы на проверку не нашлось. Джордж был тем ещё гадким и злопамятным типом, когда дело касалось его единственного близнеца. — А что вы думаете о Сириусе Блэке? — наконец спросил их Малфой. Он сам немного одурел от своей смелости, но отступать было поздно. Но мысленно он уже материл себя, что сам полез к этой гидре в пасть. — А? Не интересно... — лениво протянул Герра, подливая чай в кубок Тома. О чае он персонально попросил эльфов перед завтраком, потому что Том не любил тыквенный сок. — Был бы он какой-нибудь интересной зверушкой, по типу оборотня… И Герра перевел взгляд на Люпина, который явно слышал их со своего места, поэтому закашлялся, подавившись сосисками, после упоминания оборотней. Том тоже посмотрел на него и многозначительно усмехнулся. Люпину несказанно повезло, что Герра в этом году занят им и его травмами, а не то прыгал бы оборотень полулысый через цирковые кольца по команде "але-оп". — Ну или тролля, как на твоём первом курсе. Да даже самим дементором, опять же поинтереснее было бы... Но он обычный человек. А я таких каждый день вижу. Это тоже самое, что выйти охотиться на тебя, Малфой, или на любого другого. Совсем не весело, ещё и в Азкабан могут посадить, — продолжал Герра, после того как пощекотал нервишки одному любителю подслушивать. — Но он не просто человек. Он страшный темный маг и первый кто сбежал из Азкабана, — Малфой был поражен этой беспечностью и незаинтересованностью. Да и сравнивать Сириуса Блэка со школьниками... Это было как то... — Ой, прям ли единственный? Или просто он был первым дебилом, кто сделал это так открыто и наоставлял слишком много следов побега? Нет, вот в прошлом году было интересно. Василиск ползал по замку, я все хотел чешуек надергать, а не получилось... А зэк из Азкабана... Не, неинтересно... — Василиск!? — излишне громко воскликнул Малфой. Его глаза забавно выпучились, Герра даже подумал, что ещё немного, и они вообще из орбит выпадут. — Оу... Так ты не знал? Я думал, это было всем известно... И Герра сделав вид, что удивился их недогадливости, состроил лицо посвященного в великие тайны человека и четко дал понять, что больше разговаривать не хочет. А Малфой остался переваривать новую мысль, передавая её всем остальным. Уже вскоре так же потрясённо за столом сидели почти все.***
— Тебе и правда не интересен Сириус Блэк? Том сидел на подоконнике в одном из нечасто посещаемых коридоров Хогвартса. Таких на самом деле было очень много, школьники частенько, вместо того, чтобы плутать по магическому замку где все в любой момент могло измениться, предпочитали ходить по уже привычным и изведанным дорогам. Конечно, иногда в них просыпался авантюризм, и они могли побродить то тут, то там, но не факт, что найдешь что-то интересное, всё те же доспехи, всё те же окна, всё те же каменные коридоры. А вот заблудиться было легко. Плутать потом несколько часов, пока не наткнешься на кого-нибудь... Малоприятно, особенно в это время года, когда из всех щелей дуют ледяные сквозняки. В уютных и теплых гостиных куда лучше. А вот Том любил бродить по Хогвартсу. Не потому что искал приключений или что-то неизведанного… Он вообще был довольно деятельным человеком. Ему нравилось прогуливаться, думать о чём-то... Просто идти рядом с Геррой... Сейчас когда его душа была целостной, он мог испытывать многие маленькие радости смертного бытия, которых по своей же дурости лишился в прошлом. Когда он был молод в прошлой жизни, всё так гнался за бессмертием, что не замечал всех этих крошечных удовольствий жизни, которые возможно испытать только будучи цельным душой и телом. Ему нравилось устраиваться на подоконниках в пустых коридорах с книгой в руках и иногда делать перерывы в чтении, чтобы задумчиво смотреть вдаль, укладывая в голове новые знания. Герра в такие моменты к нему не лез и просто был рядом, либо тоже читая, либо что-то высчитывая, либо быстренько накидывая черновик по какому-нибудь эссе. Ну или убегал на время куда-то, а потом возвращался. После того, как Том заболел Герра всегда был рядом. Даже когда Том отправлял его порезвиться с друзьями, тот отмахивался, мол, успеется ещё. Его забота и беспокойство о Томе были искренними и такими самоотверженными, что у того не получалось скрыть улыбки. Когда тебя любят, это приятно. Когда о тебе заботятся, это заставляет чувствовать себя счастливым. Когда о тебе беспокоятся, ты понимаешь насколько важен и нужен человеку. Это тоже были такие приятные и теплые чувства. Тому нравилось любить и быть любимым. Это так потрясающе, что он сейчас будучи слабее любого маггла, чувствовал себя победителем по жизни. Он не чувствовал такого триумфа и удовлетворения, даже когда стал владыкой почти всего мира. — Я бы солгал, что мне совсем всё равно, — задумчиво протянул Герра, отрывая взгляд от книжных страниц. — Наверное, я бы хотел увидеть его. Узнать что я чувствую по отношению к нему сейчас… Тогда он умер слишком рано, чтобы я хорошо узнал его, но я любил его… Я хотел видеть в нём надежную фигуру, которая защитила бы меня от всего мира… Наверное, я хотел видеть в нём своего отца. Но он никогда бы им не стал. Даже хорошо, что он тогда умер. Узнай я, что и он тоже был предателем, то, наверное, был бы полностью разбит. Том взял его все ещё худую и хрупкую руку и прижал её к своим губам, выражая поддержку, и, словно, безмолвно говоря, что он рядом. Герра слабо улыбнулся, а в его глазах мелькали чувства, которые, ему казалось, он уже давно отпустил. Горечь, разочарование, боль, досада, печаль… Была у Хель какая-то по-своему извращённая черта. Она послала их в идеальный мир, где у героя верные друзья, мудрые наставники, надёжный тыл за спиной… После мира Герры, где каждый думал, как бы его использовать, а не спасти, видеть эту радостную картинку было как-то уж слишком паршиво. Но у него был рядом Том. И только за это он благодарен. Единственное, что в его гадкой прошлой жизни, было лучше, чем в этой и во всех других, это его Том, что пришел за ним. Даже если они в других телах, мирах и в откровенно плачевном положении предателей крови, главное, что вместе. — Белла жалела, что убила Сириуса. Хоть и не подавала виду, но Сириус был её семьей. Последним Блэком. Она злилась на него, что он живёт "неправильно", но жалела, что убила. По крайней мере до того, как тот оставил наследников… — Да… Белла - это что-то с чем-то. Я ведь сначала её ненавидел. Ненавидел даже больше, чем тебя. Потому что родителей я не знал. Они для меня были просто мечтой. Красивой, яркой, но такой же далёкой и бесплодной. Ты лишил меня той жизни, которая могла бы быть как в мечте, но я так же понимал, что могло и не быть всё так радужно. А Белла убила человека, которого я знал. И который был важен для меня. Мне ещё долго мерещился его лающий смех. Я надеялся, что он станет призраком, чтобы не покидать меня так внезапно. Но он не сделал даже этого. — Я думал, вы неплохо ладите с Беллой. — К тому моменту я уже отпустил свою ненависть. Я готов был там умереть. Не хотел тратить остатки эмоций на бессмысленную злобу. Да и Белла… Оказалась не настолько сумасшедшей, насколько я думал. — Ну не знаю, она мне всегда казалась абсолютно чокнутой. Особенно после Азкабана, — поделился Том мнением о своей самой преданной последовательнице. — Она была в тебя влюблена и поддерживала все твои безумства. Белла была зеркалом. Когда думаешь, что она безумная сука, то знай, что ты был таким же, — Герра перехватил руку Тома и поднес ее к своему лицу, чтобы доверчиво прильнуть к ней. Такие маленькие жесты нежности порой были ему просто жизненно необходимы. — Может быть. Оглядываясь назад, я думаю, каким же был идиотом. Хорошо, что тогда в моей жизни появился ты. Иначе я даже не знаю, каким было бы мое будущее. — Явно не особо радужным. Скорее всего ты бы окончательно сошел с ума, и тебя бы убили. Если не твои подчинённые, то другие маги или Инквизиция. — Давай не будем говорить про церковников. Они мне в прошлой жизни не мало крови попили, — поморщился Том, вспоминая эти блаженные рожи фанатиков. — И чем же? — Герра и правда был заинтересован в этом вопросе. Про инквизицию он знал, что это организация созданная поддерживать мир, между магглами и магами и поддерживать статут секретности. Но прежде, чем церковь взяла на себя такие обязанности, между ней и магами была Священная война. В итоге были подписаны довольно жёсткие контракты. Но Инквизиция больше не была абсолютным злом для магов. Впрочем от их прихода ничего хорошего тоже не случилось бы. — Когда магов стало больше из-за моей политики это вызвало дисбаланс. Скрывать магию становилось просто бесполезно. Потому что маглов было все меньше. Они просто умирали от старости, а на их место приходили либо сквибы либо маги-малосилки. Что те, что те входили в статут секретности, как магическое население. У многих магглов были дети-маги... В общем, инквизиция пыталась навести порядок и держать все под контролем. Но куда там. Всё в итоге чуть в войну магов с магглами не выдалось. Но я спалил Ватикан и половину Рима. Не поверишь, какой это эффективный метод разговора с этими пришибленными. — Я никогда не общался с представителями Инквизиции. Только в учебниках читал… — И не надо. Ничем хорошим это не кончится. К тому же они максимально не интересные типы, поголовно с мерзким характером. — Ну значит не буду. Мне пока Ватикан ничего плохого не делал, чтобы я его жег, —слегка подколол Герра и сразу же был поцелован. Правда, поцелуй не имел никакого отношения к его словам, просто Герра показался Тому таким очаровательным и привлекательным, что тот буквально не смог устоять.***
Окончательно решив, что Блэк им неинтересен, близнецы полностью вычеркнули его из своей жизни. Но это не значило, что этот беглый заключенный был согласен с таким положением дел. Он периодически врывался в их жизнь, через своего крестника Гарри Поттера. Тот вообще в этом году был очень навязчив. Герра уже и не так рад был, что подобрал эту несчастную сиротку. Ну бегал бы он с Гермионой и Роном, влезал бы в приключения, облизывался бы на его Тома издалека. Мордред с ним, с убогим. Гарри ныл, что его не пустили в Хогсмид. Когда Джин его причитания достали, она ему понятно, на пальцах объяснила, что ради его защиты даже дементоров от Азкабана пригнали. Кто бы позволил ему гулять по деревне, где из каждого куста может выпрыгнуть маньяк-убийца и придушить его голыми руками? И если он этого не понимает, то он идиот. А если просто хочет самоубиться, то пусть повесится на копье от доспехов, а не выносит ей мозг. Гарри заткнулся, но в Хогсмид все равно пробрался. Позже, когда Джин об этом узнала, только покачала головой и сказала, что он идиот. Если он сам свою жизнь не бережет, то смысл ему что-то говорить? Герра и Том считали так же. Их сейчас этот лохматый очкарик волновал постольку поскольку... Из-за болезни Тома они максимально сблизились. Том, чувствуя вину за свое поведение, позволял Герре намного больше, чем обычно, задвигая вопящие гордость и паранойю на задний план. А Герра счастливый от того, что может позаботиться о всегда таком сильном и крутом Томе, порхал над ним аки птичка. И никто им двоим в их тесном мирке вообще нужен не был. Они даже игнорировали Грейнджер, что почти все время таскалась за ними, явно используя маховик не только для учебы. Том прокомментировал это как идиотизм первой степени. Девочка наматывала свое время и перегружала магическое ядро. Конечно, за ней скорее всего следили и очень пристально, МакГонагалл этого мира не была той, кто оставит такую опасную игрушку в руках четырнадцатилетней девочки, у которой прослеживаются явные признаки то ли мании, то ли психоза. Герра не понимал, зачем учителя вообще дали Грейнджер маховик. Пока Том не пояснил, что это скорее всего проверка. Причем не от директора, а от Отдела Тайн. Эти товарищи присматривали себе сотрудников ещё с ранней школьной скамьи. Но маглорожденных брали к себе редко. Те просто не тянули. Или у них в мозгах было слишком много мусора. Проще было взять менее талантливого чистокровного, но с настоящим пониманием вещей в мире, чем пытаться переубедить настырную магглокровку. Видимо, МакГонагалл расщедрилась для Грейнджер на рекомендательное письмо. Жаль только, что ее усилия не оправдаются. Грейнджер, несмотря на все свои способности, была тупа и упряма. Не в плане знаний. Тут у нее все было в порядке. А в плане поведения и понимания мира в котором оказалась. Мышление этой девочки было не гибким, она не любила выходить за привычные шаблоны. И если что-то выбивалось, то кричала караул. По крайней мере Грейнджер этого мира была такой. Возможно, это пройдет с возрастом. Возможно ее переломают, ведь что не гнется, то легче ломается, но Тому было все равно. Свой шанс попасть в Отдел Тайн именно эта девочка упустила. Использовать маховик времени, чтобы за кем-то подглядывать... Бедные невыразимцы... Они, наверное, уже волосы на голове рвут из-за того, что доверили такой дуре важную вещь. Том не знал, зачем этой девице нужно, чтобы все признали факт их с Геррой любви. Но она была этим просто одержима. Тем более, все и так знали. Они вообще-то не очень то и скрывались. Причем среди полных магических близнецов такое тоже случалось. Это не норма, но иногда связь близнецов так сильна, что третий просто не может влезть в их жизнь. И тогда остаются двое. Когда-то, в седых древних временах с этим пытались бороться. Насильно разлучали, женили, отсылали. Но всё кончалось плачевно. Ещё и откат можно было получить от Магии. Это все ещё не считается нормой, но правилом стало просто игнорировать это. Ведь сделать было ничего нельзя. А за ребёнка этих близнецов могла разразиться целая война. Ведь он определенно родился бы сильным, чистокровным и с каким-нибудь даром. Вместо того, чтобы тыкать пальцем, можно поддерживать хорошие отношения на будущее. Как говорится, если не можешь изменить, то и не лезь куда не просят, а то огребешь за всех. Все всё понимали: и учителя, и ученики, возможно, даже старшие родственники, кроме Молли, она умудрялась оставаться поразительно слепой в этом вопросе. Наверное, просто отгоняя тревожные мысли от себя. Ведь если бы она себе призналась, то должна была бы что-то сделать. А что тут сделаешь? С самого начала не было никаких шансов. Поэтому ей проще ничего не знать, ни о чем не догадываться и смотреть на своих талантливых и красивых сыновей с гордостью. Они, конечно, те ещё шалопаи, но зато какие молодцы… Молли было проще любить своих сыновей, чем разъедать свою душу вечным неприятием, сомнением, неуверенностью в том правильно ли она их растила и не из-за неё ли они выросли именно такими… Все все понимали и знали, но молчали. Даже студенты, особенно те кто постарше. Конечно, были попытки заарканить обоих близнецов, хотя бы в триаду, но те уж слишком сопротивлялись. Своя голова дороже. Поэтому к ним давненько с такими предложениями не подходили. А вот до Грейнджер не доходила простая истина. Она даже особо и не интересовалась что за феномен магические близнецы, почему им было дозволено больше, чем остальным... Хоть бы книжку что ли почитала какую-нибудь. Кроме Грейнджер докучали разве что дементоры. Эти твари, даже находясь на расстоянии не слабо так давили на мозги. И как на зло Патронус у них использовать никто не мог или не умел. Ли, не смотря на все свои таланты в магии был далеко не гений. Маг средней силы, который не особо то стремился преодолевать свои пределы. Луна была слишком маленькой для этого заклинания. Не смотря на то, что она была сильна для своего возраста, на Патронус ей сил пока не хватало. По крайней мере применить его у нее так и не получилось. Джин вообще светлая магия не давалась от слова совсем. Она не могла вызвать даже самого жалкого белого дымка и быстро утомлялась, когда пыталась освоить именно это заклинание. С Томом и так все было ясно. Какой ему патронус, он не мог сейчас даже левиосу наколдовать. Герра по тем же причинам сводил свое колдовство на нет. Хоть Том и сказал ему, что нет нужды воздерживаться от колдовства, на него это никак не повлияет, но Герра был упрям и, как оказалось, когда дело касалось важных ему людей, был ещё и перестраховщиком. Гарри Поттер вроде как бы учил это заклинание, но оно не очень у него получалось. Тому показалось это странно, потому что он помнил, что его Герра осваивал Патронус с куда большим рвением. А здешний Поттер будто бы вообще был ко всему настроен равнодушно. Не получается патронус, да и хрен с ним. Потом Герра сказал ему, что его встреча с дементором отличалась от таковой в этом мире. Там дементор, чуть не выпил его душу в поезде и надолго стал его главным страхом. И он всеми силами стремился победить этот страх. А здесь Гарри Поттер боялся не дементора, а Джин. И своим страхом почти гордился. По крайней мере его явно не задевало, что его боггарт принял облик девчонки на год младше него самого. А Патронус был бы им кстати. Было зябко и тоскливо. А Герра начал впадать в свой уже привычный транс. Из-за дементоров его поведение было куда более странным и агрессивным, чем обычно. В те моменты когда он совсем уходил от реальности, мог даже напасть на любого кто подходил к нему или Тому. Исключением стала только Джин. Каким-то таким чутьем он признавал только ее. Том объяснил это для себя связью, что у них возникла из-за косого ритуала. Для Герры, даже в невменяемом состоянии, Джин не была угрозой или чужачкой. Это было любопытно, но Том не мог всё это изучить сейчас, пообещав себе, что после выздоровления точно начнет разбирать, что же он там накрутил в тот злополучный день. На Рождество они остались в школе, всё так же из-за здоровья Тома. Цедрелла накатала по этому поводу целую петицию, которая в основном как раз-таки была одобрительной. Они с Септимусом немного приболели, поэтому в любом случае не могли встретить мальчиков и организовать достаточный уход за больным подростком. Но так же бабушка в какой-то несвойственной ей эмоциональной манере выразила сожаление, что не может проводить с ними больше времени. Что скучает по ним. И немного попричитала, что она уже такая старая, а писем от них в этом году почти совсем нет. Такими темпами их ответ придет ей на похороны. Писала она в основном Тому, так как Герра в это время года был недоступен. Том же ей в ответ написал, что она всех их вместе переживет, но претензия принята к сведению, писать будут чаще. Письмо Молли же наоборот было негодующим, она говорила, что уж она-то точно смогла бы о своих сыновьях позаботиться. И что они спокойно могли ехать домой. Том ответил ей, что ему трудно переносить дорогу. Что вообще-то не было совсем неправдой. В его нынешнем состоянии ему было просто слишком тяжело следить за Геррой. Тот беспричинно агрессивный ко всем кто не Том и не Джин, мог серьезно навредить окружающим и себе. К тому же он всё так же умудрялся как-то уходить из-под бдительного ока своего близнеца, а потом теряться и бесцельно бродить в его же поисках. Благо, сейчас это случалось не так часто как в предыдущие годы. Сейчас Герра словно понимая в каком состоянии Том практически не отлипал от него. Даже спать перебирался к нему на кровать. Том в принципе против не был. Но домой они так поехать точно не могли. Джин осталась с ними. И как бы не увещевала её Молли, как бы не говорил с ней Перси, какими бы просящими глазами не смотрела на нее Луна, она своего решения не меняла. Она считала, что если уж её магия виновата в том, что эта дурацкая ловушка сработала, то она как минимум должна в какой-то степени нести ответственность. И защищать своих братьев, так же как они защищают её. Сейчас, когда Герра в невменяемом состоянии, а Том буквально беспомощен, любой ублюдок мог бы им навредить. И она уже не говорит про Сириуса Блэка, этого конченного маньячеллу, который шастал по школе, как у себя дома, но даже какие-нибудь идиоты-школьники. А она, Джин, может, не так сильна и умела, но если что, сделает всё, чтобы её братья, как минимум, смогли бы в будущем отомстить всем этим идиотам. Гарри Поттер тоже остался. Но ему просто некуда было возвращаться. Он хотел бы проводить больше времени с близнецами. Сейчас когда Ли и Луна уехали домой, а Джордж стал странным по неясным причинам, Фред бы уделял ему почти все свое внимание. Гарри возможно даже смог бы заменить Джорджа и немного о нём позаботиться. От мысли, что между ними может появиться такая особенная близость, что их взгляды будут сталкиваться и Гарри будет ловить эту слабую благодарную улыбку Фреда, с которой тот обычно принимает помощь Джорджа, у него словно кровь в венах закипала, а сердце начинало биться с такой неистовой силой, что уши закладывало. А его щёки и шея тут же становились горячими от смущения. Но ничего не вышло. Джордж в его присутствии приходил в неистовство. Фред сказал ему что это из-за дементоров, они так возбуждающе действуют на нервную систему Джорджа, переводя его из состояния, где он как будто в трансе, в состояние агрессии и боевого бессознательного состояния, где он вообще не различает своих и чужих. Кроме тех, кто в его голове помечен как безоговорочный союзник или объект защиты. Гарри сначала не поверил, потому что на Джин Джордж так не реагировал. Но потом случайно увидел как тот едва не проклял мадам Помфри, когда та пыталась приблизиться к Фреду и понял, что скорее всего Джин как младшая сестра, является безоговорочным союзником. Или как там говорил Фред. Было немного, конечно, обидно, но с другой стороны они семья. Гарри не мог раскидываться обидками только из-за этого. Вот так и накрылись его планы на рождественские каникулы. Он лишь изредка заходил в больничное крыло и не оставался слишком надолго, перекидываясь всего парой фраз с Фредом и Джин. Та вообще чуть ли не поселилась в больничном крыле. Мадам Помфри позволяла ей находиться там большую часть времени ещё из-за того, что девочка была здорова и могла без опаски подходить к мальчикам. Так что некоторые свои обязанности она делегировала младшей сестре близнецов. Та против не была, хотя ради приличия иногда ворчала, мол нашли служанку. Она вроде на домового эльфа не похожа. На рождество Герра почти был в себе. Но на пир они все равно не пошли. Это было немного не для них, тем более был такой шикарный повод откосить. Им прислали вкусностей с домовым эльфом, Герра откуда-то притащил магические мыльные пузыри, колпаки и разные игры. В итоге они весь вечер смеялись, играли в настолки и карты, периодически запускали целую кучу волшебных мыльных пузырей, которые были намного прочнее обычных и отскакивали от любой поверхности и все время летали по комнате в течении десяти-пятнадцати минут, или пока их кто-то не лопал руками. Больничное крыло Хогвартса ещё никогда не было наполнено таким количеством смеха и радости. Периодически только можно было услышать притворное девичье: "Проклятье, как ты это делаешь?!", но это тоже никак не выбивалось из атмосферы настоящего праздника. Мадам Помфри даже закрыла глаза на то, что дети не спали допоздна, а потом все уснули в больничном крыле. В конце концов, когда ещё именно в эту часть Хогвартса придет ощущение праздника. Рождество прошло в довольно приятной обстановке. Тому, правда, это понравилось. Кто бы знал, что ему будут по вкусу не вычурные приёмы аристократов, где каждый разговор словно поединок, где на кону стоит твоя репутация, не бросающаяся в глаза роскошь, изысканные яства и огромные бальные залы, а вот такое детское времяпровождение, наполненное необъяснимым теплом и комфортом. На кровати, с подносом разнообразных закусок, но далеко не деликатесов, с двумя самыми странными людьми во всех мирах… Кажется Том начал что-то понимать… Он ещё пока не разобрался, что именно. Пока оно было далёким и неуловимым… Но когда Том осознает всё, то возможно пресытившая его скучная и мучительная жизнь, больше не будет такой безвкусной и бессмысленной. Возможно он найдет что-то, чего у него не было или что он потерял. И все это благодаря его несносному мальчишке и, может быть, немного Джин. Ну а что? Он справедливо полагал, что она тоже неплохо его развлекала… М-да… Главное, ей об этом не говорить. А то кажется, от её причитаний он не сможет спрятаться даже в пасти василиска в Тайной комнате.
