В постели с боссом

2 года спустя — Ещё налить? — Спрашивает бармен, глядя на меня. Я только киваю, и он наливает ещё. Крепкий алкоголь обжигает рот и горло. Но я уже этого и не замечаю. Два года я в каких-то бегах, хоть меня и не ищут менты, но я знаю кто ищет, и я боюсь. Волосы я перекрасила в другой цвет. Подстриглась ещё короче. И поменяла стиль одежды. Старалась делать всё чтоб меня не опознали. Я даже из города уехала. Вообще всё это время просто бродяжничала. Были моменты, когда у меня появлялись деньги, и я просто тратила их на алкоголь. Он помог мне когда-то, а сейчас просто заглушал страх. Я устала боятся. Не знаю выжила ли тогда Страхова, скорее всего да. Может быть ослепла тогда. Я не знаю ничего, но её журнал всё ещё выпускается. В графе числится её фамилия. Но фотографий её я уже не видела. — Давай ещё, — захожусь в страшном кашле и очень долго не могу остановиться. Он появился совсем недавно, это я называется провела ночь на открытом воздухе под ливнем. Но зато в тот день я нашла приличную такую сумму денег, которые сейчас и пропиваю. Обычно я занималась попрошайничеством и очень редко воровала. Впервые, когда своровала мне было ужасно стыдно, меня так мучала совесть, что хотелось прийти и сдаться. Но после второго раза моя совесть утихла. Есть хотелось сильнее. — Тебе бы врачу показаться, — сказал он, наливая мне ещё. — И, по моему мнению, больше пить тебе не стоит. Не сможешь стоять на ногах. Я промолчала. Конечно же он был прав. Но легче мне всё равно не было. — Кстати, — он огляделся и наклонился ко мне. — Чуть не забыл. — И он протянул мне мою же фотографию. Это был старый снимок двухгодичной давности. На нём я была ещё до того, как встретила Страхову. Улыбаюсь сидя в кафе. — Это ведь ты? Часто, когда я смотрю на себя в зеркале то не узнаю себя. Я слишком похудела. Щёки у меня впали, как и живот, рёбра торчали, а грудь стала ещё меньше. — Сюда приходил мужчина, — беру свою фотографию и просто рву её на мелкие кусочки. — И он предоставил мне это фото. Он спрашивал про тебя. — Почему не сказал? — Он сказал, что является сотрудником при исполнении и что ты разыскиваешься. Сказал, что ему известно, что ты ошиваешься где-то здесь. Сказал, чтоб я позвонил ему, как только ты появишься. — Как давно он приходил? — Вчера. Но сказал, что будет заглядывать. Почему-то сразу я поняла, что это человек Страховой. Даже не представляю, что со мной будет если она меня поймает. — Он тут, — сказал бармен и я тут же обернулась. Высокий крепкий явно подкаченный мужчина в костюме бросился мне в глаза сразу. Разворачиваюсь обратно и просто думаю несколько секунд что делать. А судя по тихому вздоху бармена, то мужик идёт сюда. Я же спрыгиваю со стула и ныряю в толпу. Я всё равно одета как пацан так что не сразу найдёт меня. Вот только меня почти сразу же перехватили. — Екатерина Егорова? — Раздался над головой у меня басистый голос. Оборачиваюсь и вижу этого мужика. — Ирина Сергеевна давно вас ждёт. Выхватываю из заднего кармана джинсов заточку и провожу лезвием по руке мужчины. Он даже не вскрикнул, только поморщился и коленом ударил меня по животу. Удар был сильный и меня согнуло пополам. В глазах появились слёзы, а заточка упала на пол, дышать было больно. У меня и так диафрагма из-за кашля болела, а теперь ещё и живот. — Идём, — и не обращая никакого внимания на порез он потащил меня на выход. На улице нас уже ждала какая-то иномарка, на заднее сидение которой меня и запихали. Он сел рядом и тут же сжал меня в своих стальных объятиях. Я в начале боролась пока не увидела странную фигуру, напротив. А когда пригляделась то закричала от страха. Напротив, сидела какая-то женщина, но лицо её скрывала непроницаемая белая маска. В вырезе для глаз, я даже глаз не видела, просто темноту. Женщина сидела властно крепко, сжимая в руке трость. Неужели это Страхова? Но меня больше некому было искать кроме неё. — Вот, Ирина Сергеевна, — сказал мужчина, грубо сжимая меня. — Пыталась сбежать. — Егорова, — прозвучал голос Страховой, это был именно её голос, но он был каким-то сдавленным. Меня даже затрясло всю от страха. Я не заметила, как слёзы текут по моим щекам. — Ты даже не представляешь, как я по тебе скучала. Она подалась вперёд и положила мне ладонь на щеку принявшись вытирать пальцами мои слёзы. — Ты не рада видеть меня? — Слёзы не останавливались. Они стекали по её пальцам. — Ну хватит плакать. Слёзы тебя не спасут, моя родная. А я и говорить не могу. Настолько мне было страшно. — Хорошо, Егорова, у тебя есть два варианта, — убрав от моего лица руку она взяла небольшую шкатулку с сиденья рядом с собой и убрав трость в сторону открыла её, вытащила шприц и какую-то ампулу. — Но что-то мне подсказывает что ты ни в какую не поедешь со мной добровольно, так что придётся приступить ко второму варианту, дорогая. — Погодите! Не надо! — Меня трясёт от страха. — Ирина Сергеевна, пожалуйста… Вижу, как Страхова ломает ампулу и набирает её содержимое в шприц. Она пересела к нам и молча сделала мне укол в шею. Вскрикиваю от боли чувствуя, как холодное содержимое шприца течет по моей вене. — Вот так, — сказала Страхова убирая шприц и перехватывая меня из рук мужчины. А я и пошевелиться не могу, да и говорить тоже. Я всё ещё в сознании и всё прекрасно понимаю, но сделать ничего не могу. Женщина же кладёт меня к себе на колени, а мужчина пересаживается за руль. Машина трогается, а Страхова придерживает меня одной рукой не позволяя упасть с её колен, а второй рукой гладит по голове. Слёзы всё равно текли и падали ей на колени. — Ты даже не представляешь, как я долго тебя искала. Мечтала тебя найти. Подумать только, два года от меня скрываться. Гладила меня по голове она даже в какой-то степени ласково. — Как же я рада, что нашла тебя. Ехали мы очень долго. Я то и дело скатывалась с её колен и Страховой приходилось каждый раз подтягивать меня обратно. После она даже положила мои ноги на сидение. — Почему ты плачешь? — Издевалась она. — Неужели ты не скучала по мне? Я хотела заснуть. Просто вырубиться. Мне не хотелось быть в сознании всё это время. Даже когда Страхова перестала гладить меня, мне даже показалось что она задремала. Я хотела было встать, но не смогла. Но это оказалось обманом, Даже очень быстро её рука сжала до боли мои волосы, а после выпустив их стала снова гладить. Но потом организм всё же да дал сбой и меня вырубило. Наверное, сказалась усталость. Проснулась я только когда меня взяли на руки и куда-то понесли. Нёс тот мужчина, вот только шевелиться и говорить я всё равно не могла. Страхова шла следом опираясь на трость и хромая. Женщина хромала достаточно сильно. Смотрю и вижу какой-то коттедж. Наверное, Страхова не захотела в таком маскараде жить в многоквартирном доме. Не успели мы подняться на крыльцо как дверь открылась, и я увидела Ксюшу, девочка подросла. При виде меня она побелела и отошла пропуская. — Ксения, — сказала женщина, закрыв дверь и положив руку на голову ребёнка. — Почему не спишь? — Мне не спится, — сказала Ксюша перепугано глядя в мою сторону. — Вот как? — Я видела, как она замахнулась чтоб ударить девочку, и как Ксюша вся сжавшись кинулась к Страховой и обняла её прижавшись всем телом. — Мама, — сказала Ксюша, уткнувшись в живот женщине. — Прости пожалуйста. — Иди давай к себе, — неожиданно смягчилась женщина и Ксюша тут же скрылась. — Егорову ко мне в комнату. И он понёс меня вверх по лестнице. Аккуратно положив на широкую кровать ушёл. Я же даже голову приподнять не могла, просто смотрела в потолок стараясь скосить глаза так чтоб в поле моего зрения попала Страхова. — Ты моя девочка, — она вдруг наклонилась ко мне. Вижу её белую маску и перестаю дышать. Вглядываюсь в эти прорези, но глаз всё равно не вижу. — Наконец-то ты дома. — Она взяла какую-то ткань и завязала мне глаза. Ткань была непроницаемой, но мне почему-то казалось, что она сняла маску. Тут же чувствую, как она касается моих губ своими. Чувствую её язык, который облизывает мои губы, а после проникает в рот. Я хочу вся сжаться, но не могу, мышцы расслаблены настолько, что мне страшно от такого состояния. Её язык ласкал мой, я чувствовала её горячее дыхание. — Когда придёт время, ты увидишь, что наделала. А сейчас я поставлю тебе ещё укол. Действие первого уже подходит к концу, мне не надо чтоб ты в самый интересный момент пришла в себя. Чувствую лёгкую боль в шею. Почти в тоже самое место. А после меня начинают раздевать. Она раздела меня полностью, чувствую, как она оказалась сверху, её руки на моём теле. То как она ласкает мои соски. Она очень долго ласкала сначала один сосок, а потом другой. Дальше мне раздвинули ноги и отлизали. Это было приятно, всё же два года мне никто не делал так приятно. Были моменты, когда я мастурбировала. Было случаев десять, наверное, когда я ради еды и крыши над головой трахалась с незнакомцами. Два раза это были женщины. Одна была ужасно властной и исцарапала меня везде, но заплатила хорошо и покормила тоже. Вторая была очень нежной и ласковой, я даже жалела, что потом с ней не сталкивалась. Еле слышно я застонала от удовольствия. Как же было приятно. А потом я почувствовала, как её язык сменился пальцами. Она просто насиловала меня на протяжении вечности. А потом развязала мне глаза. На ней была маска. — Отдыхай, — сказала женщина, пристёгивая наручниками меня к кровати. — Вернусь, когда отойдёшь от препарата. От препарата я отходила очень долго. Даже поспать успела и всё равно ещё не отошла. Ближе к вечеру следующего дня я стала шевелить пальцами. Еле-еле, но шевелить. И уже к утру нового дня я пришла в себя. Именно в этот момент появилась Страхова. Она словно почувствовала, что я пришла в себя. Стоит опираясь всем весом на трость. — Почему тут Ксюша? — После твоего побега мне пришлось вернуть её. — Вы же с ней… — Я не насиловала её, хоть я и мачеха для неё, но всё же девочку я да воспитывала и воспитываю сейчас, как тебя, например. — Что у вас с ногой? — Травма, полгода назад неудачно поскользнулась и упала, а встать не смогла. А Ксения всё же любит меня независимо от моего отношения к ней. Так что мелкие поручения она выполняет быстро и чётко. — Что со мной будет? — Ничего хорошего точно. — А что с лицом? — А ты не помнишь, что натворила? — И голос такой удивленный. — Наверное за два года пропила свои мозги. А алкоголь отразился на тебе. — Она похромала ко мне. — Была такой красавицей и что с тобой стало? Я ведь много о тебе знаю. Знаю даже, что ты стала шлюхой. Это слово так больно резануло меня, что я расплакалась. — Ты ответишь за то, что совершила, — она наклонилась и похоже даже хотела снять маску, но передумала. — Моё лицо ты увидишь, когда придёт время. Но то, что я вынуждена ходить в маске, то только благодаря тебе. Ты оставила мне такой прощальный «подарок», дорогая. — Даже если я и изуродовала вас, у вас же есть деньги, пластику никто не отменял. — О нет, моя дорогая, я специально оставила всё так, потому что знала, что мы встретимся снова. Я хотела, чтоб ты увидела моё лицо. — Она выпрямилась. — Ксюша уже видела. Увидела совершенно случайно. Она и так боялась меня в маске, а тут ещё увидела, что под ней. Я не умею и не люблю успокаивать детей, но мне пришлось. — Я хочу в туалет, — это было отчасти правдой. Я хотела в туалет, но если надо было, то могла и потерпеть. — Могу предоставить тебе только «утку». Сейчас я не доверяю тебе. Так что будешь в таком положении. — А как же есть? Пить? — Мне или Ксюше ничего не мешает кормить тебя с ложки. Она что, использует свою падчерицу в качестве прислуги? — Всё ещё хочешь в туалет или потерпишь? — Всё ещё хочу, — надеюсь она не заставит Ксюшу это делать. — Ноги у тебя не зафиксированы, так что смотри, мне ничего не стоит зафиксировать их и вставить тебе катетер. Процедура хоть и не болезненная, но ужасно неприятная. Так что не усложняй себе жизнь.

***

Она ненавидела своё лицо. Ненавидела и каждый день подолгу разглядывала себя в зеркале. Она мечтала встретить Егорову и расквитаться с ней. Заставить страдать. Хоть и было тяжело признаться, но ей требовался хоть кто-то с кем можно жить вместе. Этим человеком и стала Ксения. Почти сразу же после выписки из больницы она приняла решение забрать падчерицу обратно. Конечно Ксения обрадовалась этой новости, она даже не стала говорить причину такого поступка. Просто сидела в тонированной машине и ждала, когда её водитель приведёт ребёнка. Он привёл, и Ксения испугалась. В начале она её даже не признала. — Мам, что у тебя с лицом? — Даже сидеть старалась подальше. — Маленькая травма, — хрипло ответила она. — Всё будет хорошо. Раны ныли от боли и плохо заживали. Что-то даже начало гнить. Она каждый день обрабатывала лицо. Удивительно как в той схватке она не потеряла зрение. Пожалуй, этого она боялась больше всего. Ей пришлось переехать в частный дом, который она строила пять лет. Всё было сугубо по её проекту. На работе она появлялась очень редко, но контролировала весь рабочий процесс. Журнал выпускался, принося каждый месяц миллионы, а она тратила эти деньги на поиски Егоровой. Её жгло чувство мести. Оно пожирало её изнутри. Ей было совершенно не важно сколько уйдёт денег, сил и времени на поимку нерадивой сотрудницы, она готова была ждать если понадобится. Маску ей сделали спустя месяц. Первое время она была вынуждена ходить с забинтованным лицом. В маске всё же было проще. Конечно целый день в ней она не могла находится и снимала её перед сном или, когда ела. Ела она всегда одна. Она не стеснялась своего лица, но пугать Ксению ей не хотелось. Но падчерица всё равно умудрилась застать тот момент, когда маска была снята. — Ой! — Громкое удивление услышала за спиной Ирина, обернувшись она увидела Ксению. Девочка стояла, приоткрыв дверь и в испуге смотрела на неё. Она и так уже увидела всё в отражении зеркала. — Ксения, — строго сказала Страхова встав. — Подойди ко мне. Она совершенно забыла про маску, вспомнила только когда девочка от неё сбежала. Вздохнув, женщина схватила маску и скрыв под ней лицо вышла из комнаты. Ксению она нашла на чердаке. Она сидела в углу вся сжавшись и плакала. — Ксения, — устало сказала Ирина, подходя ближе. — К чему слёзы? Ребёнок застыла словно её сейчас ударят. — Всё хорошо, — Ирина решительно подошла к ней и опустилась на колени. — Плакать не надо. — Ч-что у тебя с лицом? — Это долгая и муторная история, не для детей. Просто произошла травма. Вот и всё. — Ты теперь останешься такой? — Будем надеяться, что нет, — она притянула к себе ребёнка и крепко обняла. — Боятся меня не надо. — Она готова была её даже поцеловать, но мешала маска, которую она больше не снимет при ребёнке. Самая главная проблема была в том, чтоб потом Ксении не снились кошмары. Успокаивать её каждую ночь не входило в планы Страховой. — Когда я пойду в школу? Ирина даже понимала её, на её месте ей тоже было бы не комфортно в одном доме с таким чудовищем. — К сожалению, но ты будешь учиться на домашнем обучении. Не расстраивайся, я уверена, что это поможет нашему сближению. Только больше не заходи без стука. Ты кстати зачем заходила? — У меня из головы вылетело, когда я… я увидела тебя в зеркале. — Понятно всё, — вздохнула Ирина, встав и взяв пока ещё не сильно большую Ксению на руки. — Вспомнишь так скажешь. А сейчас пойдём, уложу тебя спать. И всё-таки опасения подтвердились и подтверждались каждую ночь в течении полугода. Ксению мучили такие кошмары, что Страховой даже приходилось спать в маске. Она просыпалась от диких криков и несколько раз вылетая из комнаты даже маску забыла надевать, но перед самой дверь вспоминала о ней и возвращалась. Успокаивать детей она не умела, да и не любила, но всё равно приходилось. И так пока Ксения не привыкла к ней. Были даже моменты, когда отважный ребёнок требовал от неё снять маску. Если первые разы всё заканчивалось слезами и соплями, то после хоть и бледная, но она держалась. И так постепенно даже привыкла. Иногда Ирина не надевала маску. Но зато какой страх испытывали её подчинённые при виде её в этой маске. Они даже ели вместе. Ксения бывало приходила к ней ночами и просто обнимала. — Мам, я люблю тебя, — постоянно говорила она, прижимаясь к женщине. — Для меня ты всегда самая красивая.