You?

      Пять идёт следом за Керри. Как-то глупо всё это получилось. Он не знает, но, видимо, она не злится. Она бы не стала тратить свою энергию на него (хочется верить, если честно). Керри просто ненавидит. И кажется, будто всех людей одинаково. Не обижается, шлёпает в его туфлях, которые ей велики. Не просит перенести её домой — легко, не хочет, не может ничего просить. Пять знает, что они уже сделали несколько небольших кругов (у него нет географического кретинизма), но послушно плетётся в промокших носках. Ему даже не кажется это её наказанием для него. Она будто гуляет, наслаждается утренней пустотой или просто не хочет возвращаться куда-то. В безопасность. Пять своеволен, поэтому настойчиво, но отуплено следует. Будто единственный, кто знает истинность и цель. Даже не тянет руку, хотя хочет. Пять не знает, не может её понять. Лиам бы понял. Пять бы обязательно позвонил после всего, но не взял телефон.       Пять не знает, зачем именно идёт следом. Просто идёт. Просто, а вдруг кто-нибудь или что-нибудь. И даже зная, что она даст отпор… Она не будет сопротивляться. Пять не знает. Он не хочет оставаться с Клаусом. Он не хочет оставаться один. Не хочет оставлять её одну. Потому что они что-то не решили. Для него кто-то что-то не прояснил. Он пропустил пару, на которой присутствовали Клаус, Лиам и Керри Ненси Девис. Все лекции. И у всех разные конспекты: пустой, полный и концептуальный.       Керри заворачивает в круглосуточное кафе. Звенит колокольчиком. Бариста поднимается со стула.       — Керри? Утренний набор?       — Да. Сходи за одеждой и обувью. Я позавтракаю. Прости, забыла забрать.       Пять не понимает, к кому именно она обращается так вежливо. И только спустя секунду телепортируется. «Прости» звенит эхом в ушах, отдаёт в макушку чистым прибоем. Монстр «она не уйдёт» клеит обои в голове.       — Позвонить Бенни? — спрашивает обеспокоенно, когда парень около Керри испаряется, а та упирается на стойку.       — Не, Джо, всё хорошо, — Керри поднимает взгляд, улыбается устало. — Одолжи машину.       — Керри.       — Знаю, знаю. Нельзя.       — Если что… Ладно, садись, сейчас принесу омлет.       Керри плюхается на диванчик и смотрит в окно. Начинает моросить дождик. Она с лёгкостью вынимает ноги из туфель. Смотрит на светлые стельки в грязи. Но стук чашки отвлекает. Джо не спрашивает о проблемах никогда — причина не важна, только чувства и взгляд. Она умеет отпускать. В ней плещется какой-то циничный оптимизм. Уверенность решения любой проблемы. И под решением прячутся любые методы. Керри берёт горячий кофе в руки и дёргается от неожиданного тепла. Оно не обжигает, проходит время, чтобы кожа поняла. Смешно: большинство тех, кого знает Керри — совы с ночной сменой. Взгляд упирается на спину в белой рубашке, фартук обнимает прямоугольную талию, пока Джо стоит у плиты, упираясь лбом на шкафчик. Кафе недалеко от дома, поэтому она часто заходит сюда без денег, с потёкшей тушью и похмельем. Джо видела её во всех нелицеприятных формах.       — Когда заканчивается твой универ?       — В этом году. Будешь скучать? — смешок.       Через несколько месяцев она останется одна после клубов. Люди уходят, и это ненавистно. Джо уедет в Австралию ветеринаром волонтёром. Керри нравилось цепляться за доброту, которую она создавала здесь в любую погоду. Не приторная сладость, как от старого красного яблока или чая с одной или двумя ложками сахара. Пряная корица, палочку которой она всегда добавляет в кофе. И Керри никогда не скажет «Я буду скучать по тебе». Потому что некому. Она не видит фигуру за слезами. Те не стекают, просто стоят в глазах.

— Я скучаю.

      — Перекурим?       Керри босиком стоит на порожке чёрного выхода. Джо подкуривает сразу две вишнёвые сигареты. Джо курит только с Керри. Бенни всегда оставляет несколько пачек, когда заходит вложить на счёт Керри. Никто в этом заведении даже не касается их. Хранят вместе с контейнером апельсинового чизкейка. Бенни хочет, но не всегда может быть рядом с Керри. Поэтому лучше перестраховаться. Лучше, чтобы у неё было людное место, куда она может зайти. Даже если только покурить. С Керри сложно. Она и сама об этом знает. Но она уже давно не девочка, с ней сложно только тем, кто пытается её поймать. Ей не нужно утешение, Керри хочет быть пустым местом. Джо отдыхает с ней именно потому, что Керри не привязывает, не заставляет спрашивать о проблемах. Скользит по розовым щекам и пухлым губам взглядом раскосых глаз из-под чёлки. Цепляется за блеск на такой же чёрной радужке. Хочет взять за руку, но сует в карман фартука — если менеджер заметит, убьёт за форму на улице.       Керри с Джо смотрят на высокий зелёный забор, потрескавшуюся посеревшую скамейку. Рядом рыже-чёрная кошка толкает контейнер по каменной кладке. Она обвивает хвостом щиколотку в чёрных колготках и брогерах. Керри знает, что никто больше не вынесет ей еды, кроме Джо.

— Я буду скучать,

даже если ты никогда не вернёшься.

      — Никогда не возвращайся.       Потому что никто больше не вынесет ей еды, как этой бездомной кошке. Потому что она эгоистично хочет не отпускать. Потому что больно возвращаться и не видеть знакомых лиц. Это совет. Который разобьёт сердце. Зато не идеалистические надежды, которые могут разрушить дважды. Осознание, что снова «нужно» искать кого-то, колется под ногтями, отдаёт слабостью в ногах. Керри казалось, что ей не нужен никто, но вот, снова кто-то вырывается из её жизни, и она снова понимает, что никогда не была в одиночестве. И выглядит очень соблазнительным возможность приклеится к Пять хотя бы на время. Джо уезжает через пару месяцев, но Керри уже прощается и уже ищет замену.       А пальцы с чёрным лаком ищут влажную холодную руку, переплетаются. Сжимают, как тесто, обволакивают теплом. Джо не вернётся. Джо тоже думает, что проститься нужно сегодня, чтобы информация не ела мозг слишком долго.       — Такая взрослая, но такая нюня, — Джо выдыхает дым с идеальной улыбкой, на арке купидона блестит пирсинг. — Когда я тоже уйду на пенсию, ни за что не стану такой, — смеётся она. — Ты тоже должна веселиться на всю катушку, — она держит сигарету между губ и костяшкой пальца проходится по спинке носа Керри, щёлкает по щеке. — Перестань пить, иначе когда-нибудь кто-нибудь воспользуется этим. Перестань ныть, что тебя синдром спортсмена и модели, которые закончили свою карьеру в двадцать пять и больше не знают, как жить.       Керри дёргает руку от слов — сбежать от ушата, но её не отпускают. Шагают напротив, толкают в дверь.       — Керри, перестань вызывать к себе жалость своими слезами в глазах. Тебя хочется придушить чаще, чем ты это осознаёшь. Как котят утопить, выбросить в мусорном пакете, где они задохнутся и нажрутся своего дерьма. Перестань убегать, однажды ты свалишься с обрыва. Разобьёшься на машине. И в этот раз ты не выберешься из пропечённого металла. Если не перестанешь быть одинокой, станешь такой.       Керри глотает дым, который щиплет слизистую, щурит глаза, смотря на презрительные огоньки из-под чёлки. Улыбка тянется, становится угловатой, резкой, острой.       — Без Бенни ты сгниёшь когда-нибудь. Если бы он не платил такие большие чаевые каждому встречному, никто бы не подошёл к тебе. Ты бы не пережила. Не выжила. Потому что не умеешь жить. Не умеешь бороться. Ты сдохнешь. Сдохнешь. И предашь снова.       Замок из рук ложится на талию под пиджаком. Сигарета впивается в кожу. Керри жмурит глаза, шипит. Стон затыкают, она глотает его, он падает камнем в животе. Пирсинг холодит верхнюю губу. Маленький нос с родинкой касается щеки, пока боль корнями колется в пальцах, расходится от тыльной стороны, где Джо продолжает тушить бычок. Поцелуй солёный, вишнёвый, но боль сластит его. Джо знает слишком много о Керри. И её пробивает вслед за подругой. За чёртовой подругой, которая не умеет прощаться и не решать проблемы. И Керри сделает вид, что её разозлили эти слова. Даже если желание пройтись языком по пирсингу у уздечки верхней губы слишком велико. Керри не даст себе старта отключить мозг, забыть о Джо. Даже если тело воспринимает только тело. Джо знает: слова не осядут в Керри. В Керри оседают только ощущения. Карман тяжелеет от пачки. Джо отстраняется с чмоком. Шагает назад, отпускает. Держит в руках одну целую сигарету.       — Не попадайся мне больше на глаза, — выплёвывает дрожание голоса в азиатку.       До сих пор пытается вбить свой совет. Пытается снова в него поверить. Оставить от Джо только тело. Но Джо не говорит «никогда». Керри уходит, пока Джо остаётся стоять не под навесом. Капает дождь на чёлку. Она берёт сигарету губами. В кафе Пять сидит напротив остывшей кружки кофе и пустых ботинок. Керри забирает со стойки пакет контейнеров с завтраком, обедом и ужином на пару дней. Звенит стеклом о стол, когда Пять замечает ожог на руке. Но он не спрашивает, даёт ей сумку со штанами и обувью. Следит, как она одевается, не стесняясь окон — Джо всё равно увольняется, её не напугать увольнением. Складывает свои туфли в сумку, пытается засунуть туда пакет. Видит, как Керри торопится, пытается не отставать. Даёт ей руку, и они испаряются, пока Джо стоит за косяком, держа сигарету. Керри знала, что она не будет курить ещё, оставит на память, Джо давала время сбежать. Потому что Керри только и умеет, что сбегать.       — Я тоже буду скучать по звёздочке, — в слух, будто за двоих.