Дыхание в унисон

      Ему снился прекрасный сон. Там был молодой человек, такой спокойный, уверенный... Он улыбался одними уголками губ, это казалось немного высокомерным, но его глаза были полны такой нежности и света, что у Гарри и мысли не возникло обвинять его. На самом деле, именно этому молодому человеку очень шло быть высокомерным.        Он стоял посреди макового поля, окруженный множеством ярких цветов, но взгляд Гарри словно приклеился к человеку... Все прикрасы природы, вся ее яркость меркла на его фоне. Этот молодой человек обладал поразительной силой. Это была какая-то неведомая магия.        Гарри не мог противиться ей. Не мог отвести взгляд. Не мог двигаться. Мог только смотреть, как ветер играет в медных волосах. Видеть глубокие глаза, смотрящие с мудростью, несвойственной его юному возрасту. И губы... Так маняще выглядели его губы, которые словно в насмешку кривились в улыбках, от которых сердце ухало куда-то в живот.        Он только мог словно громом пораженный смотреть на него. И никогда коснуться. Мучительно-восхитительная пытка. Как же тянулось сердце к этому молодому человеку. Как болела душа от тоски... И здесь, во сне, это словно усиливалось многократно.        Вот юноша из сна двинулся к нему с той же естественной плавной ленцой, что и всегда. Он приблизился так близко, что Гарри услышал его запах. Такой уникальный... Такой родной... Такой нужный здесь и сейчас... Он склонился к Гарри и тот ощутил тепло дыхания. То самое, что вытягивало из него силу воли и выдержку, словно дементор высасывал душу.        Карие глаза с алым отблеском... Они сломили волю Гарри. Он не мог и не желал сопротивляться. Он хотел поддаться очарованию этого волшебного сна. И тогда чужие губы коснулись его собственных. Это был настоящий поцелуй. Такой сладкий и долгожданный...        И Гарри Поттер проснулся, тяжело дыша, на своей узкой скрипучей кровати на Тисовой улице. Вот уже долгое время его приследуют странные и неправильные сны. В этом сне его раз за разом целует его лучший друг. И он не был бы против, целуй его Джин. Это нормально. Но его целовал парень и там во сне он вовсе не был против. Напротив, он жаждал этого больше всего на свете. Во сне эти губы были глотком свежей воды посреди пустыни.        Но ужаснее всего было то, что эти сны ему нравились. Они были такими реалистичными, что после пробуждения он чувствовал тепло на губах! И ему не было противно. Он даже чувствовал как начинает глупо улыбаться, вспоминая детали таких снов.        Это было отвратительно. Он был отвратительным. Это было неправильно. Он не должен был испытывать такое к другу. К парню! Было ощущение, что его прокляли. Все стало хуже, когда после таких снов он стал ощущать напряжение между ног. Ненормально было испытывать такое к представителю своего пола. К своему другу. К тому, кого он уважал больше всего. Мордред, он бы не был в таком смятении, если бы у него там что-то реагировало на Дамблдора, да даже на Снейпа. Это было бы все так же отвратительно и неправильно, но все же... Но у него была реакция на Фреда Уизли! Самого потрясающего человека во всем магическом мире!        Гарри уже не мог вспомнить когда появились эти уважение и симпатия, которые переплетались и образовывали другие, позорные чувства, но... Но оно появилось и что же ему делать? Как смотреть в лицо другу?        Эти сны были желанными и в то же время мучали его чувством вины. Он хотел и одновременно не хотел, чтобы они продолжались. На фоне этих снов, где его целовал другой парень, реалистичный сон с Волдемортом и болью в шраме прошли в штатном режиме. Он даже выдохнул, подумав, что сегодня не нужно мучаться чувством вины и отвращением к себе.        Но без снов тоже было плохо. Он скучал по ним. И по снам и по друзьям. И чем больше эти чувства укреплялись в его сердце, тем больше рос его стыд и желание отрицать все до последнего. Если кто-то из них узнает об этом, они тут же прогонят его. Гарри не переживет, если Фред посмотрит на него с холодным отвращением. Этот взгляд порой проскальзывал у него когда он смотрел на Рона или на кого-то ещё, кто делал что-то нелепое или убогое.        А Гарри сам по себе стал одной большой убогостью. Как же так получилось? Как он мог так вляпаться? Откуда взялось это чувство?        Каждый день был хуже предыдущего. Он устал бороться с собой и своими реакциями. Он не мог отрицать того счастья и желания... Если бы Фред так же поцеловал его наяву... Эта мысль не несла за собой отвращение, лишь предвкушение и ускорение биения сердца.        Поэтому когда пришло письмо-приглашение Гарри обрадовался. Он подумал, что если будет рядом с человеком, что побудил в нем эти чувства, то сможет лучше разобраться в себе. Подавить это. Забыть.        Явление Артура и Рона было эффектным. Близнецов не было с ними. Это разочаровывало. Его не приободрила даже разнесенная гостиная Дурслей. Хотя он эту гостиную, как и остальной дом в целом, ненавидел всеми фибрами души. Он и правда надеялся, что те придут за ним, как и на втором курсе...

***

       Герра проснулся от того, что предательский лучик солнца светил ему в глаз. Стоило ему попытаться пошевелиться, как быстро стало понятно, что это просто невыполнимо. Том очень удобненько зажал его и прижал к себе. И совершенно не собирался отпускать. И что более удивительно, им обоим было удобно. Как так это у него получилось, не понятно. Наверное многовековой опыт.        Мысль о том, кого он мог зажимать если не его, Герре не понравилась. Поэтому он даже открыл глаза, чтобы хмуро посмотреть на своего возлюбленного. Тот спал и не подозревал, что с утра уже успел вызвать чужой гнев.        Который, к слову, сменился на милость стоило Герре внимательнее вглядеться в это умиротворённое, спящее лицо. Он не мог с собой ничего поделать, стоило ему увидеть Тома и его переполняли безграничное счастье, что смывало любой негатив. Юное красивое лицо, светлая кожа, лепестки губ, что так и манили поцеловать их... Просто преступно красив. Конечно, ему с практически идентичной внешностью это говорить почти неприлино, но Герра считал, что в Томе есть особая изюминка, которая делала его куда более привлекательным. По крайней мере для него.        Его взгляд опустился ниже лица, на светлую шею, где виднелись следы его вчерашних поцелуев. Вчера... Герра даже зажмурился, вспоминая эту ночь. Их долгое ожидание наконец подошло к концу и они словно голодные звери накинулись друг на друга. Их страстные поцелуи, касания, покусывания... Герра вчера сходил с ума, распадался на осколки и собирался вновь... Том был, то потрясающе нежным, очень ласковым, заставляя Герру трепетать под его руками и губами. А потом становился необузданным и словно пытался выбить его многострадальную душу из тела. А потом собирал поцелуями выступившие от накала эмоций слезинки с лица. Герра даже не мог сейчас назвать ни единого сантиметра собственного тела, который не был поцелован.        Том словно намерено сводил его с ума. Он вообще-то не был кисейной девственной барышней. В прошлой жизни у него в этом плане было достаточно опыта, но ничто из пережитого в прошлом не сравнится с тем, что было ночью. Они словно становились одним целым. Их магия переплеталась, сливалась, обостряя все ощущения до максимума. Они растворялись друг в друге. Вместе достигали пика, касались звёздного неба и ухали обратно в пропасть...        Это было самым потрясающим из всего того, что случалось с ним, а он, если вспомнить, рождался уже дважды. У него много необычных и необъяснимых ситуаций было в жизни и не-жизни. Но это чувство единения, когда он мог отбросить все сомнения, сожаления, все наносное, и оголив душу воссоединиться со своим любимым человеком, было самым потрясающим.        Это было пошло. Это было нежно или слишком резко... Очень контрастно. И явно не один раз. И он был счастлив, что все это произошло. Хотя и не знал, сможет ли после этой ночи твердо стоять на ногах. Спина вроде не болела, но опять же, он почти не мог вспомнить как все кончилось. Том слишком измучил его. Кажется, Герра слышал его насмешливое: "А я, кажется, предупреждал..." Но это не точно. Тогда он словно находился в тумане ослепляющего и оглушающего блаженства и усталости.        И человек который вчера его до такого состояния довел сейчас мирно спал. Герра снова недовольно посмотрел на его лицо и столкнулся со взглядом карих глаз, которые постепенно наливались алым. — Доброе утро, любовь моя, — низким, чарующим голосом произнес он. От этих интонаций внизу живота Герры словно что-то запорхало и по телу пронеслась сладостная истома. — Ты проснулся, — Герра пытался звучать спокойно, надеясь, что голос его не подведёт в этот момент. Том приблизил к нему свое лицо, коснулся уголка его губ и быстрыми короткими поцелуями стал спускаться ниже по шее, касаясь почти невесомо, но при этом заставляя кожу словно впитывать и надолго хранить в себе его прикосновения. По телу Герры пробежала легкая дрожь и он судорожно схватил ртом воздух, которого вдруг стало не хватать. — Ты слишком громко думал, — наконец ответил Том довольный той реакцией, которую вызвал своей незатейливой, почти невинной лаской. Герра не стал ничего отвечать этому самодовольному злодею и просто втянул его в поцелуй. Тома дважды уговаривать не надо было, вот он уже нависает над Геррой, а тот слегка извивается и неосознанно чуть постанывает. Тому нравилось, как чутко и быстро тот откликался на его действия, как активно принимал участие, как стонал, кричал или шептал его имя, умоляя его ускориться или говоря, что он сходит с ума. Что Том сводит его с ума.        Дорвавшись наконец до столь желанной сладости, Том просто не мог остановиться. Аппетит приходит во время еды, но он был просто зверски голоден. И Герра единственный, кто был способен удовлетворить его желания.        Когда он уже оказался между ног своего любимого мальчика, в дверь постучались, и голос Цедреллы произнес:        — Мальчики, ваша мать прислала сообщение, чтобы вы отправлялись к ней сразу после пробуждения. Я не желаю видеть ее в своем доме, поэтому вам лучше поторопиться...        — Нет... — шепнул Герра обхватывая Талию Тома своими ногами и давая понять, что они сейчас точно никуда не пойдут. Цедрелла не стала ждать их ответа и ушла, а на всех комнатах особняка Уизли очень удобно стояли заглушающие чары... Пожалуй сегодня они припозднятся с "пробуждением".

***

       Появление Гарри Поттера в доме Уизли ничего особо не изменило. Как для Гарри Поттера, так и для обитателей сего дома. Ну может немного для Рона, которому пришлось делиться комнатой с другом, но в остальном...        Близнецы практически не бывали в Норе. Они предпочитали проводить все время у бабушки с дедушкой, те в этом году не поехали на курорт из-за плохого самочувствия, поэтому у Молли не было причины запрещать близнецам находиться в особняке. Те этим пользовались по максимуму.        Вообще Цедрелла особо на них не наседала, ничего от них не требовала, не следила за ними, а когда они вручили ей свои результаты СОВ на все превосходно, она довольно вручила им пропуск от всей библиотеки, в том числе и той, куда доступ посторонним, особенно аврорам, закрыт и оставила мальчиков в покое, но наказав обращаться, если в особой секции их что-то заинтересует.        Тома в особой секции не интересовало ничего. Все что там было он так или иначе читал. Он сейчас работал над своим проектом для получения звания мастерства сразу после Хогвартса. Выбрал он наименее знакомую ему дисциплину магии, в которой он больше всего ошибался и которая требовала обширных знаний и по другим дисциплинам. А именно Ритуалистику. А что? Руны он знал, астрономию, зельеварение, латынь, ещё парочку мертвых языков, глазомер конечно пока страдал во время расчерчиваний необходимых кругов и пентаграмм, но он еще руку набьет. Это по крайней мере было интересно. Он запросто мог получить сразу несколько званий Мастера по зельям, чарам, боевой и темной магии. И это даже с учётом его полуинвалидного состояния. Он просто знал слишком много по этим дисциплинам. Не зря, как говорится, прожил свою длинную жизнь, что-то в черепушке да отложилось. Но по этой же причине это было дико скучно. А Ритуалистика, конечно, не несла в себе эффекта "Вау", но была достаточно сложной, чтобы он напрягал мозги, пока те не начали ржаветь.        Герра занимался примерно тем же, но по чарам и зельям. В отличии от Тома прожившего слишком долго, Герра умер рано, его знаний, конечно, было больше чем у среднестатистического умелого волшебника, но не так много как хотелось бы. Он мечтал, что когда-нибудь сможет стать ходячей энциклопедией как Том. Чтобы все вокруг задавали ему сложные вопросы, а он такой, даже немного с ленцой отвечал бы... Кто должен задавать вопросы, Герра не продумал, но это было не так важно. Главное узнать ответы, а вопросы всегда найдутся.        А мастерство им очень надо. Герра не особо просек зачем, но Том вздохнул, тяжело так, и вместо того, чтобы разжевать ему все, просто сказал: надо. Ну, надо так надо, Герре и так заняться было нечем. Рона и Перси изводить уже надоело. Джин непробиваемая. Пред ней хоть голым ходи, она и глазом не моргнет. Про родителей и говорить нечего. А заняться хотелось бы чем-нибудь. Вот он и сел готовиться к их светлому будущему. Ну, так обычно говорил Том, когда у него очередной ритуальный круг не получалось нарисовать. "Все ради нашего будущего!" Он повторял эту фразу как мантру. Так часто, что даже Герра начал ее повторять вслед за ним.        А ещё они занимались разным развратом. Много гуляли, Герра показывал Тому магловский город. Точнее то, как изменился тот мир с его детства. Но это редко. Том все так же не любил ходить в обычный мир и ещё больше не любил маглов. Они много разговаривали, хотя казалось бы за столько лет все темы должны были быть давно обговорены со всех сторон. Но они могли и просто молча сидеть вместе. В такой уютной тишине, в расслабленной неге, не думая об окружающих.        Им совершенно не было никакого дела до посторонних .Они становились ближе друг к другу. Любили друг друга. Им было абсолютно все равно, что Гарри Поттеру было скучно или он по ним скучал. Это лето они проводили максимально сосредоточившись друг на друге. Герра даже шутил, что вообще-то это их моральная компенсация за проблемы прошлого года.        Они даже на чемпионат мира по квиддичу не пошли. Том все ходил зубоскалил, как же какой-то движ, а его заноза не рвется в самую гущу событий. Герра его подколы сносил стойко... Только вот с Томом стали случаться досадные неприятности. То вода, неожиданно брызнет в лицо, то отвар для ухода за зубами станет слишком острым, то в трусах сам собой перец появится. Магическим образом. Герра был к этому совсем не причастен. Правда из-за этих досадных случайностей Том потом по ночам делал с ним такое, что на утро он не мог встать с кровати с недрожащими коленками.        В этом тоже было своего рода шутливое противостояние. Кто первый сдастся, Герра с его глупыми шутками, или Том со своим здоровым либидо и молодым и выносливым телом. Пока побеждал Том, но Герра будучи в душе все же гриффиндорцем сдаваться так быстро не собирался. К тому же здоровый, разнообразный и качественный секс ещё никому не вредил. Но шутить он стал пореже. Раз в три дня. А то совсем сил что-то не было. Вымотался бедный.        Гарри Поттер пару раз пересекался с ними, но должного отклика в друзьях не нашел. Даже было обидно, что те как-то отстранились от него за время каникул. Утешало только то, что Джин тоже не особо много времени с ними проводила. Но той это особо и не надо было, она обложила себя странными книжками, с кем-то активно переписывалась и вилась вокруг Луны, делая что-то слишком странное.        Гарри она принципиально не замечала. Он уже и извиняться пробовал, и замять ситуацию, и как-то разговорить подругу. Но та была как всегда жестока и бессердечна. Ее не разжалобили ни взгляды побитого оленёнка, ни постоянное нытье и зудеж на ухо, ничего. Джинни еще в больничном крыле назвала его эгоистичным ублюдком и больше не сказала ему с тех пор ни слова.        Хотя Гарри вообще-то не понимал, чего она так злится. Ну накричал, так она сама умничать начала первая. И вообще у него был стресс, он сорвался. Нужно же понимать в каком состоянии он тогда был. А она ещё тогда по больным мозолям топталась и его пыталась виноватым во всем выставить. Что за бред?        На самом деле он не считал себя виноватым. И извинялся, чисто формально, чтобы успокоить эту бестию. Но ей и этого было мало. Она изредка смотрела на него с отвращением, но больше никак не реагировала на его присутствие в доме.        В итоге он общался только с Роном, но тот и в половину не был таким же интересным как Джин или близнецы. Он ничего не имел против своего лучшего друга, но считал, что уже перерос разговоры о квиддиче и прочих глупостях. К тому же квиддич ему уже долгое время не был интересен.        На игру Ирландии и Болгарии он пошел с мыслью, что там будут близнецы, собравшись все вместе они наконец помирятся, поймут как на самом деле скучали по всей их развеселой компании и снова будут собираться вместе, чтобы развлекаться, учиться и общаться. Заниматься этим всем без друзей у Гарри совсем не получалось.        Но близнецы на игру не пошли. Гарри даже удивился, это ведь не простой матч, это полуфинал, и он искренне считал, что там было на что посмотреть. Опять же Пожиратели после матча тоже тем ещё опытом были. Гарри был уверен, что будь тут Джордж, то первый бы с боевым кличем кинулся в самый эпицентр событий. Но того не было. И после он не проявил никакого интереса.        Обиднее всего было, когда Джин и Рон садились в гостиной и о чем-то разговаривали. И Гарри сомневался, что темой разговора был квиддич. Джин терпеть его не могла. Но при этом они с Роном очень увлеченно и живо беседовали. До того, как Гарри к ним подходил. Тогда они замолкали и Джинни уходила под надуманным предлогом. О чем можно было говорить с Роном, кроме квиддича? Гарри было не понятно.        Это лето было мучительно долгим. Ему было страшно, что его постыдные сны и странные желания по отношению к другу того же пола вскроются и тогда он останется совсем один. Гарри не хотел стать ненормальным уродом ещё и для магов. Ему нужно было это подавить... Скрыть... И он не знал как это сделать, ведь Фред всегда был на глазах, а когда не было, становилось так грустно и тоскливо.        Перед отправлением в Хогвартс они всей дружной компанией собрались во дворе Уизли вокруг большого костра. Билл, Чарли, Перси, близнецы, Рон, Джин, Луна, миссис и мистер Уизли, Гарри Поттер... Они жарили зефир и сосиски на костре, пели песни под гитару, на которой играл Билл, разговаривали, смеялись... Это был прекрасный вечер, который Гарри никогда не забудет. Ему казалось, что он был частью семьи, частью чего-то большего, чем просто сирота-Гарри, Мальчик-который-выжил, герой... Именно такой семьи ему хотелось. Чтобы большая, дружная, чтобы все разные, может быть друг друга недолюбливают, но при этом все равно родные... Гарри даже завидовал Уизли. Он бы согласился обменять все галеоны в своем сейфе, лишь бы оказаться на месте Рона. Быть частью семьи, по-настоящему... Но это было невозможно. Наверное, ему просто суждено быть одиноким.        Джордж весело горланил песни и смеялся. Блики от костра оставляли на его лице причудливые тени, делая его необычайно привлекательным. Гарри не особо этому удивлялся у них с Фредом было одно лицо на двоих. Хотя по скромному мнению самого Гарри Фред все же был чуточку красивее. Он и до этого это понимал, до того, как его голову наполнили неправильные мысли... Или эти мысли были всегда, просто он их не осознавал? Как оказывается сложно взрослеть.        Он перевел взгляд на Фреда, и замер увидев его. Он сидел расслабленно и, слегка склонив голову, смотрел на своего брата-близнеца. И в этом не было ничего странного, Фред часто смотрел только на Джорджа, но сейчас Гарри заметил КАК он на него смотрел. Кажется, он сходит с ума. Совсем как Гермиона.        Взгляд Тома был очень глубоким, томным, нежным... Гарри никогда не видел у него такого взгляда. Он вообще ни у кого таких глаз не видел. Это был не тот взгляд которым смотрят на брата. Там было слишком много чувств, слишком много молчаливых слов...        А его сердце начало болеть. Очень сильно. Таким взглядом смотрели совсем не на него... Гарри выворачивался наизнанку, пытался понять, кто он и что чувствует, но... Он опоздал. Кажется у него вообще изначально не было шансов.        А может он ошибся? Мерлин, пожалуйста, пускай это будет его ошибка... Он так хотел бы, чтобы это было всего лишь вывертом его пубертата. Фред почувствовал на себе его пристальный взгляд и поднял на него глаза. Яркая зелень столкнулась с тлеющими углями, в этих глазах все еще были те чувства, с которыми старший из близнецов смотрел на своего брата, на его губах была мягкая и теплая улыбка... И всего на мгновение Фред посмотрел с этим выражением на него... И Гарри тут же бросило в жар. Щеки по ощущениям словно кипятком обожгло, а сердце билось не в груди, а где-то в голове, не давая ему возможности мыслить.        Когда начались проклятые сны, он считал, что это какое-то великое несчастье. Он и раньше восхищался Фредом, но как это переросло во что-то такое неправильное? Когда? Теперь, кажется, его заколдовали чужие глаза. Настолько глубокие, что в них терялись и гасли даже блики от костра. Те, что никогда не посмотрят на него именно так. Кажется, Фред владел какой-то особой могущественной магией. И Гарри пока не мог разобраться, в чем ее суть.        Они пересеклись взглядами всего на пару секунд, но Уизли сразу отвернулся, словно не хотел на него смотреть. Наверное, это даже хорошо. Смотри он на него чуть дольше и Гарри просто бы сгорел, как та зефирка на палочке Чарли. Стал бы черным угольком и рассыпался пеплом.       

***

       Возвращение в школу было неизбежным злом. Герра и Том даже думали бросить Хогвартс, СОВ то уже сдали, но прознавшая (а точнее случайно услышавшая) об этом Цедрелла устроила внукам двухчасовую лекцию, которая состояла из одних нотаций. И Том, может быть, мог бы выдержать это... Но Цири обладала поразительной способностью выедать мозг чайной ложечкой. Два часа нотаций с ней, как шесть часов нотаций от МакГонагалл.        К тому же они все ещё были несовершеннолетними, а ЖАБА со всеми Превосходно явно не будет им мешать. И если быть уж совсем честным, Тому и Герре нравилась эта спокойная и размеренная школьная жизнь. Да, было много раздражающих моментов, что уж говорить, но было много положительных. Сейчас, пока они школьники они могли позволить себе быть беззаботными, но там за стенами Хогвартса они будут предоставлены сами себе и им нужно будет решить чем заняться, как и где жить... Тома не пугала эта ответственность, в крайнем случае они могут воспользоваться помощью Цедреллы и Септемуса, в этой жизни они не были сиротами, которые должны были сами выгрызать себе путь. У них была семья, которая хотела позаботиться о них.        От этой семьи обычно было больше проблем, если говорить совсем на чистоту. Да и они как закоренелые одиночки и сироты не привыкли оглядываться на кого-то, принимая решения, которые касались их жизни, но при этом было странно и приятно знать, что даже если они сделают ошибку, кто-то придет и поможет ее исправить. Ошибок у них не будет, но чисто гипотетически... Но Том не только полагался на родню. Этим летом он уже начала делать крохотные шаги в направлении их будущей жизни... Он так часто повторял эту фразу. Наверное, чаще чем любой священник читал молитвы. Она сама стала для него своеобразной молитвой. Священным писанием, раем, ради которого он так старался.        А ещё Герра не хотел так скоро расставаться с их компанией странных детей. Он понимал, что там за стенами Хогвартса их уже не будет ничего связывать, их посиделки в библиотеке, общие шалости, разговоры и игры закончатся как только они закончат Хогвартс. Джордан и Поттер никогда не станут частью мира близнецов. Они навсегда останутся школьными товарищами, но не более. И Герре сейчас было жаль с ними расставаться.        Он наслаждался своей второй молодостью, без тяжёлого давления ожиданий окружающих. Ему нравилось быть просто Джорджем. Он не был против ещё двух лет школы.        Когда он только поступал сюда, то был против и не хотел ехать. Ему не нравилось все - распределение, факультет, учителя, директор, глупые дети... А сейчас ему было трудно покидать школу. Все-таки Хогвартс не зря зовётся домом. Рано или поздно он занимает особенное место в сердце любого школьника.        Ну а ещё Герра так и не свел Темного Лорда и Гарри Поттера. Разве он мог все бросить и пропустить самые интересные моменты? Он планировал присутствовать на возрождении Волдеморта и наблюдать за шоу из первых мест. Том об этом ещё не знал, но Герра найдет, как его уговорить.        А в школе готовились к турниру трёх волшебников, бегал Крауч-младший, Грейнджер с фотоаппаратом, Гарри Поттер как-то странно поглядывал и вздыхал... А Герре было так все фиолетово, как никогда в жизни. Мир цвёл и пах, все кругом было хорошо и прекрасно. Вот что качественный секс с людьми делает. Ну и любимый человек, конечно. Куда без этого. Том был высоким, с красивым голосом, приятными чертами и глубокими карими глазами, в которых зажигались и гасли яркие алые искры. Такого парня было невозможно не любить. К тому же, в отличие от прошлой жизни, в этой у него даже появилось чувство юмора. Да, специфическое, но кто без бочки дегтя на ложку меда?        Вообще он нашел плюсы во всем, например, Грейнджер с ее камерой вообще в тему пришлась. Он у нее пару фотографий даже купил. Ну, а что? Они там с Томом так мило вместе смотрятся. А ей они все равно не нужны. Грейнджер бы в фотографы пойти, а не в доморощенные детективы. Со слежкой у нее очень не очень, а вот фото качественные. Она как-то так моменты ловит, где у них такие интересные выражения лиц... Она даже смогла запечатлеть ту самую редкую нежную улыбку Тома, когда он смотрел на Герру, пока тот не смотрел на него и что-то рассказывал. Это была одна из любимых фоток самого Тома и она висела у них над кроватью.        Он, оказывается, в таких вопросах очень романтичный. Когда Герра спросил, зачем Том повесил ее над головой, тот просто сказал, что всегда хотел, чтобы и у него рядом с кроватью было фото его семьи. А его единственная семья это Герра. Внезапно так сказал, бывший национальный герой не был готов к этим словам возлюбленного и прям растрогался.        У Герры теперь была семья. Точнее не так, они с Томом были семьей уже очень долго... Всю эту жизнь, но он осознал это только сейчас. Видимо какая-то тугодумость у него от прошлой поттеровской жизни осталась.        Поттер это отдельная тема. Герра не дурак и сразу просек, что Избранный наконец-то дорос до чувств к Тому. Он знал, что так будет. Гарри Поттер не мог не влюбиться в Тома. Ему как бывшему Гарри Поттеру это было яснее всех. Он знал, что так будет, но это все равно злило, хотелось вцепиться пацану в волосы, устроить безобразную потасовку с дракой, криками и обязательно матами, а в конце взять Тома под руку и гордо удалиться, чтобы мелкий знал кому на самом деле принадлежит этот мужчина.        Только вот сделать это вряд-ли получилось бы. Мальчик-который-выжил просто не доводил его до такой точки кипения. Он ходил и изредка зыркал в их сторону жалким взглядом изумрудных глаз. Да так у него это пронзительно получалось, что даже у Герры нет-нет, да сочувствие просыпалось. А вот Том был как невозмутимая скала. Герра не удивился бы, если бы он вообще ничего не понял. Какие ему там подростковые страсти, он окунулся в свои проекты с головой. Постоянно что-то высчитывал, сопоставлял, таскал книжки из библиотеки... Очень продуктивно проводил время. А если он не был занят, то сосредотачивался исключительно на Герре. Это было приятно. В мире Тома было место только для Герры. Если он что-то делал, то только ради него. Смотрел только на него. Думал о нем...        Герра никогда не был ни у кого на первом месте. Оказывается это просто прекрасно. Как же хорошо жить вот так, когда они существуют только друг для друга и никто другой им не нужен. Все прошлые сомнения сейчас казались миражем в утреннем тумане. Такими нереальными, ложными и ошибочными.        Но Поттер все равно бесил. Герра ничего с собой поделать не мог. Не нравился ему этот очкарик. И чем старше он становился, тем больше не нравился. Герра смотрел на него и видел себя. Того себя, которого так безжалостно сломали, изуродовали... Того, кто так несправедливо умер. Завидовать плохо, но... Он просто не мог отпустить это...        А с другой стороны, если бы он не пережил все это, то как бы смог влюбиться в Тома? Возможно их судьба тогда осталась бы неизменной. Извечные, предназначенные друг другу судьбой враги.        Для Тома этот год в Хогвартсе был не хуже, не лучше остальных. Хотя в чем-то был очевидный плюс, но этот плюс со школой был никак не связан. А из-за скорого совершеннолетия нужно было задуматься на какие шиши они с Геррой будут жить. Это он раньше мог позволить себе жить у слуг, ходить босиком (исключительно ради поддержания образа) и о материальных благах особо не задумываться. А сейчас-то все было по-другому, сейчас он был не один. Их было целых два, это уже полноценная семья. Поэтому Тому нужно было подзаработать деньжат. Конечно, сейчас он мог что либо провернуть только через подставных лиц, либо через фальшивые личности.       Знал он одно занятное заклинание, которое было разработано в будущем, безобидное, в общем-то, он бы даже сказал шуточное. Правда в то время, когда оно появилось в широких массах доставило министерству кучу неприятностей. Он помнил, как даже Люциус жаловался. Заклинание было из разряда иллюзий, оно скрывало истинный возраст всегда показывая только указанные данные. Даже многие древние ритуалы не могли пробиться через него. В те времена такой бардак был. Особенно с ушлыми маглорожднными, которые пользуясь тем, что подписанные до совершеннолетия документы не считаются действительными, проводили разные махинации. Иногда не такие уж и безобидные, из-за чего глупых магглокровок, которые влезали в слишком серьезные дела, без должной подготовки и уважения к правилам, которые были приняты для другой стороны, хорошо если находили по частям, а могли ведь и вообще не находить. Конечно, иногда начинали творить хрень и полукровки и даже чистокровные, но чаще именно грязнокровки.        Они, приходя в новый мир, считали, что умнее всех и точно смогут что-то поиметь с, как они думали, устаревшей системы. А система не была устаревшей, она просто отличалась от маггловской. Маглы сильно все упрощали, где нужно было быть внимательнее, и слишком усложняли в вопросах, которые и ногтя на мизинце не стоили. Но с их возможностью и стилем жизни подобные методы работали. У магов все было по другому. Потому что у них в первую очередь была магия. Слишком углубляться в бюрократию было бы глупым занятием. Например, зачем магам вести протокол судебного дела, когда тот же секретарь, мог сдавать свои воспоминания в архив. Тонны бумаги и бессмысленной писанины были просто бессмысленны для магов. И это был только один из ярких примеров, чтобы можно было понять ситуацию. Мир магии отличался от маггловского мира, и не то чтобы в худшую или лучшую сторону. Он просто был другим. И дети, что не могли понять его и прижиться в нем, живя в своем старом привычном мире, считали себя чуть ли не просветителями. Самыми умными.        Кто бы знал, что Тому когда-нибудь понадобится это заклинание, которое навело немало шума. Чтобы заниматься чем-то по настоящему прибыльным, ему нужно было быть совершеннолетним. К сожалению таким он сейчас не являлся. К тому же из-за травмы прошлого года значительно просел в магической мощи, которая восстанавливалась очень медленно. Поэтому чтобы вести дела с нужными ему людьми, ему пришлось включить все свое обаяние, актерское мастерство и пустить в ход все возможные понты.        Начал он с малого оказания услуг ритуалиста теневой стороне магического мира. Ритуалы не требовали так уж много магической силы именно того, кто проводил ритуал по заказу, обычно в роли батарейки выступал заказчик или тот кого приведут. И цена за те или иные магические воздействия тоже бралась с заказчика. Иначе в мире просто ритуалистов бы не осталось, все передохли.        Так как в Великобритании эта уважаемая и нужная во всем остальном мире профессия порицалась и приравнивалась к темной магии, за которую обычно светили реальные годы в Азкабане, то и специалистов по этому направлению было не много. А те кто был драли просто неприличные суммы. По сравнению с ними, Том работал почти даром. Но его сейф стабильно наполнялся золотом.        Том рисковал только в самом начале, ибо веры ему было мало и за малейшую ошибку прихлопнуть его могли как бестолковую выскочку. Но он отработал чисто и быстро. За что получил минимальное доверие к своим знаниям. И чем с большим количеством поручений он справлялся, тем больше ему верили люди. А на обратной стороне магического мира были свои правила. И один из них, что нельзя трогать независимых специалистов. Нет, конечно, от кинжала под ребра в глухом переулке он не застрахован, но на его голову не начнут охоту, если он поможет противоположной группировке, а не той с которой работал вчера. Главное строго придерживаться нейтралитета и отрабатывать уплаченные деньги от и до, ни больше, ни меньше.        Сейчас его финансы не были такими уж большими, но это было началом. Маленьким кирпичиком в их будущее. Инвестиция в маленький домик подальше от шумной семейки Уизли, где они останутся только вдвоем и будут жить для себя и своего будущего. На самом деле планировать нормальную жизнь и добиваться исполнения своих самых радужных планов было ничуть не проще захвата мира. А где-то даже, может, и сложнее.        Но как же радостно сжималось сердце от предвкушения, какими же сладкими были мечты. Когда он думал о том счастье, что ещё ждало их, он непроизвольно слегка довольно щурился, как кот, и растягивал губы в мечтательной улыбке. Герра, когда ловил его в такие моменты, всегда замирал, не в силах оторвать взгляд, от этого выражения лица своего самого любимого человека.        Но сейчас, когда он в школе, работать естественно будет тяжелее, из Хогвартса добраться до Лондона не так-то просто. Но он справится. В конце концов, он уже делал все это в своей прошлой жизни. Прежде чем стать Темным Лордом и Властителем Судеб, он был просто бедным выпускником с магловской фамилией. И кушать тогда хотелось очень даже реально и желательно чаще одного раза в день. Когда он вернулся в приют на старших курсах, то там уже не было никого. Пустое здание в котором он жил какое-то время, пока его не подорвали. Ему приходилось искать любую подработку. Тогда ему повезло не нарваться на кого-то, кто продал бы его на органы или в бордель. В этот раз он уже знаком со всей подноготной, так сказать вторым и третьим дном.        Хогвартс, конечно, знатно его замедлит, но это было не страшно. За эти два года он постарается собрать достаточно денег для их домика с Геррой. Желательно где-нибудь за пределами Англии. И не скажет свой адрес никому из родственников. Уизли его за шестнадцать лет уже достали.

***

       Стоило четвертому чемпиону скрыться за дверью, как Большой зал взорвался голосами. Все хотели высказаться на тему, как Гарри Поттер смог обойти защиту самого Дамблдора и обманул древний артефакт, став четвертым чемпионом.        — Да это Уизли ему помогали! — выделился возглас из общей акофонии голосов.        Многим эта мысль показалась вполне логичной. Избранный как-то до этого не особо блистал. На первом курсе еще в квиддиче хоть как-то выделялся, но потом и его бросил, прибившись к тусовке близнецов. Там он вообще оставался в тени блистательных рыжих друзей. Если бы не его знаменитый лоб, об который убился Темный Лорд, оставив там шрам в виде молнии, то он бы вообще никак не выделялся на фоне остальных учеников Хогвартса. Наоборот, иногда казалось, что даже у его друга Рона было как то больше "присутствия", чем у самого героя. И тут на тебе, он каким-то образом обманывает кубок и проскальзывает на международный турнир.        Чем больше ученики и даже учителя об этом думали, тем больше это казалось в стиле шуточек близнецов. Они вполне могли бы устроить что-то подобное, только чтобы посмотреть как все вокруг будут бегать в панике и ругаться друг с другом. А конце концов в Хогвартсе не было никого, кто ещё был бы способен устроить такой хаос. Такое просто в голову бы никому не пришло. Кроме этих двух.        А эти двое сидели с самыми невозмутимым лицами (уж кто бы сомневался), точнее один сидел. Второй спал у него на плече. Чем больше об этом думала МакГонагалл, тем более верным ей это казалось. Нет, конечно, мальчики были ее любимыми студентами, такими талантливыми, озорными, живыми... Но она не могла отрицать, что они были той ещё занозой.        — Мистер Уизли! — подошла она к ним, чтобы выяснить правду. Не то чтобы она ожидала чистосердечное признание, но обычно близнецы свои шалости не скрывали и четко давали понять, что таки да, тут они постарались.        Второй близнец приоткрыл один глаз и тяжело, словно голова весила целую тонну, оторвал ее от плеча брата. Вид у него был сонный и, Минерва бы сказала даже, зеленоватый.        — Это вы бросили имя мистера Поттера в кубок? — громко спросила она и все замерли, ожидая услышать ответ.        — Это не мы, — спокойно ответил все это время бодрствующий близнец.        — Вы каждый раз так говорите!        — Но это правда не мы. Смысл нам кидать имя Гарри, когда мы могли кинуть свое и порезвиться всласть уже как официальные чемпионы... Ой, я дурак, надо было так и сделать... — объяснял второй близнец и потом ударил себя ладонью по лбу, словно до него дошло какой шанс он упустил. Первый же на эту театральщину закатил глаза.        В принципе они и так знали, что так будет. Герра, что в прошлой жизни в этом балагане участвовал, даже не думал, чтобы подходить к кубку. Это вообще-то первая ступень, можно сказать первое рандеву Гарри Поттера и Волдеморта. Как он мог испортить их такое романтичное свидание. Один Темный Лорд, голенький, безносенький, вылазящий из котла, второй Герой потрёпанный, подпаленый, а вокруг кладбище и аккомпанемент из скулежа Хвоста. Вот она романтика в чистом виде. Том мало чего в романтике понимал, но считал, что все вышеперечисленное на нее мало похоже. Но Герра ему сказал, что вот именно, он не понимает, так что пусть молчит.        Том на это отреагировал философски. Чем бы дитя не тешилось. Но доверять организовывать их свидания Герре он, пожалуй, не будет. Кладбищенский антураж ему чутка не по вкусу.        Но это все не отменяло главное. Герра участвовать в Турнире трёх волшебников не хотел. Том же подумывал, честно признаться, тысяча галеонов в их положении не была бы лишней, но взвесив все за и против, решил отказаться от этой затеи. Уж очень ему не хотелось вмешиваться опять в эти игры Дамблдора. То что старик не знает, что у него по школе Пожиратель бегает, Том не верил. Не настолько в плачевном состоянии была зашита школы. Том не знал, был ли этот директор таким же ублюдком как и их, но меньше всего он хотел бы стать фигурой на его доске. Они и так слишком рискуют, находясь рядом с Поттером. Он хотел просто повзрослеть и укатить от этого бардака подальше.        Но МакГонагалл явно им не верила. Тут ещё и Снейп прилетел и коршуном нависал. Но у них даже алиби было. Они всю ночь пили на корабле Дурмстранга. Те вообще оказались замечательными ребятами. Главное было вывести из кондиции их придурочного директора. Но тот и сам справлялся с этой задачей, набухиваясь в соракатень каждый вечер. Вот уж где они развернулись. Ну точнее, только Герра. Том не выпил и капли алкоголя. Когда пьяные славяне (и не только) поинтересовались с какого это лешего он сидит и морсик цедит, Герра в таком же никаком состоянии пересказал им историю последнего путешествия Тома в страну зелёного змия. И сказал, если он напьется, его не остановит никто из присутствующих. Некоторые задумались. Некоторые решили, что это уж точно будет весело и настаивали на том, что ему вот непременно надо выпить. Тут у Герры нашелся второй аргумент. Том все ещё принимал зелья из-за которых вынужден был соблюдать строгий рацион. Алкоголь в который не входил. История его болезни тоже была рассказана. Все покивали, выпили за его здоровье, да и отстали. Герры в этот вечер хватало за двоих.        А Том под утро только оттащил спящую тушку в их комнату. Он даже пожалел, что в Слизерине нельзя открыть окно. Потому что перегарище стоял убийственный. Вот именно поэтому Герра и был целый день как амёба и спал на его плече. Им явно было некогда подставлять Поттера.        Почему МакГонагалл и Снейп им не верили, не понятно. Очевидно же, что даже они со всеми своими талантами не могли успеть везде. Да и зачем им имя Поттера кидать? Гораздо забавнее было бы кинуть имя Джин. Вот уж кого драконом, русалками и воскрешением Темного Лорда не испугают. С Темным Лордом она будет контактировать не впервые, а все остальное... Ну, ей походу нравится бессмысленно рисковать, иначе Том не знал, какого Мордреда она каждый год влипает в неприятности. Иногда ещё и их с собой тянет (да-да, Египет не забыт).        Потом их вызвали в ту самую комнату куда ушли остальные чемпионы. Там на них налетели все директора и чинуши министерства. Глаза Герры нехорошо сузились. Ему явно не нравились эти безосновательные обвинения. В конце-концов здесь они даже косвенно были не при чем. Том понял — сейчас что-то будет.        И да, весь день немного зеленоватый Герра, напоминавший только что поднятый трупик, вдруг согнулся в три погибели и стошнил прямо на Крауча-старшего. Младший представитель этого семейства стоял слишком далеко.        — Фу, — воскликнула Флер.        Том подошёл к брату и придержал его отрощенные волосы, чтобы те не запачкались. Когда Герру перестало тошнить, он наколдовал стакан и маленький тазик. Стакан он наполнил водой и, когда Герра прополоскал рот, поднес к его лицу тазик, чтобы он сплюнул. За всем этим смотрели притихшие и изумлённый взрослые. Даже тот, на кого вылился весь внутренний мир Герры, молчал. Но не долго. Его лицо начало наливаться краснотой и он заверещал:        — Что вы себе позволяете?!        — А что вы себе позволяете? Какие у вас есть доказательства, чтобы обвинять нас? Смотрите до чего довели моего брата! — Тому было немного неловко высказывать это, но сказалось многолетнее неразлучное существование с бестыжим воплощением самого Мордреда.        Нет, он и раньше лгал, лжесвидетельствовал, переворачивал факты, но не по такому пустяковому случаю. Это было действительно неловко. Будь у него совесть она бы обязательно попыталась его укусить, но благо совести у Тома с рождения не водилось.        Герра вытер рот платком, который сунул ему все тот же Том, и поднял на окружающих слезящиеся глаза. — Чего вы к нам пристали? Гарри наш друг, с чего бы нам пытаться его унизить или даже убить? Его же на этом турнире затопчут, болезного. Мы, конечно, любим шутки, но это как-то на шутку не тянет, — высказал Герра. Крауч, тем временем, ругаясь, пытался магией очистить одежду. Никто, видимо, больше не хотел оказаться на его месте, поэтому на близнецов больше не напирали. И даже отошли на пару шагов.        — Чего это я болезный? Нормальный я, — разрядил обстановку Поттер, своим недовольным бубнежом.        После его тихой фразы все отмерли и разрешили близнецам пойти в больничное крыло. И Герра даже был за это благодарен. Так плохо, как сегодня, ему ни в какой жизни не было. Целый день мутило, голова кружилась и болела, все время тянуло в сон. Он поклялся себе, что никогда больше так напиваться не будет... Ну ладно, в ближайшее время точно.        — Полегчало? — спросил Том, когда они покинули эту не дружелюбную компанию.        — Еще как!        — Это было просто отвратительно, — заметил он.        — Возможно?        — Но все в порядке, пока это ты.        — Я тоже люблю тебя, — лучезарно улыбнулся Герра. Том только тепло посмотрел на него в ответ.        Действительно, он может вытворять самые странные и необычные вещи, главное чтобы был рядом и в безопасности. К тому же было забавно посмотреть на реакцию Крауча-младшего. Какие зверские рожи он корчил, стараясь не рассмеяться. Очень уж натянутые у этих отца и сына отношения.        И вроде на этом их причастность к делу закончилась. Но не тут-то было. Поттер теперь ходил и ныл, что все его избегают. Даже Рон с Джинни. Ну Джин понятно почему, а Рон... Ну тут было не совсем понятно. Опять зависть? Близнецам даже стало интересно, но не настолько, чтобы вмешиваться лично. Поттера пока удавалось грамотно сливать в библиотеку под предлогом подготовки к турниру. Но он все равно умудрялся капать им на нервы.        И все было почти хорошо, пока к ним не подошёл Рон и не протянул чёртово письмо, в котором Чарли писал, что привез в Запретный Лес драконов. Том сразу схватил Герру за руку и не собирался его выпускать, пока эту огнедышещую тварь не увезут обратно. Но этих мер оказалось недостаточно. Он это понял по утру, проснувшись в полном одиночестве.        Том надеялся на лучшее. Нет, даже в худших своих представлениях, он не ожидал этого. Его любимому удается его удивлять даже спустя столько лет. Да...        Он вышел во двор, где уже толпились ученики трёх школ и пялились в небо. Он тоже поднял взгляд и из его горла вырвался обречённый стон.        Да, в небе над Хогвартсом кружило четыре дракона. А верхом на хвостороге, впереди всех сидел Герра и... То ли смеялся, то ли вопил от ужаса. Том не мог точно разглядеть. Но в эмоциях близнеца была полная неразбериха. Восторг, страх, радость, ожидание скорой взбучки, возбуждение... Адреналин явно зашкаливал. Что не удивительно, ведь он оседлал, мать его, целого дракона!        — Кто этот за парень? — услышал он вопрос на ломаном английском. Кто-то из Шарбатона спрашивал у рядом стоящих ребят из Хогвартса. Те на вопрошающего очень странно посмотрели и предпочли сделать вид, что они ничего не слышали. Местные давно привыкли, что в тандем близнецов лучше не вмешиваться.        — Это моя головная боль, — тихо выдохнул Том, понимая, сколько проблем принесет эта выходка его возлюбленного.        А с другой стороны внутри его распирало от гордости, много ли магов способных оседлать дракона. И не просто дракона, а целую хвосторогу. И это ещё с их урезанным резервом. Он даже не представлял, как тот договорился с чудовищем. Но это был его Герра. Он вот уже две жизни мог сделать невозможное возможным. Да так просто, проходя, словно что-то незначительное.        Но это, конечно, не значило, что он оставит эту выходку без внимания. Он определенно будет очень суровым...