СТРЕЛА ГРИФОНА I. Аберрация

      

Год 2189

Интай’Сей

                    В палатке главаря стервятников, которая оказалась ничем не больше остальных, но зато целее, стояла неимоверная духота. Пахло рвотой, гнилью и кровью, как будто здесь недавно кого-то убили.       Догадка подтвердилась, когда слева Хейс увидела нечто, накрытое грязной тряпкой, и поняла, что это человек. Женщина, судя по выглядывающей из-под тряпки кисти рук.       Главарь проследил за её взглядом с довольством и презрительно фыркнул:       — Вот, где бабам место.       Криз проигнорировала это замечание, призванное обидеть её, унизить и устрашить. Для первого и второго она была слишком умна, а третье не могло вселить в неё панику или безумный страх. Да, Хестром было не по себе. Ей не хотелось умирать, и было страшно, если придется все же нажать кнопку взрывателя. Мерзко от места, где она находилась. Противно говорить с человеком, который опустился туда, куда даже она опуститься не осмелилась бы, и слава ежам. Но страшно?       Она сотни раз попадала в передряги со «светилами», пережила бурю на Марсе, выжила в «Цербере», общалась с самым опасным врагом в её жизни, а потом – пережила и его; она смогла уцелеть в руках человека, который по всем законам логики должен был убить её, вместо этого сумев вызвать в нем чувства, и пережила и его тоже, судя по всему… ей было страшно за жизнь Лины, страшно умереть в этом гадком месте, но она не испытывала страха перед ублюдком, который представился как:       — Я Орвен. Говори, зачем пришла, сучка.       Он скрестил руки на груди, усевшись на какое-то подобие стула и закинув одну ногу на колено другой, явно демонстрируя, что у него все под контролем.       — Предложить сделку, — сразу же перешла она к делу. – Вы перекрыли нам доступ к подземной реке, а сейчас засуха. Дайте нам то, что нужно нам, взамен мы дадим то, что нужно вам.       — И что же нам нужно, по-твоему? – ухмыльнулся он, обнажая гнилые зубы.       — У нас есть запасы зерна. Мы поделимся с вами двумя мешками.       — Я что, похож на того, кто жрет зерно?       — Жрать одну человечинку тоже, наверное, так себе удовольствие, — не дрогнула под его натиском Хестром, по-прежнему сжимая взрыватель и готовая ко всему. – Нехватка витамина С уже видна по твоим зубам. Твои люди, не сомневаюсь, мрут как мухи, заразившись от себе подобных всякой пакостью. И это я еще молчу про прионные болезни, если вообще знаешь, что это такое. Так что вам пора бы уже жрать и зерно, чтобы не сдохнуть окончательно. А раз такие, как ты, сожгли все незащищенные фермы, и вряд ли у тебя есть в кармане пара удачливых фермеров и агротехников, то скоро вы все сдохните, кто-то раньше, кто-то позже.       — Но раньше все же сдохните вы, — улыбнулся он больными зубами. – За пару дней, когда нечего будет пить. А я приду с моими ребятами, возьму зерно и все, что мне захочется.       — Я лично, когда буду подыхать от жажды, спалю все дотла, — сурово отчеканила Хестром, сжав сильнее взрыватель и ощутив, как сильно вспотела её рука. – Тебе достанутся только пепелища и трупы. Можешь сожрать трупы, но они тебя не спасут. А зерно – да. И овощи, у нас есть запасы сушенных овощей и фруктов, один ящик. Выбор не особо велик, но это лучше, чем ничего. Я даже предложу тебе сумку с медикаментами, включая панацелин, если ты отдашь мне кое-какую деталь для дистиллятора. Я видела у вас небольшой на входе.       Он какое-то время нагло её разглядывал, улыбаясь. А потом сказал:       — Два раза в месяц, первого и пятнадцатого числа. Это будет ваше время. С полудня до часу. Если увижу в другое время, убью всех.       Хестром кивнула, понимая, что это только начало.       — Два мешка зерна и один ящик овощей и фруктов, — уточнила она, решив начать торг, который все равно последует.       — Четыре мешка зерна и два других!       — Три мешка зерна и один ящик – с овощами и фруктами.       — Четыре, я сказал! – рассердился он, чуть привстав, а Хестром слегка подняла левую руку, чтобы он не забывал, что в ней зажато. Он, хитро прищурившись, снова сел. – Хорошо. Три мешка зерна и один ящик с овощами, а также медикаменты. Эй, Барвен! – крикнул он, позвав кого-то. В палатку вбежал человек.       — Принеси этой суке деталь из дистиллятора, которая ей нужна!       — Мембрана обратного осмоса, — проговорила Хестром быстро, когда тот вылупил глаза. Потом пояснила: — Круглая труба, через которую фильтруется вода.       — Щас, — ответил тот, почесав репу в процессе, и убежал.       Пока его не было, Хестром молчала, ожидая, скажет ли что-нибудь этот Орвен. Он ничего не сказал, только пялился с наглой похотливой ухмылкой на неё, а потом на его противной роже растянулась какая-то мечтательная улыбка, как будто ему в голову пришла забавящая его мысль. Хейс снова подобралась: она часто видела эту ухмылку на таких вот рожах, хотя они не были столь кровавыми.       В этот момент вернулся Барвен, сжимая в грязных руках мембрану. Хейс протянула свободную руку, чтобы взять её, но лысый главарь покачал указательным пальцем и произнес:       — Неа. Не так сразу.       — Мы же договорились. За сумку с медикаментами, — сцепила она челюсти, ожидая новых сюрпризов.       — Которой пока я не вижу, — ответил тот. – Привези завтра мешки и сумку на рассвете. Мои люди все проверят. Если все будет нормально, разрешу проехать к реке. Если нет, сделке конец.       — Тогда до завтра.       — И еще, — прервал он, останавливая её от ухода. – Мне нужно кое-что еще.       — Разве панацелина и медикаментов недостаточно за какую-то мелкую деталь?       — Неа, — ухмыльнулся он. – Еще две бабы. Мне нужны две бабы. Последняя, что была, сдохла два дня назад. Одна для меня, другая для моих ребят, и лучше покрепче, чтоб тоже не сдохли.       — Нет, — спокойно покачала головой Хейс. – Я не могу привезти тебе женщин.       — Тогда пошла на хер отсюда!! – вспылил он, снова вскочив, но вид взрывателя его сразу же успокоил. – Либо так, либо иди подыхай! Я могу и на пепелище прийти! И сожрать ваши трупы! И оттрахать ваши трупы, если захочу! Либо ты даешь мне еще две бабы, либо сделки не будет!       Глядя на его полыхающие бешенством глаза на измазанной кровью морде, Хестром почувствовала, что он готов выполнить эту угрозу и прийти на пепелище. Это она была в роли просителя, хоть и пыталась заключить честную сделку, и он это быстро понял. Нюх на то, когда он мог поднажать, у него был, возможно, поэтому он управлял и контролировал этим стадом бешеных гиен. Она могла бы тоже поднажать, но только не здесь и не сейчас.       Можно было долго вести переговоры с Солемом, поскольку тот любил все правила торга, хоть и был редким засранцем; можно было цивилизованно договариваться с Призраком; менее цивилизованно, но более страстно – с Шепардом, но с этим… с этим человеком было не договориться. Либо он был достаточно умен, чтобы почувствовать свою силу, либо достаточно глуп, чтобы не бояться упустить такую сделку из рук. Это-то и было непривычно: ему не нужна была сделка так, как ей. Правила торга не действовали, когда одной из сторон не нужна была договоренность. А этот Орвен мог и вправду решить, что прийти на пепелище и поглумиться над их трупами – его лучшее решение. Так что Хестром решила продемонстрировать слабость.       — Одна баба, — продолжила торг она, и прежде чем он снова заорал, добавила: — И еще тридцать килограммов отборной телятины. Её все же есть приятнее, чем воняющего Барвена, к примеру.       Её черная шутка лысому понравилась. Он захихикал.       — Пусть будет одна. И мясо, тридцатку килограммов, — победоносно сказал он. – Так и знал, что у тебя еще что-то есть, сучка, но ты молчишь.       — Тебя не проведешь.       — Это точно. А теперь вали, пока я не передумал.       «Можно подумать, что это у тебя взрыватель, мразь», — пронеслось в голове у Хейс, но она проговорила:       — Ухожу. Завтра на рассвете все будет.       Она сделала пару шагов в сторону выхода, а потом, как будто вспомнив что-то, обернулась:       — Наш священник просил меня уточнить у вас. В качестве жеста доброй воли и начала долгого сотрудничества он приглашает ваших детей, всех до пятнадцати лет в свою воскресную школу, обучать школьным знаниям. У него есть материалы и соответствующее образование для этого. Мне нужно передать ему, на сколько мест рассчитывать.       — Чего?! — Его рожа буквально растянулась от удивления. – Чего-чего??       — Мне нужно знать, сколько у вас детей, чтобы священник мог подготовить им места в своей школе, — терпеливо пояснила она, не дрогнув и мускулом.       — Да ты совсем еба**тая, что ли?! – прокричал он и тут заржал. – Я что, похож еще и на папашу?! Здесь нет детей, дура! Дети слабы и орут много! От них никакого толка! Если баба и понесет, мы знаем, как применить этого выблядка! Так что передай своему святоше, что он тупой козел, трахающий мальчишек! Поняла, сучка? Вали отсюда!       Хестром, сглотнув, кивнула и выбралась из палатки. Но воздух не принес ей спасения от духоты и противного запаха разлагающейся плоти – снаружи воняло так же, еще более мерзко. Зажав взрыватель и вытянув руку немного вперед, чтобы тупицы вокруг видели, она стала медленно шагать по обратному пути, запомнив его в первый раз без проблем, и без колебаний перешагнула тело недавно убитого часового.       Выбравшись из лагеря, она стала чуть быстрее идти прочь, каждую секунду ожидая предательского выстрела в спину, который, не встретив щита, так как тот был разряжен, завершит этот безумный для неё день.       Никто не стрелял. Видимо, Орвен отдал приказ не стрелять. Однако с этими недолюдьми нельзя было быть ни в чем уверенной, так что Хестром облегченно выдохнула, только когда скрылась от их взора за песчаным барханом. Избавившись быстро от детонатора, она взяла в руки пистолет и, проверив, нет ли за ней хвоста, направилась в сторону ровера.       Тот, нетронутый, по-прежнему ждал свою хозяйку. Деактивировав гранату, Хестром села за руль и… заплакала, сама не ожидая от себя такой реакции. Её трясло.       Глубоко вздохнув, она снова взяла себя в руки и завела транспорт. А потом направила его обратно в Сантану, четко сознавая, что плакала она еще и по другой причине.       Шепард сражался совсем не за такое будущее. И, возможно, погиб не за такое будущее. Оставалось надеяться, что, если он все же жив, никогда не узнает, что происходило на Интай’Cей и во что превратились те, ради кого он сражался.              

***

             Как и ожидалось, её слова вызвали бурные дискуссии среди пилигримов Сантаны. Кто-то выражал одобрение, кто-то возмущался, кто-то молчал, не зная, что сказать, но никто не остался равнодушным: Хестром видела по их лицам, что все они напуганы, но сейчас на некоторых появились лучики надежды.       Она собрала всех взрослых членов Сантаны в церкви, оставив только часовых. Священник великодушно предоставил ей возможность взойти на помост, хотя и неодобрительно покачал головой, когда она не перекрестилась.       Хестром спокойно огласила результаты встречи с главарем стервятников. Правда, о некоторых аспектах она пока промолчала, дабы буря недовольства немного улеглась.       — Три мешка с зерном?! А что же нам есть?? – кричал самый крикливый.       — Если мы не получим воду, мы умрем прежде, чем встанет этот вопрос, — терпеливо и доходчиво объясняла Криз, как младенцу, потому что на её взгляд, это было чертовски, охренительно очевидно! Но все равно: многим людям нужно было озвучивать то, что и так понятно.       — Но медикаментов у нас и так мало! – смутился доктор.       — А если не добудем мембрану к дистиллятору, станет еще меньше.       — А как же овощи? У нас всего осталось два ящика!       — Урежем рацион. Как только засуха пройдет, начнете новый посев.       — Но как же?..       — Но зачем же?..       Она терпеливо ответила на все вопросы, хотя все внутри так и подмывало заорать на них, чтоб все заткнулись: «Вы что, совсем дебилы?! Да мы завтра сдохнем от жажды! А ты, тупой Динклан, волнуешься за будущий посев, потому что не нашел подходящих семян?!»       Харви, её помощник, стоящий рядом, сочувственно покачал головой. Наверняка представил, что, если её не дай бог убьют, разбираться с такими вопросами придется ему самому. Когда Сантану припекало, подобными вопросами выживания занималась Хестром, несмотря на то, что у колонии был официально выбран смотритель. Но тот предпочитал в таких вопросах уходить на задний план, чтобы все шишки сыпались на Криз, а он потом занимался всякой ничего не значащей ерундой, которую все любили, вроде напутствия на крещении младенцев или выбор дня для какого-нибудь праздника.       А если учесть, что с момента взрыва ретранслятора и начала изоляции, Сантану всегда «припекало», то фактически всем важным заправляла Хейс. Это её устраивало. Потому что она ни за что бы не доверила важные вопросы выживания фермерам и христианам.       Как только буря возмущений, вопросов, обсуждений и базарной болтовни немного стихла, Хейс приготовилась к другой, еще более остервенелой.       — Есть еще одной условие, без которого сделка не состоится, — громко прервала она утихшие споры и разговоры. Все сразу смолкли, ожидая худшего, и правильно – худшее впереди.       Выдержав паузу, Хейс произнесла:       — Им нужна женщина.       Казалось, на несколько коротких мгновений колонисты вообще не поняли, что она сказала и что это подразумевает. Даже лицо Харви вытянулось.       — Что-о-о?.. – изумился священник, который до этого пытался усмирить всех буйных, спасибо ему за это. Все-таки он не козел. Но даже у этого «не козла» немного отвисла челюсть.       — Им нужна женщина, одна. Они требовали две, но мне удалось снизить цену до одной. Но это то условие, без которого сделки не будет вовсе.       — Но… но зачем им женщина? – задала тупой вопрос миссис Кларк.       — Чтоб стирала и убирала, конечно, — ухмыльнулся Дирк, сидевший на дальней скамье, вытянув ноги, в расслабленной позе, как будто все вокруг его не касалось. Хестром на него быстро шикнула. Потом обвела всех взглядом и пояснила, если кто не понял:       — Им нужна женщина, чтобы удовлетворять первобытные инстинкты. Проще говоря, трахать тогда, когда заблагорассудится.       — Не богохульствовать в святом месте, Криз!! – возмутился священник от подобного тона.       — Простите, святой отец, — согласилась Хейс вовремя, чтобы не распалять костер инквизиции. – Я просто доходчиво объясняю. Еще раз: им нужна одна женщина, которая останется в их лагере. Которая будет у них в качестве…женщины легкого поведения. У всех сразу, я думаю.       Буря поднялась молниеносно. Все женщины заохали, закричали, заорали и стали возмущаться. Их мужья вскочили со скамей и последовали примеру, некоторые даже сильнее жен. В сторону Хестром посыпались угрозы, нелестные слова и прошлые обиды, что кому не так сделала и сколько пайка не додала. Криз с каменным лицом – по крайней мере, она постаралась сделать его каменным – смотрела на весь этот бестиарий из благородных господ, ожидая, когда же они немного успокоятся. Священник старался изо всех сил, чтобы навести порядок, но никто его не слушал.       Когда ожидание затянулось, Хестром, сообразив, что сейчас их заткнуть может только пушечный выстрел, вытащила пистолет и пальнула вверх, повредив крышу построенной недавно церкви.       Это сработало. Все заткнулись и вылупили на неё глаза.       — Еще раз кое-что проясню, — начала она ледяным тоном и достаточно громко, чтоб все услышали. – Если мы не найдем им женщину, сделки не будет. Если не будет сделки, мы не получим доступа к воде и деталь для фильтрации этой воды. Если не получим все это, мы сдохнем от жажды. Ты, Диклан, сдохнешь. Ты, Рупер. Ты тоже, Борвик. Я сдохну. Наши дети. Это наше ближайшее будущее. Пока ваши молитвы не помогают – засуха продолжается. Запасы воды кончаются, их хватит только на пару дней. Если за эти пару дней милосердный Бог не пошлет нам воду, то мы все сдохнем. Но даже дождевая вода, какой бы ливень не прошел, не спасет нас от следующей засухи, через месяц или через год. Нам нужна эта сделка, чтобы выжить. А когда мы боремся за выживание, приходится приносить неприятные жертвы, — когда кто-то открыл рот, чтобы снова возмутиться, Хейс перевела на него пистолет, и это подействовало как по мановению палочки.       — Итак. Есть два варианта. Первый: все женщины от шестнадцати лет вытягивают жребий.       — Жребий? – охнули все.       — Да.       — А как же вы, Хестром? – расхорохорился Динклан. – Вы тоже будете тянуть жребий?       — Если придется, то да, — ответила она спокойно. – Тянут все, от шестнадцати лет.       — Но моей дочери только исполнилось шестнадцать! – испугался Борвик. – Она же совсем дитя!       «Я в это время убивала на заказ мирных и не очень граждан», — хотелось отпарировать Хейс, но она благоразумно сдержалась. Все-таки девчонка Борвик не виновата в том, что ей в детстве повезло куда больше, чем самой Криз. Если Лина вырастет здесь, она однажды станет такой же «девчонкой Борвик», только, надеялась Хейс, без всей этой религиозной чуши.       Если вырастет.       — Тогда советую послушать второй вариант, — продолжила она, опустив оружие. Тем более что Харви положил руку себе на бедро, явно намереваясь схватить пистолет, если кому-то взбредет в голову напасть на Криз.       Да никому и не хотелось. Все знали, что она сможет отбиться.       — Второй?       — Да. Мы отдадим им женщину. Ею будет миссис Чесвик.       — Моя мать?! – вскочил один из колонистов. – Но ей же восемьдесят три года и она не в своем уме!       — Насчет возраста никто ничего не уточнил, — пожала плечами Хейс. – А чтобы раздвинуть ноги, необязательно быть в своем уме.       — Побойтесь Бога, Криз! – схватился за голову священник. – Вы же говорите о старой больной женщине!       — Она отжила свое, — цинично заявила Хейс, понимая, что это вряд ли можно считать аргументом, но иногда, вот в таких вот ситуациях, приходилось принимать жесткие решения и, честно, она к ним привыкла. Она хотела, чтобы они все выжили, и если ради этого придется пожертвовать старушкой, выжившей из ума, то с этим ничего не поделаешь. Уж лучше она, чем Лина. Или смерть от жажды.       — Она отжила свое, — упрямо повторила Хейс. – Она не понимает, где находится и что вообще происходит. Она все равно умрет от старости завтра или через месяц. Но она может спасти всех нас.       При этих словах нахмурился даже Харви, который, будучи куда разумнее остальных, все же был религиозен.       — Либо так, либо тянем жребий. У вас ровно полчаса, чтобы выбрать один из вариантов. Через полчаса я вернусь, и, если будет нужно, вытяну свой жребий, — сказала она. – Время пошло.       Она резко спустилась с помоста и зашагала вон. Не сказать, что ей было совсем уж все равно, что сейчас наговорят про неё и ее методы эти люди. Ей с ними еще жить да жить, особенно Лине, но если бороться за их понимание и любовь, то все они сдохнут в течение месяца, если не раньше. Они были добрыми милыми гражданами старого мира, несущими веру под крылом Альянса и своей Церкви. А теперь наступил новый, где добрые милые граждане старого мира запекались на костре, если не могли защитить себя и своих детей.       Им вообще повезло, что она осталась в Сантане. Иначе их перебили бы уже в тот самый первый раз!       Хестром успокаивала свою и без того привыкшую ко всякому совесть, стоя на маленьком деревянном крыльце и глядя в темное, испещренное редкими звездами, небо. Когда-то там, высоко, кипела жизнь. Сейчас там царствовала только смерть и пустота. Ни весточки, ни привета – только пустота. В этот момент на неё вдруг накатила мрачная мысль, а что, если они вообще единственные в галактике, кто выжил? Что, если взрыв уничтожил всех и вся, но по какой-то нелепости обошел стороной Интай’Сей? Что, если надежда увидеть «Кадьяк» в небе— попросту самый глупый способ совсем не сойти с ума от безумия, в какое превратилась жизнь на планете? И самое страшное: что, если она так и умрет здесь, так и не узнав, выжил или все же мертв Шепард?       — Они тебя от этого сильнее не полюбят, — раздалось за спиной. Хейс узнала голос Харви и не стала оборачиваться.       — Мне плевать, — слукавила она. – Я хочу выжить.       — Да я то понимаю, — кивнул он. – Если бы не это твое желание, нас бы тут вообще не было. Два года назад я даже не знал, как надо пистолет держать.       — Что тебя сюда привело, Харви? – спросила она, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей. – Если ты подался в пилигримы, не зная, как держать пистолет? Есть ли что-либо глупее?       Он пожал плечами, не обидевшись.       — Меня вырастила христианская община, я всю жизнь работал на Земле на полях, но потом выучился на специалиста по техническому оснащению. Пахать и сеять – не мое. Так что мне, можно сказать, повезло, что ты появилась.       — Да уж, а многие бы так не сказали, — усмехнулась она.       — А что, если они выберут жребий, и ты его вытянешь? – спросил он встревоженно.       — Тогда ты позаботишься о колонии и моей дочери. А я завтра на рассвете снова поеду в лагерь стервятников и, когда один из них попробует ко мне подойти, отрежу ему член. И буду резать член каждому, кто подойдет. Пока они не накинутся все вместе, чтобы связать меня, и не решат, что проще меня убить.       — Да уж, заманчиво, — скуксился он. – Если бы наша Церковь знала, что станет с галактикой, никогда не отправила бы сюда своих пилигримов. Но нам обещали защиту. Министерство хорошо платило пособия. Мне обещали опыт работы. Да если бы я знал, куда попаду сейчас, сам бы сюда не полез. Но мне хотелось приключений.       — И ты их получил с лихвой, — пожала она плечами, а потом посмотрела на время. – Пора узнать, какой выбор они сделали.       — Нет у них никакого выбора. Ты же сама это знаешь.       — Знаю. Но им нужна была иллюзия. Я эту иллюзию им дала, — с этими словами Хейс снова вошла в помещение. При её появлении все сразу же смолкли на полуслове, но, как ей показалось, особых споров среди них не было.       Она не стала проходить дальше. Встала и скрестила руки на груди.       — Что вы решили? Мне тянуть жребий?       Головы повернулись в сторону мистера Чесвика. Тот понурил свою.       — Нет, — выдохнул он. – Отправим мою мать. Это ужасно и бесчеловечно…но она бы сама дала согласие, чтобы спасти свою внучку от жажды и смерти.       — Тогда решение принято, — сухо кивнула Хейс. — Завтра утром перед рассветом приведи её к посту охраны. А сейчас расходитесь. Можете помолиться, чтобы пошел дождь, стервятники ушли сами, а деталь от дистиллятора материализовалась прямо тут из ничего.       — Криз… — начал священник, но Хейс прервала его резким жестом.       — До завтра.       Она снова вышла. По крайней мере, колонистам хватило ума, чтобы понять, какой вариант предпочтительнее, как бы гадко на душе у них сейчас не было. Никто не хотел умирать. Все хотели, чтобы их спасли. А раз спаситель им достался не совсем благородный, то приходилось мириться с тем, что есть.       Хейс усмехнулась. Да они бы в ужас пришли, расскажи она о себе, или расскажи о том, что приходилось совершать Шепарду ради всеобщего блага! Однако они предпочитали верить в святого Шепарда, в хорошего, в доброго и милосердного. Точно, как и в такого же Бога, не понимая, что Бог или, точнее, ради Бога убили куда больше людей, чем можно было сосчитать.       — Харви, — Хейс тихо позвала помощника. – Возьми Дирка и езжайте на ферму Динклана.       — Зачем?       — Возьми с собой весы, — приказала она. – Привезите мне тридцать килограммов телятины. Не больше, не меньше.       — Хестром, ты же знаешь, что припасов у нас мало.       — Делай так, как я сказала, и не задавай вопросов, — отрезала она. – А теперь я хочу поспать.       Харви с Дирком уехали через пять минут. Хейс же, проверив, заряжен ли генератор барьера, турель и все ли на постах, покинула комнату охраны. Но перед этим, как обычно, взглянула на горизонт.       «Кадьяка» там привычно не было.              

***

             Перед рассветом она была уже готова. Стояла возле старого грузовика, на который уже погрузили, как и договаривались, три мешка зерна, ящик с сушеными фруктами и овощами, тридцать килограммов телятины были аккуратно упакованы в специальные вакуумные пакеты, сумка с медикаментами стояла на пассажирском сиденье, ожидая своего часа. Не хватало только последнего пункта.       Через пару минут Хейс увидела, как Чесвик, бледный, как смерть, везет свою восьмидесятитрехлетнюю мать на инвалидном кресле, самом обычном. Та, милая старушка с копной седых волос и мечтательным взглядом, разглядывала облака, будучи довольной от прогулки. Кажется, она не догадывалась даже, что происходит. А вот Чесвик был на грани – Хестром это поняла, когда они приблизились.       Мало того, что бледный. Так еще и весь потный, встревоженный, руки его заметно дрожали, глаза не смели подняться. Сейчас ему было гораздо хуже, чем кому бы то ни было в колонии, оно и понятно – родную мать на заклание.       — Я… Я… — начал он заикающимся голосом, а потом взволнованно вытащил из кармана что-то. Какую-то баночку, вроде лекарства. – Я…я…сам не могу. Но я…не могу допустить…чтоб она…чтоб её…       — Я все поняла, — Хейс уверенно забрала баночку, взглянув мимолетом. Крепкое снотворное. – Не волнуйся. Я обо всем позабочусь.       — Спасибо, — выдохнул он с огромным облегчением. Потом рукой вытер пот со лба. – Мы…мы поступаем просто ужасно…       — Твоя мать спасет всех нас, — Хейс постаралась говорить уверенно, но беда в том, что высокопарные речи про жертвование одного ради спасения десятков других ей не особо давались.       — Да, конечно, — кивнул он. – Просто это так…       — Не по-христиански?       — Ага…я не знаю… как буду жить после этого.       — Ты будешь жить, — строго заявила Хейс, беря старушку под руку и помогая ей встать. – Харви, отведи миссис Чесвик в кабину!       — У нас прогулка? Мы покатаемся? – спросила старушка, улыбаясь.       — Да, мама, вам нужно про…прока… — Чесвик совсем растерялся от ужаса перед тем, что совершал, так что Хейс резко проговорила:       — Идите назад! Быстро!       Он даже подпрыгнул от этих слов, а потом, словно за ним гнался сам дьявол, побежал обратно и ни разу не обернулся. Этот день он вряд ли забудет.       Дирк, сжав винтовку, сел в кузов. Харви с самым угрюмым выражением лица помог старушке сесть на сиденье в кабине, сам занял водительское место, а потом, заметив, как Хейс отшвырнула баночку со снотворным в засохший куст, совсем помрачнел. Ему явно не нравилось, что он делал, и не нравилось вдвойне, что сделала Хестром.       Криз молча проигнорировала его взгляд. Потом, перед тем, как сесть рядом со старушкой, пахнущей по-особому сладко и неприятно, подняла голову, вглядываясь в небо.       Ни единой капли.       На этот раз она не удостоила никого даже проклятием. Заняла свое место и почти прорычала:       — Поехали!       Грузовик, заскрипев старыми механизмами, начал свой путь.       Ехали молча, если не считать тихих напевов и бубнежа под нос миссис Чесвик. Она по-детски глупо улыбалась, глядя вперед, где пролегала безбрежная скалистая пустыня, и даже что-то напевала. Хейс слишком поздно поняла, почему эта мелодия показалась ей знакомой.       «Акула слишком голодна, вот бы съесть ей целого слона», — песенка Лины, которую она часто пела ей в детстве, а теперь дочь постоянно напевала её! И с какой стати миссис Чесвик вспомнила эту детскую песенку прямо сейчас?       Хейс ощутила жгучее желание приказать Харви развернуться и отвезти обратно бедную старушку. Быть может, все получится и без участия это старушенции?       Но она прикусила нижнюю губу, чтобы не поддаться слабости. Нет. Либо так, либо смерть от жажды. Да и что это с ней? Неужели настолько обмякла за этот период, обросла привязанностями, даже ответственностью за сборище этих тупоголовых колонистов?       — Жми на газ, Харви, — нарушила молчание она. – Рассвет близок.       — Эта колымага на большее не способна, генератор поля старый, — пробурчал он, и в его голосе послышалось настоящее недовольство.       Нет, он всерьез полагает, что ей нравится отдавать безобидную старушку, поющую детские песенки, на съедение гиенам? Он делал это по той же причине, что и она. Хотел жить. Даже собственный сын Чесвик делал это по той же причине. Но виновата и ответственна за жертвоприношение Чесвик будет только она!       Шепард, как ты с этим справлялся?! Быть ответственным за целую галактику и знать, что в случае чего, обвинят первым тебя?       Впереди вскоре, как раз когда предрассветный свет забрезжил сильнее, появились очертания лагеря стервятников. Хейс приказала остановиться в метрах трехсот от точки назначения, и все стали ждать.       Через какое-то время они увидели, что навстречу выехал другой транспорт, такой же старый ровер, и Хейс спросила себя, где стервятники его прятали. Ведь в лагере, когда она была там, не увидела ничего подобного.       Транспорт затормозил в нескольких шагах впереди, оттуда вышло трое: сам Орвен и двое незнакомых рож, но с очень внушительными мускулами. Без бронекостюмов. Но с оружием.       Хейс и ее люди тоже были наги в этом плане. Чтобы таскаться по пустыне и скалам в бронекостюме, нужно было иметь не только сильное желание, но еще и первоклассную броню, спасавшую бы как от жары, так и облегчавшую передвижение по вязкому песку. Таких в Сантане не было, а упаковывать себя абы как никто не хотел. Уж лучше мобильность.       И два генератора щита, один у Хейс, другой у Харви. Дирку пришлось смириться, хотя это ему не понравилось. Но с логической точки зрения, которой и руководствовалась Хейс, если Дирка убьют, это принесет колонии куда меньше вреда, чем её смерть или смерть Харви. Дирку, разумеется, она ничего не сказала, лишь саркастично заявив, что «такому смелому мужику генератор не нужен».       «Не высовывайся. И все».       Он так и не успел решить в ту минуту, когда услышал, радоваться ему похвале или печалиться от факта отсутствия третьего генератора. Но нацепил на грудь какой-то нагрудник, надел шлем, пристегнул к нему пластину для защиты паховой зоны, а вот ниже все оставил «голым». Чтоб при случае удирать быстро.       Хейс кивнула и стала выбираться наружу. Харви за ней. Дирк остался на месте, спрятавшись за кузовом, только сообщил, что прикрывает их. Старушка осталась напевать песни в кабине, не понимая ничего из происходящего.       — Все привезла, сучка? – тут же гаркнул Орвен, выступив чуть вперед, но не слишком далеко от телохранителей. Надо же, он решил сам поучаствовать в проверке и передаче груза. Умные лидеры так бы не поступили. Только дураки или бесстрашные смельчаки. Возможно, он был уверен, что все под его контролем. Возможно, привезя груз в лагерь, хотел показать всем остальным, что только под его началом стервятники могли выжить. Типичное желание укрепить лидерство.       — Все, как и договаривались. Харви, выгружай!       Тот бросил на неё вопросительный взгляд. Явно не ожидал, что эта команда адресована ему, а не Дирку. Но Дирк прикрывал, а Харви в данную минуту был бесполезен.       Ничего не сказав, он принялся медленно таскать мешки, один за другим, бросая их к ногам Орвена, а тот, с довольной рожей, наблюдал за процессом.       — Три мешка зерна, ящик с овощами, — озвучила Хейс. — Шесть пакетов телятины на тридцать килограмм. Сумка медикаментов, — она указала на свою сумку, надетую через плечо. – Мембрана у вас?       — А где баба? – проигнорировав её вопрос, спросил Орвен. – Должна быть еще баба.       Хестром указала на ровер.       — В кабине.       — Пусть тогда вытащит оттуда свой упругий зад и идет к новым хозяевам!       — Харви, вытащи упругий зад миссис Чесвик сюда, — не изменившись в лице, приказала Хестром. Слишком красноречиво сглотнув, её помощник приблизился к кабине, и, открыв дверь, что-то произнес. Потом помог старушке спуститься.       — Ох, солнышко! – воскликнула та, зажмурившись.       Несмотря на напряжение, Хестром вдоволь насладилась тем, как вытянулись лица у стервятников.       — Ты что, сучка, совсем охренела?! – прошипел Орвен, в глазах которого зажглось настоящее бешенство.       — Одна баба. Таков уговор. Насчет возраста ты ничего не уточнял, — спокойно проговорила Хейс, ожидая неминуемого.       Оно случилось тут же.       — Убить их!! – заорал Орвен, и в эту же секунду из ровера стервятников выпрыгнуло еще два человека, а первые два вскинули ружья.       Слишком медленно для того, чтобы Хейс не успела среагировать.       — Дирк!       Тот пальнул из винтовки пару очередей, а в это время Хейс нырнула за ровер, убедившись, что то же самое проделал и Харви. Помощник, схватив старушку, буквально повалил её на землю, а потом потащил назад.       Хейс быстро извлекла пистолет и прицелилась в Орвена. Но промазала намеренно, прострелив ему руку. А потом, крикнув Харви, чтоб прикрывал, приказала Дирку бежать за дюну.       — Что?? – не понял тот. – Мы могли бы!..       — Заткнись! Вали туда быстро! – рявкнула она. – Быстро!!       Он не стал спорить. Прекратил стрельбу, и, будучи без щита, во всю мочь побежал туда, куда сказали, аж пятки засверкали. Когда он исчез из поля зрения стервятников, Хейс, продолжая стрелять, приказала и Харви сматывать удочки.       — Но как же миссис Чесвик?! – обеспокоился он. Старушка, зажав голову руками, хныкала от ужаса, спрятавшись за кузовом.       — Я о ней позабочусь! – крикнула Хейс. – Быстрее, Харви!! Добеги и прикрывай нас!       — Понял!       Стервятники стали нажимать, почуяв слабину в количестве стрелков, и Хейс усилила огонь, но целилась намеренно неточно. Двух убила – это да, а в остальных старалась стрелять не слишком прицельно.       Когда Харви скрылся и открыл прикрывающий огонь, Хейс, проверив генератор щита и убедившись, что на пару выстрелов его хватит, посмотрела на старушку.       — Не волнуйтесь, миссис Чесвик, — быстро проговорила она. – Я о вас позабочусь!       С этими словами она принялась бежать. Без старушки.       — Какого хрена?! Где миссис Чесвик?! – заорал Харви, когда она прибежала и сразу же бросилась наземь, так как генератор щитов пару раз озарился мерцающим светом.       — Оставила её там! – ответила она, снова прицелившись. Но огонь уже прекратился, так что Хейс, быстро вытащив из кармана бинокль, стала сосредоточенно вглядываться в покинутое место позорного боя.       — Нужно отходить, — убедившись, что стервятники, прекратив огонь, стали обступать покинутый ровер и проверять его, приказал она. Харви, разумеется, стал спорить.       — Ты бросила старушку, Хестром?! – возмутился он. – Как ты могла?! Она же помогала твоей дочери печь долбанное печенье на Рождество!       — Заткнись, Харви, и валим назад! – в раздражении рявкнула она, почти схватив его за шкирку и оттаскивая от края дюны, чтоб не засветил свою выглядывающую физиономию.       — Без Чесвик я не никуда не пойду!!       Вместо разговоров Хейс врезала ему прикладом, но не сильно, так, чтобы не потерял сознание. Он подобного совсем не ожидал, так что на пару секунд тупо уставился в небо, как будто собирая мысли в кучу.       — Я сказала: валим назад! А если скажешь еще хоть слово, пристрелю сама! – снова гаркнула она, для верности уткнув ему пистолет в лоб. Он, снова шумно сглотнув, послушался.       — Дирк, проследи, чтоб не натворил глупостей, — приказала она тому. Дирк мрачно кивнул. Он тоже ни черта не понимал. Точнее, думал предсказуемо.       Втроем – Харви впереди, Дирк за ним, замыкала Хейс – они стали быстро отдаляться от места встречи, закрытые от глаз песчаными дюнами и скалами. Сверившись с радаром, Хейс приказала остановиться, только когда они достигли возвышения.       Потом стала судорожно и ничего не говоря копать.       Двое мужчин непонимающе уставились на неё, словно она только что сошла с ума.       Но действия Криз не были лихорадочными или спонтанными. Только четкими и методичными. Быстро выкопав ящик, так как вчера закапывала она не слишком глубоко, Хейс извлекла длинную кофру из-под земли и быстро открыла её. Потом, вытащив элементы снайперской винтовки «Черная вдова», стащенной из скромного арсенала Сантаны еще пару дней назад, ведь все равно каждодневная проверка наличия оружия в арсенале было её обязанностью, стала собирать и заряжать её.       На все про все ушло минуты три, от начала копательных работ, подъема на высоту скалы, до установки винтовки на треногу и выбор необходимого для стрельбы положения лежа. Харви и Дирк все это время плелись и ползли рядом, не соображая, что она замыслила, но понимая, что что-то замыслила.       Хестром прицеливалась, как ей показалось, целую вечность. К тому времени стервятники уже погрузили все мешки обратно на ровер и теперь рассаживались по местам. Едва не опоздала!       — Плавно и нежно, — прошептала Хейс сама себе, вспомнив, как эту фразу ей говорил один друг из очень далекого прошлого, еще когда обучал её стрельбе на большие дистанции. – Ты ведь так любишь, Си?       Хейс медленно нажала на спусковой крючок. Тишину пустыни озарил громкий выстрел, отдача ударилась в плечо, а уши на секунду оглохли. Но снова посмотрев в прицел, она убедилась, что попала в цель.       Голова миссис Чесвик, которую тащили по земле к роверу, резко дернулась, тело обмякло. Стервятники всполошились и снова попрятались в укрытия.       Но больше стрелять Хестром не собиралась. Разобрав оружие, она снова уложила его в кофру. Харви, до этого молчавший, внезапно съехал с катушек.       — Что это было?! Ты что, убила бедную миссис Чесвик?!       — Я сказала, что позабочусь о ней. Я так и сделала. Лучше так, чем от пинков и побоев.       — Что, черт возьми, только что было?! – повторился он, имея в виду уже другое.       — Дыши глубже, Харви, — проговорила она, ощутив, как голос внезапно стал сухим и безжизненным. – Успокойся. Если меня убьют, истерика не поможет спасти колонию.       Сказанное и вправду помогло ему успокоиться. Пару раз глубоко вздохнув и наткнувшись на усмехающийся взгляд Дирка, куда более привыкшего к перестрелкам, Харви взял себя в руки. А потом его лицо просветлело, и наконец пришло озарение:       — Ты… ты не собиралась заключать сделку.       — Конечно, нет. Если тебя это успокоит, то и стервятники не собирались. Забрали бы наш груз, убили бы нас, и все осталось бы по-прежнему.       — А что изменилось сейчас?       — Да, я бы тоже не отказался услышать, — честно признался Дирк.       Хестром вздохнула и принялась терпеливо объяснять.       — Сейчас они думают, что мы трусливо бежали. Настолько трусливо, что забыли по пути и бросили старушку. А еще они думают, что мы хотели их обхитрить, притащив вместо упругой задницы старую задницу Чесвик. Хотели обхитрить, но у нас ничего не вышло.       — Я по-прежнему не понимаю, — растерялся Харви, а Дирк лишь с умным видом промолчал, хотя тоже ничего не понял.       — Иллюзия силы, отвлечение внимания, — проговорила Хейс. – Они думают, что сильнее нас. Это сделает их неосторожными. Они думают, что мы хотели обойти условия сделки с помощью старухи. И это отвлечет их от главного. Соображай, Харви.       Он напряг извилины. Потом лицо его снова озарилось, и он выдохнул:       — Динклан.       — Динклан, — кивнула она.       — Что «Динклан»? – не доперло до Дирка.       — Динклан скорее удавится, чем отдаст мясо здоровых телят, — проговорил Харви. – Он отдал нам зараженное.       — Бинго, — усмехнулась Хестром. – Ему даже не надо было это говорить. Но сегодня я на всякий случай все же спросила. Все мясо поражено вирусом бруцеспирозы.       — А миссис Чесвик тебе нужна была для отвлечения внимания, — стал соображать Дирк. – Чтоб они не заподозрили другой подвох?       — Именно.       — Но что, если они сделают экспертизу? – упрямился Харви.       — Ты не видел условия, в каких они живут, — усмехнулась Хейс. – Они не станут делать экспертизу. Просто съедят все за пару дней. Даже то, что съедят сегодня, проявится только через три или четыре дня. К тому моменту, они все уже будут заражены.       — Черт побери, — выдохнул глубоко пораженный Харви. – Это же… это же…       — Не по-христиански? – вскинула брови она, взяв кофру и направившись на юг, туда, где располагалась Сантана. Потом остановилась и обернулась:       — Ты прав. Это охренеть как мерзко. Но в новом мире или ты, или тебя. Впрочем, как и в старом было. Ничего не изменилось, лишь условия вокруг. Пойдем, ребята. Надо за четыре дня приготовиться к штурму, вдруг кто-то из стервятников окажется вегетарианцем.              

***

             Через четыре дня группа из двадцати человек, полностью вооруженная, стала медленно приближаться тремя звеньями к лагерю стервятников. Никто их не встречал. Никто не стрелял. Часовых не было.       Очень скоро Хестром и остальные поняли, что план удался на славу: лагерь был полон еще живыми, но абсолютно небоеспособными людьми. Повсюду валялись свежие трупы вперемешку с еще цепляющимися за жизнь стервятниками. Повсюду воняло рвотой и поносом, раздавались сдавленные стоны, кто-то впал в безумие и разговаривал сам с собой. Бруцеспироз, мутировавший вирус, привезенный колонистами со скотом когда-то, был очень коварен.       Хестром нашла умирающего Орвена в его логове. Он испускал последние вздохи в луже собственных фекалий и рвоты.       — Ты… — увидел он её, и в его глазах зажглось безумие. – Ты!..       Больше ничего сказать он не смог. Да и не успел. Хейс выстрелила ему в лоб. В его пропитанном потом и мерзостями кармане она нашла мембрану и закинула её в сумку. Потом, выйдя из палатки, оглядела своих людей, собравшихся в лагере. Все были поражены увиденным, некоторые – напуганы, другие – растеряны, но все с опаской поглядывали на неё, даже еще пару дней назад преданный Харви теперь смотрел на неё с угрюмостью во взгляде.       Кажется, сегодня многие из них повзрослели. Но все двадцать остались живы.       — Добейте остальных, если не хотите, чтобы они мучились. И никаких возражений, Харви, — добавила она, видя, что тот уже хотел было открыть рот.       Большинство отказалось, посчитав себя выше этого. Пятеро, включая Дирка, стали выполнять приказ. Хестром зашагала по лагерю, осматривая местность и гадая, где они хранили оружие, боеприпасы и куда прятали транспорт.       Потом, наткнувшись на еще живого стервятника, склонилась над ним.       — Покажи мне, где вы прячете транспорт и оружие, и я сохраню тебе жизнь.       Тот и не думал торговаться. Указал в сторону небольшой палатки, и вскоре Дирк нашел там вырытое наспех в земле углубление, куда помещался транспорт. Там же прямо в куче лежали боеприпасы, оружие и элементы бронекостюмов всех мастей, со всех убитых, с каких можно было стащить.       Хейс, кивнув, добила и допрашиваемого. Помочь ему мог только Господь Бог, от вируса не было лекарства, лишь медкапсулы, которых у них не было и в помине. Да и она не была уверена, что дала бы умирающему врагу шанс выжить.       Тут взгляд её метнулся в сторону, и она ощутила, как все внутри похолодело, опустилось, застыло.       В паре метров от неё был распростерт труп маленького мальчика, лет десяти. Судя по выражению, застывшему на лице, умирал он в муках.       Хейс вздохнула. Кого-то, похоже, из детей оставили в живых. Скольких? Сейчас это было неважным. Все равно они были мертвы, а если бы выжили, стали бы такими же тварями, пожирающими человеческую плоть, убивающими всех подряд. Разумеется, священник не давал ей никаких указаний насчет воскресной школы. Хейс всего лишь хотела убедиться, что в лагере нет детей, прежде чем отравить всех.       Похоже, она несколько просчиталась, но сделанное не вернешь. Придется заплатить и эту цену.       — Забираем все, что можем. Сжигаем все, что можем. Зараза не должна оставаться здесь или попасть в реку, — приказала она.       Этот её приказ выполнять стали все. Но по-прежнему молча.