Not another Christmas song

Подземный мир из грязного бетона нью-йоркского метрополитена медленно растворился позади как страшный сон, когда Райан поднялся наверх, в кутерьму белоснежных рождественских улиц. Неделя, начатая отгулом и продолженная ранним уходом, должна была стать хорошим знаком. Его Босс, стоило только неловко намекнуть на рекомендацию, с высоты своего шестикратного отцовства бросился помогать как только мог. Рабочий день кончался в восемь, но был только шестой час, а Райан уже направлялся в агентство. Глубокое сизое небо низко нависало над высившимися вдоль дороги сугробами, холодное и сухое, подходящее скорее ноябрю, чем верно убывающему первому месяцу зимы. Райан всматривался в окно автобуса, наблюдая за тем, как темнота медленно спускается на напруженные людьми вечерние улицы. Холодный воздух декабрьских поцелуев распалялся на коже устойчивым румянцем, и ладони растирали щеки, пока он шаркал по неубранным улицам за пределами остановки. Брендон приехал сразу к агентству и медленно перетаптывался возле входа. Когда взгляды пересеклись, его лицо блаженно расслабилось в облегчении. Поравнявшись, они поспешно сплели пальцы вместо приветствия. — Ну что, как прошло? — Он все написал, — Райан потряс папкой. — Да еще что написал. — Слава богу, — отозвался Брендон и потянул за собой ко входу в здание. — Нам к семи в ЗАГС, кстати. Коридорная тишина не вязалась с пониманием детской обители. Они двигались наугад, пока их не притормозила немолодая женщина, возникшая нежданным силуэтом из ближайшей двери. — Добрый вечер. Постараюсь угадать. Мистер Ури, мистер Росс? — она взглянула на них по очереди. — Наоборот, — Брендон улыбнулся, сжимая пальцы, чем призывал Райана не забыть поздороваться. — Добрый вечер. — Поняла, — она кивнула. — Я Аманда. Пройдемте. Миссис Шотс — так значилось на ее бейдже — вела их к лестнице на второй этаж. — Дети сейчас на прогулке перед ужином. Так что пока я постараюсь рассказать вам о некоторых особенностях процедуры, с которой вы столкнетесь. Не знаю, насколько вы ознакомлены с деталями, но начнем по порядку. Условия усложняются с каждым годом, хотя совсем не понимаю, для чего. Будто в Америке мало беспризорников и неблагополучных семей. Райан мрачно хмыкнул. — Знаете, у меня ведь у самой есть приемный брат. Он социолог, — мадам Шотс замедлилась на ступеньках лестницы, — недавно как раз проводил исследование, которое частично объясняет столь сложную систему. Дети, попавшие в благополучные семьи, куда более добросовестные граждане и налогоплательщики, чем те, которые попадали в приюты и интернаты больше одного раза. Америка вкладывается в счастливое детство ребенка и тем самым инвестирует в его добропорядочность в будущем. Хотя хоть какая-нибудь семья нужна каждому, как и ребенок — каждой семье. — Прямо-таки каждой? — сдержанно поинтересовался Райан, старательно расслабляя мышцы. — Конечно, — Аманда даже обернулась на него через плечо. — Родительство — это естественный процесс. Даже если он усложняется бюрократией, без этого никак. Райану было что возразить, но он лишь возвел глаза к потолку и подавил выдох и роящиеся в голове протестные реплики. Память услужливо подкидывала кадры из прошлого, вызывающее отчетливые привкусы крови и обиды на языке. И тошнота давила его, пока Брендон глядел большими сочувствующими глазами, на ходу пытаясь поймать чужую руку. Со словами всегда нужно быть аккуратными, но даже в их стране это не всем известно. Огромная комната под высоким потолком, забитая бесконечным количеством игрушек и низкой мебели, встретила их теплом и ароматом шоколада. Аманда провела их к другой двери и вновь пропустила вперед — в свой кабинет. Устраиваясь не в слишком удобных креслах, они переглядывались, опущенные в одинаковую мрачную пучину беспокойства без видимых причин. Райан пытался выгнать из себя последние капли неприязни. — Оценивание жилищных условий, тесты на психологическую устойчивость и психическое здоровье — это, к счастью или к сожалению, только вершина айсберга, — мадам Шотс опустилась на стул напротив, переплетая пальцы и надавливая подушечками на костяшки. Райан с натужным усердием закивал и на всякий случай подвинул папку: — Мы понимаем. — Я надеюсь. Кстати, ваши документы мне не потребуются, если сегодня вы не остановите свой выбор на каком-нибудь ребенке, — она все же забрала папку. — Знаете, мне приходится быть в меру жесткой по отношению к претендентам. Но в конце концов я считаю это оправданным. — Мы понимаем, — повторил Брендон.

***

Когда воспитанники вернулись, это стало понятно сразу: по коридорам невпопад затопали десятки ног, и голоса, мягкие и звонкие, разразили тишину за дверями диссонансным хором. Рука Райана дрогнула, и ручка на бумаге заявления оставила кривую линию. — Не торопитесь, — Аманда улыбнулась, но ее улыбка, как и каждый угол этого кабинета, ощущалась затаенной угрозой. Тошнота снова бы подкатила к горлу Райана, если бы в комнату без стука не проскользнула девушка с кипой бумаг. — Мадам Шотс, — она уложила документы на край ее стола. — Кендра. — Мне провести молодых людей? — Сейчас, дай им закончить.

***

Они вернулись в большую комнату, где царило оживление. Кендра вела их между низкими стульчиками, переступая плюшевых медведей и растрепанных кукол. — Скоро Рождество, и мы устраиваем ежегодный спектакль по этому случаю. Один уже дали, — девушка пригласила их присесть, но они так и остались стоять, разглядывая бесконечное копошение вокруг. Райан внезапно встрепенулся: — Случайно не на Великой Армейской площади? Кендра просияла: — Да. Вы видели? — и он улыбнулся в ответ. — У нас в основном дети до семи лет. Не то чтобы мы специализируемся на каком-то возрасте, но со временем их начинают распределять туда, где есть сверстники. — Мы просто сказали, какой возраст нас интересует, — Брендон отодвинулся в сторону, пропуская девочку. — А что-нибудь еще? — В каком смысле? — Райан нахмурился. — Дети очень эгоистичны, но взрослые порой тоже, поэтому мы стараемся подобрать родителям соответствующего малыша. Спрашиваем, какие черты характера они бы хотели воспитать в ребенке, нужна ли им предрасположенность к творческим способностям, — Кендра рассеянно поправила воротник свитера проходящего мальчика. — Они еще достаточно малы, но мы уже понимаем, что к чему. Поэтому я бы хотела знать, на что вы рассчитываете. — Дети — не собаки, чтобы выбирать себе по потребностям, — Райан фыркнул, и второй раз его накрыла удушливая волна неприязни. Внезапно взгляд остановился на трех девочках, которые склонились над блокнотами у противоположной стены. — В конце концов, иногда выбирают по внешности, — добавила Кендра. Те, что постарше, продолжали рисовать, в то время как третья выпрямилась, встречая взгляд Райана. — Это Кара Болдуин. Она у нас почти с двух лет, — подсказала девушка. Кара совсем не была похожа на них с Брендоном: молочная кожа с выразительным пудровым румянцем, глубоко посаженные серые глаза, волосы не светлые и даже не пшеничные — настоящие волны платины, а лицо — округлый квадрат. Она почти не улыбалась, да и во взгляде не читалось никакого интереса: казалось, что она просто наблюдает и молча делает свои исключительные выводы. Брендон присел на корточки, стараясь улыбаться своей самой теплой улыбкой. — По внешности, значит, — повторил Райан, отворачиваясь от нее. — Я знаю, что вы думаете, — Кендра вздохнула. — И наверняка злитесь, слушая все это. Думаете, что мы говорим о детях, как о предметах. Но они, даже если вам неприятно это сравнение, как и питомцы, могут подходить вам или нет. И мне нужно знать, чего вы хотите или боитесь в воспитании. Я задаю эти вопросы не потому, что мне нравится обезличивать, а потому, что я должна знать, что человек, который берет ребенка, сможет дать ему все необходимое. — Но можно не говорить о них, как о товаре? — Райан осознал, как сильно напряжены его плечи, только в момент, когда пальцы Брендона легли на шею в сдерживающем жесте. — Увы, если это поможет мне отдать этот товар в надежные руки, то я готова пожертвовать, — уголки ее губ вздернулись в сожалеющей улыбке, но в глазах появился странный жесткий блеск. Кендра повторила: — Я знаю, что вы думаете, потому что вы не первые. Но зато это отлично помогает определить людей, стоящих передо мной. Не всем суждено быть родителями. Вам — да. Может, это должно было исправить ситуацию, но обида все равно подкатила к его горлу влажным удушливым комом, и Райан так и не смог встретить ее взгляд еще раз. Брендон сделал короткий шаг и незаметно для всех вокруг прошелся пальцем по чужим позвонкам. — Вы можете погулять с ней немного, — Кендра осторожно кивнула в сторону Кары. — Я думаю, так вы сделаете выбор быстрее. — Сначала мы выйдем на пару минут, — ответил Брендон, и у Райана от благодарности даже защипало в глазах.

***

Он даже не осознавал, как душно было в помещении, пока кожу болезненно не стянуло на холоде. — Не злись на нее, — слова Брендона догнали его вместе с пронзительным ветром. — Я не злюсь, — Росс развернулся на пятках и зашел за угол, выворачивая карманы на предмет сигарет. — Тогда хорошо. Взгляд следил за комьями снега, что разлетался от ботинок Брендона, спускающегося по лестнице. Автомобильные гудки и фоновый шум города уняли легкую клокочущую тревогу, которую Райан пытался выкурить. — Это звучало грубо, — наконец выдавил он. — Да, — легко согласился Брендон, лопатками прижимаясь к холодной стене. — И это не так плохо, да? Она права? — Она права в том, что это в какой-то степени помогает определить человека. И понять, стоит ли ему бороться за право быть родителем. Нам, как видишь, стоит. — Желания уже достаточно, — он упрямо качнул головой и сжал фильтр губами с излишним усилием. Но Брендон не согласился: — Недостаточно. Ты можешь хотеть и не быть готовым. Или наоборот. Но, думаю, со временем все к этому приходят. — Ты это сейчас поддерживаешь песню миссис Шотс о том, что абсолютно все в мире нуждаются в детях? — Я вообще не это сказал, — прищурился Брендон. — Но она точно права в том, что не все об этой нужде знают. — Да ну, — глаза Райана ответно сузились. — Ну, ты же в конечном итоге захотел. Хотя казалось, что некоторые вещи... ну, из прошлого, тебе не позволят этого. И все же мы часто перестаем наши проблемы и все в этом духе. — Та-ак, вот с этого момента давай поподробнее, — Райан крутанул запястьем, вдавливая сигарету в неровную кладку кирпичной стены, оставляя на стене размазанные черные пятна пепла. Медленно выпрямился и с напором поинтересовался: — То есть, все это время я что, был проблемным для тебя? Непроработанным в отношении своих детских травм? Или как это назвать? Брендон лишь закатил глаза. — Ну скажи уж что-нибудь, раз начал, — Райан сжал губы, принимаясь ходить кругами. — Я не мог не хотеть ребенка? У тебя был расчет на будущее? — У меня не было никакого расчета. И ведь теперь ты захотел, — он отлип от стены. — И ты думаешь, что я бы обязательно к этому пришел? То есть я говорил тебе о том, что вряд ли когда-то смогу иметь детей, а ты молча улыбался и кивал, пока про себя считал, что я еще... что, не дорос? Не переболел? Ты вообще хоть когда-то воспринимаешь мои слова или ждешь, пока я изменю своего мнение? Брендон вздохнул, когда Райан остановился на заметном расстоянии. — Я не понимаю, к чему ты это сейчас начал. Мы буквально занимаемся тем, что пытаемся стать родителями, а ты злишься на меня за прошлое, в котором ты этого не хотел? — Да какая к черту разница, в прошлом это происходило или нет! Что тебе мешает поступить так в другой раз? Ты будешь не соглашаться со мной в своей голове, а в жизни молчать? Чтобы потом такое всплывало? — он тряхнул головой. — На что ты еще надеешься? Что мы вернемся в Эл-Эй? Что, думаешь, это тоже моя придурь, которую я не перерос? Брендон закатил глаза. — Райан, перестань говорить глупости. — Охуеть, — он рассмеялся с нажимом. — Мои слова теперь глупость. — Ага, теперь ты понимаешь, — почти рявкнул Брендон. — Правда хочешь поговорить об этом сейчас? Райан кисло скривился, перекрикивая поднявшийся ветер: — Не-а, давай подождем еще пару лет, чтобы ты снова сделал какие-то выводы, при этом даже не задумываясь, насколько они правдивы. — То, что происходит в наших головах, редко имеет хоть что-то общее с правдой, — Брендон пожал плечами. — Но если ты сейчас перестанешь впустую злиться и выслушаешь меня, то узнаешь, что я в любом случае был готов к любому исходу. Неважно, как я думал. Даже если бы ты не захотел завести ребенка, я бы не ушел, потому что изначально предполагал некоторые вещи. — Но ты все равно надеялся, что время меня излечит и все в этом духе? — он сощурился. — Я думаю, что люди могут менять свое мнение с годами. Гадать, случилось бы с тобой то же самое или нет, я не пытался. — Но ты надеялся! Тоска, как молния, вспышкой прорезала его красивое лицо, и Райан успел пожалеть о том, что говорил чуть грубее, чем надо, чтобы наделить свои слова весом. — А мне нельзя было надеяться на это? — Брендон наконец поднял глаза, едва покачивая головой. — У нас есть планы на жизнь, это нормально. И совершенно не важно, как все складывается в конечном итоге, потому что суть в том, что я готов был отказаться от них, ведь дорожил тобой больше, чем какими-то абстрактными категориями счастья, придуманными много лет назад. — Как жертвенно, — саркастично протянул он, не скрывая раздражения: — Это, блять, хуже, чем просто спор. Ты соглашаешься со мной на словах, а потом я не знаю, что на самом деле происходит в твоей голове. — Райан, это я не знаю, что происходит в твоей голове, — Брендон покачал головой. — И я не знаю, зачем тебе слушать мое настоящее мнение, если ты его не принимаешь. Я сразу выбрал тебя, я согласился на условия, которые бы ты мог поставить. Мне просто повезло, что мое желание в итоге совпало с твоим. Райан вдохнул морозный воздух и опустил взгляд на ржавые разводы песка на снегу под своими ботинками. В конце концов, Брендон тоже имел свои идиллистические представления о жизни. Но ведь выбор был сделан в пользу него, Райана, даже без представления о том, как могут сложиться обстоятельства. Разве это не достойно благодарности? Молчание затянулось на несколько минут. — Это правда было... глупо, извини. Просто я не хочу думать, что ты считаешь, будто со мной что-то не так, — он вздохнул и жестом притормозил Брендона, который уже собирался горячо возразить. — Я понимаю. Теперь по крайней мере. Так что... Думаю, нам нужно познакомиться с Карой поближе и ехать в ЗАГС. Брендон расправил плечи и слегла улыбнулся, протягивая ему ладонь.

###

Звонок, как долгожданное чудо, заставил их прервать разговор. — Добрый вечер, — голос Джамии отозвался у Брендона теплом в грудной клетке. — Все-таки Кара, значит. — Она очень понравилась нам, — признался он. — А как у вас дела с росписью? — Можете нас поздравить, — Райан, молчаливо сидевший напротив, широко улыбнулся. — О, — голос в трубке прямо-таки потеплел. — Потрясающая новость! Я вас поздравляю. Уже сказали родственникам и друзьям? — Не дай бог, — Брендон рассмеялся, и на некоторое время они оба замолчали. — Если честно, — ее внезапный мучительный вздох прошелся по позвонку острым лезвием, — если честно, Брендон, мне даже теперь не хочется говорить вам. Но так вышло, что вы не единственные претенденты на Кару. — Вот как, — в немом отупении произнес он, ощущая, как радость, словно речной туман по утру, медленно испаряется. — Супруги по фамилии Дженкинс положили на нее глаз еще раньше, просто до этого они рассматривали вариант с другим ребенком. Но они проиграли даже апелляцию. — И... какие наши прогнозы? — он сдавил переносицу, жмурясь. — Это сложно сказать наверняка, — призналась Джамия. — Но я как ваш социальный работник постараюсь сделать все возможное. Румянец с лица Райана сошел: он ощутил перемену и теперь только встревоженно наблюдал. — Можете... сказать еще раз? — Брендон, я не думаю... — Пожалуйста, скажите еще раз, — сглотнув, он медленно отнял телефон от уха, включая громкую связь, и отдернул руку, словно обожжённый предательством. — Аманда и Теодор Дженкинсы также подали заявление на усыновление Кары. Я не думаю, что дойдет до судебного спора, но лучше готовиться к любой возможной ситуации. — Готовиться к худшему, — мрачно резюмировал Ури. — Но надеяться на лучшее, — поспешила добавить Джамия. — Я уверена, что все получится. Дженкинсы не слишком сильные соперники. Стоило звонку завершиться, Райан подскочил и заходил по кухне, рассеянно бегая глазами по плитке и кухонной утвари. — Господи, какого черта нам не везет уже сейчас. Брендон безрадостно улыбнулся, пытаясь поймать чужой взгляд. — Уже начинаю думать, что это какой-то знак свыше. — Да какой знак еще, — вздохнул он. — Нет, ну а что. Разве я мог надеяться, что мне с моим везением удастся получить желаемое с первого раза хоть раз? — Райан. Тот остановился, медленно расправил плечи и взглянул на Брендона так пристально, что он даже вздрогнул. — Что Райан? — Это просто трудность. Такое бывает, нам нужно собраться и успокоиться. В конце концов, мы просто должны делать все от нас зависящее, а как распорядится судьба, это уже не будет в нашей власти. Казалось, что слова сбавили поднявшийся градус напряжения в маленьком помещении кухни, но Райан вновь заходил кругами, болезненно сжимая кулаки, — кожа на костяшках тонко натянулась до побеления. — Я просто не понимаю, почему так раз за разом происходит, — он усмехнулся, замирая возле стены. — Еще ничего не произошло, — теперь закипал уже Брендон. — Стоило обстоятельствам немного измениться, а ты уже бежишь от ответственности. Какая неожиданность, кто бы мог подумать, что ты так сделаешь снова. Лицо Райана даже вытянулось от удивления: — Какая к черту ответственность? — Обычная, — равнодушно отозвался он. Райан наклонил голову чуть вперед и некоторое время не произносил больше ни слова; затем в насколько шагов достиг стола и присел напротив. — Я бегу не от ответственности, а от боли, — произнес хрипло, до ломоты сжимая пальцы. — Все в моей жизни идет не так, как надо, и мне хотелось бы, чтобы я мог контролировать события. Брендон сжал губы: — Но ты не можешь контролировать все! — И это проблема. Но он лишь покачал головой: — Только твоя, Райан. Воздух вокруг словно потерял весь кислород, и в легких осела густая тягучая боль. Он ждал, что Брендон скажет что-нибудь еще, хоть что-нибудь; успокоит и уверит, что это не то, что подразумевалось. Но Брендон подавлено молчал, взглядом уткнувшись в узор стола перед собой. — Вот как, — измученный бесплодным ожиданием, он отодвинулся. Губы изломились в болезненной усмешке. — «И в горе, и в радости», видимо, для тебя ничего не значит. — Да причем здесь это, — Ури вскочил на ноги. — Я просто хочу сказать, что... Желваки на лице Райана перекатились. — Мне кажется, на сегодня ты и так уже сказал достаточно. Брендон напрягся, вздрагивая от скрипа стула, который Райан задвинул почти рывком, прежде чем шагнуть в темноту прихожей. — Куда это ты? — Брендон шумно втянул воздух. — Побуду немного у Спенсера. И он не сказал больше ничего, да и не то чтобы было еще хоть что-то, нуждающееся в словах. Оставалось только вслушиваться в шелест ткани плащевки и звяканье ключей, которые отдавались в перепонках болезненным набатом неизбежного. Глухой стук затворенной двери, поворот ключа и едва слышные, рассеивающиеся шаги по лестнице подъезда, — Брендон ощутил, как краски схлынули со всего вокруг, и кухня медленно погрузилась в тяжелую одинокую тишину, в которой едва хватало сил дышать. Взгляд мертво застыл на стекле балконной двери. — Черт! — кулак рассек воздух и впечатался в стол до пустого треска. — Черт!