СТРЕЛА ГРИФОНА I. Аберрация

      С СБР пришлось повозиться. Хейс придумала для них историю о том, что, пока Санборн бегал за помощью, пленнику удалось освободиться и убежать. Она последовала за ним, и в этом переулке он пытался на неё напасть. В целях самозащиты ей пришлось выстрелить и убить его.       Она видела по турианской физиономии все того же начальника безопасности СБР, который и допрашивал её шесть часов недавно, что он не поверил её истории ни на каплю. Но придраться было не к чему: в этой истории жертвы нападения были очевидны, ни камер, ни свидетелей не было, а убитый и так разыскивался СБР в связи с преступной организацией «Алекто».       И все же складная история не мешала турианцу заявить нечто вроде «я за вами слежу». Очевидно, персона Криз не давала ему покоя с тех пор, как пришлось её отпустить. И то это распоряжение поступило от кого-то из высшего командного состава Альянса, и Хестром была готова биться об заклад, что знает имя своего таинственного покровителя в командном составе. Ну спасибо, Аленко.       Такое давление на СБР подтверждало и то, что Новый Альянс имел куда большее политическое влияние в Совете, чем раньше. А если учесть, что никаких весомых доказательств о её причастности ни к покушению на конференции, ни к проникновению «Алекто» на Хейс не было, а биография её в доступных базах была крайне чистой, почти как слеза младенца, то офицеру-турианцу пришлось лишь прозрачно намекать.       — Как жаль, что допросить его не удастся, — проговорил он, глядя, как тело увозят с места преступления и явно обращаясь к застывшей неподалеку Криз. — Иначе нам, возможно, удалось бы на шаг приблизиться к поимке членов этого «Алекто».       Хестром решила, что иметь на хвосте еще и СБР крайне нежелательно, учитывая то, что она задумала сделать, поэтому как можно более искренне ответила:       — Поверьте, в тот момент, когда он нападал, я могла думать лишь о своей безопасности.       — Но зачем ему нападать на вас, если он уже был на свободе? — тут же зазвучал цепкий вопрос, и Хейс сразу же вспомнила еще свежую картину: турианец, разводя мандибулы, недоверчиво и в двадцатый раз спрашивает у неё: «Так вы не знакомы с тем снайпером, которого преследовали? Зачем вы вообще это делали?..»       Пришлось долго объяснять, что она действовала на эмоциях, не успела подумать, побежала за возможным преступником, так как много лет занималась охраной колонии на планете и почти поверила, что это её обязанность — ловить плохих парней и подозрительных дамочек, действовала она инстинктивно, диалог со снайпером не вела и вообще понятия не имеет, кто он и зачем стрелял.       На последний вопрос, касающийся «зачем», она говорила чистую правду.       Но снова проходить шестичасовой допрос она не хотела, так что, пожав плечами, спросила:       — Я свободна?       — Пока да. Но я еще вызову вас на допрос, — неохотно выдавил он и проводил её подозрительным взглядом.       Когда Хестром вернулась в квартиру, то застала за столом Санборна, пьющего кофе. В воздухе ясно витал крепкий аромат дорогого сорта. Его не пустили на место преступления, и теперь, увидев её возвращение, молча налил ей напиток во вторую кружку и смерил непривычно хмурым взглядом.       После обыска и снятия улик в квартире царил легкий беспорядок, но эсбээровцы уже ушли. В окно пробивался яркий утренний свет.       — Ты же не просто начальник безопасности какой-то колонии, да? — снова задал Санборн вопрос.       Хестром, приняв чашку, отхлебнула кофе и смущенно улыбнулась.       — Не совсем.       — И не было никакой глушилки, да?       Хейс вздохнула. Лест ей нравился. Он был хорошим парнем и другом, Лина его обожала, так что он заслуживал хотя бы часть правды.       Приложив палец к губам, вместо прямого ответа она громко спросила:       — Хочешь перекусить, Лест?       Он непонимающе нахмурился, покосившись на холодильную камеру, которая была забита всякими продуктами до отвала. Но Хейс быстро подхватила друга за руку и потащила вон, даже не дав ему переодеться: Санборн по-прежнему ходил в помятых брюках и рубашке вчерашнего официального костюма, что для раннего утра, принятого на станции, было не так уж и странно.       Пока они молча шли в ближайшее кафе, прохожие, неодобрительно глядя на них, все же не выглядели удивленными. Очевидно, дебоширов, возвращавшихся после ночного кутежа по утрам, здесь было полным-полно.       Кафе оказалось довольно милым. Но будь оно покрыто хоть тройным слоем грязи, Хестром было все равно. Она сюда не позавтракать пришла, хотя одно другому не мешает. Да и повидала она за свою жизнь еще те забегаловки.       Выбрав самый дальний столик в укромном уголке, она усадила туда все еще молчавшего Санборна и заказала им что-то из меню. Выдержки Леста все же не хватило, чтобы сохранять отстраненное спокойствие и дождаться хотя бы очередной кружки кофе, и он уже открыл было рот, чтобы задать-таки вопросы, но Криз его опередила:       — Глушилки не было. Да, я не просто начальник безопасности на колонии. Точнее, не всегда им была. Я увела тебя из квартиры, потому что уверена, СБР там везде жучков понатыкало. Еще уверена, что вон тот человек в очках— только не оборачивайся сразу — эсбээровец, переодетый в гражданское, оставлен своим начальником «присматривать» за нами.       Санборн, переварив информацию и отхлебнув только что принесенный горячий напиток, осторожно покосился в сторону выхода, где за барной стойкой «завтракал» кажущийся вполне обычным жителем офицер СБР.       — С чего ты взяла? — недоверчиво спросил он.       Она пожала плечами.       — Интуиция. Может, я ошибаюсь, и это паранойя. В любом случае, лучше перестраховаться. Мне не нужны «хвосты» в виде эсбээровцев, которые будут только путаться под ногами.       — Проклятье, — тихо выругался он, откидываясь на спинку сиденья. — Ты даже говорить теперь стала по-другому.       — Мне жаль, Лест, разрушать твои иллюзии насчет моей персоны, — выдохнула она, — но пора уже открыть глаза. Такие хорошие парни как ты рядом со мной гибнут в первую очередь. Это уже закономерность. А я не хотела бы, чтобы ты погиб.       — Так кто же ты такая, черт тебя дери?! — возмутился он.       — В настоящий момент всего лишь Хестром Криз. Но сейчас говорить надо совсем не об этом, а о диаметрально противоположном: почему «Алекто» хотят убить твою сестру? Что она сделала такого, от чего за ней посылают киллеров?       — Ничего она не сделала! — как обычно, когда дело касалось его сестры, Санборн слегка повышал голос, но, наткнувшись на острый взгляд Хейс, сразу же поутих. — По крайней мере, нет никаких доказательств, что она что-то сделала! И никогда не было!       — Расскажи с самого начала.       — Это неприятная история.       — Поверь, Санборн, я как-нибудь переживу, — усмехнулась Криз, даже поразившись его наивности в первые секунды, пока не поняла, что на самом деле он испытывает самый банальный стыд от причастности к этой истории. Как говорится, в семье не без урода, и, кажется, даже будучи абсолютно уверенным в том, что его сестра невиновна, Лесту все же было крайне неприятно и совестно быть втянутым во все это. Так что Хестром сделала тон чуть мягче.       — Лест, говори.       — Все началось во время войны со Жнецами, — начал он, подстегнутый этой вкрадчивостью, как будто его прорвало. — Я тогда был на перифериях, таскался с одной колонии на другую, помогая беженцам, так что о том, что творилось в центральных системах, могу лишь догадываться. Даже нам приходилось туго, хотя ни в каких масштабных сражениях мы не участвовали. Мы получили приказ на мобилизацию и подготовку к предстоящей контратаке, нас приписали к Пятому флоту, но до него еще добраться нужно было. И все же на битву за Землю мы не попали, потому что один из двигателей сдох! Пока отремонтировали и добрались до Солнечной системы, все уже закончилось. Нам еще повезло, что не оказались в изоляции на несколько лет, как те судна, что по каким-то причинам не прибыли вовремя. И да: все говорят, мол, то, что двигатель сдох — это вообще крупное везение. Только так мы остались живы, потому что, как я потом читал, там творился настоящий ад. Да… — покачал он головой, — может, это и везение. Но я до сих пор жалею, что не попал в этот Ад.       «И я», — вдруг отозвалось в голове Хестром, но она упрямо отбросила эту мысль. Жалела ли она, что не была рядом с Джоном в те часы в самом пекле? Очень. Возможно, тогда она смогла бы что-то изменить, помочь ему, защитить его. Он не был один, в этом не стоило сомневаться, ведь рядом с ним всегда были его друзья, которые — увы, в отличие от неё — всегда оставались рядом.       Но что сказал бы сам Шепард? Помнится, в ту последнюю их встречу на Интай’Сей он произнес, когда признался ей в своих чувствах: «Это серьезно мешает мне. Мешает принимать взвешенные решения. Пугает до чертовых хасков. Это будет мешать мне завтра, если ты вернешься на «Нормандию». Поэтому я не возьму тебя с собой. Ты должна быть здесь, со своей дочерью. Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Лишь чувство того, что ты пока в безопасности, позволит мне сделать все правильно».       Он боялся, что, будь она рядом, он не сможет принимать правильные решения! Это было ей незнакомо: на её плечи никогда не взваливалась такая огромная ответственность. Она всегда делала только то, что было в её интересах и в интересах близких ей людей. Так что да: если бы ей пришлось выбирать, она, не думая, спасла бы Джона, плевав бы на все последствия. Он позволить себе такую роскошь не мог. В этом их взгляды расходились.       — Давай ближе к делу, Лест, — напомнила она суть вопроса. Тот кивнул.       — В общем, к тому моменту моя мать считалась уже без вести пропавшей, мой отец — тоже. Последнее, что я слышал о нем — так это то, что он отправился на Иден Прайм, уже захваченный Жнецами, так как там, по слухам, в последний раз видели мою мать. Моя сводная сестра Кэрол, как уже говорил, покинула Цитадель за несколько часов до того, как станцию захватили Жнецы и переместили её к Земле…       — Что само по себе ничего не доказывает.       — Ничего, — подхватил Лест, кивая. — Но суть в другом: Уитфилд-отец по должности отвечал за распределение беженцев по колониям, которые еще были под властью Альянса и Совета. Именно он формировал списки на эвакуационные челноки и рейсы. За это одно уже его все ненавидели. Там были какие-то критерии, установленные правительством: кого в первую очередь, кого в последнюю, — не мог он сам это выдумать, но царила такая сумятица, что всем вообще было плевать на законы и предписания. Поговаривали, что Уитфилд брал взятки, отправляя «проплаченных» людей в первых очередях. Да ведь и не за взятки его судили.       Поговаривали также, что Уитфилд был одурманен. Из потока транспорта с беженцами постоянно пропадали суда. Все это можно объяснить войной, но как-то странно эти судна пропадали. Я проверял списки, читал материалы какого-то журналистского расследования: все суда, перевозившие «проплаченных» людей, шишек, знаменитостей, богачей — все прибывали на место назначения по безопасным коридорам, введенным для эвакуации. Другие же, которые не отличались такой «особенностью», отправлялись по другому коридору, и каждое третье из них исчезало из поля зрения. Маршруты эвакуации постоянно менялись, и все же суда продолжали периодически исчезать. Вот в этом Уитфилда и обвиняли после войны, а потом обвинили «Алекто»: в том, что он сознательно отправлял некоторые суда по небезопасным маршрутам, где транспорт захватывали Жнецы. А все мы знаем, что Жнецы делали с беженцами. Их просто перерабатывали.       — Ты говорил, что он исчез во время захвата Цитадели Жнецами, — вспомнила Хейс недавний разговор с ним в такси. Лест, пойманный с поличным, густо покраснел и с раскаянием покачал головой.       — Извини, я немного слукавил, — ответил он со вздохом. — Не хотел углубляться в эту историю. На самом деле, все было немного не так. Уитфилд покинул станцию Цитадель вместе с Кэрол, они прятались в убежище для каких-то шишек и богатеев. Жили там во время изоляции, а потом, когда ретранслятор был восстановлен, вернулись.       После войны эта история с беженцами забылась, тем более, что всем было не до этого. Но когда Временный Совет установил порядок и начались работы по восстановлению баз, одновременно началось и копошение в грязном белье. Многих тогда арестовывали и судили за преступления против галактики, предательства — в общем, Совет даже создал отдельную структуру, которая этим занималась, Отдел Внутренней Безопасности Пространства НГА. Существует до сих пор, но уже не так рьяно ведет дела.       Потом Временный Совет резко поменял курс. Приняли свою Амнистию по Одурманиванию.       Ну вот когда Уитфилды вернулись, он и попал под арест, а потом и под Амнистию. Ему крупно повезло: Амнистия отменила судебное разбирательство, признав всех, действующих под одурманиванием, такими же жертвами. Уитфилд был полностью оправдан и вышел на свободу. Правда, ненадолго. Кто-то его прирезал спустя три недели. Подозреваю, все то же «Алекто», правда, тогда такой организации еще не существовало. Она появилась чуть позже.       — Ясно, — проговорила Хейс, когда Санборн замолчал. — Но какое это имеет отношение к твоей сестре? Дети не в ответе за грехи отцов, разве нет? Да и зачем ждать столько лет? Почему сейчас?       — А мне откуда знать, — фыркнул недовольно Лест. — И это уже чистая правда, я понятия не имею! «Алекто» явно думает по-другому, нежели официальные власти. Они уверены, что Кэрол, которая тогда подрабатывала помощником отца, обо всем знала и помогала ему. Но если на Уитфилда еще были хоть какие-то доказательства, то обвинения в сторону Кэрол совершенно не обоснованы! Ты же её видела, она и мухи не обидит! Это началось полгода назад. Сначала какие-то звонки. Изредка — письма. Она три раза меняла квартиру, мы подавали жалобы в СБР. И все же «Алекто» от неё не отстаёт. Теперь вот… они взялись за дело. Я не знаю, что делать, — честно признался он.       — Я знаю, — отозвалась Хейс, и Санборн посмотрел на неё с нескрываемой надеждой. — Позвони сестре и все ей объясни. Пусть она остается у своего друга, а лучше — пусть они сменят пока квартиру, и даже не думают светиться в прежней и где бы то ни было, наймут частную охрану на время. Угрозы — это одно, а вот покушение — это уже серьезно.       — Но не может же она прятаться всю жизнь!       — Разумеется, нет, — Криз разделалась с последним куском завтрака, который за время рассказа Санборна не остался без внимания. — Вот теперь подбираемся к самому главному. После вчерашних событий многое изменилось. Мне нужно кое в чем разобраться, и, если получится, кое-кого найти. А чтобы осуществить эту задумку, мне нужна информация. Теперь я знаю, где её найти. Но не знаю, как туда добраться. Ты можешь мне в этом помочь, Санборн. Ты знаешь станцию, знаешь местные законы— мне это может пригодиться. А я в свою очередь обещаю, что попробую раздобыть информацию о том, что это за звери такие — «Алекто». Судя по недавнему знакомому, кто-то держит отщепенцев на цепи, время от времени спуская их на выбранную жертву под видом праведного возмездия. И если я узнаю кто это и где их найти, я помогу тебе решить с ними проблему.       — Решить проблему? — нахмурился он. — Но как?       — Еще не знаю, — Хестром была вынуждена констатировать очевидное. — Возможно, выкупить жизнь Кэрол. Может, прострелить башку тому дерьмовому элкору, который всеми заправляет. Или спустить на них СБР. Без достаточной информации я не могу говорить конкретно.       — Ну вот опять, — хмыкнул Лест. — А при Лине ты и чертыхнуться опасалась.       При упоминании дочери Хестром ощутила неприятный осадок. Уж кому-кому, а вот Лине совсем необязательно было знать, чем её мать занималась в прошлом!       — Нужно найти один бар, — сказала она. — Где-то в нижних районах станции.       — Откуда информация?       — На кофейной гуще нагадала, — съязвила вдруг Хейс, почувствовав легкое раздражение. Сейчас, когда нужно было действовать, она не хотела разъяснять Санборну каждый свой шаг. Еще вчера она заставляла себя думать, что вся эта история с воскрешением Шепарда — бред сивой кобылы, цирк Альянса, а сегодня она знает, что Шепард действительно вернулся, но по какой-то грёбаной причине из альтернативной реальности его пытался убить Вакариан! И вся эта заварушка с «Алекто» здорово отвлекала внимание от основного. Вместе с тем Криз не могла оставить Санборна наедине с этой проблемой.       — Слушай, Лест, — серьезно проговорила она, склонившись чуть вперед. — Хочешь спасти сестру, тогда давай пока оставим вопросы на потом. Поможешь мне найти этот бар и выйти на информацию — придумаем, что делать дальше. А пока тебе придется выбрать: либо ты со мной, идешь путями не самыми честными и миришься с этим, либо честно сидишь дома и надеешься на защиту СБР. Что ты выбираешь?       Какое-то время он напряженно раздумывал. Пару раз покосился на человека в очках, который еще «завтракал», делая вид, что занят чтением газетного датапада. Потом, вздохнув, кивнул.       — С тобой.       — Хорошо. Тогда пора действовать. Но прежде всего, надо избавиться от хвоста СБР.              

***

             Избавиться от хвоста СБР оказалось не так уж и сложно. Тем более для Хестром, за которой и последовал человек в очках, когда они с Санборном покинули кафе и разделились.       Криз, воспользовавшись эколайтом и доступом в Экстранет, быстро запомнила расположение ближайших кварталов, а потом, затерявшись в толпе, ловко ускользнула из-под не очень бдительного ока эсбээровца.       С Лестом они встретились спустя два часа в условленном месте: у большого общественного гравилифта, перевозящего жителей в этом районе на уровни ниже. Было решено воспользоваться именно этим видом передвижения по станции, поскольку так можно было быстрее раствориться в толпе, ведь чем ниже, тем беднее и больше жителей становилось.       Как только лифт стал спускаться на нижние уровни, покинув комфортные условия секторов близ Президиума, этого комфорта становилось все меньше. Потоки жителей, то заплывающих, то выплывающих из лифта, становились все гуще, а волны ароматов разнообразных рас — все ярче, и вскоре пришлось едва ли не прилипнуть к стене, чтобы все желающие, которые и не думали переждать очередь, запихнули телеса в ставшую уже не такой уж и широкой, как казалось раньше, кабину.       — Представляю, что там на Земле, — с иронией прошептала Хестром Санборну, и тот усмехнулся. Пожалуй, впервые за весь день, что ему было совсем уж не свойственно: выглядеть таким угрюмым. Мысль о том, что он залезает все глубже в болото нищеты и криминала, вызывала у него легкое напряжение.       Они вышли в одном из крайних секторов, спаянных из обшивок и корпусов различных кораблей, и только тут Хейс смогла вздохнуть полной грудью. Правда, тут же поморщилась, так как воздух, нагоняемый вентиляционной системой, был спертым, с каким-то сладковатым привкусом и невозможно сухой от обеззараживающих добавок.       Разница между верхними уровнями, секторами Президиума и нижней часть станции была настолько гротескной, что Хестром на миг почудилось, будто она оказалась на Омеге! Вокруг было, конечно, значительно чище, никаких ворка или оружия, но ни о каком едином стиле архитектуры, продуманности помещений и их расположения речи не было совсем! Это был огромный муравейник, возведение которого диктовали такие злейшие враги эстетики и урбанистики, как отсутствие финансирования, времени и острая необходимость в жилье.       — Ну что? — спросил Санборн, сверяясь с картой. — Как называется этот бар?       — «Жалящая медуза», — ответила Хестром, и Лест вдруг странно нахмурился и усмехнулся.       — Что такое?       — Знакомое название, — ответил он задумчиво. –Ты уверена в нем?       — Да. Скорее всего, это новый самый грязный бар из всех возможных на станции, каким некогда был «Логово Коры».       — Да ладно тебе, — пожал Лест плечами, найдя нужную точку на карте и, сориентировавшись, указал направление. — Грязным «Кора» никогда не была.       — Я не про обычную грязь.       — А, понял. Слышал я когда-то про Фиста.       «Не только слышала, — мысленно отозвалась Хестром. — Этот подонок пытался меня убить. Хотя кто не пытался?».       Разумеется, вслух она ничего подобного не сказала: Санборну и так с лихвой хватало новых открытий. Справедливости ради, она могла обойтись и без него, велико ли дело — свериться с картой, но опасалась, что Лест натворит без неё дел, которые навредят и её задумке. Если он начнет сотрудничать и помогать СБР, проблем у самой Хейс прибавится. Так что по старинке, когда она дала ему выбор, это была лишь иллюзия. Она заранее знала, что он выберет, и от этого Хейс ощущала себя не слишком хорошо. Лест был отличным парнем.       — Ого, ну и вывеска, — выдохнула Криз, когда они добрались до места. Название бара «Жалящая медуза» было написано огромными разноцветными буквами, которые ярко светились и переливались разными цветами. Хейс даже огляделась, не поверив, что заведение с такой яркой и безвкусной вывеской может быть прикрытием для торговли информацией. Обычно такие дела предпочитали проворачивать в менее броских местах.       — Я точно это уже видел, — снова пробормотал Лест. Перед тем, как войти внутрь, Криз проговорила:       — Я вхожу первая. Говорить буду одна. Не думаю, что парню в официальном костюме да еще и с военной выправкой поверят больше. Заходишь через пару минут — занимаешь столик. Наблюдаешь за мной. Если что, обеспечиваешь прикрытие.       — Так точно… мэм? — усмехнулся он, и Криз, улыбнувшись, похлопала его по плечу. Потом, активировав дверь бара, зашла внутрь.       И сразу же усомнилась, что вообще попала по адресу. Возможно, этот засранец из «Алекто» дал ей намеренно издевательскую наводку?       Это место совсем не было похоже на те бары, к которым она когда-то привыкла и где давным-давно вели свои дела наемники. Помещение было окутано приятным полумраком, который повсюду разбавляли неоновые огни, гирлянды, создавая необыкновенно уютную обстановку. Преобладал голубовато-фиолетовый цвет, над каждым столиком висела небольшая яркая вывеска с каким-то названием, мигала, переливалась, играла буквами. Повсюду были развешаны головизоры, где транслировались какие-то незнакомые Хейс кадры из симулстимов и фильмов, играла пафосная музыка, и все завершалось изюминкой в виде ханара, протирающего щупальцами барную стойку, одетого… хм, в костюм какого-то героя?       Хейс, чтобы не стоять в дверях, направилась к барной стойке.       Повсюду на стенах висели какие-то загнанные под стекло старые киношные афиши, словно раритеты, вытащенные из задницы элкора, но Криз, окинув все мимолетным взглядом, не обратила на это никакого внимания. Куда большим её вниманием завладел ханар, стоило ей приблизиться к стойке. Она усмехнулась.       — Ханар-бармен? — пробормотала она себе под нос. — На отличное пойло рассчитывать не стоит.       Кажется, переводчики ханаров обладали куда большим диапазоном действия, чем ей представилось, так как розовая медуза, будто недовольно развернувшись к Криз, сразу же произнесла неестественно ровным голосом, полным оскорбленного достоинства:       — Этот все слышал. Этот владеет этим баром. И Этот знает, что здесь наливают лучшие напитки на всей станции!       — Возможно, — Хейс пожала плечами, не желая на своем веку ввязываться в спор еще и с ханаром. Тем более, этот экземпляр выглядел не таким уж безобидным, а почти высокомерным и даже немного заносчивым. — Тогда на твой вкус.       — Этот предложит вам «Лазурную звезду», — ханар извлек щупальцем из-под стойки какую-то синюю смесь и быстро разбавил её в другом бокале темно-зеленой. Все это, шипя и пузырясь, словно морская пена, обгаженная водорослями, предстало перед Хестром. Словно в насмешку, ханар еще и трубочку туда засунул.       Хейс какое-то время наблюдала за переливаниями непонятного напитка, не сумев скрыть скепсиса. Она предпочла бы старый добрый бурбон. Но, кажется, только не в этом заведении. Здесь все, даже та суровая разношёрстная компания в углу, пили нечто в больших бокалах, что совсем не напоминало ни один известный ей вид алкоголя. Извращения с ханаром-барменом и неизвестной мутью в бокале были здесь, должно быть, обыденным делом.       Она склонилась чуть ближе, проигнорировав напиток.       — Я здесь по важному делу. Мне нужно кое-кого найти. И мне сказали, что именно тут мне смогут помочь. А еще велели передать: «Бубин все равно круче».       Она рассчитывала, что эта фраза возымеет какую-то вполне адекватную реакцию: ханар заговорщически помашет щупальцами и поманит её за угол, или на худой конец притворится, что не понимает, о чем идет речь, и его придется долго упрашивать и убеждать, что она не из СБР и вообще не имеет к ним никакого отношения. Так, по крайней мере, диктовал её опыт — так было правильно по законам старого мира. Но как же она ошиблась!       Услышав фразу, ханар как будто вообще расстался с последними остатками адекватности: он вскинул несколько щупалец вверх, выражая агрессию, причем в двух из них сразу же появились настоящие пистолеты: «Палач» и его собрат «Хищник» самых старых модификаций и, кажется, вполне настоящие — и сразу же направил их на Хестром.       Та, буквально ошалев от неожиданности, отстранилась назад и развела руки в стороны.       — Эй-эй! — воскликнула она. — Полегче, медуза!       — Этот оскорблен до глубины души! — раздался неестественно отстраненный голос. — Этот пристрелит тебя!       — Какого хрена?! — не поняла Криз, как вдруг медуза, активировав пустым щупальцем новейший и навороченный эколайт, включило громкую связь, и по бару, словно по мановению извращённого разума, раздалось:       — Этот человек посмел заявить, что Бубин круче! Этому человеку не место в моем баре! Но Этот лучше его пристрелит!       Его слова возымели эффект взорвавшейся бомбы. Все посетители, включая тех инопланетников, вскочили с мест с самым воинственным видом, явно готовые наказать обидчика. На этой минуте Хейс вообще оторопела от того, что нечаянным образом вляпалась в какое-то непонятное дерьмо.       — Слушайте, здесь явно какое-то недопонимание! — громко произнесла она, отходя назад и уже планируя, как резко уйдет вправо и спрячется от обзора бешеного ханара и его выстрелов, а потом как-нибудь попробует перебежками ускользнуть от толпы разъяренных дебилов. Правда, планам её не суждено было сбыться, и слава элкорам: внезапно из-за спины раздался голос Санборна, и Лест, загородив собой Хейс и примирительно вытянув руки вверх, тут же прокричал:       — Все в порядке! В порядке! Моя подруга просто не понимает, куда попала! Но я тебя знаю! — Лест даже улыбнулся во весь рот. — Черт, да я смотрел все твои фильмы, Бласто! И даже комиксы читал! Разумеется, Бубин не круче! Кто вообще мог такое выдумать?!       Хейс, с недоверием оглянувшись, сразу заметила, что после этих слов напряжение слегка спало.       Но ханар не думал отступать так быстро.       — Этот готов простить человеческую женщину, если она заберет свои слова обратно, — потребовала медуза.       — Да с радостью, — хмыкнула Криз. — Лест, что за херня происходит?       — Ты что, не узнаешь великого Бласто? — искренне удивился он. — Это же главный супергерой всех времен!       — Странно, — выдохнула Хестром, медленно опуская руки. — Я думала, этот титул принадлежит кое-кому другому.       — «Бласто: Спаситель Рождества», «Бласто 6: Братья по разбою» и, конечно же, «Бласто: жалящая медуза» — мои любимые фильмы и симулстимы! Как я сразу не догадался, что это за бар! — воскликнул Лест. — Неужели ты не смотрела?       — Я была тогда немного занята.       — Этот поражен степенью вашего скудоумия, — встряла медуза, но оружие все же опустила.       — Произошла ошибка, — пожала Хестром плечами. — Кажется, надо мной напоследок поиздевались, отправив сюда. Мы полагали, что сможем получить тут данные. Ошиблись. Лест, уходим.       — Что? — удивился тот. — Даже без автографа? Это же сам Бласто!       В этот момент посетители, которые уже заняли места снова, принялись, наблюдая за происходящим, посвистывать и аплодировать. Ханар великодушно поднял щупальце.       — Этот вдохновлен вашим обожанием, — нагло заявил он. — Этот поможет вам.       Выплыв из-за барной стойки, медуза положила конечность на плечо Леста, по-хозяйски отпихнув Хестром назад.       — Боюсь, ваша помощь нам не пригодится, — апломбом заявила она, обходя медузу снова и кивнув Лесту на выход. — Нам нужна информация от серьезных источников, а не комедийных персонажей.       — Этот и есть серьезный источник, а ваше скудоумие поражает все больше, — проговорила медуза, снова оттеснив Хестром от Санборна, и Криз, чувствуя, что теряет время, развела руками. — Этот работает с самой крупной легальной информационной базой в галактике.       — А как насчет… — Санборн склонился чуть ближе к медузе, заглянув вверх, так как Бласто левитировал намного выше его головы, — не совсем легальных?       — Этот приглашает вас в офис, — ханар развернулся и поплыл дальше, но потом вдруг остановился и снова заговорил: — При условии, что Этот будет разговаривать только с очаровательным человеком, а не злой страшилой.       Криз фыркнула. Ханары ей никогда особо не нравились, а этот еще и был заносчивым засранцем. Ей показалось, или щупальце ханара действительно прошлось по пятой точке Санборна, когда ханар приглашал его войти?       Лест последовал за кумиром, подмигнув Хестром, и оба исчезли в другой комнате, скрытой от глаз странной занавеской из стеклянных бусин.       Неужели старые добрые наемники, убийцы и головорезы, канули в Лету и остались в прошлом, а вместо Серого Посредника теперь информацией заправлял какой-то там ханар из забытых фильмов? Не иначе как мир перевернулся.       — Хейс! — снова позвал её Санборн, выглянув из-за занавески. — Идем!       Вздохнув от безысходности, Криз зашагала за ними следом.              

***

      Офис ханара показался Хейс еще более разноцветным, аляпистым и «вырвиглазным», чем вся обстановка бара.       Стены, обтянутые темно-бордовой тканью, какие-то награды повсюду, фото, вывески, афиши — все это, должно быть, напоминало кинозвезде о его прошлой славе, а сама комната являлась местом поклонения самому себе. Некоторые афиши действительно выглядели знакомыми, как старые, почти забытые воспоминания, и Хейс ловила себя на мысли, что уже видела их раньше. Помнится, некогда ими была увешана вся Цитадель, но в то время она была слишком занята, чтобы посещать кинотеатры и вообще быть в курсе о современных киношных тенденциях.       А вот Лест, похоже, был заядлым любителем боевиков, что автоматически превращало его в мальчишку, зашедшего в святая святых своего супергероя.       — Ух ты! — восхищался он, оглядываясь. — Это же первая афиша «Жалящей медузы»! А это… неужели это премия Курицына за «Бласто: Вечность навсегда»?!       — Совершенно верно, — довольно ответила медуза, проплыв к столу.— Этот рад встретить образованного человека. А если вы посмотрите туда…       Лест проследил за указанием щупальца.       — Черт, да это же реквизит с первого фильма! — воскликнул он в неподдельном восторге. — Да я десять лет назад за такое душу готов был продать!       — Лест, — вернула его за станцию Хестром немного рассерженно. — Мы здесь по делу.        Хотя она еще сама до конца не понимала, какой интерес может представлять ханар — бывшая кинозвезда.       — Нам нужна информация. Один человек направил нас сюда, хотя его последняя шутка оказалась очень смешной. Ты можешь дать нам то, за чем мы пришли?       — Этот может все, — самонадеянно ответила медуза. — Этот прошел трудный путь от звезды вселенского масштаба до торговца информацией вселенского масштаба.       — Ну да, — Хейс все еще была полна скепсиса, поэтому сложила руки на груди.       — Этот расскажет вам свою печальную историю, — проговорил ханар, и, прежде чем она успела возразить, что сейчас им не до этого, из переводчика полилось:       — Этот был самым известным ханаром во Вселенной. Этому поклонялись, Этим восхищались, у Этого было все. Но пришли Жнецы и все разрушили. После войны Этот оказался без средств к существованию, без друзей, готовых прийти к нему на помощь, прошлая слава не могла снова возвысить Этого, как и полагалось. Этот и великий актерский талант Этого оказались не нужны при постройке нового будущего! А ведь Этот когда-то вдохновлял людей! Победил Владилена! Излечил генофаг! Но после войны галактическое сообщество превратилось в кучку невежд и… по-людски, это звучит «неандертальцы», — говоря это, медуза плавала, в основном, вокруг Санборна, оттискивая Хейс назад, а одно из его щупалец постоянно как бы ненароком прикасалось к телу Леста.       — Этот оказался совсем один. Продюсеры и фанаты исчезли. Кредиты — тоже. Все, на что у Этого осталось средств — это купить себе скромное заведение и превратить его в обиталище прошлого великолепия.       — Печальный рассказ, но он не приближает к сути нашего визита, — недовольно проговорила Хейс, но медуза нагло её проигнорировала. Тем не менее, перешла-таки к сути.       — Этот был просто хозяином великолепного заведения, пока однажды с Этим не связался мой спаситель. Я назвал его Режиссером. Ему понравилось. Сейчас все называют его Режиссером, но лишь к Этому он обратился с самого начала, когда его еще никто не знал на станции. Он оказался большим фанатом Этого, помог превратить великолепное место в просто восхитительное, и заключил с Этим небольшую сделку.       — Кто это был?       — Этот не знает, увы. Личность его засекречена, — ответила медуза, кажется, искренне, хотя ровно льющийся из автоматического ханарского переводчика голос мало выдавал каких-либо эмоций. — Но Этот ему крайне благодарен.       — Что за сделка? — выпытывала Хейс, пока Санборн рассматривал, почти благоговейно, экземпляр какого-то комикса, на обложке которого киношная звезда обнимала весьма недвусмысленно обворожительную азари.       — Быть посредником при сделках, связанных с торговлей информацией, — охотно пояснила медуза. — Этот принимает заказы и оплату. Передает их Режиссеру. А Режиссер передает Этому данные.       — Все ясно, — усмехнулась Хейс. — Ему, твоему спасителю, нужно было прикрытие нелегальному бизнесу. Я правильно понимаю, что кем бы ни был этот новый Серый Посредник, он сможет достать информацию, какую необходимо, оперативно и без вмешательства СБР?       — Этот рад, что человеческая женщина наконец проявила зачатки логических рассуждений.       Да уж, наглости и высокомерия медузе было не занимать!       — Этот хочет знать, что вам нужно.       — Информация об «Алекто», — начала Хейс издалека. — Где их найти, кто их возглавляет — все, что есть. Информация о том, где найти турианца по имени Гаррус Вакариан, куда он делся, кем стал и как, если это возможно, с ним связаться. Но это еще не все. Мне нужны планы здания Башни Президиума, схемы расположения сигнализации, пунктов охраны, перечень замаскированного вооружения, список и расписание охраны и персонала.       — Не понял, а это-то зачем? — протянул Лест недоверчиво, сразу же отвлекшись от просмотра раритетов и водрузив на Хейс тяжелый взгляд. Криз этот взгляд проигнорировала, обратившись к ханару:       — Сможешь достать? Или я здесь время зря теряю?       — Список довольно внушительный, — ответила медуза, проплывая к столу и делая щупальцем какие-то пометки. — Но Этот свяжется с Режиссером, а Режиссер рассмотрит запрос. И достанет то, что сможет. Разумеется, то, что возможно достать. Но оплата будет велика.       — Сколько? — Этот вопрос был в беседе самый щепетильный. Ни у Хейс, ни у Санборна не было больших средств, насобирали всего около пяти тысяч кредитов, а это могло оказаться крайне мало для получения таких сведений. И все же сумма, названная ханаром, все равно ошарашила не в лучшую сторону:       — Пятьдесят тысяч кредитов.       — Сколько-сколько? — даже Лест напрягся, несмотря на фанатскую преданность.       — Пятьдесят тысяч. Этот полагает, что это вполне достойная цена для информации такого рода.       — Столько у нас нет, — сразу же отрезала Хейс. — Могу предложить только пять тысяч авансом.       — Это крайне низкая цена. Этот даже не станет выходить на связь.       — У меня есть еще кое-что, — Хестром активировала эколайт и вывела несколько голографических проекций с многочисленными символами. — Это код одного очень старого, но крайне умного вируса, его сигнатуры, алгоритмы, принципы. Когда-то я записала все две тысячи восемьсот тридцать две страницы, и теперь готова передать их тебе, а ты — Режиссеру. Если он не дурак, а в это хочется верить, то сразу поймет, что это не пустышка. Вирус можно написать заново, модифицировать, но передам я его с одним условием: один экземпляр достанется и мне.       — Этот полагает, что это тянет на тридцать тысяч кредитов, но не на пятьдесят.       — Ну ты и жадная медуза, — чертыхнулась Хестром. — Это стоит намного дороже!       — У Этого нет желания торговаться со скудоумным… «неандертальцем».       — Еще и тупая медуза, — отозвалась Криз в тон. — Но так и быть, медуза, сегодня твой день. На оставшиеся двадцать могу предложить свою услугу. На будущее. И это все. Больше нам предложить нечего.       — Этот не видит смысла брать услугу от того, кто, по его мнению, бесполезен.       — Зря так думаешь, — Хейс сознавала, что оказывать услуги какому-то неизвестному иллюзорному торгашу информацией — не самый умный ход в её жизни и довольно опрометчивый, но больше ей нечего было предложить, лишь свой опыт из прошлого. А то, что произошло вчера, буквально лишало её выбора. Она чувствовала, как внутри закипает нетерпение от необходимости найти Гарруса, спросить, что происходит; а если не получится найти турианца — значит, залезть в Башню к Шепарду через черный ход и наконец воскликнуть: «Какого хрена?!» Ради этого она была готова торговать своим прошлым опытом.       — Свяжись с Режиссером, — настояла она. — Передай ему условия сделки. Скажи, что услуга от меня — крайне полезная вещь. А если он будет сомневаться, пусть проверит имя Шаны Кавал по своим теневым каналам и старым заказам «Синих светил». Пусть его спецы проверят коды вируса. И пусть он уже тогда решает. Но еще раз: один экземпляр вируса должен быть у меня.       Ханар какое-то время раздумывал, плавая между афишами, в то время как Санборн уткнул хмурый взгляд на Криз. Про вирус он слышал впервые, но это было, кроме её опыта, единственное, что имело ценность. А ей слишком сильно хотелось найти Вакариана.       — Этот свяжется со своим спасителем, — согласилась наконец медуза, в то время как Хестром запустила передачу данных с вирусом. — Однако Этот сделал бы вам значительную скидку и за услугу другого рода, — ханар приблизился к Санборну снова, и его щупальце многозначительно прошлось по заднице «фаната» и легло ему на плечо. — Этот любит всех своих фанатов. Особенно таких умных и красивых.       — Не понял, — до Леста, кажется, наконец дошло: то, что он принимал за случайные прикосновения, на самом деле далеко не случайны. — А как же «у Бласто по пистолету в каждом щупальце и пассии в каждом порту»?       — Всего лишь образ, — отозвался ханар. — А пассии бывают разного вида. Этот лично предпочитает азари и земных мужчин. И те, и другие тоже имеют щупальца, которые Этому нравятся.       — Эй-эй, — Санборн, ощутив опасность своей мужской невинности, сразу же отстранился. — Так мы не договаривались! Я, конечно, твой фанат, Бласто, но не до такой степени!       — К тому же, — встряла Хейс, сложив руки на груди и усмехнувшись. Передача данных завершилась. — Его «щупальце» тебе не понравится. Оно у него чертовски вялое.       — Чего-чего? — оскорбился Санборн, но Хейс уже схватила его за руку и буквально выпихнула из офиса. Потом ненадолго задержалась в дверях, снова активировав эколайт.       — Вот канал, по которому сможешь с нами связаться. — Она отправила код ханару. — Свяжись с Режиссером. Передай ему условия сделки. И если он согласен — мы ждем ответ. Но не томи нас ожиданием, супергерой.       — Этот так и сделает. Но Этот все же расстроен, что его фанат… — тут Хейс закрыла дверь.       Санборн уже был на улице, ждал её, прислонившись спиной к стене и недовольно сложив руки на груди. Разумеется, тема о щупальцах его не отпустила. Он был глубоко задет и оскорблен до глубины души.       — Надеюсь, ты это несерьезно, да?       — Не волнуйся, Лест, — улыбнулась Хейс, только сейчас осознав, как забавно все получилось. — У тебя с этим все в порядке. Я просто спасала твою задницу. Во всех смыслах.       — Рад это слышать, — все еще обижался он. — Потому что, если это не так, я готов доказать тебе обратное.       — Попридержи коней, ковбой, — отпарировала она с усмешкой. — Лучше давай запутаем наши следы. Кто знает, может, за нами теперь будет виться не только хвост от СБР.