Часть 34
20 ноября 2025 г., 18:09
Герра с довольным видом наблюдал, как Том, собственноручно, готовил зелье для его шалости. Не то чтобы это было странно. Том был хорошим зельеваром и когда было действительно нужно, мог приготовить что-то действительно сложное. Но в шалостях Герры он обычно участвовал как предохранитель и система безопасности. Например, когда Герра в порыве творческого вдохновения забывал, что это всё-таки школа и его специфический юмор не всегда уместен. Потому что в итоге все могло вылиться либо в опасную для жизни детей ситуацию, либо могло обернуться позором на всю жизнь. Все-таки одна и та же шутка в тридцать и в четырнадцать ощущается по разному.
Тома почему-то очень заботили безопасность и моральный облик этих детей. Человек, который пришел убивать младенца, ратовал за детскую сохранность. Конечно, было в таком адекватном и ответственном Томе что-то такое... Герра бы сказал сексуальное, но в его возрасте, даже когда Том просто сидел, то вызывал у Герры прилив крови отнюдь не к голове... (А с другой стороны, нужно просто видеть, КАК он сидел. Эта стать, эта осанка, лёгкий наклон головы, ощущение полного доминирования над всем и вся...) Нет, такой Том ощущался ещё надёжным и стабильным. Конечно, нельзя было забывать, что в этой голове бродят не просто тараканы, а тираннозавры, но Том был умелым дрессировщиком, чаще всего они находились у него под контролем.
За всю их новую жизнь Том потерял контроль только один раз. И за этот единственный случай сейчас расплачивается. На самом деле после своего срыва, Том был чертовски мил с Геррой. Вон даже согласился приготовить нужное им зелье. Потому что у Герры не было представления о том, как его готовить. А экспериментировать... Опять же на ком испытывать ту бурду, что они наварят? А Том, поняв, что именно он хочет, примерно накидал рецепт и сейчас стоял с черпаком над котлом.
А Герра его не просил. Он никак не давил на его чувство вины, не манипулировал, не напоминал... Он не вычеркнул ту ситуацию из памяти, но... Он не злился. Если Том хочет, Герра встанет на колени. Его любовь давно вышла за границы нормальности, чтобы задумываться о чем-то вроде гордости. Ею можно поступиться, если после всего к нему вернётся его ласковый и любящий Том. Но даже тогда... С этим пугающим и безумным блеском в алых глазах... Застывшим в безэмоционой маске от ярости лице... Он был так прекрасен. Сердце Герры трепыхалось в груди с такой скоростью, какой не достигнет ни одна метла в мире. Страх, тревога, слепое обожание, боль... Тогда все это так смешалось, что он почти потерялся в собственных чувствах и ощущениях.
Но Герра не был обижен. Он понимал, что Том болен и очень устал. Он был измучен как физически, так и морально. Герра ещё и не сразу понял, из-за чего Том так злился. Почему обвиняет его в предательстве... Сейчас, когда то время, которое знатно подкашивало их обоих, далеко позади, Герра понимал весь смысл претензий Тома. И его чувства.
Он был таким человеком. Ему нужно было все контролировать. Чувствовать себя если не хозяином положения, то всегда держать руку на пульсе, чтобы знать, как действовать в случае чего. Герре он доверял намного больше чем остальным. Ему давалось столько свободы и воли, сколько Том не давал никому и никогда. Он не приказывал ему, а просил и пытался договориться. Несмотря на всю свою паранойю, на властный характер, на некоторую эмоциональную неполноценность и неуверенность, он пытался построить равные отношения. Но при этом всегда быть опорой и защитником Герры. И тогда, когда Тому нужна была стабильность и спокойствие, Герра подвел его. Он повел себя как мальчишка в момент самой большой слабости и уязвимости своего дорогого человека. Как уже говорил Том, можно было найти другой способ. Герра сам чуть было все не испортил своим неадекватным поведением, доведя Тома до того состояния, где он уже не мог себя контролировать. Лишил его чувства безопасности рядом с Геррой. Подтвердил самые страшные опасения, нашептываемые паранойей.
А сейчас снедаемый чувством вины он Герру нещадно баловал. Хотя, опять же, от него этого никто не требовал. Но уже то, что Том испытывал за тот случай вину, говорило о том, как серьезно он настроен по отношению к нему. Самый эгоистичный человек в мире, у которого совести ни при первом, ни при втором рождении и грамма не было и не появилось, испытывал чувство вины перед ним. Это ли не явный признак того, насколько Герра особенный для Тома?
Вообще их отношения складывались самым лучшим образом. Они потихоньку учились любить и привыкать друг к другу, глядя не только на собственные эгоистичные желания, но и на чувства партнёра. В основном, правда, этому учился Том, но и у Герры случались вот такие проколы. Их будни были наполнены трепетной нежностью и невинной лаской. Между ними появлялись особые взгляды, особые жесты, они узнавали друг друга настоящих. Без чар, безумия, давления статусов и пророчеств друг над другом.
В прошлой жизни Герра умирал. Он полюбил Тома так внезапно. Он не знал его. Не знал, что ему нравится. Какой он на самом деле. Каким был до того, как разорвал свою душу, умер и возродился в виде безносой Чупакабры... Герра влюбился как-то внезапно. Может, это был инстинкт, говорят же, что перед смертью базовые инстинкты берут над разумом верх. Может, это был защитный механизм психики. Ему тогда нужны были сильные чувства, чтобы не сломаться. Ему тогда очень нужно было за кого-то зацепиться. А Том... Он всегда был яркой фигурой в его жизни. Сильнейший враг. Потом самый честный человек в его жизни. И в конце возлюбленный, которого Герра возжелал вопреки всему. И ради счастья которого так легко согласился уйти.
В этой жизни его чувства стали куда серьезнее. Куда глубже. Основательнее, проникая, кажется, в самое ядро его души и пуская там корни. Любовь, одержимость, боготворение... Он, кажется, и правда становился совсем безумным когда дело касалось его Тома. Но кто же знал, что он ещё более потрясающий, чем Герра думал раньше. Что он может быть таким чутким и надёжным?
Герру раньше никто не защищал просто так. Никто не был готов отдать за него жизнь. Никто не волновался о его безопасности больше чем о своей. Никто не испытывал вины перед ним. Никто не пытался измениться ради него. Ощущать это было так волнительно. Он был счастлив. Так счастлив, что по старой маггловской примете боялся сглазить.
А Том всё варил это несчастное зелье и не знал, сколько эта его, даже немного забавная, попытка искупить свой проступок имела значения. Как Герра на самом деле ценил это.
— Ты его империусом приложил? — рядом уселась Джин и с подозрением уставилась на своего старшего брата, что добавлял в котел что-то перетертое в порошок.
— Нет, — Герра хитро, немного по лисьи посмотрел на нее.
— Ты его шантажируешь чем-то? — Джин ещё больше насторожилась от этого его выражения.
— Мерлин упаси, просто виноватый мужчина становится очень милым и послушным мужчиной, — почти пропел Герра, но достаточно тихо, чтобы не получить черпаком в лоб. Если Том его услышит, то точно надерет ему уши.
Джинни оценивающе посмотрела на Тома, что-то вспомнила и хмыкнула. Кажется, она прикидывала сколько времени Том мог быть "Виноватым мужчиной". В целом, понять было сложно. Ее старший брат, который был тем ещё равнодушным куском дерьма, со своим близнецом становился образцом доброжелательности и милоты. Эта их розовая любовная атмосфера заставляла Джин кривиться от тошноты и подавлять рвотные позывы. Они просто отвратительны.
И если бы Фред не стал сам подготавливать всё для очередного розыгрыша Джорджа, Джин и не заметила бы разницы в их поведении. Хотя, может, они только недавно поругались? Но видимо уже помирились и кое-кто старательно замаливал свои грехи. Джин взяла это на заметку. Пара уступок любимому человеку — это мелочи, если дело касалось отношений в глобальном смысле. Не проще ли было потушить чужую обиду сейчас, чем ждать пока она словно снежный ком однажды не свалится ей на голову и не расплющет её к Мордредовой матушке? Очень мудро, Фред. Респект и уважуха.
Зелье было доварено, остальные аспекты плана разработаны. Мантия невидимка взята во временное пользование, исключительно для пользы дела. Герра только ждал подходящей даты, чтобы воплотить свою задумку в жизнь.
Дата долго себя ждать не заставила. Первое апреля. Их с Томом день рождения в этом мире. Они заявились на завтрак к самому концу, когда все должно было уже начаться. И да, за дверьми большого зала слышались удивлённые, возмущенные и веселые голоса. Герра, довольный своей маленькой выходкой, размашистым движением открыл дверь, чтобы увидеть это. Переливающиеся всеми цветами радуги яркие головы всех студентов Хогвартса. У него от этого зрелища даже в глазах зарябило. Рядом были Поттер и Ли, которые тоже трясли радужными макушками. А сам Герра чем хуже? Он тоже хотел такую нереальную красоту. Из всех только Том остался со своей рыжей головой, наплевав на все возможные подозрения в его сторону и свое обещание потакать капризам Герры. Он готов был сварить нужное зелье. Готов был сходить вместе с ним на кухню, где всеми правдами и неправдами уговаривать домовиков добавить в еду небольшую, совершенно безвредную добавку и в конце-концов переспорить их всех. Но пить эту бурду он отказывался напрочь.
Герра перевел взгляд на преподавательский стол и лицо его осветилось таким счастливым выражением, что Том начал сомневаться в своей непоколебимости... Если он так же засветится когда макушка Тома будет сиять всеми цветами радуги, то Том готов был это зелье на постоянке глотать. Благо, ни вкуса, ни запаха оно не имело. Уж он-то постарался.
Но к сожалению это счастливое выражение вызвал не Том, а... Он тоже посмотрел на преподавательский стол и обомлел. Дамблдор с самым довольным видом сидел и сверкал разноцветной бородой с колокольчиком. И ладно бы Дамблдор, но... Снейп!? Он испепеляющим взглядом зыркал по сторонам и принюхивался к своей еде и чашке с кофе. Том всё видел в своей жизни. Но радужного Снейпа ни разу. Кажется, не только он словил легкий шок, потому что они как-то пропустили приближение к ним МакГонагалл, которая под шляпой тоже полыхала всеми цветами радуги.
— Мистер и мистер Уизли, Мистер Поттер и Мистер Джордан! Потрудились объяснить это вопиющее событие? — хоть она и старалась сделать строгий вид и отчитать их, но ей тоже казалось все это очень забавным. Том без всякой легелименции уловил в уголках ее глаз еле заметные смешинки.
— Эээ... С праздником? — обезоруживающе широко и радостно улыбнулся Герра. Остальные подхватили и тоже за улыбались, ещё и замахали рукой. Том, единственный кто остался невозмутим, закатил глаза. Ну да, совсем не подозрительно.
— Очень оригинально. Надеюсь из-за ваших "поздравлений" не облысеет вся школа? Эффект временный?
— К вечеру все вернётся в норму, профессор! А, ну мне так интуиция подсказывает. Мы-то тут совсем не при чем!
У Тома и МакГонагалл стали почти одинаковые выражения лица, так и говорившие: "Ага, как же, очень верим". Но у Герры была одна удивительная способность пиз... э, врать прямо в лицо с самым честным и искренним выражением. Том всегда восхищался этой его особенностью. Хотя и сам не раз от нее страдал.
— Очень надеюсь, что ваша "Интуиция", — она особенно выделила последнее слово интонацией. — Не ошибается.
Все трое как по команде синхронно закивал, мол сто процентов, зуб даём, чтоб нам пусто было. МакГонагалл удалилась к столу и Том ещё услышал как она говорит Снейпу, что мальчики сказали, что они здесь ну вообще ни при чем и презумпцию невиновности еще никто не отменял. Есть ли у зельевара какие либо доказательства, чтобы обвинять учеников? Лучше бы, как единственный мастер зелий, разработал антидот. Что ответил Снейп он уже не слышал, потому что сел за стол. Слизеринцы, что вместе со всеми попали под раздачу встретили их крайне неприязненными взглядами.
— Чего такие хмурые? Мне кажется атмосфера прям праздничная, — ну да, вид лихой и придурковатый, это прям про Герру, когда он начинает троллить окружающих.
— С днём рождения, — сквозь зубы прошипел кто-то и передал подарок. Что Герра, что Том коробочку, конечно, взяли, но открывать прямо здесь без проверки поопасались.
— Как мило с вашей стороны. С нас простава. Помфри нас, конечно, не выпустит, но вы уж погудите там за нас. Вечерний перекус и прилагающиеся горячительные напитки организуем после ужина, — вмешался уже Том. Если факультет официально поздравил, значит поляну накрыть надо кровь из носу как. Хорошо он подумал об этом заранее и все организовал. Герра на него так удивлённо посмотрел... А, точно, он ему забыл сказать. Так привык, что они обычно торчат друг у друга в голове, что даже не вспомнил о такой мелочи.
— Ну это уже по нашему, — прогудел Маркус Флинт и хлопнул его по плечу. Взгляд Герры тут же стал острым. Если бы Флинт приложил чуть больше силы, то тот скорее всего воткнул вилку ему в руку. Том почти незаметно взял Герру за руку под столом и тот расслабился.
Целый день Том единственный ходил со своей естественной шевелюрой, когда как остальные весело переливались и сияли на солнце. Но счастливее всех почему-то был именно Герра. Пожалуй, ради этого стоило пару часов помучиться с рецептурой зелья, чтобы исключить все аллергенные компоненты, да еще чтобы все они были у них под рукой...
Том никогда не думал, что делать кого-то счастливым может быть так приятно. Его наполняли чувства удовлетворенности и гордости за свои не зря потраченные усилия. Он знал, что эта прекрасная улыбка вызвана им. И это было потрясающее чувство. Все люди испытывают его, когда радуют любимых? Теперь Том понимал, зачем нужно дарить кому-то подарки, цветы, делать комплименты и маленькие романтичные жесты. Просто когда счастлив твой любимый человек, ты тоже счастлив. Ему понадобилось две жизни, одна из которых была непозволительно долгой, чтобы понять это.
***
Половина Хогвартса гудела, отмечая день рождение близнецов, ограничиться одним Слизерином не получилось. Гриффиндорцы сами им собирались стол накрыть, а когда узнали, что близнецы проставляются только перед зеленознаменным факультетом, то вполне справедливо предъявили за это. Тому, который чутка подзабыл, что он тоже как бы Гриффиндорец, в итоге в ускоренном темпе пришлось накрывать поляну на нейтральной территории для двух враждующих факультетов. Но как говорится, что знают двое, то знает и свинья. В данном случае Райвенкло и Хаффлпафф. Но те пришли со своим. Барсуки принесли еду, и как позже выяснилось зачётные магические косяки. Вороны подоставали из загашников алкоголь, которые сами прогоняли, через самодельный алхимический куб. Бадяга настолько забористая и чистая, что доставалась из подполья башни Райвенкло только в исключительных случая по большому и важному поводу и могла свалить с ног даже Хагрида. Шестнадцатилетие близнецов как раз было таким поводом. Особенно для семикурсников, которые скоро заканчивали школу и перед экзаменами были рады любому поводу погулять напоследок. Все в итоге вылилось в огромный кавардак и учителя не спали всю ночь, ловя пьяных и обкуренных студентов в самых неожиданных местах за самыми странными занятиями в мире. Это был даже не разврат. В таком возрасте разврат нормально явление — ни МакГонагалл, ни Снейпа этим не удивишь. Но вот позирующий Флинт у которого из одежды был один кволф в руках и рисующий его на стене Вуд, постоянно шикающий на всех, в том числе на преподавателей, чтобы они не сбивали его с творческого настроя и не стояли на пути к созданию шедевра… До этого дня Оливер Вуд в художественной деятельности замечен не был. Старосты факультетов с пятого по седьмой трансфигурировали свою общую статую из всех кубков и наград, что стояли в зале наград. Дело это было не быстрое, потому что укуренные подростки постоянно понимали, что нет предела совершенству и все время что-то поправляли. Пока в итоге не выдали что-то такое, что вообще никак больше изменением не поддавалось. А потом ещё полтора часа пялились на свое творение переодически по очереди выдавая: "Ляпота...", "Красота...", "Это шедевр...". Где-то в запретном лесу семикурсники полезли за цветами для букетов своим дамам сердца и натолкнулись на акромантулов, но пьяные, почти дипломированные маги, это вам не жалкие детишки, которые в прошлом году только палочку взяли. Это ядреная смесь из безрассудности, каких-никаких навыков и одуряющей смелости и наглости. Поэтому большую часть акромантулов перебили, а которые побольше были оседланы, и передвижение по лесу пошло куда быстрее. Цветы, которых в апреле и нет, найдены не были, зато были найдены кентавры. Они очень агрессивно что-то говорили и трындели про яркий Марс. Пока вперёд не вышел самый добрый хаффлпаффец. Он очень добродушно, с помощью магии схватил предводителя кентавров за шею и так ласково и дружелюбно проговорил: — Э-э-э, ты почему злой такой? Мы же хорошие люди с хорошими намерениями. Не надо таким быть, а то мои дальние родственники из далёких больших земель, знаешь как конину любят, не заставляй к корням возвращаться. Э-э-э, давай дружно жить, говорю, — и сунул охреневшему от такого спича кентавру папиросу, которую во рту держал. Тот от неожиданности затянулся. И все. Сразу стал тоже очень доброжелательным и дружелюбным. Прямо как тот хаффлпаффавец. И тогда те кто был потрезвее подумали, что не зря среди министров магии было больше всего барсуков. Правда это последнее, что запомнили те семикурсники. Потому что потом они добрались до самогона кентавров. Среди шестикурсников наиболее популярны были теплицы. Кого-то там чуть не сожрали, кто-то сам чуть кого-то не сожрал. Пара человек отравились. Но факт оставался фактом, теплицы знатно поредели, из-за чего всегда спокойная и милая профессор Спраут пришла в ярость и наградила всех уцелевших хулиганов заковыристыми безвредными, но неприятными проклятиями. И пока Хогвартс пребывал в хаосе те, с кого это началось оградились от всего мира в больничном крыле, где мирно лежали на одной кровати. — Нам уже шестнадцать, — неверяще очень тихо проговорил Герра. Он ждал этого дня целую вечность. И вот этот день настал, и он даже не знал как себя чувствовать. — Да... — выдохнул Том ему в макушку. Вообще, он тоже ждал этого дня, но... Были некоторые сложности. Герра поднял голову и очень нежно поцеловал своего любимого. Этот поцелуй был неспешным, немного даже осторожным и очень чувственным. Не наполненным страстью и безумным желанием, как бывало у них, но любовью и нежностью. — Ничего страшного если нужно подождать. У нас целая жизнь впереди, помнишь? — наконец сказал он, отстраняясь от Тома. — Я... Очень этого хочу... Я... — Я знаю, — Герра закрыл его рот руками, чтобы тот не продолжал. — Но я не хочу чтобы наш первый раз закончился тем, что тебя увезут в Мунго. Мы ждали долгих шестнадцать лет. Подождем и ещё, осталось совсем немного. — Не настолько уж я слаб, — проворчал Том, но заметно расслабился. — Прибереги эти слова на потом. Когда будешь доказывать их делом, — немного поддразнивал его Герра. — Потом не жалуйся, — почти угрожающе промолвил Том. Но их прервал нестройный гул пьяных голосов с улицы. Переглянувшись они дружно устремились к окну, чтобы посмотреть, что же там такое происходит. А это оставшиеся не удел старшекурсники собрались под окнами больничного крыла и под заклинанием усиливающим звук голоса пели им "Happy Birthday". Это было то ещё зрелище и настоящее убийство музыкального вкуса. Но очень скоро из школы повыбегали учителя и стали отлавливать этих певунов. Это тоже было весёлым зрелищем, пока МакГонагалл не посмотрела в сторону окон, где стояли близнецы. Да так зыркнула, что они не сговариваясь присели на корточки, чтобы их не было видно из окна и гуськом поползли к кровати, чтобы в случае чего притвориться ну очень глубоко спящими. Помфри благо тут не было, чтобы засвидетельствовать их притворство, она помогала ловить разбушевавшихся учащихся. Когда Герра засыпал он думал, что день рождения однозначно удался. И не важно что об этом думает весь преподавательский состав во главе с Дамблдором, и что завтра будут думать умирающие с бодуна студенты.***
Хагрид заливался слезами. Гарри нервно ерзал на стуле. Рон ходил по хижине лесника и заглядывал в кувшины. Атмосфера в помещении была тяжёлой и какой-то напряжённой. Возможно если бы хозяин дома не рыдал так горько и громко, то было бы лучше, но Хагрид всегда был излишне эмоциональным получеловеком. И только Джин была спокойна, как слон. Она попивала травяной чай из огромной кружки и ждала, пока этот цирк закончится. Как она вообще оказалась в этом Мерлином забытом месте? Ну, все просто. Многое в ее жизни случается по ведению судьбы и неудачному стечению обстоятельств. В этот раз обстоятельством был Гарри Поттер. Очкарик раздражал ее с самой их первой встречи. В чем именно была причина, ответить она затруднялась, но возможно, в его непроходимой тормознутости. Не то чтобы этот пацан был совсем тупой, но порой элементарных вещей явно не догонял. А с другой стороны, где тут развить критическое мышление и обзавестись достаточным опытом, если всю жизнь провел в чулане под лестницей? Если смотреть с этой, довольно справедливой стороны, то Поттер ещё быстро адаптировался к внешнему миру. Но Джин была человеком предвзятым, ни капельки не справедливым, поэтому даже не пыталась оправдать или объяснить свою неприязнь. Не нравится и точка. Забивать ещё голову, что, почему, как... Был ли в этом смысл, если очкарик её раздражал. А почему — это вопрос десятый. Так сказать, из разряда дополнительных и необязательных. Опять же, этот придурок ославил ее на всю школу. Не мог что ли себе другой страх выбрать. Кошара трусливая Гриффиндорская... Ух... Но когда он вцепился в нее мертвой хваткой и стал сумбурно что-то нести о каких-то гиппогрифах, каких-то Хагридах, о каких-то судах и Малфое, периодически ее встряхивая (откуда только столько силы в этом тщедушное тельце?) у нее не осталось выбора кроме как прийти сюда. Рон, как и сама Джин, очень интересовался, зачем же он ее сюда привел. Но Гарри посмотрел на них обескураживающе честным и невинным взглядом зелёных глаза (Джин подумала, что этот гад над ней издевается) и сказал, что Джин умная. Она-то точно что-то придумает. После того, как ей всё рассказали... Точнее после того как она все поняла, это было не так-то просто, учитывая гулкий рев Хагрида, эмоциональный сумбурный пересказ Поттера и крохи понятной информации, которые пытался вставить Рон в перерывах между звуками и словами тех двоих. С большим трудом и из-за своего недюженного интеллекта (она так считала) ей удалось разобраться в ситуации. И та была, честно говоря, паршивой (Джин уверилась, что шрамоголовый над ней издевается). И она не особо понимала, что от нее Гарри хотел. От него она добилась только невразумительного: "Придумай, что-нибудь!". Вот она и сидела. Думала. Хагриду, наконец, выть надоело. Рон нашел свою крысу. Все как-то на это отвлеклись и в помещении наконец стало тихо. И в этой тишине звонко раздался звук соприкосновения огромной кружки со столешницей. Это Джин закончила пить чай. — Гиппогриф это который на заднем дворе у тебя привязан, я правильно поняла? — спокойно и даже как-то скучающе спросила она. Хагрид закивал. — Вот как. Одолжу у тебя эту штуку... Она взяла со стола огромный тесак Хагрида, которым тот нарезал пирог и который в хрупких девечьих ручках выглядел как настоящая мачете, но никак не столовый нож. Все напряжённо застыли. Гарри и Рон от греха подальше шарахнулись по разным сторонам. Даже Хагрид трусливо вжал голову в плечи и как-то ссутулился, словно хотел стать меньше и незаметнее. А она все с той же постной миной, вышла на задний двор, подошла к гиппогрифу с ножом в руках. Хагрид завыл дурным голосом, словно она животинку прям на месте прирежет. Джин раздраженно обернулась и впервые за все время повысила голос: — Эй, тихо там. Отвернись. Отвернись кому говорю, живо! Великан подчиняться не хотел и не должен был. Но почему-то все таки сделал, так как она говорила. Раздался странный звук, крик Клювокрыла и когда Хагрид посмотрел обратно, тот уже улетал куда-то вглубь запретного леса. — А что так можно было? — удивился Рон. Из-за всего происходящего он даже перестал бороться со своей крысой, просто приложив ее на время усыпляющим. Ну, а что? Здесь возможно резня, техасская бензопила по-хогвартски, а он с этой крысой придурочной возится. И все самое интересное упускает. — Что? — наконец отреагировала на их изумленые взгляды Джинни. — Проблема решена. Думаете они его там найдут? Среди кентавров, акромантулов, других гиппогрифов и ещё Мордред знает каких тварей? Не думаю. — Но как же... Я же должен был... Я не должен был его отпускать! — заикаясь выдавил Хагрид. Сегодняшний день был полон потрясений для него, вот голос и подводил. — Так ты и не отпускал. Ты даже не видел как и кто его отпустил. Откуда ты знаешь, может из леса выбежал кто, пока ты отворачивался, резанул верёвку и убежал обратно. И твой гиппогриф так же улетел. Ты не просил кого-то его освобождать. Не знал, что его освободят. И не видел кто его освобождал. Ты под любой сывороткой правды, на любом допросе не сможешь ничего рассказать или быть в чем-то обвиненным, — объяснила ему младшая Уизли. — А я говорил! Я же говорил, что Джин что нибудь придумает. Она же умная, — засиял Поттер как начищенный галеон, как будто это он тут сейчас решил проблему над которой они все дружно бились почти год, минут за двадцать и сделал это ещё так по хамски элегантно... Будь здесь Герра он бы аплодировал стоя. И даже Том, возможно, наградил бы ее взглядом, полным гордости и одобрения. Но это, конечно, не точно. Если только в мечтах Джинни. Тут послышались голоса и ребята увидели как к избушке Хагрида направляется целая делегация из важных персон. Был там и министр, и Дамблдор, и Малфой и ещё парочка человек. Поэтому всем дружно пришлось быстренько ретироваться под мантией невидимкой. Опять же Джин долго идти рядом с потными мальчишками почти вплотную не смогла. И как только они вышли за пределы видимости окон Хагрида она тут же вылезла из-под Поттеровского наследства и, брезгливо отряхиваясь, собралась отправиться обратно в школу, чтобы сделать с Луной уроки. Рядом тарахтел Поттер. Рон что-то невнятно хмыкал. Но кажется, вполне был доволен решением. И тут на них откуда-то из кустов выпрыгнула огромная черная собака. Эта псина была просто гигантских размеров и скалила на них подстать под свои размеры зубы. Густая слюна капала на траву и Джинни думала, что если эта тварюга ее укусит, то она скорее всего не только без ноги-руки останется, но ещё и бешенством каким-нибудь заразится. Его конечно маги успешно лечат, но всё равно приятного мало. А псина тем временем бросилась на них. Они, не будь тупыми, бросились в рассыпную. Джин вправо, Рон влево, а Гарри, как человек с более развитыми инстинктами из-за тяжёлого детства с кузеном, рухнул на траву и пропустил псину над головой. Джин достала палочку но тварюга кинулась на нее сбивая с ног. Парни к тому моменту уже снова скучковались и готовы были защищать ее от собаки. Но псина была поразительно умной и проворной, поэтому от пары заклинаний, что они успели пустить, она благополучно увернулась. Благополучно для собаки, понятно. Вот эта черная машина смерти кинулась на Поттера, придурочный старший брат Джинни кинулся ей наперерез, чтобы спасти друга. Для Джин словно само время замедлилось. Она, конечно, недолюбливала Рона. Тот тоже казался ей каким-то туповатым и по характеру не очень, особенно в детстве. Но сейчас они неплохо ладили. Джинни не ожидала от себя этого. Она никогда не считала что в ней есть хоть капля героизма. Но вот она бросается и толкает парней, пасть псины смыкается на руке в которой она держит палочку... Ну вот и пришел конец котенку, подумала Джин. Но вместо того, чтобы растерзать ее на месте, псина ее куда-то поволокла. Джинни и рада была бы сопротивляться, только всё это происходило так быстро и у неё просто не было такой возможности. Особенно учитывая, что ее тоненькая ручонка была зажата между огромных зубов этого волкодава. Она даже успела подумать о своей нелегкой судьбинушке. О грустной и недолгой жизни. Что гад Рон всё-таки всё ей попортил. Надо было его попытаться утопить ещё в детстве... А потом она поняла, что как-то больно долго все это думалось, да размусоливалось. Никто её не жрет, а все тащат и тащат. Тут Джин поняла что это "ж-ж-ж-ж" не спроста. Слишком умный был этот пёс. Ну да, как только он её затащил, то сразу же превратился в грязного лохматого мужика. Ну всё. Понятно. Пирамиды ей было мало, теперь вот беглый зэк её похитил. Сейчас убьет, изнасилует и съест. Ну или наоборот. Порядок действий на важен. Результат ей в любом случае не нравился. — Ты... Залезь на кровать. У тебя кажется нога сломана, — хрипло выдал указание Блэк. Точно насиловать сперва будет, подумала Джин и упрямо встала. Палочки у нее не было. Этот гад как-то так ловко выхватил её у неё ещё во время своего превращения в человека. Умирать ей здесь не хотелось. И думать, что с ней сделает озверевший и спятивший за столько лет в Азкабане Блэк тоже. Она готова была дорого заплатить за свою жизнь врагу. — Упрямая... Ляжь говорю. С твоей ногой двигаться особо нельзя, хочешь хромой остаться? — Ага, так я и пошла. Мол, давайте, дядя, я уже готова, даже сама легла. Может, и трусы ещё самой снять? — когда Джин нервничала, грубости и колкости как-то сами слетали с языка. Блэк сначала уставился на нее в недоумении, перерастающим в шок, а потом и в гнев. Он взмахнул палочкой, а Джин ничего не успела сделать. Даже возвать к своей силе. Но это тоже был не конец, как она опасалась. Она просто оказалась на кровати. Раньше Джин думала, что познала только один страх в прошлом году и нового узнать ей не выпадет шанса ещё долго... Но вот она была одна и абсолютно беспомощна перед взрослым опасным магом, который сбежал из тюрьмы. Ужас ярким красным пламенем взметнулся в ее разуме. Кажется она даже потеряла способность что-то видеть и слышать на короткий момент из-за этого чувства. Она не была знатоком постельных дел, но тех шапочных познаний, было достаточно, чтобы при мысли, что это будет делать с ней Блэк было противно и мерзко. А ещё до одури страшно. Магия откликнулась на её эмоции, и тени как-будто ожили. Блэк с ужасом смотрел на то, как вокруг девчонки пляшет сама тьма, готовая кинуться и растерзать любого, кто к ней подойдёт. Черные радужки глаз остановили на нем пустой и бездушный взгляд. Словно не мелкая девчонка смотрела на него, а сама Смерть через её глаза. Сириус, понимая, чем вызвана такая реакция магии девчонки отошёл от нее к противоположной стене, аккурат за дверь ведущую в комнату. Девчонка немного успокоилась, но Сириус знал, что это напускное. Он не раз сталкивался с темными магами. Можно сказать вырос в их окружении. Девчонка перед ним была самой черной ведьмой из всех, что доводилось видеть Блэку. Она была темнее его матушки. Темнее безумной Беллы... Он такого явного перекоса, да ещё в таком возрасте вообще никогда не видел. Что Мордред их задери, сделали Молли с Артуром, что у них родилось такое чудище? Пока он размышлял как бы успокоить ребенка, чтобы та не приложила его чем нибудь стихийно-смертельным, в комнату ворвались два подростка с разбитыми лицами и крайне воинственным настроением. Ну вообще не удивительно. Сириус присмотрелся к девочке. Ну, рыжая. На Лили совсем не похожа. Лили была человеком-солнышком. Бесконечно ласковым и опасным, если не разозлить. Пожалуй, даже он побаивался старосту Эванс. И внешность у Лили тоже была... Теплой. Джеймс мог часами говорить о ее зелёных глазах или улыбке, которую он увидел у нее в библиотеке или на уроке. Он был безумно влюбленным придурком. Эта девчонка на Лили была не похожа вообще. Она была красива, но в этой красоте было слишком много отталкивающего. Слишком много идеальности. А еще девчонка была темной и жуткой. Ее магия была неприятной и холодной. И сама она была... Типичной слизеринкой. Высокомерная до кончиков волос. Даже сейчас она, испытывая перед ним страх, держала лицо и пыталась язвить. Но видимо его крестнику она очень нравилась, раз он так быстро прибежал. Опять же рыжая. Это явно гены Джеймса. Хотя, конечно, типаж девушки отличается... — Вы чё припёрлись? Подыхать так все вместе? Дружно возьмёмся за руки и перед смертью споем песенку о дружбе? — ядовито выдала Джин, беря свою магию под контроль. Сейчас когда эти двое пришли, её страх отступил, но по крови всё ещё гулял адреналин. Сириус Блэк захлопнул дверь за парнями и обезоружил их. Те вздрогнули и уставились на него. Секунда на размышление и вот на лице этих двоих отразилось понимание в какую глубокую задницу они попали. — Вы пришли одни... — хрипло начал Блэк. — Не позвали учителей... Твой отец тоже сделал бы это для твоей матери... — Не смей говорить о моих родителях! — разъярился Поттер и кинулся на предателя своей семьи. Рон незаметно печально вздохнул. Ну да, какой там план, какая осторожность, сейчас бы броситься на взрослого мужика вооруженного волшебной палочкой. Но на помощь другу тоже поспешил. И если Поттер просто колотил не задумываясь, то Рон пытался выкрутить руку Блэка, чтобы тот выпустил палочку из рук. — И по яйцам его! По яйцам бей! — Джин в мордобой влезать не спешила, но активно поддерживала своих с кровати. А что ей там делать худощавой малявке со сломанной ногой? Вообще с этой ногой прям неудачно получилось. Она как-то так зацепилась, пока её тащили на второй этаж этого сомнительного места, послышался хруст и нога онемела. Даже больно пока не было. Зато сейчас она могла видеть, что это не просто какой-то там перелом, он ещё и открытый. Но крови было немного. Она почему-то думала, что если из твоей ноги торчит твоя же кость, то кровь должна фонтаном литься во все стороны. Но то ли она так удачно ногу сломала, то ли при переломах всегда так происходит, но смерть от потери крови ей точно в ближайшее время не грозит. Хоть где-то плюс. Ну и пока не болит вроде. Наверное, это что-то вроде шока… Откуда ей знать вообще? Она же не колдомедик. Главное чтобы без ноги не остаться, а там приложится. Пока она предавалась размышлениям о наболевшем, Блэк наконец отшвырнул от себя двух подростков. Джин подумала, что это ожидаемо. Чего они вообще ожидали? — Ты... Тебе ведь я нужен? Отпусти Рона и Джин, — благородно вышел вперед Поттер прикрывая ее и Рона своим тщедушным тельцем. — Я тебя не брошу, друг. Джинни. Пощади только её. Она слизеринка и чистокровная. Вы же не трогаете таких как она, — встал с ним вровень Рон. Нет, так-то они полностью прикрывали ее от Блэка. Но что-то Джин во всем этом не понравилось... — То есть я по твоему вот так смогу сбежать и бросить своего брата здесь? Раз все вместе здесь оказались, то и выберемся вместе. Или останемся здесь... Тоже вместе. Она говорила глупость. Она должна была молчать и соглашаться с тем, что предлагают они. Но нет. Почему-то она решила остаться умирать с ними здесь до конца. Глупая. Дура набитая. — Нет! — повысил на нее голос Рон и немного нервно повернул голову в ее сторону. — Я не могу позволить умереть своей блистательной младшей сестре тут. Боюсь, если с тобой что-то случится, то я даже умереть спокойно не смогу. Наши родственнички достанут меня из-под земли... Рон немного криво улыбался. Но взгляд у него был ясный и упрямый. Без капли страха и сомнений. Он думал как бы так извернуться, чтобы выкинуть Джин из этой опасной ситуации. Если начнется заварушка нужно в суматохе выкинуть ее в окно. Упав со второго этажа она не умрет, а там помощь подоспеет. Джин не из тех кто легко сдается. Она вырвет свою жизнь из лап смерти в любом случае. У него ведь такая крутая младшая сестра. На самом деле это единственное, что он мог придумать сейчас. Быстрый анализ и мышление не было сильной стороной Рона. Он любил все обдумывать постепенно, не торопясь. С разных сторон прикидывая все за и против... И не всегда его решения были верными. Но в своем намерении спасти Джин он был непоколебим. Там, у дракучей ивы, когда здоровенный пёс утащил его сестру он почувствовал на своей шкуре, что такое Ад. Он никогда не любил Джинни. Он часто завидовал ей, но... Она была его младшей сестрой. Всего на год младше него, но куда более яркая и блистательная. Харизматичная, сильная, умная... Все детство она постоянно зло шутила над ним, но вот они выросли и уже Рон подшучивает над ней. Уже он старается понемногу защищать ее. Ей это может и не нужно, она ведь сильная, но... Он не мог по другому. Он все ещё терпеть не мог эту занозу. Но когда чудовище утащило ее, у него словно оторвали смачный кусок мяса. И этот кусок кровоточил и безумно болел. Только одна мысль, что этой ядовитой змеи больше не будет существовать, что он найдет ее с растерзанным горлом, всю в крови и остекленевшим взглядом, приводила его в ужас. Поэтому, несмотря на то, что ему сейчас было невероятно страшно он стоял здесь. Перед ней. Чтобы иметь возможность дать ей хотя бы крошечный шанс на жизнь. Потому что если он умрет, не страшно. Он не самый талантливый и любимый ребенок в семье. А Джин была единственной девчонкой. Единственной, пусть странной, но сестрёнкой. Он обязан ее защитить. Даже если она этого не хочет. Прежде чем Джин ответила что-то на его слова Блэк вдруг поднял палочку. Рон напрягся и приготовился отправлять Джин в полет. Но тут в комнату ворвался Люпин и обезоружил его. А Рон незаметно выдохнул. Кажется... Они спасены? Когда Роннибой на нее наорал, Джин даже опешила. Их нюня Роничка показал характер. Джин видела как дрожат его пальцы, которыми он сжимал свою палочку, которую незаметно поднял, когда Блэк отшвырнул их. У него был шанс напасть на бывшего сидельца Азкабана, но почему-то он медлил и старался держать палочку так, чтобы Блэк ее не заметил. Джин заподозрила, что ее недалёкий братишка решил до последнего защищать ее и просто вышвырнуть ее из комнаты или в окно, проломив ее не особо массивным телом стекла и доски, которыми это окно было заколочено. Ну это как минимум дало бы ей шанс сбежать. Но скорее всего лишило бы Рона какой либо возможности выжить. Она смотрела на него большими глазами, словно впервые видела его сегодня. Кажется их малыш Рон повзрослел... В этот момент она впервые ощутила новое и какое-то тяжёлое чувство. Оно не было негативным... Но в то же время как будто занимало все место у нее в груди. И Рон оставался все тем же Роном, немного глупым, завистливым, но... Уже воспринимался совсем по другому. Он стал чуть более... Роднее? Ближе? Джин никак не могла подобрать описание для нового чувства. Но всегда бесивший ее Рон, сейчас раздражал чуть меньше. Пока она пыталась разобраться в себе. Уже вытащили все еще находящуюся под чарами сна Коросту. Превратили её в какого-то облезлого мужика. Начались разборки по извечным вопросам: что делать и кто виноват. И тут Джин вернулась в реальность и задала вопрос от которого бедный Рон, чуть не сел где стоял, а у Гарри вырвался нервный смешок: — То есть ты все эти годы с мужиком спал, да? — Ты чё несёшь? — Рон мгновенно покраснел. — А что? Чего ещё мы о тебе не знаем, Роннибой? — Вот же змея! И это её я пытался спасти. Мистер Блэк, ещё не поздно, можете прибить её пожалуйста? Сириус расхотался. Люпин посмотрел на шестого Уизли осуждающе. А мысли Гарри были далеки отсюда. Он переосмысливал правду. Оказывается Блэк не передавал его родителей, это был Петтигрю, который все эти годы прятался у Уизли притворяясь крысой. Коростой оказался Пожиратель смерти, стремный мужик, который привел к нему домой Волдеморта. Ему нужно было время чтобы все это осмыслить. —... Гарри, ты ведь добрый мальчик. Пощади меня. Я знаю что Джеймс этого бы не одобрил... — вцепился ему в штанину тот самый мужик, которого Сириус порывался прикончить на месте и отомстить. — Не смей называть имя моего отца! — рявкнул Поттер. — Правильно, прибить его и дело с концом, — поддакнула Джин сзади. — Но сначала напоим его обороткой с волосом мистера Блэка. А то задрали эти дементоры сил никаких нет. На нее уставились три пары удивлённых глаз и одни испуганные. Трое это Люпин, Блэк и Рон, испуганные - Петтигрю. А она что? Она уже поняла, что Сириус не враг. Проблема с ним рано или поздно упадет на плечи Джинни, потому что сам Поттер думать был не способен вообще. И чтобы потом не решать проблему с легализацией или оправданием его крестного, она лучше это сделает сейчас. И отомстят, и проблему с дементорами решат, и Блэка из розыска уберут. Чего мертвеца искать то? Три в одном. И вообще Джинни очень уважала чужое право на кровную месть. А предательство это серьезный повод. — Нет. Мы передадим его в Министерство. Сириуса оправдают. Так будет лучше, — воспротивился ее предложению Поттер после долгой паузы. Крысюк выдохнул. — Не пожалей потом, — только и сказала Джин, понимая насколько это глупое решение. Никто и никогда не оправдает уже осуждённого Пожирателя Смерти. Это создало бы прецедент. Показало бы, что суд того времени был не идеальным и не справедливым. У многих Пожирателей остались довольно влиятельные родственники и связи. Конечно, таких, как Лестрейнджей не выпустят, но у кого дела были не такими громкими, вполне. Министерство окунут в такую кучу дерьма, что Фаджу только и останется самому снять с себя регалии министра. Стоит оправдать хоть одного человека, кого судили как Пожирателя и развернутся врата в преисподнюю. Джин это понимала. А Гарри нет. А ещё он сейчас унизил своего крестного, отняв его законое право на кровную месть. В конце концов крыса отняла у него самые яркие годы юности. Джин не винила Сириуса. Не считала его поступок подлым или глупым. Он в порыве горя и ярости отправился мстить за дорогих ему людей. Мстить в том числе и за маленького Гарри, который остался сиротой. Но был обманут и предан... И брошен в самую страшную тюрьму мира, где из него пили жизнь и магию отвратительные твари. Джин считала, что он имел право на голову этого гнусного типа. На месте Сириуса Джин поступила бы так же. Точнее, может не так глупо и импульсивно. Ее бы точно не провел какой-то ублюдок. Но если бы из-за кого-то умерла ее Луна, она бы тут же бросилась в погоню за тем мерзавцем и не успокоилась бы, пока собственными руками не разорвала бы его на части. Ее ненависть и ярость были бы выше небес. Поэтому она понимала Сириуса. А Гарри не понимал. Идиот. Рон пока колебался и не мог понять кто из них больше прав. Поэтому ушел в нейтралитет и решил не вмешиваться. Ну да, он тоже медленно соображал. Но в отличии от Поттера если ему дать время поразмышлять, он как правило приходил к верным выводам. И только они обо всем договорились, как тут же появился Снейп. Точно черт из табакерки. Джин подумала, не логово злодеев, а проходной двор какой-то. Снейп был какой-то неадекватный, поэтому его пришлось вырубить. Судя по лицу Гарри и Рона, приложили они его с явным удовольствием. Наверное, отыгрывались за все те уроки зелий, что Снейп им нервы мотал. Ну сам виноват. Он пару раз умудрялся даже Джинни достать, что уж про остальных говорить. Правда сама младшая Уизли на него обиды не таила и считала себя полностью отомщеной близнецами. Джордж от чего-то уделял этому сальноволосому дядьке повышенное внимание. Почти на равне с МакГонагалл. Потом они дружно направились в Хогвартс, опять же совершенно по непонятной Джинни причине. Ее со сломанной ногой тащил Рон. Этот гад ещё умудрялся причитать, какая она тяжёлая. Петтигрю вел Люпин. Снейпа без сознания тащил Гарри. Пару раз с их стороны слышался подозрительный грохот... Джинни подозревала, что голова профессора совершенно "случайно" встречалась со всеми углами на их пути и пару раз с потолком. Но опять же Снейп был такой сволочью, что его было не жалко. — Ты и правда собирался пожертвовать собой, чтобы спасти меня? — тихо спросила она Рона когда на них не обращали внимания. — Ты все поняла да? — на лице Рона опять появилась эта кривоватая улыбка. Совсем не радостная. И она вообще не нравилась Джинни. — Я не знаю насчёт жертвы. Но я собирался дать тебе хотя бы шанс на выживание. — Почему? — она и правда не понимала. Между ними не было никаких чувств. — А почему ты влезла в пасть собаки вместо меня? — насмешливо спросил он. — Я сначала тоже думал, дура, зачем она подставилась? С ней же там уже что-то случилось. Мне надо спешить, может успею. Мы же не классические любящие друг друга брат и сестра. Я все детство мечтал, чтобы такая ситуация произошла и тебя загрызла собака... Но когда это случилось я очень испугался и всё бросался на дракучую иву. В голове билась мысль, там моя младшая сестра. Там какая-то тварь жрет мою младшую сестру. А ты оказалась живая. Я был так рад, что чуть на месте тогда не рухнул. Никогда бы не думал, что буду рад услышать твой язвительный голос. И тогда же я принял решение что ты проживёшь дольше меня. Я сделаю все, чтобы защитить тебя. Чтобы больше никогда не переживать того же, что перед проклятой ивой. — Сам дурак, — наконец после очень долгого молчания ответила она. И подождав еще немного добавила:— Спасибо. Но я не дала бы нам умереть. — Ага, мне рассказывали, что случилось с беднягой дементором. Так что тут нужно думать кого на самом деле мы пришли спасать, тебя от Блэка или Блэка от тебя, — хохотнул Рон. За что получил очень болезненный тычок по рёбрам. Более болезненный чем обычно, всмысле. Бок что ли ушиб во время всех этих приключений? И только они подумали, что все уже закончилось, как из-за облаков показалась Луна и Люпин стал обращаться в оборотня. Блэк заорал на друга, спрашивая пил ли тот зелья... Оказалось не пил. Джинни очень грязно выругалась. Рон покосился на нее, но ничего не сказал. Он был занят тем, что утаскивал ее как можно дальше от кровожадной твари, которая сейчас будет пытаться их сожрать. Но тут случилось две вещи. Блэк превратился в собаку и кинулся на оборотня. Очнулся Снейп и стал их защищать. В итоге Блэк утащил оборотня в Запретный Лес, а к ним уже бежали учителя, директор и министр. Гарри Поттер куда-то пропал. Но Рон, может и был сейчас плохим другом, но думал о нем меньше всех. У него на руках оседала Джин. Она потеряла сознание, ее нога сильно закровоточила, даже в темноте он видел насколько она бледная. Весь перемазаный кровью с палочкой наперевес Рон не сразу осознал кто к ним приближался и готов был отражать нападения любого. И оборотней, и Снейпа, и здоровенной псины. Повисшая в его руках Джин только больше паники привносила в его сознание. — Мистер Уизли... Вы меня узнаете? — вперед медленно сделал пару шагов МакГонагалл. Зрачки Рона были сужены, руки еле заметно дрожали, но палочка была направлена прямо на потенциального врага. — Это я, ваш декан... Рон, опустите палочку... Она очень медленно подходила к нему и говорила мягко, успокаивающе. Рон медленно осознавал, что это не очередная хрень, которая хочет их убить. Он чуть опустил палочку и тихо, на выдохе ответил: — Профессор МакГонагалл тут Джинни... Она потеряла сознание... МакГонагалл все так же без резких движений, но быстро подошла к ученице и быстро осмотрела. Серьезных ранений, кроме перелома ноги, она не заметила, но тут же наложила жгут и магией подхватила тело девочки. Посмотрела и на Рона, но тот поняв, что хочет сделать декан тут же выпрямился и заявил: — Я сам пойду. Я в норме. И правда пошел. Хромал, морщился от боли после быстрых и неаккуратных движений но упрямо шел. А Дамблдор, кажется, отправился в лес искать Поттера. Ну и слава Мерлину. В больничном крыле их встретила мадам Помфри. Она тут же занялась их ранами, напоила зельями и уложила в кровати. Но не успел Рон расслабиться как к нему подсел один из близнецов и самым ласковым голосом, который он у них только слышал, приказал рассказывать. И Рон рассказал. Вот прям все без утайки. Потому что интуиция ему благим матом орала, что если он сейчас будет ерепениться, то полетит в окно. И в отличии от Джин не для спасения жизни. После того как проснулась Джинни ее тоже опросили. Все тем же ласковым голоском. Она вжала голову в плечи и рассказала свою версию событий которая в целом не особо отличалась от версии Рона, с поправкой на восприятие происходящего Джин. Близнец сказал, что они поговорят после их выздоровления и ушел к себе за ширму. Рон так и не понял кто это был Фред или Джордж. Зато он ясно понял, что как только у него все заживёт их ждёт знатный нагоняй от старших братьев... Мда... Неприятно. Потом принесли Гарри который был без сознания. И Рону удалось даже какое-то время подремать. Но тут министру приспичило поговорить о чем-то с директором и Снейпом прямо в больничном крыле. В итоге проснувшийся Поттер развел панику. Проснулась Джин и Рон. Поттер пытался доказать, что Сириус ни в чем не виноват. Министр завуалировано предложил проверить герою голову, кажется он ей слишком ушибся в ходе всех этих приключений. Рон попытался встать на сторону друга. Джинни молчала. Когда все ушли она вымолвила короткое, но ёмкое: — А я говорила. — Где бы мы взяли тогда оборотку?! Убийство не выход! — наорал на нее взвинченный Поттер. Джинни приподняла бровь. И нарочито тихо и спокойно ответила ему: — При желании можно найти что угодно. Ты никогда не слышал про трансфигурацию живого в неживое? Трансфигурируешь Петтигрю во что нибудь мелкое. Аппарируешь с ним куда подальше. Достанешь оборотку и подкидываешь труп куда-нибудь, где его точно найдут. И все дело закрыто. Но вы все дружно решили переться в Хогвартс. — А чего ты там молчала, раз такая умная? — не унимался Поттер, даже не понимая, что сейчас сам себе копает яму. Джинни не прощает безосновательных нападок на себя. Она вообще никакой агрессии в свою сторону не прощает и всегда мстит. Причем очень болезненно. Может не всегда изобретательно и изящно, но точно наглядно. — А меня кто спрашивал? У нас как раз ты самый умный. Ну как? Нарешался? Теперь Блэка выпьют дементоры. И виноват в этом ты! — мстительно выдала она. Конечно, Поттер в этом не виноват. Там вообще никто особо не виноват. Но Джинни не собиралась молча проглатывать грубость этого гриффиндорца. Если он искал виноватых, то пусть вспомнит кто изначально решил идти по сложному и провальному пути. — А... А что же делать теперь? Джин, что мне делать? — весь гонор как ветром сдуло. Плечи виновато опустились, большие глаза, как у оленёнка Бемби смотрели на нее жалобно и просяще одновременно. — Ты сейчас спрашиваешь у меня? Я не знаю. Я говорила тебе не пожалей потом. Ты принял решение. И вот он результат. Нравится? — Джинни была абсолютно безжалостна. Раз затаив обиду она очень тяжело меняла гнев на милость, если конечно это не была Луна. Луна прощалась почти мгновенно. — Джинни... Пожалуйста... — мальчишка готов был заплакать. Они были заперты здесь. Гарри не знал, что можно было сделать и как. На него напали дементоры и сейчас тяжело было даже сидеть, не то что стоять. Но Сириуса нужно было спасти. Это ведь его единственный родной человек. Откуда-то из-за ширмы послышался вздох. Оттуда вышел один из близнецов. Нашмыгнув тапочки и взяв в руки палочку, он направился к выходу. Его провожали взглядом все. Его не было от силы минут пятнадцать. После возвращения он снова запер дверь и направился обратно в кровать. А ещё минут через десять к ним ворвался Снейп и что-то истерично вопил, тыкая пальцем в Поттера. Зашедшие следом Дамблдор и Фадж внесли ясность. Блэк пропал. Прямо из кабинета где был заключён. Прямо из-под охраны. Как и не было его. И Снейп слишком близко это к сердцу воспринял. Гарри подумал, что он истеричка какая-то. Ну не получит он эту медальку, орден Мерлина. Ну и что? Джин в целом думала так же, но она ещё подозревала одну рыжию личность, которая отлучалась ненадолго из больничного крыла. Фадж и Снейп ушли, а Дамблдор подошёл к кровати близнецов. На которой с магическим истощением валялся Герра, а Том невозмутимо лежал рядом и читал книгу. — Великолепная работа, мальчики. Сегодня вы спасли одну невинную душу, это много стоит. — Конечно, директор, — вежливо улыбнулся Том. Герре даже глаза открывать не хотелось, не то что после этого ещё и лицо Дамблдора видеть. Директор из этого мира, конечно, им ничего плохого не делал, но вот его версия из прошлой жизни так и просила кирпича в рожу. И Герра не хотел видеть это лицо в момент, когда ему так плохо и мутит. Дамблдор подошёл и к остальным. Пожурил за то что не обратились к взрослым в такой опасной ситуации. Потом похвалил за смелость. Отметил изящный ход со спасением Гиппогрифа, хотя им с Хагридом это добавило бумажной волокиты. Накинул им всем баллов и довольно напевая какую-то песенку ушел. И тут даже до Поттера дошло кто спас Сириуса.***
Вообще изначально Герра не хотел вмешиваться. Но тут не было Грейнджер с маховиком времени. Гиппогрифа тоже спасли совсем по другому. Поттер словил магическое, физическое и нервное истощение. Рон ловил отходняки после встречи с оборотнем и потери сознания Джин у него на руках, он тогда подумал, что сестрица коньки откинула. Том хоть почти полностью востановился и мог колдовать слабые заклинания, но явно не мог и не должен был отбивать Блэка от дементоров. Поэтому Герра пошел сам. После жалобных писков Поттера он сам просяще посмотрела на любимого и тот со вздохом кивнул. Герра вышел. Блэка держали все в том же кабинете, что и в прошлой жизни. И совершенно случайно именно в этом кабинете было два входа. Один официальный, на который наложили множество охранных заклятий, а второй через потайной кабинет. Любили основатели эти потайные ходы и всячески их маскировать. Герра вообще случайно узнал о нем, когда они с Томом вечером бродили по Хогвартсу, целовались и снова бродили... И так по кругу. Но этот потайной ход он запомнил. А там дело техники усыпить Блэка, трансфигурировали его в жёлудь, положить в карман и обратно в больничное крыло, восстановить за собой запирающее заклинание и все. Дело сделано. Правда это все высушило его резерв почти досуха. Как же неприятно иметь такой маленький запас магии. Но зато он спас Сириуса и наконец выяснил, что чувствует к этому человеку. Ничего. Абсолютно ничего. В его душе не дрогнуло не единой струны. И сегодня это было единственное одолжение, которое Герра ему сделает. Больше их ничего не связывает. Через пару часов жёлудь превратится обратно в человека и пусть скачет на свободу и никогда больше на глаза Герры не попадается.
