СТРЕЛА ГРИФОНА I. Аберрация

Год 2189

Колония Интай’Сей

             На зубах скрипел песок. Губы потрескались от сухости и жары, доставляя дискомфорт, так что Хейс нетерпеливо их облизала, но это мало помогло – во рту было сухо. Последний раз она пила нормально неделю назад, а с тех пор норму пришлось урезать втрое, и пара глотков – это все, что она могла позволить себе с утра. Остальное отдала Лине, дочь переносила засуху куда хуже.       Война закончилась два года назад, но никто не ожидал, что их будет медленно убивать засушливое солнце. Высокотехнологическое оборудование, переданное колонистам Альянсом при заселении планеты, было либо уничтожено в набегах пиратов, либо вышло из строя, либо отключилось из-за нехватки энергии, а запасы энергии заканчивались постоянно. После первого нападения на колонию «стервятников», как на планете прозвали этих отщепенцев, в котором Хестром удалось одержать вверх, прошло уже больше двух лет, но нападения никогда не прекращались.       Раньше в околокосмическом пространстве над планетой всегда обитал патруль Альянса. К чести последнего, тот до войны со Жнецами старался защищать свои колонии, и одно присутствие даже старого фрегата или корвета возле колонии заставляло пиратов трижды подумать прежде, чем совать свой нос туда, куда не следовало.       Конечно, это касалось только тех колоний, которые были организованы по инициативе самого Альянса. Остальные же, как грибы, разрастались сами по себе, особенно на границах с Терминусом и Траверсом, но и колонисты там были закаленными, суровыми, более искушенными и менее нежными.       Сантана, к сожалению, была из числа «нежных» колоний, а её жители привыкли быть под крылом патруля. Пришлось учить их всему заново: для чего нужен кинетический барьер, почему энергию нужно перебросить на одну-единственную турель в строю, зачем нужен дозор, кодирование связи, проверка периметра. Без толики самодовольства Хестром знала, что колонистам Сантаны повезло с ней, иначе «стервятники» быстро бы прибрали все к рукам еще тогда, в первое нападение, убили бы тех, кто им не нравился, а женщин сделали бы рабами, как и произошло с несколькими самостоятельными поселениями на планете.       «Стервятники» были хуже пиратов. Пираты тоже не были ангелами, но у них существовали какие-никакие криминальные понятия, как и у наемников «светил», к примеру. Они тоже убивали, грабили, но при этом любили выпить, пощупать дамочку и не вели себя как последние мрази, издеваясь над детьми и стариками. Везде были ублюдки, но «стервятники» — особый их вид.       Это были деградировавшие отщепенцы прошлого мира, упавшие на самое дно. Держались они подальше от городов, где власть к рукам прибрали крупные боссы или местные царьки. В Тореу Меса, как слышала Хейс, в отсутствие связи с внешним миром и государственным надзором, правил какой-то местный начальник, но город постепенно из безопасного места превращался в клоаку беззакония. Еды становилось все меньше, производство не успевало за спросом и в конце концов застопоривалось, жители, не согласные подчиняться, все больше бежали в пустыни, мечтая, чтобы их приютили в небольших колониях или желая захватить их. Стервятники были как раз теми, кто мечтал о последнем. Захватить, убить, подчинить.       Обычно они сбивались в группы, как дикие твари, обитали в пещерах или разрушенных строениях, творили полное беззаконие, глумились над останками и даже, как слышала Криз, в особо страшные голодные месяцы не брезговали каннибализмом, предпочитая на завтрак саларианскую печень, как некогда упоминал протеанин Явик. Интересно, где сейчас экипаж «Нормандии»?       Ни особой растительности, ни разнообразных форм дичи – Интай’Сей не предлагала никакого разнообразия, давая лишь скудные запасы. Неудивительно, что обезумевшие от голода, страха и жажды люди превращались в зверей, а те, что и раньше то не особо отличались законопослушностью, и вовсе опускались на дно.       После взрыва, обагрившего небо в красный цвет два года назад, колония и, кажется, вся вселенная погрузилась во мрак анархии.       То, что когда-то считалось обыденностью, приобрело статус дефицита или даже роскоши. Сейчас могли убить за воду, еду или оружие. Да что там оружие! Один раз колониста Сантаны, решившего открыть бартерную торговлю с другой кучкой отщепенцев, убили из-за почти дожившего свой век чипа инструментрона!       Колоссальный коллапс с нехваткой энергии сводил людей с ума. Нулевой элемент, на котором была основана вся технология, из ниоткуда не появлялся. Сначала приходилось не просто привыкать, а по-настоящему выживать, экономя энергию, провиант, ресурсы, и переходить на старые виды технологий. «Зимы» на планете в определенные месяцы года были по-настоящему холодными.       С завидной постоянностью поживиться чем угодно хотели то стервятники, то наемники, то другие колонии, утратившие всякие принципы ради выживания в этом изолированном, засушливом аду. Фермеры, некогда не пожелавшие примкнуть к гражданам Сантаны, были давно мертвы, их хозяйства разорены и разграблены, семьи убиты. Хейс не раз сталкивалась в каменистой пустыне с пепелищами сгоревших домов, мобильных блоков и обглоданными птицами останками людей.       Галактика, спасшаяся от жатвы, сошла с ума и убивала себя ради куска хлеба или глотка воды.       Хестром бы сейчас тоже не отказалась бы от глотка воды, а в такую жару мысли убить кого-нибудь ради его запасов приобретали не такие уж ужасные черты. И если засуха продолжится, то, вполне возможно, Хейс и убьет кого-нибудь, лишь бы дать Лине шанс на спасение.       После того, как закончились запасы пресной воды, колонисты держались на работе дистилляторов, фильтрующих воды из подземных источников. Но старое оборудование постепенно выходило из строя, и, когда последний работающий дистиллятор, сломался из-за незначительной детали, которая оказалась не такой уж незначительной, началась суровая экономия того, что осталось.       Будь в колонии какой-нибудь толковый инженер, он бы, возможно, что-то и придумал, но инженера не было. Детали – тоже. Волшебного бьющего из-под земли источника чистой пресной воды – тем более, а Интай’Сей, до этого вроде не такая уж и жестокая по условиям планета, внезапно оказалась той еще сукой.       Озера пересохли на ней давным-давно, за исключением некоторых рек, но реки были далеко и полны примесей из-за особо токсичной в некоторых местах почвы, и пить из них воду без очистки было смертельным развлечением. А тут еще планета, словно подождав наихудшего момента, решила над ними поиздеваться, и началась засуха. Настоящая.       Три месяца, и ни единой капли с неба. Дожди вообще были редкостью здесь, но периодичность раз в месяц-два спасала колонистов от будущего умереть от жажды. Специальные чаны, расставленные в колонии, чтобы собирать воду, грязную, с запахом озона, но все же пригодную для употребления, теперь пересохли так, что корка песка, некогда оставшаяся от осадка, потрескалась и от удушающей жары приобретала зеркальный оттенок.       От нехватки воды скот заразился какой-то гадостью, и фермеры были вынуждены избавляться от десятков голов, потому что питаться зараженным мясом было опасно.       Смерть от жажды пугала всех, особенно в последние недели, но даже от страха перед ней был толк: он затмевал собой пока смерть от голода.       Жажда, словно дамоклов меч, нависла над шеей каждого мужчины, женщины и ребенка. Все попытки починить дистиллятор не увенчались успехом, хотя, если б даже починили, неоткуда было брать исходный материал – саму воду. Ближайшая подземная река располагалась в нескольких километрах от Сантаны, и если раньше на неё была надежда, то не сейчас, когда большое скопление «стервятников» обосновалось там. Соваться туда было теперь крайне опасно, если не горел желанием быть убитым или, что еще хуже, стать чьим-нибудь ужином.       И лучшее, на что надеялись пилигримы Сантаны – это божья помощь.       От этой мысли Хестром презрительно фыркнула, вынужденная присутствовать на этом цирке. Колонисты, эти даже не бывшие искатели приключений, а просто сильно верующие, сейчас, вдали от собственного государства, которое помогало им, деградировали настолько, что верили, будто от засухи их спасет молитва. Очень рьяная молитва.       Сейчас, когда пилигримы остались наедине с жестокой реальностью, без прикрытия, без регулярных поставок, в непонимании, в страхе за собственное будущее – эта вера только укрепилась в их головах!       Хестром вообще «повезло»: из всей колоний, разбросанных по галактике Альянсом, ей досталась та, что была основана религиозным обществом с целью «нести слово божье на чужие звезды». Здесь были, конечно, не фанатики – и на том спасибо – но почти все колонисты считали себя верующими людьми.       Кто-то толкнул её в бок. Харви, её помощник.       — Что, слишком громко? – прошептала она.       — Ага. Преподобный прожигает вас нетерпимым взглядом.       — Главное, чтобы не начал сжигать за ересь, — мрачно проговорила она, проскользнув взглядом по толпе из усталых, бледных лиц пилигримов, собравшихся в церкви для молитвы. Добропорядочные колонисты, верящие в милость Господа. Дураки, решившие, что сверху кому-то есть до них дело.       Но когда помощи искать больше неоткуда, её ищут у мистических существ, будь то христианский Бог или азарийская Атаме.       Организованная христианской церковью и спонсируемая им, колония Сантана великодушно открыла двери для беженцев во время войны со Жнецами. С тех пор население, сначала заметно возросшее до двухсот человек, постепенно поредело, а первый набег стервятников и вовсе забрал около двадцати жизней. Сейчас, спустя два года после завершения войны, насчитывалось сорок три человека, включая Хестром и её дочь.       При распределении беженцев, после того, как всех согнали в Сантану, некоторую часть отправили в другую колонию, находящуюся в сотни километров южнее. Хестром предпочла тогда не рисковать жизнью Лины и остаться здесь, и, возможно, это было её лучшим решением тогда. Потому что вестей от той колонии не было, лишь один из пришедших по имени Дирк, сообщил, будто слышал, что «Сантаны Два» больше не существовало. Жителей перебили пираты, а, может, они достались стервятникам. Уж лучше бы их всех перебили.       Взгляд Хестром остановился на дочери, которая, еще мало что понимая, прилежно повторяла молитву за преподобным, а в глазах её светилась искренняя вера в то, что Бог им поможет. На воскресную молитву собирались все верующие колонисты, даже Хестром стала притаскивать Лину сюда, но не за молитвой – ха-ха! – а лишь за тем, что у преподобного имелась в загашнике святая вода, которую он раздавал детям после службы. Если раньше пить её он запрещал, то теперь, в период кризиса, священник дал согласие на то, чтобы детям было разрешено пить. Преподобный все же не был религиозным козлом, хотя наивно полагал, что сможет вернуть Хестром «на путь Бога». Она в милейшей форме лишь посылала его куда надо.       — Тшшш, — шикнул кто-то из колонистов, чтобы Хестром и Харви замолчали и сохраняли тишину. Криз усмехнулась и состряпала смиренное выражение.       Призрак бы захохотал по-злодейски, увидев её здесь. Шепард бы скептически ухмыльнулся. Но никого из них здесь не было, а Хестром приходилось уживаться бок о бок с колонистами, которые, чего таить, её не слишком-то и любили.       Её не любили, да. Но уважали и опасались её. Каждый из них чувствовал, что она не из их круга, что она опасна, кое-кто даже шептался за спиной, что она была преступницей. И ведь не так уж далеко от правды! Она действительно некогда была преступницей, побывав в «Синих светилах», а от слова «террорист», которым клеймили всех сотрудников «Цербера», мирных граждан Сантаны вообще бы настиг сердечный удар. Так что пусть лучше шепчутся, что она бывшая воровка, чем знают, что бывшая «террористка».        Глаза Хейс снова остановились на родном личике дочери. Восемь лет. Как раз возраст, чтобы учиться, а в последнее время Хестром слишком глубоко ушла в проблемы колонии. Надо бы немного заняться и учебой Лины, иначе скоро ей промоют мозги этими молитвами, и она будет всерьез полагать, что христианский бог создал вселенную за пять дней. Или за шесть? Криз было плевать.       — …Да попросим же Господа нашего ниспослать нам свое благословение! – искренне старался преподобный. – И пусть пойдет дождь, аминь!..       — Аминь, — повторили все, и Лина повторила.       Хестром снова фыркнула, уже тише, и внезапно ощутила слабость. Жара и жажда давали о себе знать. Харви подхватил её за локоть.       — В порядке?       — Да, в норме, — пришла она в себя. – Просто устала.       — Не мудрено. Ты вчера из кожи вон лезла, чтобы починить этот сраный дистиллятор.       — Моих познаний не хватило, чтобы выдумать, чем заменить эту хрень, — мрачно пробурчала она. – Так бы сейчас попили воды.       — Да там в бочке и немного оставалось, — попытался успокоить он её. – На пару дней всего.       — Но это была бы пара дней с водой, — не согласилась она. В этот момент инструментрон пиликнул – пришло сообщение от Дирка, патрулирующего периметр.       — Пойду проверю, — отозвалась Хестром, решив использовать это как предлог, чтобы слинять. От богобоязненных рож её тошнило. Пусть Лина выпьет свою порцию воды, а вечером надо дать ей почитать что-нибудь без слова «бог».       Дочь проявляла недюжинные способности, и в восемь лет уже и читала, и писала, медленно, но Хестром и этому была горда. Если учесть, что отец девочки был чертовым гением, пусть и сошедшим с ума, то Лина в свои восемь должна была уже захватить Сантану и заставить преподобного сожрать библию.       От этой мысли Хейс улыбнулась, отчего трещины на растянутых губах снова заныли.       — Что такое? – спросила она у Дирка, когда вышла к периметру.       Колония была защищена высоким ограждением и кинетическим барьером, по углам сновали, проверяя территорию, два робопса «Фенриса» и один чертов робот Локи – все, что смогли починить после последнего набега пиратов.       — Ничего, — ухмыльнулся Дирк, тридцатилетний детина, считающийся местным богом красоты. – Но я знал, что тебя нужно вытащить из этого цирка.       — Черт, спасибо, — выдохнула она с признательностью. Дирк был неплохим малым, но не особо смышлёным, хотя сегодня он прямо чудеса сообразительности проявил! – Что с периметром?       — Все тихо, — не успел он это сказать, как вдалеке раздался выстрел. Хестром подобралась, ожидая худшего.       — Дирк, свяжись с часовым, быстро!       — Понял, — мужчина, поправив солнечные очки, быстро настроил связь. Какое-то время говорил с кем-то, а потом сделал жест, означающий отмену тревоги.       — Это фермер Динклан, — пояснил он. – Расстреливает скот.       — Он в своем уме?! – выдохнула вымученно Криз. – Тратить термозаряды на коров? Пусть немедленно прекратит, прикажи часовому дать ему знак или связаться с ним!       Дирк снова принялся за дело. Потом прогремел еще выстрел, и раздался его голос:       — Динклан не хочет резать животных, боится заразы.       — Так пусть накормит их чем-нибудь, чтоб подохли! – раздраженно отозвалась Хестром. Всему этих неумех учить надо, даже в деле, в котором она ничего не понимала! Но она понимала одно: тратить боезапас на коров это охренительно глупо! – Если услышу еще один выстрел или найду пулевое отверстие хоть в одной корове – а я обязательно проверю – я этого тупицу Динклана на его мельнице повешу! Понял?! Так ему и передай!       Усмехнувшись, Дирк точь-в-точь передал слова Хестром. Больше не раздалось ни единого выстрела. Чертовы фермеры! Они могли знать толк в скоте и зерне, могли работать не покладая рук, но столкнувшись с опасностью, протянуть ей руку и поздороваться, вместо того чтобы вскинуть оружие и стрелять! Криз два года назад и подумать не могла, что будет нянчиться с ними, с этими идиотами!       Но хорошо уже было то, что её слушались. А слушались, потому что боялись её крутого нрава, а, чтобы им продемонстрировать, что с ней шутки плохи, она и вовсе пару раз дала некоторым в челюсть за подобные глупости.       Да, её недолюбливали. Но все очень хотели жить, а она знала, как обеспечить безопасность колонии. И ей было откровенно плевать, что про неё думали за спиной. В лицо сказать опасались. Однако все были живы, и главное, что нападения, спонтанные и реже – запланированные, стервятников и иногда пиратов, были провалены и отражены.       Она сумела научить фермеров стрелять и драться. Распределяла запасы так, чтобы их хватило всем. С её помощью смогли соорудить генератор кинетического барьера, но энергии на постоянное поддержание барьера по периметру не хватало, приходилось иногда отключать, так что Хестром выбрала четыре точки за периметром и научила мужчин быть часовыми. С её помощью наладили связь и не тратили её на всякую ерунду. Усвоили принцип: не верь никому. А найденная у первой группы стервятников оборонная турель и вовсе стала приятным подарком! Активировали её редко, но каждый божий день ответственный проверял уровень заряда, её боеспособность и готовность молниеносно вступить в бой.       Конечно, так себе оборона. Профессиональные войска с хорошей техникой раскусят колонию только так, но где тут профессиональные войска? Одни пираты, стервятники, обломки и очень, очень старое оборудование. Это было лучше, чем ничего. Хестром тоже очень хотела жить, а особенно – чтобы выжила Лина. С колонистами, даже на всю башку религиозными, ей будет куда лучше, чем одной в пустыне или в лагере пиратов, не говоря уже про стервятников.       И все же Хестром ничего не исключала. Поэтому учила Лину стрелять, кусать и бить в нужные точки на человеческом теле, правильно держать нож и правильно его вонзать в тело, а в момент особой опасности – бежать так, что пятки сверкают. Прятаться в специальных местах в пещере, где предварительно, в обход продовольственной и прочих ведомостей, Хестром попрятала пайки, батареи, чипы инструментронов и оружие. Старые привычки.       Это был их с дочерью секрет, и Лина, кажется, все поняла. И это в восемь лет!        Шепарду бы это понравилось. Сама же Хестром надеялась, что момент, когда Лина воспользуется всеми этими знаниями, не наступит. А для этого Динклан должен перестать тратить боезапас термозарядов на коров, часовые не должны даже думать о сне на постах, турель должна быть всегда готова порешить нападающих, а охрана и фермеры, и даже чертовый преподобный, который открещивался от оружия, пока Хестром ему не врезала и не пригрозила врезать снова, должны уметь стрелять! И желательно в цель!       — Тишина, — констатировал Дирк зачем-то. Кусочек власти, который он урвал, ему нравился. По его симпатичной физиономии расплылась довольная улыбка. – Что дальше, босс?       — А дальше мы ждем дождя, раз уж бог на нашей стороне, как уверяет преподобный.       Дождя ждали неделю. Ни единой капли не упало с неба, а солнце, казалось, стало светить еще жарче и беспощаднее.       Динклан избавился от третьей части скота, остальные фермеры Сантаны – почти от половины. Пить по-прежнему всем очень хотелось.       Хестром с мрачной надеждой ждала, что галактический бог все же существует, понимая, что ему плевать на них всех. Она знала, что идея, которую обдумывала уже неделю – самая ужасная из всех когда-либо придуманных ею идей, но другого выхода не видела.       Перед седьмым днем, когда все приготовления уже были закончены, она лежала рядом с дочерью на тесной койке в их мобильном блоке и глядела в потолок.       — Если ты все же существуешь… — шептала она в никуда.— То, хаск тебя побери, самое время не быть таким говнюком и дать нам шанс на спасение!       Потолок молчал. Где-то вдалеке завыли викты– аналоги земных волков, только больше и свирепее. Несмотря на размер и когти, питались они исключительно падалью, и это тоже была насмешка природы. Затаившись в кустах, викт терпеливо ждал, когда раненая корова сдохнет, несмотря на то, что вдвое превосходил её по размеру и вообще мог и не ждать. Но природа диктовала свои условия.       Одно из условий, похоже, звучало так: колонистам Сантаны придется сдохнуть от жажды, а тем, кто выживет – от голода.       Прежде чем воплотить самоубийственную идею в жизнь, Хестром утром долго вглядывалась в облака, слабо, даже готовая признаться в слабости и надеяться на долбанное чудо.       Ни единой капли.       — Тогда иди в жопу, урод!! – громко выругалась она в никуда, а потом резкими шагами направилась в арсенальную, где уже приготовила себе сумку.       Помощник Харви, находившийся неподалеку и крайне удивленный её выкриком, поспешил за ней.       — Что стряслось, Хейс?       — Оставляю заботу о колонии тебе, — сообщила она сухо, хватая тяжелую сумку, а потом, открыв дедовский замок на одной из старых кофр, стала извлекать оттуда скудные запасы взрывчатки, оставленные в наследство от кого-то там из убитых пиратов.       У Харви глаза на лоб полезли, когда она стала складывать два блока взрывчатки себе в сумку, а потом аккуратно положила детонатор и взрыватель.       — Ты что?..       — Не волнуйся, они без детонатора не взорвутся. Вставлю потом.       Она тут же надела широкую куртку, заранее заготовленную, на себя, и, схватив сумку и дробовик, стала выбираться. А потом, не говоря ничего, зашагала к роверу.       — Чего-чего?.. – Харви наконец опомнился. – Ты совсем с ума сошла? Ты куда?!       Она открыла дверь транспорта и, бросив сумку на заднее сиденье, сама уселась за руль.       — Позаботься о том, чтобы эти ленивые жопы-фермеры не просрали все, что я тут придумала, — бесцеремонно заявила она. – И позаботься о Лине в мое отсутствие, скажи ей, что я на сутки, не больше.       — Но куда?!       — Если не вернусь через сутки, считай, тебя повысили в должности. Я буду на связи, проверка каждые три часа. Харви, — она, оттянув руку от руля, почти схватила его за грудки, так как стоял он близко. И проговорила, глядя ему в глаза: — Не защитишь мою дочь, из-под земли достану. Не защитишь колонию, сама прибью. А перед этим обмажу дерьмом элкора и изваляю в пухе.       — Я даже не буду спрашивать, где ты найдешь элкора, — растерянно проговорил он. – Но я присмотрю за всеми.       — Отлично.       — Может, скажешь все-таки, куда ты собралась, да еще и обвязавшись взрывчаткой?!       — В логово паразитов, — бросила она и, немного оттолкнув его, с резким ударом закрыла дверь ровера. – Помни: в дерьме обмажу.       — Ясно, босс.       Нажав педаль газа, Хестром повела ровер прочь от колонии.              

***

             Ровер домчал её до нужного места не больше чем за час, Хейс гнала на полную скорость, боясь передумать.       Да, это было не первое безумство в её жизни, их было так много, и не сосчитать! Но сегодня и сейчас она ощущала, что очередное безумство может стать последним, слишком долго она искушала судьбу! Слишком долго потешалась над смертью! Что, если отсутствие дождя и есть знак свыше, мол, засиделась на этом свете?       В подобную чушь Хейс не верила. Очень хорошо она знала, что все проблемы от людей и разумных, которые не такие уж и разумные.       То, что она собиралась сделать, тоже не было разумным. Но другого выхода она не видела.       Спрятав ровер за большой песчаной дюной и сверившись с показаниями радара, Хейс перекинула сумку через плечо, проверила оружие и генератор кинетического щита, один из немногих, на какой хватило энергии. Использование генератора входило в только крайние случаи, поскольку разряжались они поразительно быстро, особенно под огнем, а вот чтобы зарядить – приходилось использовать очень много энергии.       Кто бы мог подумать живя в сверкающей Цитадели или путешествуя через огромные пучки энергии, что скоро, очень скоро галактика погрузится в такой темный хаос, что экономить будут на зарядках инструментрона и генераторах щитов? Скажи это тогда кому-нибудь, в ответ получил бы только издевательский смех!        Сейчас это была реальность, да, быть может, только для Интай’Сей, но Хестром очень сильно сомневалась, что в других колониях было по-другому. Если только на Земле. Если Земля вообще существовала, а она разве существовала? На этот вопрос не было ответа, и, возможно, никогда не будет. Чтобы преодолеть расстояние до Интай’Cей без ретранслятора, потребуется хаскова куча времени, столько люди не живут.       А сейчас нужна была вода. Всего лишь вода. Из-за отсутствия которой колония могла погибнуть.       Так что времени сомневаться не осталось.       Закрыв дверь ровера, Хейс убедилась в том, что ловушка из гранаты, приклеенной к дверце, готова. Если кто-то вздумает угнать транспорт, здорово поплатится за это: при открытии двери граната автоматически активируется, и через две секунды последует взрыв. Хейс не волновалась, что в ловушку попадут её люди, потому что все они делали точно так же, она их обучила, и знали, что прежде чем открыть дверь, нужно убедиться в отсутствии ловушки или открепить её вручную. А вот пираты, наемники, бандиты и стервятники не знали.       Кстати, о последних.       Лагерь тех, что поселились у самой ближайшей реки от Сантаны, откуда колония пополняла запасы воды в случае засух, расположился в метрах пятистах от того места, где остановилась Хестром. И все бы ничего – живите себе мирно – да вот стервятники не хотели делиться, полагая, что раз они захватили там территорию, то их власть распределяется и на все ближайшие ресурсы.       Соваться за водой колонистам было нельзя, если не хотели быть съеденными на ужин. Да, Хейс слышала ужасные слухи о том, что стервятники занимались каннибализмом, но не была уверена, правда это или нет, хотя поверить в это было нетрудно.       Планета не особо кишела живностью, без специальных ферм и мельниц, орошающих поля, вырастить что-то было на ней крайне трудно, оставалось завоевывать фермы и присваивать чужое, чем стервятники и занимались. Но ферм становилось все меньше, а те, что располагались близ Сантаны, были под защитой колонии, и если первое время стервятники и пираты пытались захватить их, то, потерпев значительные потери, отступали.       Хестром не собиралась давать им спуска. Но и предвидеть, что стервятники расположатся возле реки и будут убивать всякого, кто осмелится запастить водой, даже сделай очень большой крюк, она тоже не могла. Как и то, что чертова засуха вынудит её сейчас глядеть в бинокль на лагерь тех, кого она внутренне презирала.       Она тоже совершала и еще совершит наверняка много плохих дел. Но есть себе подобных или инопланетян? В ситуации, когда от этого зависит твое выживание – хм, тут надо было подумать. Однако презрение, которое она испытывала, было направлено на факт того, что они, эти сволочи, и не думали что-то менять, они не отчаялись, не сломались, не сходили с ума от голода, даже не пытались заключать сделки или заниматься бартером.       Они просто решили, что лучше съесть товарища, чем заключать сделки. И убивать, грабить, насиловать, расчленять, снова насиловать и снова убивать. Тупое стадо, состоящее из самых низких людей, живущих на поводу у первобытных инстинктов. Или не настолько тупое? Ведь они догадались расположиться у подземной реки. Что, если это был их вызов Сантане?       Недооценивать своего врага – опасно. Когда-то она говорила это Шепарду с умным видом. А сейчас могла попасться на тот же крючок, если не представит, что стервятники, возможно, умнее, чем кажутся.       Криз проверила оружие, включила генератор щита, взяла нарисованный заранее еще неделю назад белый плакат с надписью «Не стреляй. Выгодное предложение». Потом, вытащив из сумки взрывчатку, Хестром крепко прилепила её себе на грудь. Глубоко вздохнув, установила детонатор. Наладила контакт со взрывателем, который зажала в левом кулаке. Прикрыла «украшение» широкой курткой.       Ну вот. От мгновенной смерти её отделяло лишь движение пальца. Она не собиралась его совершать, так как хотела жить и надеялась, ой как надеялась на благополучный исход дела, но это была её страховка и, если уж совсем не повезет, она не собиралась быть съеденной или изнасилованной! И если она прихватит с собой на тот свет пару этих безмозглых убийц, тогда её смерть не будет такой уж бесполезной.       Еще она понадеялась, что они, хотя бы кто-то из них, умеет читать, и не станет стрелять, увидев надпись на плакате, который она прилепила на палку и теперь несла над головой, как праздничный транспарант. Увы, она ошиблась.       Щит замерцал синим, а сигнал генератора оповестил, что заряд упал до половины. И это еще она и пол пути не прошла до лагеря! В нее что, из снайперки пальнули? Еще один такой выстрел, и ей конец! А если они попадут во взрывчатку, то ей конец еще скорее, чем она успеет понять, что ей конец! Они что, мать их, читать все же не умеют? Или далеко еще? Или они настолько тупы, что убивают, несмотря на «выгодные предложения»?!       Хестром почувствовала, как по спине заструился пот, а кожа покрылась мурашками. Она замерла на месте, не зная, что делать дальше: идти в жерло вулкана или позорно бежать, поджав хвост. Если последнее, она выживет. Но ненадолго. Лину от жажды это не спасет, как и от голода.       Сглотнув, Криз осторожно помахала руками, стараясь, чтобы они увидели этот жест, и в то же время так, чтобы не увидели взрыватель в её руке, спрятанной в рукаве.       Помахав какое-то время и преисполнившись надеждой, что еще жива, она снова взяла плакат в правую руку и, занеся над головой, зашагала дальше.       Снова выстрел.       Щит замерцал сильнее, генератор крикливо оповестил о низком заряде. Хестром снова замерла. Если бы они хотели её убить, стреляли бы сразу же, чтобы она не восстановила щит. Они же не знают, что у нее нет чертового заряда генератора для этого! Стало быть, они с ней играют, проверяют на прочность, потешаются над её реакцией.       Ну пусть потешаются. Смеется тот, кто смеется последним.       Она снова зашагала в сторону лагеря, увеличив скорость. Новый выстрел, не из снайперской винтовки, судя по звуку, а из пистолета – расстояние было уже невелико – прошелся по щиту и отключил его напрочь.       Ну вот, момент истины. У Хестром от страха все внутри сжалось, но она, сцепив зубы, шла дальше, увеличив скорость еще и позволив ярости и злости овладеть собой, чтобы они заглушили волны страха.       Лагерь стервятников приближался с каждой секундой. Спрятанный взрыватель в рукаве почему-то задергался, и Хейс нахмурилась. Но это не взрыватель дергался— это дрожала её рука.       Она глубоко вздохнула пару раз, чтобы унять дрожь, и сделала широкие шаги, уже будучи возле лагеря.       Умирать чертовски не хотелось.       — Стой! – крикнул кто-то сверху. Хейс подняла руки, а потом и голову, зная, что это часовой на небольшой самодельной вышке. Возможно, именно он и стрелял. Выглядел он ужасно: заросший, грязный, немытый, в каких-то обносках, со свирепым, но не самым умным выражением физиономии. – Ты кто такая, цыпа? Куда собралась?       «Цыпа». Очень оригинально. Это при том, что Хестром вымазала лицо полосами грязи, перетянула волосы в пучок и застегнулась в самую бесформенную одежду, чтобы никто не захотел её изнасиловать и убить. Или убить, а потом изнасиловать.       — Мне надо поговорить с вашим главным, — ровно произнесла она, медленно отбросив плакат. – У меня к нему выгодное предложение. Я из Сантаны.       — А, из тех козлов, что положили человек тридцать наших в прошлых раз, — огрызнулся он. – Убить бы тебя за это, сука!       — И тогда твой босс никогда не узнает, что я хочу ему предложить, и очень рассердится, — холодно отпарировала она, демонстративно безучастно, хотя все внутри по-прежнему было сжато, как будто в пружину, инстинкты обострились, как лезвия, адреналин ударил в виски. Ну что же, Хестром? Ты же сама когда-то ловила кайф от этого!       Но не сейчас. Сейчас она хотела выжить. Хотела, чтобы все получилось, чтобы сделка состоялась. Хотела, чтобы выжила Лина.       Судя по отсутствию оборонительного заграждения в лагере, в науке форсирования стервятники не особо соображали. Потому что, если бы соображали, непременно загородили бы фланги чем угодно, хоть вкопанными в землю копьями, и сосредоточили силы по центру. Они догадались сделать только кривую вышку, поставить часового и все. На хорошем «Гризли» можно было бы подмять весь лагерь из самодельных домишек и палаток за минут семь. Как жаль, что у неё нет такого «Гризли»!       Неудивительно, что и в тактике боя они плохо соображали, нападая на Сантану кучей и как обезьяны. Те, кто соображал, очевидно, долго среди них не жили – уходили туда, где шансы выжить были больше, а физиономии поприятнее. С десятью пиратами всегда было справиться сложнее, чем с тридцатью стервятниками, но опять же…что, если это показное? Хестром ненавязчиво оглянулась, ища глазами спрятанные турели, транспорт или еще какие сюрпризы. Ничего не было.       У стервятников было одно неоспоримое преимущество – численность. Потому что моральных уродов всегда и везде больше, чем нормальных людей и особей других видов, но, примечательно, ни саларианцев, ни турианцев, ни тем более азари среди стервятников Хестром никогда не видела. Только люди. Венцы творения, еще бы.       — В твоих интересах проводить меня к боссу, — проговорила она, увидев, что в лагере началось легкое оживление. – И получить награду.       — Награду? — в тупых глазах часового засветилась жадность.       — Да. В моем ровере осталось несколько пайков, вода, запчасти и медсумка. Можно выгодно обменять на что-то другое, сам знаешь. Скажу координаты ровера, если проводишь меня к твоему боссу.       — А не скажешь или не найду твой ровер – башку оторву, — прохрипел он и, сплюнув, спустился вниз. Хестром полагала, что он ее сейчас вознамерится обыскать – так было бы логично и правильно – и ей придется что-то придумать, чтобы остановить его, возможно, даже пойти на какую-нибудь уловку «Осы», как бы противно это ни было, чтобы отвлечь его от главного, чтобы он стал невнимателен. Но к её облегчению, такая мысль, кажется, вообще ему на ум не пришла.       Заграбастать быстрее всех ровер с запасами – вот мысль, которая сейчас им руководила. Он кивнул ей головой, указывая направление, и она, не зная, то ли ей везет пока, то ли это снова она недооценивает противника, зашагала вперед, изредка чувствуя, как его пистолет утыкается ей в спину. И наблюдая вокруг.       Лагерь состоял из чего-то, похожего на палатки. Ни одного мобильного блока. Наверняка потому, что стервятники постоянно были в движении, кочевали с места на место.       Никаких оборонительных сооружений, даже технических. Лишь вертела кое-где…Причем, Хестром, почувствовав дурноту, различила на одном человеческую кисть.       Слухи все-таки не врали. Они поедали себе подобных. Возможно, по этой причине они резко отупели – деградировали на глазах.       А Хестром еще Сантану иногда называла дырой! Разница между уютной, ухоженной колонией, состоящей из покрашенных блоков, высыхающего на солнце постиранного белья, аккуратно проделанных тропинок и немногочисленных, но все же таких приятных клумб с цветами (надо же благородным христианкам чем-то заниматься!) и этого спонтанного сборища грязных палаток, раскиданных на земле отбросов и чьих-то кишок… Разница была колоссальной! Сантана на этом фоне казалась почти оплотом цивилизации, как Цитадель некогда для самой Сантаны, а здесь все было грязно, мерзко, неухоженно, пахло паленой плотью, потом, разлагающимися трупами…       При её появлении из палаток повылезали, как мерзкие жуки из щелей, остальные. Только мужчины. Ни стариков, ни детей, ни женщин. Быть может, она их не видела просто? Или они спрятались?       — Ты привел нам новую сучку, Морв?! – крикнул кто-то, и отовсюду стали раздаваться похотливые смешки. – Давай её нам! Мы будем первыми!!       — Нет, первые мы!!       — Да пошел ты! Ты прошлую шлюху задушил, урод! И нам не досталось!!       Хестром ощутила, как море из похотливых мыслей собирается сомкнуться вокруг нее и потопить, так как мужчины стали резко приближаться со всех сторон. А она еще пыталась лицо замазать! Да им вообще без разницы, какое у неё лицо! На необитаемом острове и старуха пригодится!..       — Эй, ребята, я веду её к боссу! – запротестовал Морв, который попытался остановить их. – Слышите, к боссу!!       Услышали не все. Не особо и хотели слышать, так что Хестром, чтобы избежать печальной судьбы, скинула куртку и, обнажив взрывчатку, протянула руку со взрывателем вверх. А потом заорала:       — Стоять, идиоты!! Иначе всех взорву к чертям!!       Подействовало молниеносно. Острие инстинкта выживания у человека никогда не тупело.       Все вокруг замерли.       — А если кто-то попробует выстрелить в меня, то клянусь чертовыми жнецами, успею нажать на кнопку и взорвать тут все к хасковой матери!! – прокричала она снова. – Я иду к боссу! Так что пошли вон!!       — Я уже тут, — вдруг раздался низкий голос и вперед вышел невысокий, но крепкого телосложения мужчина. Обритый на лысо, с дурацкой бородкой и хитрым взглядом, и этот взгляд Хестром сразу не понравился. – Взорвешь нас, и тебе не жить тоже.       — Думаешь, я к этому не готова? – с вызовом спросила она. – Иначе бы не пришла.       — А зачем пришла? Мы не любим чужаков. Точнее, очень любим, — усмехнулся зло он. – Но в другом виде.       — Хочу поговорить один на один. У меня есть предложение.       — Если оно касается твоей дырки между ног, то я согласен, — похабно проговорил он, и все остальные заржали, словно услышали нечто очень остроумное.       — Я думала поговорю с главным среди вас, а не с клоуном, — холодно отозвалась Хестром, прекрасно зная, что играет с огнем. Все тут же пораженно стихли, ожидая реакции их главаря. Тот, кажется, в первую минуту хотел приказать растерзать её на части, но, вспомнив про взрывчатку, усмирил желание. И не нашел ничего лучше, как тоже заржать. Все остальные, почувствовав, как разрядилась атмосфера, последовали его примеру.       Не смеялась одна Хестром. Она терпеливо ожидала завершения демонстрации «я тут круче всех».       — Ты мне нравишься, — наконец, закончив ржать, проговорил главарь, хотя в глазах его зажегся опасный огонек. – Смелая. Таких баб еще не встречал. Не рискну залезть тебе в штаны, вдруг там член вместо дырки…       Все снова засмеялись.       — Пойдем, — позвал он её за собой. – Поговорим.       Прежде чем уйти, главарь сделал следующее: вынул откуда-то незаметно нож и несколько раз ткнул им Морва, который ржал больше всех. Потом, когда тело упало, склонился над ним и принялся снова и снова вонзать нож, почти по самую рукоять, в лицо своего человека, пока то не превратилось в кровавое месиво, а лицо лысого стало почти красным от брызжущей во все стороны крови.       Все это он проделал в мертвой тишине, поскольку его люди, когда вонзился первый удар, тут же заткнулись и просто молча смотрели.       Лысый, весь в крови, обвел взглядом остальных.       — За то, что не обыскал ее. – Потом взгляд его остановился на Хестром. – Пошли, сучка. Потолкуем.