СТРЕЛА ГРИФОНА I. Аберрация

      «Лина, дорогая. Когда получишь это письмо, я, возможно, буду уже на пути домой. Или нет, сама не знаю. Видишь, какая у тебя непостоянная мать. Но я в любом случае скоро вернусь к тебе, милая. Обещаю. Учись прилежно, не зли миссис Грегори, но при этом оставайся собой. Люблю тебя, мама».       Перечитав это короткое послание, Хестром нажала на сенсорную кнопку, чтобы отправить его по месту назначения. В Сантану.       Конечно, оно дойдет не сразу: загрузка на комузел и ретранслятор в системе такой, что вся почта приходила с опозданием, несмотря на все заверения Альянса, что скоро связь станет доступна везде и без перебоев. До этого «скоро», возможно, оставалась еще пара лет, а пока приходилось вместо обычной голосвязи пользоваться короткими текстовыми передачами. Хейс это не радовало. Она бы хотела поговорить с дочерью.       Отправив письмо, Криз снова, уже в который раз поправила платье и посмотрела на себя в зеркало. Выглядела она идеально, ярко-желтое платье выгодно подчеркивало формы и её густой загар, черный строгий пиджак сидел потрясающе. Но вот чувствовала Хестром себя чертовски непривычно. Слишком давно она не носила платья, никуда не ходила. Задрипанный бар на Сантане не считался.       В дверь осторожно постучались.       — Хестром? Ты готова? — прозвучал с той стороны голос Леста.       — Ни хрена не готова, — прошептала Хейс с непонятным волнением, от которого даже пересохли губы. Облизав их и даже укусив, чтобы скрыть их бледность, Криз наконец поняла, что пора.       При этом она чувствовала себя голой, и дело даже было не в одежде, хотя и в ней тоже. У неё не было с собой никакого оружия! Ни пистолета, ни стилета в инструментроне, ни резотрона, ни даже спрятанной под юбкой гарроты, коей некогда она пользовалась. В Сантане все было так просто: удобные брюки и куртка, очки, защищающие от песочного ветра, и много, много оружия, особенно, когда она выходила за охраняемый периметр колонии. Пару раз стычки со стервятниками выходили ей боком.       А сейчас, без оружия, она ощущала себя крайне уязвимой, и это чувство ей не нравилось. Несмотря на все модификации, установленные ей «Цербером» много лет назад, сейчас они все безнадежно устарели, хоть по-прежнему функционировали. Нейроимплант усиливал реакцию и быстроту движений, костная ткань была укреплена за счет разработок доктора Рамси — покойся без мира, засранец, где бы ни был! — собственная память, уже без вмешательства церберовских ученых, почти никогда не подводила. По сравнению с обычными людьми Хейс имела превосходство, но и только. Даже её импланты не могли защитить её от пули или противника, куда более сильного, чем она сама.       «По крайней мере, у меня есть каблуки», — усмехнулась она нерадостным мыслям, от которых, по правде говоря, ноги стонали уже как сумасшедшие. В Сантане каблуки вообще не требовались, а вот крепкая подошва, не скользящая по выжигаемому солнцем песку, ценилась на вес золота.       Но это был другой мир. И приходилось приспосабливаться по пути. Она всегда обладала талантом приспосабливаться, так что же в этот раз? Почему её руки трясутся?       — Иду, — ответила она и открыла дверь.       Восхищение, промелькнувшее в глазах Леста, обнадежило, что, возможно, среди пышущих красотой и прелестью дам она все же не станет выделяться. Сегодня ей не хотелось выделяться - только присутствовать. Возможно, они не заметят её обветренную и слишком загорелую кожу, выцветшие на жарком солнце волоски на голове.       Кажется, Лест не заметил ничего этого. Если бы он увидел её уродливый шрам на левом предплечье, который был надежно спрятан под специально выбранным для этого платьем, — он задал бы по крайней мере с десяток вопросов. О шрамах на её обожженных руках, недавно приведших в шок его сестру Кэрол, он знал и без этого, а вот на конференции лучше не снимать перчатки.       — Выглядишь просто шикарно, — проговорил он, желая сделать ей комплимент. Несомненно, впервые видя её в платье, он действительно так и думал.       На нем самом вполне прилично сидел костюм, хотя и тут, кажется, у них с Лестом нашлось общее: в такой одежде они оба чувствовали себя неуютно.       — Идем? — спросила она, подавая ему руку. — А где же Кэрол?       — Она будет там. Пойдем, я заказал такси.       — Надеюсь, не того же мрачного таксиста? — усмехнулась Хейс.       — Нет. Не стал портить праздник.       Поездка заняла у них минут двадцать какого-то тягучего, почти осязаемого молчания, хотя Санборн и пытался пару раз разбавить его то шуткой, то началом диалога. Но диалог не клеился из-за Хейс. Она чувствовала себя странно взволнованной, и причина была ясна как день: через пару часов она увидит Шепарда. Сможет ли она ему что-нибудь сказать, кроме обвинения в его равнодушии? Сможет ли она вообще хотя бы добраться до него?       На второй вопрос она получила крайне негативный ответ, едва они двое, предъявив приглашения и пройдя утомительную, тщательную проверку на сканерах ДНК, сетчатке и кинетической рамке, вошли в огромный ослепляющий огнями холл Башни Президиума.       Было столько народа, журналистов и снующих вокруг официантов, что Хестром даже выругалась себе под нос. В такой толпе никто не заметит даже элкора, собирающегося наложить кучу дерьма у всех на виду и прямо в фонтан!       По крайней мере, никто из гостей. Эсбээровцы же, пристально оглядывая помещение, постоянно обходили его, проверяя, все ли в порядке. Правда, никто из них не был облачен в бронекостюмы, чтобы, вероятно, не щекотать нервы гостям. Однако охраны было столько, что у Хейс нервы все же подергивались в позабытом танце предостережения. Как-никак, её первое официальное мероприятие, куда она прошла под своим именем!       — Черт, — тихо прошептал Лест, вдруг сжав её руку. — Чувствую себя идиотом.       — Когда чувствуешь себя идиотом на таких вечеринках, надо что-нибудь перекусить, — попыталась приободрить его Хестром, всецело разделяя его чувства.       — Я даже не знаю, что там на столах находится, — хмыкнул он, оглядывая нагроможденные какими-то угощениями длинные поверхности устланных в белые скатерти столов. — Вдруг я случайно попробую откусить какую-нибудь саларианскую хрень, которую они в задницу вставляют перед ужином? Прости, вырвалось.       — Не надо извиняться, Лест, — Хестром, чтобы они не стояли как истуканы, потянула его за собой в центр холла. — Я иногда и сама ругаюсь. А если быть честной — то часто.       — Да, Лина мне по секрету рассказывала.       Затерявшись среди гостей, Криз принялась оглядываться, надеясь найти глазами того, кто послужил виновником этой конференции. Разумеется, его не было среди гостей. Альянс не хотел показывать своего главного героя без подобающих такому торжественному случаю фанфар и конфетти.       Внезапно среди гостей возникло какое-то легкое оживление, и Хейс вскоре нашла тому причину: появилась Колумбия Риос, Советница от людей, подтянутая, красивая и одетая с иголочки, — а это значило, что пора ретироваться с пути её следования, чтобы избежать ненужных встреч. С ней было слишком много охраны.       Но, слава ежам, показавшись на публике и пообщавшись с некоторыми гостями, Советница вскоре удалилась, так что Хейс больше не пришлось заговаривать Санборну зубы, дабы он не спросил, какого черта они прячутся по углам. К этому времени Лест уже выпил пару бокалов шампанского и, кажется, даже вошел во вкус этой вечеринки, сопровождающейся таким долгим утомительным ожиданием неизвестно чего.       — Выпей и ты, — предложил он ей бокал, стащив его с подноса у одной из официанток. — А то выглядишь так, как будто готова отсюда убежать в любую минуту.       Несмотря на то, что он неправильно растолковал её взволнованное нервное напряжение, Хестром все же поддалась на этот ненавязчивый уговор и опустошила большими глотками бокал шампанского.       — Ого, — Лест слегка озадачился. — Может, тебе еще принести?       — Нет. Я отлучусь ненадолго?       Хейс, не дождавшись его ответа, быстро направилась в туалетную комнату. Там, закрывшись в кабинке, пару раз глубоко вздохнула.       Хватит, Криз. Приведи себя в порядок!       Её слегка трясло от осознания, что скоро, совсем скоро она увидит Шепарда и, возможно, получит ответы на сотни вопросов. Именно это выбивало её из привычной колеи, ведь, по сути, только за этим она и приехала. Ей было плевать сейчас на происходящее на станции, на НГА, Альянс, всю эту сраную конференцию в целом — лишь бы ей дали четкий и ясный ответ, и, чего скрывать, вся её суть надеялась на то, что она примчалась сюда не зря.       В то же время ей не нравилось чувствовать себя такой уязвимой и слабой. Закрыв глаза и выровняв дыхание, она вскоре смогла успокоить взбунтовавшиеся нервы, напомнив себе, что она — не заурядная участница таких вот событий, а бывший оперативник «Цербера», который некогда гордился своим хладнокровием! Правда, когда дело касалось Шепарда, ей было сложно управлять эмоциями. Сейчас самое время хотя бы успокоиться.       Когда Хестром вышла, она уже чувствовала себя намного лучше, а значит, соображала быстрее, замечала куда больше деталей и привела бдительность в порядок. Поэтому очень скоро заметила, что на балконах второго и последующих ярусов холла охраны чуть меньше, в то время как основной поток почему-то сконцентрировался у главной двери, ведущей пока неизвестно куда, скорее всего, в конференц-зал, где и будет проходить пресловутая встреча Коммандера с журналистами. И чем больше охраны скапливалось у дверей, где они получали новые указания, тем пристальнее Хестром вглядывалась в кусок инкрустированного камнями и украшенного резьбой дерева, отделявшего её от главного события этого вечера. И её теперешней жизни.       — О, Хестром, ты выглядишь замечательно! — откуда-то возникла Кэрол в прелестном платье и пиджаке, снова немного спутав выстроившиеся в ряд мысли Криз. Пришлось ненадолго поддержать беседу, отвечая на праздные вопросы кавалера Кэрол, неоригинально поинтересовавшегося, почему у подруги его дамы столь странное имя.       Хейс вдруг захотелось врезать ему по его улыбающейся физиономии, но она сдержалась и, сославшись на что-то, отошла прочь, полускрывшись за колонной, поддерживающей второй ярус. Её внимание вдруг привлекла какая-то женщина в костюме официантки, выглядящая как-то... неправильно.       Форма обслуживающего персонала явно ей была не по размеру, стесняла движения, а от каблуков тоже болели ноги, но женщина упорно стояла возле одних небольших дверей, ведущих в служебное помещение, вместо того, чтобы присесть в отдалении, где её никто не видел. Натянутая ткань рубахи отчетливо выделяла накаченные мускулы на руках, лицо едва тронуто косметикой, глаза смотрели вокруг слишком пристально. Острый взгляд то ли зеленых, то ли карих глаз прошелся по залу, как будто выискивая кого-то, а потом, лишь на пару секунд задержавшись на Хейс, снова заскользил по гостям.       Хейс ощутила тревогу. Однако в этот момент её отвлек Санборн, схватив за руку и потянув в главный холл, куда уже устремились все гости. Обернувшись, чтобы снова найти глазами странную официантку, Хестром поняла, что той уже нет. Возможно, весь персонал получил приказ переместиться в конференц-зал, чтобы обслуживать там гостей.       Пока эсбээровцы проводили очередную проверку входящих, многие из гостей уже успели рассесться по местам, так что Криз с Санборном еще повезло урвать места где-то в середине зала. Все впереди было выкуплено журналистами и теми, у кого не пустовал карман, остальным же пришлось повоевать за места с хорошим обзором.       Хестром овладела легкая досада, когда она уселась и поняла, что ни черта не видно. Но, слава элкорам, сверху включили огромные экраны, транслирующие все, что происходит на небольшом помосте, где уже были расставлены столы со стульями.       А пока ничегошеньки там не происходило. Прежде чем там кто-то замаячил — какой-то сотрудник, проверяющий оборудование — прошло еще минут пятнадцать ожидания. За это время Хестром успела оглядеть помещение.       Выходов только три: сзади, возле главных дверей и по бокам. Есть еще небольшая дверь слева, ведущая в подсобные помещения для персонала. За помостом, огражденным какими-то высокими декорациями, вероятно, располагалась своя дверь и лестница, ведущая куда-то наверх. В закрома, где сейчас скрывался Коммандер Шепард, как какая-нибудь рок-звезда.       Охранники стояли со всех сторон, почти наступая друг другу на пятки, и усиленно отчитывались за свой участок квадратного метра. Каждые три минуты. Это было видно по тому, как шевелились губы у людей и жвалы у турианцев. Других рас среди СБР Хейс еще не видела.       Небольшие балконы тоже были заполнены людьми, второй и третий ярусы. Между ними — закрытая будка, где техники следили за показаниями электронного оборудования. Все как обычно и как следует на светских раутах и важных событиях.       Но вот, что завладело вниманием Криз, пока она отстраненно слушала, как что-то говорит Лест о кавалере своей сестры: возле левой двери, ведущей в подсобное помещение, снова возникла эта странная официантка. Она просто стояла и смотрела на присутствующих взглядом, как будто тоже работала на СБР. Возможно, агент под прикрытием? СБР решили соригинальничать и переодели сотрудников в форму официантов? Это было логичным.       По залу прокатилось оживление, когда на помосте вдруг появился представитель пресс-службы Альянса, который, завладев микрофоном, стал долго и муторно благодарить всех и вся, в частности журналистов, откликнувшихся на эту встречу и желающих осветить это историческое событие. Когда он закончил, посыпались, хотя нет — повыпрыгивало несколько дежурных вопросов, и среди журналистов, окопавшихся на первых боковых рядах, Хейс узнала и вездесущую Калиссу. Ну конечно, как же без нее?       Закончив со вступительной частью, представитель объявил, что слово намерен взять некто иной, как Адмирал Флота Хакет. Его появление оживило публику куда больше, ему какое-то время аплодировали стоя.       Адмирал с уже привычным, немного хмурым выражением лица, дождавшись тишины, начал говорить:       — Уверен, вы все здесь только для одного. Для того, чтобы увидеть своего героя, вернувшегося к нам спустя столько лет. Вы задаетесь тысячами вопросов, выдвигаете тысячи теорий — и это понятно. Но я бы хотел напомнить, что к вам выйдет не просто герой, а еще и человек, прошедший огонь, воду и медные трубы. Имейте терпение выслушать его до конца и не нажимать на него больше, чем это необходимо. Ведь все мы помним, что Коммандер не слишком любит публичность...       — Это уж точно, — подхватил кто-то из журналистов, и по залу пронесся немного нервный смех.       — Поэтому... — адмирал сделал паузу, обводя всех взглядом и намеренно дожидаясь идеальной тишины, — поэтому я прошу вас проявить уважение к человеку, положившему так много на чашу весов в войне со Жнецами, и не провоцировать никаких конфликтных ситуаций во время его истории. После он, как уже мы говорили, ответит на все ваши вопросы. На все умные вопросы, — уточнил Хакет, снова оглядев весь зал. — Пусть они и будут неудобными порой. Ни Коммандеру, ни Альянсу нечего скрывать.       «Это уж точно», — пронеслось в голове Хестром. Её взгляд перемещался то на помост, то на странную официантку, по-прежнему застывшую у дверей, в то время как рука непроизвольно сжала руку Санборна, и, кажется, хватка, хоть и не доставляла ему проблем, все же была неприятной. Так что он высвободил руку и чуть склонился к Криз.       — Хейс, ты в порядке?.. Бледная как простыня.       — Все в порядке, — напряженным голосом процедила она сквозь зубы, чувствуя уже не просто волнение и тревогу, а настоящее готовящееся извержение вулкана. Затылок вдруг заломило. Зачастую так происходило, когда интуиция предсказывала опасность. Но с чем она была связана?       — Все хорошо, — повторила Криз уже самой себе, но Лест её все равно услышал.       — Если тебе вдруг неуютно, мы можем...       — ...Итак, позвольте представить вам, — прогремел усиленный динамиками голос представителя пресс-службы, так как Хакет сразу же куда-то исчез, — Героя войны со Жнецами, победителя Властелина, первого Спектра среди людей, Спасителя Галактики и Коммандера военных космических сил Нового Альянса — Джона Шепарда!..       В этот момент Хейс поняла, что все её попытки сдержать эмоции в ежовых рукавицах — все полетело прямиком и к черту.       Зал взорвался просто оглушительными аплодисментами, когда на помосте появилась знакомая по записям высокая фигура. Гости повскакивали с мест, чтобы лучше разглядеть человека-легенду. Всеобщее умопомрачительное воодушевление, подкрепленное томительным ожиданием и сознанием исторической важности момента, охватило всех присутствующих, и даже Санборн, не отличающийся особой тягой к повторениям, вскочил, хлопая изо всех сил и как будто сразу же позабыв про Хестром.       Оно и понятно. Перед всеми возник Великий Герой, с самой большой буквы, буквально спустившийся к ним с небес, воскресший из мертвых, сделавший невозможное и прочее-прочее!       Хестром же ощутила непростительное оцепенение. Она даже не сразу додумалась встать, чтобы рассмотреть этого героя поближе, поскольку впереди стоящие полностью перекрыли обзор. Ноги отказывались держать её, и, лишь заставив себя, она с усилием встала на каблуки и попыталась разглядеть среди вечно колышущихся силуэтов того, в чье воскрешение до сих пор, как оказалось, полностью не поверила.       Разве это мог быть Шепард? Что, мать вашу, происходит?!       Пока она разглядывала молчаливую, даже немного смущенную и раздосадованную столь ярым приветствием публики фигуру, внутри происходило настоящее извержение всевозможных чувств, захвативших власть после прошедшего оцепенения. Удивление, недоверие, злость, глупая радость, полное смятение — все смешалось в такую кучу, что Криз даже сама ни за что не смогла бы понять в эту вечную минуту, что чувствует.       Радость? Злость? Желание прижаться к нему, чтобы своими же руками физически подтвердить, что это не фантом? Или же желание этими же руками врезать ему по челюсти, чтобы знал, как чертовски, как сильно она зла на него!       Недоверие, завладевшее её мыслями, постепенно сменялось удивлением и затаенным страхом ошибиться, когда она, вглядываясь в этого знакомого и незнакомого одновременно человека, пыталась понять, он ли это.       Определенно, это был он! Не какая-то марионетка Альянса, наученная так же сурово и непримиримо, почти хладнокровно и с оттенком недовольства выжидать, когда шквал аплодисментов в его же собственную честь прекратится. Марионетка не смогла бы вести себя так же, нацепив сверху шкуру Коммандера.       Он слегка изменился. Постарел, заматерел еще больше, — но это было видно только по мониторам. Само его лицо, кроме общих черт, Хейс не могла разглядеть.       Вот Шепард поднял руку, чтобы наконец успокоить присутствующих и сказать хоть слово. Вспышки камер-дронов ослепляли его, так что он прищурил глаза, так знакомо, как будто никуда и не пропадал на целых десять лет! Он терпеливо ждал, когда, влекомые его молчаливым приказом, присутствующие в зале начали успокаиваться и стали присаживаться обратно.       Слишком поздно Хестром поняла, что так и осталась стоять, одна, в огромном зале, слишком явно выделяя свое присутствие, отчего головы некоторых соседей, в том числе и Санборна вопросительно к ней повернулись. Шепард же, поймав её взглядом, какое-то время вглядывался в застывшую фигуру в зале, пока его лицо не стало изглаживаться и даже приобрело удивленное выражение.       Он её узнал! Мать его, он узнал её!       В затылке снова застучало. Бросив быстрый взгляд налево, где странная официантка, подняв руку, с кем-то связалась, как будто подтверждала приказ, Хестром прокричала прежде, чем даже успела понять, что эти слова принадлежали ей:       — Джон! Берегись!!       В этот момент прогремел первый хлопок выстрела. И после всеобщего воодушевления начался всеобщий хаос.              

***

             Шепард среагировал молниеносно: бросился в сторону, чисто инстинктивно.       Первый выстрел не долетел до цели, даже не попал мимо: его жадно сожрал тут же активировавшийся кинетический барьер, растянутый перед помостом так, чтобы этого никто и не заметил. Второй выстрел, попытавшийся пробить брешь в барьер и последовавший сразу же после первого, с некоторой короткой задержкой, присущей всем снайперским винтовкам, постигла такая же участь. Третий, почти отчаянный, все же пробил барьер, но угодил куда-то в декоративную сцену.       Четвертого не последовало. Снайпер, кем бы он ни был, понял, что его постигла неудача. Шепард тут же куда-то исчез, эсбээровцы, точно спущенные с цепи псы, рассыпались по залу, пытаясь навести порядок среди паникующих гостей, которые, разумеется, всей толпой метнулись к выходу, и одновременно найти стрелявшего. Журналисты, кто посмелее, пытались снять все происходящее на дроны, отдавая им нужные команды; остальные же, охваченные всеобщей паникой, бежали кто куда, проявляя потрясающее отсутствие профессионализма.       Санборн, надо отдать ему должное, резко пригнулся и накрыл Хейс своим телом, чем одновременно разозлил и взбесил её больше. Она, упрямо оттолкнув его, снова вскочила на ноги, пытаясь устоять в потоке почти перепрыгивающих через кресла людей и пришельцев, которые, чтобы сократить путь и не увязнуть в толпе, выбрали бег с препятствиями.       Ну вот Криз и почувствовала себя прежней! Никакая законопослушная жизнь не могла изгладить изнутри все острые углы отработанных рефлексов и умений!        Так что, юркнув между прыгающими крайне резво от страха за свою жизнь гостями и сбросив неудобные туфли, Криз, вопреки потоку, хлынувшему к дверям, помчалась к небольшой подсобной двери, где, несомненно, скрылся один из заговорщиков, выполняя роль наблюдателя. Как она, Хестром, раньше не догадалась!       — Хестром!! — прокричал позади Лест, наверняка, совсем обескураженный поворотом дел. Пришел поглазеть на героя, а тут покушение на убийство, да еще и твоя дама, подняв платье почти до талии, скачет между кресел с неизвестной целью!       Хейс, откровенно говоря, было плевать в данный момент. И на Санборна, и на собственные оголенные ноги. Уже на бегу она увидела, что дверь подсобной открыта нараспашку, а возле неё трется сотрудник СБР, слишком увлеченный усмирением гостей, чтобы заметить это.       Но Криз, прущую как танк против течения, он все же заметил. Попытался схватить её за руку, и схватил-таки, но уже в следующее мгновение, получив в висок ребром ладони, тут же отпустил.       Хейс, не задержавшись дольше, чем на три секунды, вбежала в раскрытую дверь и резко остановилась. Перед ней расстилался длинный коридор с несколькими ответвлениями, и, судя по всему, это были технические помещения поддержки электронного оборудования, поскольку здесь располагались какие-то маленькие закрытые серверные, провода опутывали все потолки, и мест, куда можно убежать или укрыться, было просто охренительно много!       А у неё не было с собой даже каблука!       Выбрав глазами направление, где, по мнению Криз, мог скрыться наблюдатель, Хестром побежала туда, на миг потеряв бдительность. И зря!       Из-за поворота резко появилась твердая рука, преграждающая путь и нацелившаяся ей в грудь, отчего Хейс, напоровшись на неё, тут же упала на спину. Но успела перевернуться до того, как эта же рука, сжавшись в крепкий кулак и выбрав целью уже голову, стала опускаться вниз.       Резко перевернувшись в бок, Хейс удалось не дать противнице себя оседлать, что та, очевидно, и задумала, решив зажать её сверху и добить. Но, благодаря выучке, Криз среагировала в два счета, а потом, так и не успев подняться, ударила ногой женщине в лицо. Ту это не очень-то и расстроило: сам удар при всей ощутимости, озарившийся досадливым выражением лица, все же не оказался достаточно силен, чтобы причинить изрядное беспокойство. Так что, дабы выгадать преимущество, Хестром быстро вскочила на ноги, готовая нанести еще один, уже посильнее.       Однако противница, кем бы ни была, тоже выискалась не промах. Сумела блокировать руку, занесенную Хейс для атаки, и сжала её в крепком охвате, отчего Криз, больше рассерженная тщетностью попытки, почти прорычала от злости.       Развернувшись по собственной оси, она попыталась нанести локтем другой руки удар. Но сука, попавшаяся на пути, сумела-таки отразить и его!       А вдовесок еще и рискнула зажать вторую руку, на что Криз уже имела ответ: быстро подняв ноги и использовав незнакомку в качестве опоры, она уперлась обеими ступнями в стену тесного коридора и резко оттолкнулась, да так, что соперница, явно не просчитав это, на миг растерялась. Ослабила хватку и позволила впечатать себя в другую стену, об которую ударилась спиной.       Такой маневр позволил Хейс освободиться, но при этом она предсказуемо рухнула на пол, потеряв преимущество. Тут же вскочила, не теряя драгоценных секунд, замахнулась для удара, но незнакомка среагировала так же быстро, проявив чудеса натренированности: снова блокировала руку, и какие-то мгновения Хейс пыталась склонить чашу весов на свою сторону в этом противостоянии физической силы. Даже несмотря на собственные импланты, она чувствовала, что просто за счет них эту женщину, оказавшуюся чуть крупнее, выше и более накаченную, ей не победить, но у неё было другое преимущество — скорость. Спасибо «Церберу» хоть за это!       Сделав молниеносный обманный выпад, отчего раздался какой-то странный громкий треск рядом, она добилась чего хотела: незнакомка, не различив подвоха, сосредоточилась на отражении нового удара, но Криз пошла другим путем. Прервав выпад и так и не завершив его, она юркнула вниз сопернице под плечо и, вынырнув уже позади, обхватила голову женщины в локтевом треугольнике, пока та не выпрямилась во весь рост. Криз почти запрыгнула на неё сзади, обмотав ногами, чтоб та не вырвалась.       Захват был сильным — импланты все же помогали, а цель такой тактики была вполне конкретной и ясной для обеих: Криз хотела пережать сонную артерию, чтобы вырубить соперницу.       Однако та тоже умела использовать собственные доступные ей преимущества. Поэтому прогнозируемо поддалась назад, чтобы прижать Хестром к стене, и принялась выискивать способ ударить её и сбросить с себя. И если в первый раз ей это не удалось, так как Криз вцепилась крепко, то она попробовала во второй раз, немного оторвавшись от стены и снова резко поддавшись назад.       «Линкс! Я уже в подвале! Где ты?!» — вдруг прорезался чей-то голос из передатчика инструментрона соперницы, а уже в следующее мгновение в коридор влетело двое разъяренных эсбээровцев с оружием в руках.       — Стоять!!— заорали они, направляя пистолеты на дерущихся.       Криз сразу поняла, что ей куда выгоднее слинять по-тихому, воспользовавшись этим внезапным вмешательством. Избавив соперницу от захвата и спрыгнув на босые ноги, она успела толкнуть женщину вперед, прямо к лапам охранников, а сама, спрятавшись за её спину, ринулась прочь.       Добравшись до конца коридора, где маячила наверху надпись об эвакуационной лестнице, Криз на мгновение обернулась, поняв, что у неё для форы лишь пара минут. Женщина, хаск бы её побрал, довольно ловко справлялась с охранниками, сразу же выбив у них оружие, а в столь тесном пространстве у них, похоже, не было против неё и шанса.       Так что, выбравшись к лестнице, Криз закрыла за собой и заблокировала не самую, увы, прочную дверь, повредив электронный замок. Преследователей или преследовательницу это задержит, пусть и ненадолго.       Сама же принялась быстро спускаться, перепрыгивая через ступеньки и даже один раз через пролет, окончательно порвав платье и пиджак, чей треск от разрывов в драке она и слышала. Но Хейс нисколько этим не озаботилась.       За два этажа до подвала она заметила, как некто в броне высунулся в пролет, чтобы проверить, кто спускается. И тут же, очевидно, заметив не ту женщину, какая должна была появится, сорвался с места. По его непроницаемому шлему со встроенным усиленным наружным визором Криз догадалась, что это снайпер.       Какого черта она делает? У неё ведь даже нет оружия! Но адреналин, так долго сдерживаемый в крови от всей этой законопослушной жизни, вскипел в крови, злобно заплевав и фыркая, как вода, попавшая на горячую поверхность. Хейс не хотелось упускать того, кто едва не пристрелил Шепарда!       Она услышала внизу шум борьбы и, чуть замедлив шаг, затаилась, чтобы разведать. На снайпера, похоже, наткнулась не она одна, а кто-то из СБР. Первого этого не остановило, и, судя по тому, что Криз нашла на самом нижнем лестничном пролете двух охранников в отключке, снайпер знал свое дело.        Быстро обыскав тела эсбээровцев, Хейс нашла у одного из них спрятанный на щиколотке небольшой пистолет. Не «Палач», конечно, или любимый некогда «Паладин», а всего лишь запасное табельное оружие, но тоже сойдет. Тем более, что снайпер, кажется, был профессионалом.       А потому он быстро сообразил, что пора покидать место неудавшегося покушения. И следовать плану отхода, даже оставив позади свою сообщницу.       Сжав в руках небольшой пистолет, Криз, успокоив бьющий через край адреналин, стала очень тихо продвигаться по пути, по которому скрылся снайпер. Вел он, этот путь, на частную стоянку аэрокаров, где сейчас было совсем тихо. Очевидно, основные поиски эсбээровцев проходили наверху, а сюда они еще не успели добраться, просто запечатав все наружные помещения. Тогда как снайпер намеревался сбежать?       В огромном парковочном доке, где располагалось множество личных посадочных платформ для аэрокаров, было необычайно прохладно. Это даже немного отрезвило Криз, заставило думать куда рациональнее, нежели её недавний порыв собственными руками поймать тех, кто осмелился попытаться прикончить Джона Шепарда, с которым, мать вашу, она даже еще не успела обмолвиться и парой слов!       Хестром укрылась за вереницей дорогостоящего транспорта, пытаясь различить в тишине хоть какие-то звуки, а в огромном помещении — намеки на присутствие убийцы. Док казался поразительно мирным, но это обманчивое впечатление развеивали негромкие звуки чьих-то шагов неподалеку, тоже осторожных. И все же сделать свою поступь, будучи облаченным в броню и боевую обувь — не то же самое, что бесшумно ступать по полу босыми ногами, как и проделывала Криз, пытаясь добраться до источника шума и остаться при этом незамеченной.       Док действительно был опечатан: об этом свидетельствовали аварийные огни, блокирующие все выходы и потолочные отверстия для взлета аэрокаров. Эсбээровцы действовали по протоколам, перекрывая потенциальным преступникам все выходы, но профессионал, разобравшийся с охранниками, несомненно, это знал. А значит, у него был свой путь отхода.       Хестром скоро поняла, какой именно, когда добралась до углового помещения. Там находился люк для спуска в нижние коммуникационные инженерные пути, обслуживающие здание, откуда, конечно, путь пролегал через канализационные туннели.       Она подавила первый порыв, так и норовивший заставить её показаться. Благоразумно дождалась, когда снайпер, чтобы облегчить себе спуск, переведет в небоевой режим винтовку и закрепит её за спину. И лишь тогда, когда он все это проделал и схватился трехпалыми руками за поручни, дабы начать спуск, Криз показалась из-за укрытия и громко приказала:       — Не двигайся!       Турианец, судя по комплекции и бронекостюму, замер, прервав свое намерение. Потом поднял непроницаемый черный шлем. Явно сразу сообразил, что выхватить винтовку, перевести её в режим готовности и выстрелить он определенно не успеет прежде, чем получит несколько пуль, которые пробьют его щит.       — Только попробуй шевельнуться, и я тебя прикончу! — произнесла Хейс, подходя ближе. — А теперь очень медленно разведи руки в стороны! И учти: вздумаешь выкинуть фокус, я тебя продырявлю! И я не промахнусь, уж поверь!       — Охотно верю, — вдруг раздался слегка измененный фильтрами шлема голос, и по телу Криз прокатилась волна непонимания. Она узнала этот низкий вибрирующий звук!       — Ты как всегда все испоганила, Криз, — проговорил турианец, медленно выполняя приказ. — Видно, это у тебя в крови.       — Что?.. — Хестром недоверчиво нахмурилась, на миг совсем растерявшись.       Но ответа она так и не услышала. Кто-то позади открыл огонь, и Хейс, рефлекторно пригнув голову, метнулась в сторону. Снайпер же, получив это наградное мгновение, поразительно быстро скрылся, прыгнув вниз и задраив за собой люк.       — Брось оружие! Ни с места! Не двигайся! — посыпались со всех сторон приказы, и набежавшая стая эсбээровцев тут же окружила Хестром, все еще пораженную внезапной встречей со знакомым из прошлого.       Криз тут же выронила пистолет на пол и подняла руки вверх, а через секунду двое охранников грубо скрутили её, что аж кости, казалось, хрустнули от такого обращения, а порванный почти в клочья пиджак испустил дух. Но Хейс было не до этого.       Она все еще не могла сообразить, чему только что стала невольной свидетельницей. Потому что голос, который она узнала, принадлежал не кому иному, как Гаррусу Вакариану.