Он не был плохим

      Тусклый свет гирлянд, протянутых по стенам, создавал особое чувство уюта в зале. Каждый занял своё место, и всё вокруг затаилось в предвкушении появления именинницы.       Джози стояла у лестницы, внимательно наблюдая за дверьми. Лиззи где-то в стороне нервно одергивала скатерть, явно не остыв после недавнего разговора. ЭмДжи переминался с ноги на ногу, сжимая в руке хлопушку; рядом с ним Калеб держал такую же. Вампиры переглядывались, с трудом сдерживая нетерпеливый смех. Лэндон нервно потряхивал ногой, пряча за спиной маленькую подарочную коробку. Рафаэль держался чуть в стороне, опершись плечом о колонну, но его цепкий взгляд не отрывался от лестницы.       Среди толпы учеников, переговаривающихся шёпотом и нетерпеливо поглядывающих на вход, выделялся Педро. Он держал в руках простую бумажную корону, аккуратно украшенную блёстками и разноцветными камешками, предназначенную для Хоуп.       У дальней стены стояли Рик и Кэролайн. Чуть поодаль, рядом с группой старших ребят, находились Эмма и Дориан.       Все затаили дыхание, готовясь к появлению Майклсон.       Дверь на верхнем этаже мягко отворилась. Хоуп показалась на пороге. Свет гирлянд мгновенно выхватил её силуэт из полумрака: чёрное, лишенное вычурности платье подчёркивало фигуру, прямые пряди волос тяжело падали на плечи. Несколько секунд она стояла неподвижно, принимая на себя десятки направленных взглядов, а затем начала спуск. Ритмичный стук каблуков по дереву заполнил тишину, притягивая к себе абсолютное внимание.       Когда Майклсон дошла до середины лестницы, огоньки гирлянд потускнели. Девушка рефлекторно задержала дыхание, но в ту же секунду мягкий свет свечей выхватил из темноты лица друзей. Джози шагнула вперёд, держа в руках торт. Золотые блики заиграли на её щеках.       Остановившись напротив огней, Хоуп вспомнила, сколько раз задувала свечи в глухом одиночестве. И сколько раз не делала этого вовсе.       — Загадай желание, — раздался тихий голос Джози.       Будь честной перед собой.       Майклсон смотрела на пламя несколько долгих секунд, решая не что именно загадать, а имеет ли она вообще право просить хоть о чём-то. Что можно загадать, когда потеряла всё? Простого счастья? Слишком наивно. Вернуть мертвых родителей? Физически невозможно. Но где-то на дне сознания пульсировала одна единственная потребность.       Пусть правда всегда найдёт дорогу, даже если больнее лжи.       Хоуп медленно наклонилась и задула свечи. Лица друзей растворились в темноте. В тот же миг раздался резкий хлопок. ЭмДжи и Калеб синхронно дёрнули за ленточки, и над залом взметнулось облако разноцветных конфетти. Тишину разорвала волна голосов. Кто-то громко крикнул «С днём рождения!», остальные мгновенно подхватили.       Она стояла в самом центре, чувствуя, как ледяной панцирь внутри даёт крошечную трещину.       Конфетти ещё кружились в воздухе, когда Педро подошёл к Хоуп, приподнялся на носочки и осторожно опустил бумажную корону ей на макушку. Девушка искренне рассмеялась, поправила картон и, наклонившись, крепко обняла мальчика.       Внимание сместилось на тех, кто уже держал в руках маленькие подарки. Праздничный ритм начал набирать обороты.       Первыми подошли Калеб и ЭмДжи, двигаясь с наработанной годами синхронностью. Калеб протянул прямоугольную коробку, перевязанную ярко-алой лентой с кривым узлом. Вампир явно не умел возиться с мелкими деталями.       — Та-даа! — объявил он с довольной улыбкой. — Мы называем это «Эликсир хорошего дня». Работает безотказно. Даже на тебя.       ЭмДжи толкнул его плечом и перехватил инициативу:       — А внутри — магическая настолка. Мы сделали её по мотивам наших самых безумных приключений. И да, мы добавили тебя в список игровых персонажей… — он прищурился. — Но с парой шутливых способностей. Исключительно для баланса.       Хоуп приподняла брови, разглядывая самодельную коробку. Короткая, искренняя усмешка тронула губы.       — Спасибо, — она осторожно коснулась плеча каждого, выражая признательность. ЭмДжи рассмеялся, подтолкнув Калеба локтем.       Следующей подошла Лиззи. На её лице застыло привычное самодовольное выражение — мир снова крутился вокруг Элизабет Зальцман. В её руках покоилась чёрная узкая коробочка с тонкой золотой лентой. Сифон держала её с пугающей серьезностью, передавая вещь, как ценнейшую реликвию.       — Я решила, что тебе нужно кое-что по-настоящему достойное, — заявила она. — Теперь у тебя хотя бы появится шанс выглядеть почти так же эффектно, как я.       Хоуп, прищурив глаза, сразу открыла бархатный футляр и увидела тонкий гребень с серебряным опалом, инкрустированный синими камнями. Украшение выглядело изящно и действительно подходило её стилю. Она прекрасно знала значение этого камня — надежда, слишком очевидная аллюзия на её имя, и именно это вызвало у неё лёгкую иронию. В жесте Лиззи неожиданно ощущалась искренность, спрятанная за привычной надменностью, что само по себе выглядело непривычно.       — Я тронута, — произнесла Хоуп с легкой иронией. — Удивительно, но на этот раз ты попала в точку.       И хотя Лиззи явно ждала привычного колкого ответа, Хоуп всё же невольно признала, что подарок её действительно задел.       Ещё пару лет назад они не упускали случая задеть друг друга, готовы были рвать глотки за любую мелочь, и мысль о том, что Зальцман может вручить ей что-то настолько личное, тогда показалась бы смешной.       Хоуп аккуратно разложила подарки на ближайшем столе, отмечая, что сегодня каждый стремился показать своё внимание, и каждый такой знак требовал от неё особого отклика. Она никогда не любила быть в центре, и от этого невидимого давления только усиливалось желание выдохнуть.       Казалось, лишь Джози ничего от неё не ждала. Она чаще всего оставалась молчаливым слушателем, умела ценить даже скрытые эмоции и, если требовалось, могла не столько осудить, но и подсказать, как лучше поступить. И пока Хоуп ещё думала об этом, Зальцман остановилась рядом, скользнув взглядом по подаркам на столе.       — Красивый гребень, — заметила она, и в её голосе не было зависти. — Но мой подарок будет куда скромнее.       Она протянула небольшой свёрток в мягкой обёртке, и, когда Хоуп развернула его, в руках оказался плотный кожаный блокнот. Бумага внутри была исписана аккуратным каллиграфическим почерком, и даже беглого взгляда хватило, чтобы заметить: строки содержали заклинания, собранные с особой тщательностью.       — Я собрала все самые лучшие и полезные, — пояснила Джози, чуть понизив голос. — Не только хорошие… там есть и тёмные.       Последние слова прозвучали почти шёпотом, и Джозетт быстро оглянулась, проверяя, не услышал ли её отец. Хоуп посмотрела на неё с лёгкой усмешкой, закрыв блокнот ладонью.       — Расслабься, — произнесла она, словно отвечая на невысказанную мысль. — Он об этом не узнает.       Хоуп сделала шаг ближе, и прежде чем та успела что-то сказать, обняла её. Зальцман замерла на секунду, но потом прижалась в ответ. Они стояли так какое-то время, и сам факт, что никто не спешил отстраниться, говорил больше любых слов.       Джози всё же первой разомкнула объятия, задержавшись ненадолго, словно не хотела отпускать. Положив ладонь Хоуп на плечо, она чуть повернула голову и заметила Рафаэля, стоявшего неподалёку. На её лице мелькнуло понимание, и она мягко убрала руку, сделав шаг в сторону, будто пропуская его к Хоуп.       Рафаэль стоял чуть в стороне, не собираясь вмешиваться. Но когда Хоуп поймала его взгляд, он выпрямился и почти сразу шагнул к ней, не отводя глаз. В его руках был свёрнутый кусок плотной ткани, перевязанной грубой бечёвкой.       — Это не для красоты, — коротко сказал он, протягивая ей. — Но вряд ли ты об этом переживаешь.       Хоуп приняла свёрток осторожно, ощутив в жесте его прямоту. Рафаэль никогда не стремился прикрыть смысл красивыми словами, и именно в этом она ценила его больше всего. Разворачивая ткань, она почувствовала, как ожидание сжало внутри.       Внутри оказался небольшой кинжал с чёрной рукоятью. На лезвии простая гравировка: «Ты никому не должна».       Она провела пальцем по тонкой линии букв и поняла, что это именно те слова, которые ей хотелось услышать. Слишком часто от неё ждали решений и безошибочных поступков, слишком часто пытались указывать, какой ей быть и что чувствовать. Рафаэль, казалось, видел её состояние яснее других, особенно сейчас, когда она сама не знала, как поступать дальше.       — Раф… — Хоуп не знала, что ещё сказать, поэтому просто прижалась к нему.       Он никогда не пытался переубедить её или доказать, что знает лучше. В нём не было притворства, и именно эта простая искренность всегда казалась Хоуп ценнее всего. Рядом с ним она могла оставаться собой. Он не требовал от неё правильных решений и не хотел, чтобы она снова брала на себя всё в одиночку.       Когда Хоуп медленно отстранилась, мир вокруг, по ощущениям, вернулся на круги своя. Он спокойно отошёл в сторону и заметил Лэндона, стоящего неподалёку. Казалось, он наблюдал за ними уже несколько минут, но не вмешивался. Плечо Рафаэля слегка коснулось его, и Кирби мгновенно почувствовал, что сейчас его присутствие здесь ни к чему.       Девушка наблюдала за ними, но её мысли постепенно ускользали в сторону. И только когда Феникс осмелился подойти, она вдруг осознала, что за весь этот вечер ни разу о нём не подумала. Все её мысли упрямо возвращались к Каю Паркеру, остававшемуся за гранью воспоминаний, и к чувству дежавю, которое не отпускало её ни на секунду.       Лэндон сразу протянул свою коробочку прямо ей в руки, ожидая реакции. Она встретила его взгляд и кивнула ему в знак приветствия, стараясь держать быть сдержанной, чтобы не выдать то, как она злилась на него.       Хоуп знала, что Кирби скрывал от неё правду и пользовался ситуацией, но старалась вести себя как обычно, не подавая ни малейшего признака того, что это задело её сильнее, чем она могла показать.       — Я увидел это и сразу подумал о тебе.       Хоуп медлила секунду, затем осторожно развязала ленту. Внутри лежал маленький серебряный кулон в форме пера. Она коснулась его, но никаких тёплых эмоций это не вызвало. Несмотря на старания Лэндона, её мнение о нём оставалось прежним.       — Спасибо. Это очень… мило, — произнесла она с улыбкой, удерживая взгляд на парне.       Майклсон пыталась вести себя так же непринуждённо, как раньше, но каждая улыбка и жест казались теперь чужими.       — Ты как всегда красива, — сказал он с мягкой улыбкой, наклонившись чуть ближе, чтобы поправить выбившуюся прядку её волос. Его рука почти невесомо коснулась её плеча.       Хоуп осторожно прижалась к нему в коротком объятии. Вздохнув, она наклонилась и почти шёпотом сказала ему в ухо:       — Знаешь, я всегда думала, что могу судить о тебе по твоим поступкам... но теперь вижу, что они не были так бескорыстны, как казались, когда ты пользовался тем, что я ничего не помнила.       Он на мгновение замер, явно не ожидая такой прямоты. Даже слова застряли комом в горле. Всё привычное между ними изменилось в одну секунду.       Она оттолкнула его рукой от себя, достаточно, чтобы обозначить границу, и спокойно направилась вглубь зала, оставляя его наедине со своими мыслями.       Ещё до того, как она узнала о Кае Паркере, Хоуп уже понимала, что отношения с Лэндоном исчерпали себя, и не раз ловила себя на мысли, что ничто не сможет вернуть те чувства, которые когда-то были между ними. С тех пор, как они впервые танцевали, поцеловались и начали встречаться, она сильно изменилась.       И сейчас, когда обстоятельства приняли другой оборот, её решение стало окончательным. Всё, что связывало их прежде, потеряло смысл, и любые попытки вернуть прежнее положение вещей были бессмысленными.       Праздник постепенно обретал ритм. Кто-то уже рассредоточился по залу: смех у стола с угощениями, вспышки заклинаний в уголке, где Калеб устроил мини-соревнование, ЭмДжи включил музыку, и даже Лиззи, на этот раз беззлобно, высказывала претензии к украшениям, которые всё равно уже никто не собирался передвигать.       Майклсон стояла чуть в стороне, наливала себе напиток, когда рядом почувствовала приближение в её сторону. Аларик подошёл к ней, держа в одной руке небольшую коробку. В его выражении не было видно привычной строгости директора. Сейчас он хотел показать, что Хоуп ему действительно важна.       — Думал, тебе пригодится. Не спрашивай зачем, — проговорил он, протянув ей.       Она нахмурилась, но аккуратно взяла коробку в руки. Открыв крышку, Хоуп обнаружила увесистый том в потёртой кожаной обложке. На корешке остались царапины, страницы местами надорваны, испачканы чернилами, кое-где виднелись старые закладки из обрывков бумаги.       — Бестиарий, — сказал Аларик, и уголки его губ дрогнули. — Всё, что я собрал за эти годы. Вампиры, ведьмы, оборотни, хищники, духи, и те существа, в которых почти никто не верит. Маливор…       Она медленно пролистала несколько страниц, на которых были схемы, рисунки и заметки на полях. Местами даже резкие комментарии в его стиле:       «Не доверяй тем, кто говорит, что их проклятие безобидно».       «Если увидишь глаза, светящиеся двумя цветами, беги. Не спрашивай».       «Всегда принимай вербену».       Последние страницы оказались пустыми. Хоуп сразу подняла взгляд.       — Ты… хочешь, чтобы я продолжила?       — Я хочу, чтобы ты знала, что теперь это и твоя история.       Он задержался рядом, засунув руки в карманы, словно подбирая слова.       — Знаешь. Я не всегда был прав в том, как говорил о некоторых людях… например, о твоём отце. — Аларик на миг опустил взгляд. — Затем о Кае. Для меня он всегда оставался угрозой, и я не видел в нём ничего другого. Но рядом с тобой даже те, кого привыкли считать злодеями, иногда становились частью чего-то большего.       Хоуп чуть приподняла бровь, едва заметно сжав пальцы на обложке бестиария. В её взгляде мелькнули воспоминания о том, как раньше Рик говорил, что она «дочь своего отца».       Зальцман больше ничего не сказал, лишь на секунду положил ладонь ей на плечо и ушёл, оставив её наедине.       Девушка облегчённо выдохнула и сделала несколько глотков лимонада, стараясь вернуть дыхание в привычный ритм, затем шагнула к центру зала, где уже вовсю развлекались друзья.       Лиззи, смеясь, случайно облила ЭмДжи напитком. Они оба рассмеялись, и остальные тоже подхватили их смех. Калеб пересел за диджейский пульт, меняя треки и подбирая музыку так, что пространство наполнилось живой энергией.       Раф находился рядом с Хоуп. Он мягко подталкивал её локтем, поддразнивал шуткой, и Хоуп отвечала ему лёгким смехом, доверяя ему своё настроение.       Лэндон стоял в стороне, прислонившись к стене. Его взгляд скользил по комнате, но в нём читалась лёгкая грусть и раздражение. Разговор с Хоуп оставил неприятный осадок, а Раф даже не пытался с ним заговорить.       Заметив Джози, стоявшую немного в стороне, он решился подойти к ней, надеясь, что хотя бы она поговорит с ним нормально.       — Можно присесть? — спросил он тихо, слегка улыбнувшись, когда оказался рядом.       Джо кивнула и с лёгкой улыбкой, но с ноткой упрёка спросила:       — Неужели тебе наконец тоже досталось?       Лэндон невольно вздохнул, садясь рядом, позволяя шуму и смеху вокруг заполнить паузу между словами.       — Ну, видимо, на Рафа это не распространяется… — тихо пробормотал Кирби, глядя в сторону друга. — Честно, я даже немного ревную.       Джози усмехнулась и покачала головой.       — Нам всем стоит быть внимательнее к друзьям, — мягко сказала она, взглядом скользнув к Майклсон, танцующей с Рафаэлем. — Лиззи и я уже сделали свой выбор, а тебе, Лэндон, пора признать, что Хоуп доверяла тебе больше всех вместе взятых… и ты этим воспользовался.       Кирби показательно кивнул, соглашаясь Джози, хотя внутри он по-прежнему считал, что ложь во благо была лучшим выходом. Он привык к тому, что Хоуп всегда была рядом, что их жизни переплетены, но теперь понял, что потерял её окончательно, и не факт, что она когда-либо снова заговорит с ним.       Лэндон перевёл взгляд, замечая, как оживление постепенно охватывало зал, как Майклсон смеялась, легко двигаясь в ритме музыки и шутливо притягивая к себе кого-то из присутствующих. И вдруг он заметил знакомые силуэты, пробирающиеся сквозь толпу, и внутри сразу напрягся, понимая, кто появился в школе.       Хоуп всё ещё кружилась в танце, когда внезапно почувствовала, что кто-то прикрыл ей глаза. Дыхание её чуть участилось, а тело напряглось, пытаясь угадать, кто это мог быть, не открывая рук и не теряя лёгкого ощущения неожиданности.       — Угадай, кто здесь, — прошептал знакомый голос возле уха, и она не смогла сдержать улыбку.       Когда ладони отняли с её глаз, Хоуп раскрыла глаза и сразу увидела Майклсонов. Фрейя стояла чуть впереди, Кол слегка подтягивал её к себе за плечо, а Давина держала его за руку, уверенно и привычно. Ребекка и Марсель тоже были рядом, а остальные постепенно отошли в сторону, оставляя семье пространство.       — Вы… приехали, — тихо сказала она, чуть задержав взгляд на каждом из них. В голосе прозвучало удивление и лёгкая радость, что они все здесь.       Не раздумывая, Майклсоны подошли к ней и одновременно заключили в объятия. В прикосновении чувствовалась поддержка, тепло и знакомое ощущение дома.       Кол слегка подтолкнул её в бок.       — Эй, а где аплодисменты за внезапное появление?       Кэролайн присоединилась к семье, оценивая происходящее.       — Должна признать, это было эффектно, — сказала она, слегка наклонив голову. — И спасибо, что приехали.       Кол кивнул, Ребекка и Фрейя обменялись взглядами, Марсель подтянулся чуть ближе. Трибрид на мгновение замерла, ощущая всю эту заботу и тепло, и даже не заметила Форбс.       — Мы не могли пропустить твой день рождения, — произнесла Давина, слегка подмигнув племяннице.       — Абсолютно верно, — подтвердила Фрейя, улыбнувшись. — А ты готова к сюрпризам?       Хоуп чуть приподняла бровь и улыбнулась, впервые за вечер расслабившись. В этих простых словах и движениях скрывалась привычная семейная игра, и она почувствовала, как напряжение отступает, а рядом снова есть те, кто поддержит и поймёт.

***

      Сад за зданием школы был освещён мягким светом фонарей. В воздухе витал сладковатый запах цветущих деревьев, смешанный с прохладой вечернего воздуха. После шумной вечеринки большинство гостей переместилось сюда, чтобы перевести дух, подышать свежим воздухом и насладиться тишиной, прерываемой лишь лёгким шелестом листьев и смехом.       Майклсоны устроились в уютной деревянной беседке поодаль от всех. Хоуп села между Фрейей и Ребеккой, задевая пальцами подол платья. Кол лениво потягивал что-то крепкое, опершись спиной о скамью, а рядом с ним, слегка прислонившись, сидела Давина, наблюдая за происходящим и мягко касаясь его руки. Марсель всё это время не сводил глаз с Хоуп, словно пытаясь прочесть её мысли.       Здесь, в уединении, они могли провести несколько часов вместе, не спеша, в спокойной атмосфере, где каждое слово и взгляд имели значение.       — Скажи честно, — тихо начал Марсель, слегка склонив голову, — каково это… быть единственным трибридом в своём роде?       Хоуп приподняла бровь, задумчиво опустив взгляд на свои туфли.       — Я ещё не привыкла к жажде крови, — сказала она с лёгкой улыбкой, но в глазах всё же проскользнуло напряжение.       — Понимаю, — тихо кивнул Марсель. — Всё это… новая жизнь, новые ощущения. Тебе приходится искать баланс между всеми частями себя. Это непросто.       Жерар откинулся на спинку стула, тихо вздохнув, и задержал на ней взгляд, полный размышлений и лёгкой грусти.       — Ты очень похожа на отца, — произнёс он, подбирая слова с осторожностью, чтобы они не прозвучали как упрёк. — У тебя тот же огонь в глазах, та же уверенность, когда отстаиваешь своё. И упрямство, и желание защищать тех, кто дорог… Всё это в тебе от Клауса.       Хоуп затаила дыхание. Перед глазами всплыло воспоминание, как они вместе рисовали, небрежно размазывая краску, смеясь и подталкивая друг друга к смелым мазкам. Ей чудилось, что снова слышит его низкий, бархатистый голос, полный шутливого вызова.       Ребекка едва заметно улыбнулась, поправляя локон за ухом, и опустила взгляд на бокал, покачивая им, раздумывая над словами о Никлаусе.       — И ещё эта манера сдерживать эмоции, — мягко добавила она, чуть наклонившись к племяннице.       Хоуп слегка напряглась, ощущая тепло и внимательные взгляды семьи. Бекка тихо усмехнулась, потому что каждый раз угадывала её эмоции, которые та пыталась спрятать.       — Сегодня твой день, — заговорил Кол негромко, лениво опершись спиной о скамью. — Поэтому мы кое-что для тебя приготовили… нечто, что, надеемся, тебе понравится.       Он достал из кармана небольшую бархатную коробочку и протянул её Хоуп. Она взглянула на него, приподняв бровь, осторожно открыла и замерла, увидев внутри маленькую связку ключей.       — Это… — начала она, но Кол мягко прервал её взглядом.       — Не вздумай спрашивать, что это, — пробормотал он, — иначе потеряешь интригу.       Фрейя подхватила, смеясь:       — Точнее, только представь, сколько проблем мы избежали, пока решали, кто и как передаст подарок.       — Мы знаем, как тебе тяжело находиться в Новом Орлеане, где каждый уголок напоминает о отце, матери и Элайдже… Мы подумали, что ты должна жить здесь. Мистик-Фоллс — твой дом, Хоуп, — сказала Давина, но ещё добавила с лёгкой усмешкой: — И не забудь, что мы проверили все замки.       Она едва смогла вымолвить слово, сердце сжалось от неожиданной заботы и глубины их поступка.       — Я… я не знаю, что сказать, — прошептала она, едва касаясь ключей.       — Ничего не нужно говорить, — мягко добавила Ребекка. — Просто знай, что мы хотим, чтобы здесь тебе было хорошо.       Марсель усмехнулся, чуть наклонив голову:       — Но это не значит, что завтра ты избежишь наших розыгрышей.       Хоуп улыбнулась впервые по-настоящему за вечер. Шутки, забота и привычная игривость Майклсонов снова сделали этот момент живым и настоящим. Она позволила себе немного расслабиться, прислушиваясь к лёгкому смеху, ощущая тепло рядом с собой.       Слёзы, которые она держала в себе ради улыбок и вежливых слов, наконец потекли по щекам. Она плакала о том, что родителей нет рядом, о пустоте, которая иногда казалась неизлечимой. И всё же, среди семьи и любящих взглядов, Хоуп впервые за долгое время почувствовала, что не одна.       Она глубоко вдохнула, вытерла влажные следы на щеках и снова подняла глаза, уже с ясной мыслью. Настоящая сила, которой она никогда раньше не замечала, помогала ей собраться.       — Я… на самом деле хотела кое-что рассказать, — голос прозвучал тише, чем ей хотелось, и на короткое мгновение она запнулась, собирая остатки воли в кулак: — Кай Паркер стёр мне память о себе.       Воздух в комнате будто потяжелел, радость и улыбки исчезли с их лиц, и в каждом взгляде Майклсонов читалось напряжение.       — Что?! — первой сорвалась Ребекка, и её голос прозвучал гневно и резко. — Каким образом он это сделал? Это просто немыслимо… — она посмотрела на Фрейю, словно ожидая подтверждения. — Хоуп — трибрид. Разве такое возможно? Такое вмешательство требует невероятной силы.       Та лишь замерла, прищурившись, словно кусочки головоломки начинали складываться в целое. В её памяти всплыл последний приезд Хоуп: она вернулась домой на каникулы, рядом с ней был Лэндон. Она удивилась этому, ведь они давно разошлись, но Хоуп вела себя так, будто всё между ними наладилось. И ни одного намёка на Кая.       — Так вот почему ты недоумевала, когда я спрашивала о нём… — она уставилась на племянницу. — Я ещё тогда подумала, что это странно, но теперь понимаю… ты просто не помнила его.       Хоуп кивнула в знак подтверждения, и в её глазах тоже мелькнуло воспоминание о том разговоре.       Кол хмыкнул и, чуть подавшись вперёд, заговорил без обычной насмешки, скорее с холодным опытом того, что сам пережил.       — Если Кай еретик, значит, он умеет вытягивать чужую магию, — напомнил он, скользнув взглядом по сестре и Фрейе. — Видимо, он научился делать то же самое с воспоминаниями, использовать их как источник, и стирать.       Он откинулся на спинку скамьи, скрестив руки на груди, и вернул себе привычный тон.       — Замечательно, — протянул он с раздражением. — Ещё один псих с манией копаться в чужой голове.       — Полгода в тюремном мире рядом с ним и теперь ещё это… — мрачно сказал Марсель, чуть наклонившись вперёд. — Его поступки невозможно предугадать, и никто не может знать, на что он способен в следующий момент.       Никто не спешил прервать паузу, повисшую в коллективном размышлении. Каждый был слишком погружён в собственные мысли, прекрасно понимая, что Хоуп и без того жила под давлением ноши, которую едва ли мог вынести кто-то другой. Теперь же к этому добавлялась история с Каем, и даже без упоминания Маливора было ясно — испытаний для неё оказалось слишком много.       Фрейя чуть придвинулась ближе и осторожно коснулась её руки.       — Я попробую восстановить хотя бы часть твоих воспоминаний, — сказала она уверенно.       Кол резко поднял брови, скривил губы в едкой усмешке и покачал головой. Его голос прозвучал с откровенным недоверием и скепсисом:       — Зачем хранить память о нём?       Ребекка сдвинула брови и недовольно посмотрела на брата, давая понять, что Хоуп имеет право самой решать, как поступать. Они оставляли племяннице свободу выбирать собственный путь, независимо от чужих мнений.       Давина мягко склонилась к Хоуп и тихо произнесла:       — Делай так, как чувствуешь правильно. Мы рядом, но решение за тобой.       Даже сидя рядом, Кол и Давина оставались на своих позициях: он сомневался, она поддерживала племянницу, и их мнения явно расходились.       — Я не хочу жить с пустыми пробелами. — Она на мгновение замолчала, сжав пальцы в кулак. — Но не сейчас… Сегодня мой день рождения, и я хочу хотя бы его провести без этих воспоминаний.       Через некоторое время разговор всё же иссяк сам по себе, и напряжение постепенно начало рассеиваться.       Кто-то из гостей первым напомнил о празднике, и Майклсоны вместе с остальными направились обратно в школу.       Когда они приблизились к дверям в главный зал, звуки стали отчётливее. Смех, перебиваемый звонкими голосами, и ритм музыки, игравшей где-то у сцены.       Хоуп остановилась на пороге, позволяя другим войти первыми. Она на несколько секунд задержала взгляд на проходящих мимо людях, и только потом шагнула вслед за семьёй. Ей хотелось ещё немного побыть в стороне от всеобщего веселья, но музыка и смех постепенно втягивали обратно в поток событий.       Лиззи то и дело эмоционально делилась своими впечатлениями, перебивая себя и смехом, и восклицаниями, в то время как Джози спокойно уточняла детали, поддерживая разговор мягким тоном.       Рафаэль сидел чуть поодаль, внимательно наблюдая за тем, как складывается вечер. Он тихо вставлял комментарии в разговор с ЭмДжи, иногда мягко шутил, но больше слушал, периодически возвращая взгляд к Хоуп, словно проверяя, всё ли с ней в порядке. Калеб, оживлённо смеясь, тихо передавал Рафаэлю бокал вина, подмигивая и стараясь не привлекать внимания доктора Зальцмана и Кэролайн Форбс. ЭмДжи ловко присоединялся, создавая вокруг непринуждённую, почти тайную атмосферу, где шутки и лёгкий юмор переплетались с небольшим ощущением шалости.       Кэролайн стояла рядом с Фрейей, Ребеккой и Марселем, время от времени улыбаясь и подшучивая. Хоуп обычно нечасто пользовалась вампирским слухом, но сейчас не могла упустить шанс услышать истории об отце. Она оставалась на безопасном расстоянии и улыбалась, когда разговор касался Клауса.       Майклсоны вспоминали моменты до её рождения, когда жизнь была полна хаоса и неожиданных событий, каждый добавлял детали, делая воспоминания живыми и насыщенными. Хоуп невольно улыбалась, ощущая, как семейные истории заполняли пустоту внутри неё.       Кол сидел рядом с Давиной, потягивая что-то крепкое, и их тихие реплики переплетались с лёгким смехом. Он был ленив и ироничен, она — уверена и целеустремлённа. В этих различиях проявлялась гармония их отношений. Каждый оставался собой, но вместе они создавали тепло, которое ощущалось в каждом взгляде и улыбке.       Рик стоял неподалёку. Его глаза постоянно скользили по Майклсонам, одновременно следя за учениками и порядком вокруг. Он пытался сохранять спокойный вид, но напряжение выдавали взгляд и сжатые плечи. Незаметно он делал глотки из небольшой фляжки с бурбоном, пытаясь усмирить тревожность. Единственное, что немного успокаивало его, — мысль о том, что Деймон непременно воспользовался бы ситуацией и кому-нибудь из них подстроил бы неприятности.       Всё казалось обычным и спокойным. Хоуп делала глотки напитка, наблюдая за происходящим, погружённая в вечер и не думая ни о чём. Вдруг она заметила, как Джози осторожно одернула Лиззи. Обе встали и, замерев, уставились на входные двери, которые слегка задрожали.       В этот момент двери зала распахнулись, с грохотом ударившись о стены. Смех и разговоры постепенно стихли. Калеб, заметив неладное, подошёл к колонке и плавно выключил музыку, оставив лишь приглушённый гул электрических приборов. В проёме появился мужчина. На нём был аккуратный костюм, идеально сидящий по фигуре. Волосы уложены, а лицо сохраняло спокойное, почти безмятежное выражение. В уголках губ играла лёгкая, едва заметная усмешка, придавая его облику уверенности и скрытой угрозы. Взгляд медленно и цепко скользил по залу, задерживаясь на каждом присутствующем.       Как только он шагнул внутрь, все взгляды устремились на него, и напряжение в зале стало ощутимым для каждого присутствующего.       — Кажется, я опоздал на вечеринку? — произнёс он, а на его лице играла привычная ухмылка, та самая, что вызывала одновременно раздражение и любопытство у всех, кто его знал.       — Надеюсь, ты пришёл с объяснениями, иначе тебе несдобровать… — Лиззи моргнула, всё ещё пытаясь осознать происходящее.       Аларик и Кэролайн обменялись быстрым взглядом, и в этом немом обмене отразилась общая тревога. Никто не мог предугадать, чем обернётся появление Кая в окружении Майклсонов.       — Ну и что ты здесь забыл? — спросила Фрейя, инстинктивно подавшись вперёд.       Хоуп сразу ощутила, как внутри всё болезненно сжалось. Лицо, которое она видела на фотографии, оказалось перед ней вживую. Рука непроизвольно сжала бокал, и он выскользнул, громко разбиваясь о пол, заставив всех мгновенно повернуться к ней.       Взгляд Кая сразу зацепился за Хоуп.       Может, мне и не стоило возвращаться. Но я должен был её увидеть. Убедиться, что она в порядке.       В этот момент Давина, стоявшая ближе к рядам столов, подняла взгляд на Хоуп, наблюдая за каждой мелкой переменой в её лице.       В тот миг, когда сознание Хоуп, несмотря на пустоту памяти, всё же узнало его, в зрачках вспыхнул янтарный свет. В этом было что-то иное, чуждое привычным реакциям. Дыхание сбилось, пальцы едва заметно дрогнули, словно тело само противилось магии, стиравшей воспоминания. Оно помнило то, что разум отказывался принять.       Это был чистый инстинкт, который невозможно подавить ни заклинанием, ни волей. И он тоже это видел.       Она реагирует на меня. Значит, глубоко внутри всё ещё чувствует… Но я не могу позволить себе всё испортить. Нужно держаться плана.       Его взгляд скользнул по её платью, по плавным линиям силуэта, по тому, как мягко ложились волосы на плечи. Среди всех людей в этом зале она выделялась так, что ему казалось почти невозможным оторваться. В её присутствии всё остальное теряло значение. Она стояла так близко, и в этом не было ничего необычного, но для него сама возможность видеть её здесь казалась почти подарком.       Кай всё же коротко вдохнул, возвращая себе контроль, и нехотя перевёл взгляд на Рика. На лице исчезло привычное выражение насмешки, в голосе не осталось сарказма.       — Вообще-то я не собирался так врываться. Скорее... пришёл с предупреждением.       Лэндон, стоявший ближе к краю зала, на мгновение застыл, заметив Паркера. Его плечи дрогнули, и он почти незаметно отступил, скрываясь за спиной друзей, стараясь не попадать в поле зрения Кая. Он понимал, что пока Хоуп не помнит его, а сам Паркер вернулся, выгоднее быть незаметным.       Но Кай быстро уловил движение. Его взгляд скользнул к Кирби. Он смотрел на феникса чуть дольше, чем собирался, пытаясь понять — что именно успел сделать Лэндон за время его отсутствия и какую роль он уже занял рядом с Хоуп.       Однако его это совсем не тронуло. Он приехал не ради драмы. И внутри тут же откликнулось воспоминание о словах брата.       «Ты можешь сколько угодно притворяться, что возвращаешься только ради мести, ради матери или ради того, чтобы всё исправить. Но на самом деле ты едешь туда и ради неё. Потому что она часть этой истории так же, как и ты.»       Он почти слышал голос Люка, обжигающе чёткий, будто тот стоял рядом и шептал прямо в ухо.       В этот момент Рик сделал шаг вперёд, оказываясь прямо напротив него.       — Чёрт возьми, Паркер… — он слегка качнул головой и бросил взгляд на Фрейю и Кола, в чьих позах уже читалась готовность действовать, если того потребует ситуация. — Тебя не было почти три с половиной месяца, и, как всегда, ты выбираешь самый неподходящий момент, чтобы появиться здесь. Надеюсь, у тебя есть веская причина. Иначе, я достану арбалет.       Кай чуть склонил голову и позволил себе едва заметную ухмылку, отмечая тяжёлые взгляды, которыми его встретили Майклсоны, словно в их глазах он был не просто врагом, а угрозой, едва переступившей порог.       — Кое-кто, очень могущественный и древний, нашёл способ использовать Маливора для создания армии. Её зовут Эвелин. И угадайте, кто ей нужен… — Кай перевёл взгляд на Лиззи и Джози, потом на Хоуп. — Сифоны, трибрид. И я.       Аларик нахмурился.       — Чёрт… Звучит как зловещий план...       — Именно, — усмехнулся Кай, в голосе не осталось иронии. — Она собиралась создавать новых еретиков, поколение за поколением. Лиззи, Джози, Хоуп… вы для неё не просто люди. Вы заготовки. Инструменты.       Близнецы переглянулись и, не говоря ни слова, незаметно сжали руки друг друга. В их взглядах мелькнула тревога, которую они едва скрывали. Они инстинктивно ощущали опасность, даже не до конца понимая её масштабы. Всё, что было связано с Маливором, вызывало напряжение, ведь прошлые столкновения с монстрами уже научили их быть настороже. Даже Кай, стоящий рядом, не вызывал в нём подобных ощущений.       Рик невольно поежился от одной только мысли о предстоящей опасности. Взгляд скользнул к Кэролайн, которая сжала губы, ожидая, что Кай скажет дальше. В этот же момент на пороге зала возник ещё один человек. Валери Тулл.       Она сделала шага внутрь и обвела взглядом всех присутствующих, оценивая обстановку.       — Я видела записи Эвелин. Всё началось задолго до вас. Она экспериментировала ещё в нашем времени, пытаясь соединить магию сифонов с проклятием крови. Проект назывался «Наследники». Мы думали, что он давно провалился. Но теперь ясно — она просто ждала, когда появятся новые дети Ковена Близнецов.       Все замерли, переглядываясь. В глазах присутствующих читалась ещё большая смесь удивления и осторожного недоверия.       — Валери? — Кэролайн слегка приподняла бровь и её голос невольно дрогнул от неожиданности. — Не думала, что ты появишься. Хотя, честно говоря, у меня уже были догадки, что ты и есть тот самый информатор…       Джози нахмурилась, не сразу отрывая взгляда от женщины. Что-то в её лице казалось знакомым. Мысль вспыхнула мгновенно. Она вспомнила строки в старых дневниках, которые когда-то находила в библиотеке. Записи Стефана, где он писал о своей матери Лили, о семье еретиков, которых та освободила из мира-тюрьмы. И среди них была девушка — Валери. Она была такой же, как она сама, Лиззи и Кай.       — Я знаю, кто ты, — едва слышно произнесла Джозетт, и в её голосе прозвучало изумление. — Ты одна из первых еретиков.       Лиззи резко повернула голову к сестре, чтобы понять, не послышалось ли ей.       Валери чуть приподняла подбородок, её губы едва заметно дрогнули в улыбке.       — Значит, хоть кто-то здесь знает историю, — спокойно сказала она, переводя взгляд с Джози на Лиззи и обратно. — Я была сифоном, и я тоже из Ковена Близнецов.       Элизабет резко выдохнула, а Джози по-прежнему вглядывалась в Валери, словно искала в её лице подтверждение собственным догадкам.       Кэролайн всё же решила вмешаться, пока не стало поздно.       — Это… действительно долгая история. — Она скользнула взглядом по дочерям, затем остановилась на Аларике и едва заметно покачала головой. — Которую мы пока не собирались рассказывать.       Кай почувствовал дрожь в голосе Форбс, ухмыльнулся уголком губ, но всё же решил промолчать. Девочки даже не подозревали о Слиянии. Раньше этот ритуал позволял выбирать между близнецами, кто станет главой клана, но он давно изменил старые правила. Сам он никогда не пожелал бы такой участи Лиззи и Джози, однако избежать её было невозможно.       Это не то, что они могут просто игнорировать — их тела и силы начнут готовиться к ритуалу независимо от желания. Близнецы будут ощущать слабость, если процесс затянется, а их магия станет нестабильной. Любая попытка избежать Слияния лишь усилит магический механизм, который рано или поздно заставит их принять его.             Зальцман тоже ничего не ответил. Он понимал, что сейчас не время, и не место, чтобы поднимать старые тайны.       Фрейя и Ребекка переглянулись, молча отмечая, что в этой истории скрыто больше, чем звучало вслух. Кол не сводил взгляда с Кая, но краем глаза следил и за Валери, пытаясь просчитать, какую именно партию они с Паркером собирались сыграть.       Тишина в зале тянулась слишком долго. Слова осели в памяти каждого, оставив слишком много недомолвок и вопросов.       Хоуп молчала, но её взгляд то и дело возвращался к близнецам. Внутри нарастало ощущение тревоги. Мысль о том, что Эвелин хочет подчинить их, была пугающей, и заставляло сердце биться чаще.       Майклсон сделала едва заметный вдох, позволяя себе ещё несколько секунд, прежде чем нарушить напряжённое молчание.       — Вы хотите сказать… что Лиззи и Джози всегда были частью этого плана?       Валери кивнула.       — Да. И теперь к ним добавилась и ты, Хоуп. Но дело не только в этом. Смотри, дата… Парад планет состоится сегодня — второго мая. — Она сделала паузу, чтобы дать Майклсон осознать сказанное. — И это же день твоего рождения… и день рождения Кая. Всё совпадает слишком точно, чтобы быть случайностью.       Тишина повисла над залом. Кай опустил взгляд, и в его голосе на секунду мелькнула почти горечь:       — Я тоже когда-то входил в этот проект. — Он посмотрел на них, прищурившись. — Я был её первым подопытным, с идеальным генетическим кодом. Вот только со мной вышла проблема — теперь я слишком нестабилен. Я не подчиняюсь её манипуляциям. Поэтому вместо оружия я стал браком её системы.       Майклсоны внимательно наблюдали за происходящим, но без резкой реакции. Проблемы школы их особо не волновали, но ради Хоуп они были готовы выслушать всё, что скажет Паркер. Всё внимание в основном было приковано к ней, ведь его возвращение означало, что её жизнь снова может перевернуться с ног на голову, а значит, и им придётся быть начеку, как никогда.       Еретик медленно прошёлся по залу, окинув взглядом присутствующих, подошёл к столу и, не спеша, зачерпнул горсть чипсов. Он, словно ведя обычный разговор о повседневных делах, продолжил:       — Эвелин хотела подчинить меня полностью. Но что-то пошло не так. — Его голос стал ниже, жёстче. — И тогда моё тело просто не выдержало.       Кай поднял взгляд, вытирая пальцы о край своей джинсовой куртки, словно стирая крошки вместе с чем-то гораздо более тяжёлым. Его улыбка исчезла, уступив место спокойствию, которое всегда выглядело на нём особенно тревожно.       — Однако она не учла, что я связал себя кровной связью с Хоуп, — Он задержал взгляд на Майклсон, позволяя ей осознать, что их связывало намного больше, чем ей казалось. — Именно это позволило мне возродиться.       Воздух в зале словно стал тяжелее. Майклсоны напряглись, но никто не бросился вперёд, не прервал его. Их внимательные взгляды скользили по Каю, пытаясь уловить ложь или подвох.       Хоуп замерла, не сразу поняв, что он сказал. Её пальцы слегка дрогнули, а брови сошлись в недоверчивой складке.       Кай, заметив это, слегка склонил голову, будто оценивая её реакцию. Он медленно провёл ладонью по столу, вычерчивая невидимые линии.       — И теперь, когда я всё узнал, она боится, что я помешаю её планам. Как моя мать, которую она приказала убить, когда почувствовала в ней угрозу.       Лиззи старалась сохранять ровное выражение лица, но трагичное событие не могло оставить её равнодушной. Они с Джози знали эту историю, которую Хоуп рассказала им ещё до потери памяти.       Аларик слегка подался вперёд. Его руки, сцепленные на коленях, побелели в суставах — он слишком хорошо знал, что Паркер никогда не поднимает тему семьи просто так.       — Кто причастен к смерти твоей матери, Кай? — он задержал на нём внимательный взгляд.       Кай медленно поднял на него глаза, почти лениво, стараясь сделать вид, что вопрос не задел его вовсе. Но во взгляде мелькнуло знакомое Зальцману выражение. Как в день их свадьбы с Джо.       — Думаю, мой отец, — произнёс он спокойно, но пальцы рефлекторно сжались в кулак. — Джошуа Паркер.       Рик даже не сразу моргнул, смотрел на Кая несколько секунд, осознавая, что вообще ничего не знал об этой семье. И не знал, что ему пришлось пережить.       Кэролайн слегка отодвинулась назад, пальцы невольно сжались в подлокотнике стула. Она привыкла считать Кая самым страшным, что случалось с их семьёй. Чудовищем, породившим хаос. Но то, что убийцей его матери мог оказаться собственный отец… ломало привычную картину мира.       На пару минут в зале стало так тихо, что каждый вдох казался слишком громким. Даже Майклсоны обменялись короткими взглядами. Их не так-то просто удивить, однако это заставило их о многом задуматься.       — Джошуа… — голос Аларика слегка дрогнул, он почти не скрывал потрясения. — Господи… всё это время…       Собранные годами убеждения рушились прямо сейчас, позволяя посмотреть на Кая с иной стороны. Злодей, которого они демонизировали столько лет, внезапно оказался жертвой не меньшего монстра.       Хоуп же всё это время молча наблюдала за обменом репликами. Она пыталась собрать воедино всё, что услышала, но мысли разбегались ещё больше и трезво оценить ситуацию было невозможно. Появление Кая многое изменило.       Она медленно вышла из-за спины Майклсонов, направившись к центру зала, и остановилась прямо перед Паркером. В ту же секунду в её глазах вновь вспыхнул янтарный свет, появляясь откуда-то из глубин её души. Она едва заметно сжала зубы, пытаясь заглушить это странное, неконтролируемое чувство. Пальцы судорожно собрались в кулаки, а плечи выпрямились.       Лэндон, заметив это, заметно напрягся. Да и не только он. Взгляды присутствующих метались между Хоуп и Каем. Почти все увидели, как между ними вновь возникла невидимая связь, которую Паркер разрушил, стерев её воспоминания.       Раф тоже наблюдал, но без прежнего внутреннего смятения. Он в любом случае бы принял выбор Хоуп, даже если его сердце разрывалось на куски от невыносимой боли.       Казалось, между ними шёл безмолвный спор, в котором Майклсон первой прервала зрительный контакт и развернулась к остальным, встав рядом.       — Время уходит. Нужно думать, что мы будем делать дальше, — она наконец заговорила. — Мы должны объединиться и остановить её.       В зале наконец прозвучали первые согласные голоса. Аларик выждал мгновение и произнёс:       — Правильные слова, Хоуп. — И это имело особое значение в такой день.       Поддержка всех присутствующих становилась ощутимой. Почти каждый, кто находился здесь, осознавал необходимость объединиться и следовать её примеру.       Хоуп перехватила взгляд Кая, чувствуя, что их связь куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Прошлое вновь стучится в дверь, напоминая о том, что старые события и старые враги снова вторгаются в их жизнь. Впереди было слишком многое, от чего зависело будущее других.              «Сначала мы разберёмся с Эвелин. А потом — с тем, что, между нами».       Кай заметил, как она упрямо выпрямила спину, и в её взгляде мелькнула та самая решимость, которую он помнил. Краем губ он позволил себе едва заметную улыбку.       Она может меня ненавидеть. Но сейчас мы на одной стороне. И это важнее.