Мия

      Мисс Деррек твёрдо посмотрела на Тома и, крепко взяв я его за запястье, повела прямо вперёд. Хотя, в каком ещё направлении при этой расстановке стульев можно пройти? Риторический вопрос.       — Здравствуйте, мисс? И мистер. — Епископ отвлёкся от разговора с девочкой и посмотрел на них.       Высокий, не слишком полный для своего возраста мужчина преклонных лет смотрел своими бесцветными спокойными глазами, которые отражали какую-то мудрость, будто тот прошёл огонь, воду и медные трубы. Но никакого пафоса в этих седых волосах и бороде до самых плеч не было. Только лишь неподдельная могущественность. И конечно же, Тома это раздражало.       — Я могу с вами поговорить наедине мистер... простите, как я могу Вас называть? — Мисс Деррек сразу же пришла в наступление.       Епископа звали мистер Альфред Леонхард, тот удалился вместе с воспитательницей, напоследок лишь вновь окинув внимательным взглядом Тома.       Наконец, представилась возможность получше и полностью осмотреть длинный зал «святыни» Некого, в кого так хотят верить люди и ещё зачем-то ему служить (именно такое мнение было у Риддла). Рабы. Да ещё и невесть кому подчиняются, тому, кого сами выдумали, лишь бы пресмыкаться.       «Идиоты. Одним словом»       Сварливый старичок в теле девятилетнего мальчика презрительно фыркнул. Глаза же невольно проходили по всему залу и высокому потолку, уж слишком было величественно, отвратительно, но величественно.       — Чего вылупился, чернявый?       Том опешил. Для задумавшегося человека это прозвучало очень громко из-за неожиданности. Голос прозвучал резко, но дружелюбно. Взгляд мальчика остановился на той самой девочке с теми самыми двумя бантиками. Она была ниже Риддла на полголовы.       Каштановые, с рыжеватым оттенком волосы, выразительные ямочки на щеках, улыбка до ушей, янтарные пронзительные глаза как у котёнка. Коричневый сарафанчик с маленьким аккуратненьким чёрным бантиком на поясе.       «Опять бантик». Хмыкнул «чернявый». Он позабыл, что должен как бы ответить на вопрос, но тот почему-то просто изучал девчонку. Обычную, казалось бы, девчонку. Нет, никакого впечатления она на Риддла пока не произвела, просто этот образ резко и неожиданно въелся в сознание, будто надоедливая картинка.       —Э-эй! — наигранно обидевшись промычала девочка, артистично надув губки и уперев руки вбок, — Ты меня слышишь?       Том вновь опешил. Очнулся. Тот уставился на девочку «хлопая глазами». Мозги будто расплывались по черепной коробке как желе. Но, собравшись с мыслями, Риддл всё же ответил, правда ответил вопросом:       — Чего тебе?       — Да просто так! — девочка радостно всплеснула руками, — Ты просто привлёк мое внимание. — и снова эта улыбка до ушей, похоже, девчонка не понимала, что Том не лучший претендент на легкомысленное веселое общение.       Риддл скептически изогнул бровь, но всё же был заинтересован, может, потому что эта незнакомка более смелая и уверенная, чем другие девчонки? Да, обычным это было дело, когда девочки признавались в любви хорошенькому мальчику: были и робкие заикания, и цветастые записочки, и блевотно-розовые сладкие сопли и много чего другого. Том, конечно же, грубо и резко всех бедняжек отвергал.       Но эта особа, стоящая прямо сейчас прямо перед ним, будто и не нуждалась в рыцаре на белом коне. Она такая беззаботная и свободная, а Том, Том будто встретился ей на пути, как будто незнакомец, который даже после знакомства все равно остаётся таковым. Будто просто какой-то прохожий, с которым захотелось пообщаться без всяких глупых обременяющих обязательств и давления.       «Хотя, — подумал Том, — может я всё это надумал и усложнил? Да, скорее всего это просто очередная глупышка, которой пруд пруди. И чего это я?»       — Я Мия, — девочка оживлённо протянула руку. Её маленькая ладошка так и норовила зарядить ладонь Тома энергией летнего солнца и позитивом.       Том недоверчиво ответил рукопожатием. И зачем он это делает? Но что-то тянуло его это совершить. Какой-то неподдельный интерес, который очень сложно объяснить, как минимум потому, что он очень странный.       — Том, — коротко буркнул Риддл.       Маленькая ладошка Мии была на вид такой нежной, но сжимала и держала крепко. И сколько в девчонке-то живости?       — Том? Никогда бы не подумала! — руки снова встрепенулись вверх. Мия с украдкой оглядела высоченные стены, будто что-то выискивая, — Такое простое для такого задумчивого мальчика? Ты вообще не похож на моих знакомых, даже по взгляду! Хотя, так даже лучше, это имя украшает тебя. Простота оттемняет твою «ослепительную яркость»! — последний эпитет девочка шутливо выделила голосом, ямочки на щеках вновь заиграли весёлым настроением.       — Чего? — о чём это она? Хоть смысл её предложений было как-то не очень понять, Том будто бессознательно сделал этот «невозможный шаг»: ему самому не нравилось своё имя. Он уже знаком с несколькими Томами; это так задирает, особенно когда они полные придурки. Риддл так хотел быть не похожим на них, хотел быть одним, уникальным. А это имя чуть ли не самое распространенное для британца.       Но эта Мия, можно сказать, сделала комплимент. Она не усомнилась в нём. Том уникален:       «Хоть кто-то имеет мозги, чтобы увидеть это!» — так и раздавалась эта мысль в голове мальчика. Тот внимательно поглядел на неё, — «Нет, какая дружба? Доверие?» — Том фыркнул про себя.       Но то, что он начал относиться к девочке как-то по-другому глупо отрицать даже самолюбию Риддла. Та явно была не похожа на других, она не была какая-то уж слишком особенная, но просто что-то не давало покоя установке Тома, которая гласила: «Все мои ровесники — посредственные идиоты». Определённо что-то пошло не так.       «Почему я застыл на этом вопросе? Она же ничего не сделала! Мия задаёт абсолютно банальные детские вопросы, да и ведёт она себя как самый обычный ребенок...» — разум Тома сопротивлялся, но маленькие шестерёнки удивительной волшебной системы человеческого мозга было не остановить.       Что-то новое зародилось в Томе. Совсем чахлое, маленькое и неприметное. Слабее первомесячного эмбриона. Но оно появилось.       — Как ребёнок... — Пробубнил под нос Том, повторяя свою мысль.       — Чего? — Вдруг Мия весело и звонко рассмеялась, как маленькие китайские колокольчики. Так искренне.       «Ну точно маленькая девочка!» — Тома осенило. Все дети в его приюте такие высокомерные и гадкие: на губах ещё молоко не обсохло, а уже воображают себя самыми важными и главными на земле, будто они взрослее и мудрее каждого из присутствующих; они борются за свой «трон» лая и гавкая друг на друга, а потом, будто ничего не было, обнимаются и ласково твердят, что у них самая крепкая дружба, а потом вновь вспоминают о своих жалких алчных желаниях и забывают о дружбе, и так бесконечно.       А эта девочка, да кто поверит, что ей это все нужно? Она прекрасно понимает, что ей не двенадцать лет, и даже не десять — выглядит та куда младше. И ведёт себя на свой возраст, при этом ни разу не сделав ничего глупого. Она не воображает себя тем, кем не является. Она такая настоящая, не прозрачная и простая, а просто настоящая.       «Сложно тебе придется в жизни, Мия»       — Сколько тебе лет?       — Мне скоро будет восемь! — с гордостью ответила девочка. Она уселась на стул, с громким хлопком положив себе руки на колени. Её янтарные глазки оживились ещё больше. — А тебе?       — Девять. — Коротко и ясно.       — Ты почти мой ровесник! — Мия удивлённо воскликнула, будто увидела лесную фею. — Будем друзьями? — будто ни в чем не бывало, девочка вновь, но уже без разрешения, взяла руки Тома в свои.       Риддл вздрогнул: тот не привык прикасаться к людям, особенно тогда, когда это делают неожиданно и без спроса. Первые инстинкты гласили и побуждали Тома отдернуть руки, оттолкнуть девчонку, но что-то, наверное такая настойчивая улыбка во все зубы с ямочками, заставляли застыть на месте, и совершить самый опрометчивый для мальчика поступок, над которым он даже не успел подумать:       —Да.       И снова слишком коротко. Но даже это было подвигом для Риддла. Холодного, апатичного ребенка, с которым даже взрослые побаиваются возиться. Да что уж там говорить, даже Том не понимал в этот момент себя. Его словно одурачили: не то что тот слишком хотел дружить с Мией, он словно был в каком-то трансе. Может быть, он впервые не был в интеллектуальном напряжении, впервые не думал так старательно про ситуацию. Может и не словам и разуму, но языку тела мальчик впервые дал вольность и свободу принятия решений.       «Зачем я это сказал?!»