СТРЕЛА ГРИФОНА I. Аберрация

Земля, Ванкувер

             — Подайте, генерал...       Чей-то тоненький, наполненный мольбой голос вторгся в мысли Кайдена Аленко, пока он шагал по Денман-стрит в сторону района, где проживал. Кайден машинально нажал кнопку на эколайте с уже заготовленной командой передачи нескольких кредитов ближайшему источнику для получения. Каждый нищий, как бы бедно он не был одет, всегда имел самую простую версию инструментрона. А этот, судя по намеренно испачканной и изорванной одежде и дрожащим конечностям, как если бы это был тремор, побирался не ради пропитания, а попросту зарабатывая на этом деньги.       Глаз у Аленко уже был наметан. Он пользовался этим пешим маршрутом почти каждый день, возвращаясь из Штаба домой, и уже научился различать бездельников, делающих деньги на чужом сострадании, и действительно отчаявшихся людей. Правда, отчаявшиеся довольно быстро попадали под взор «дежурных», следящих за этой территорией, и дабы избежать ненужных проблем, скоро сами становились частью этого древнего бизнеса, основанного на несчастьях, отрезанных конечностях и людской сердобольности.       Впрочем, пары кредитов Аленко было совсем не жаль. Иногда он перечислял даже десятки кредитов, имея такую возможность, тем, кто, по его мнению, в этом нуждался.       — Спасибо, генерал!.. Дай бог вам здоровья!.. — получив заветное, залепетал нищий, сразу же зарывшись в темноту угла, чтобы дать другим этот же шанс.       Кайден задумчиво кивнул. Обойдя большую лужу, едва видимую в темноте переулка, он зашагал дальше, совершенно не заботясь о том, что передвигается по не самому чистому и спокойному ныне кварталу города, что фонари горят из рук вон плохо, еле освещая улицу, что это не лучшее место для пеших прогулок, и он вообще, если бы захотел, мог бы воспользоваться услугами штабного аэрокара, нанять такси, в конце концов. Большинство его коллег так и делали, предпочитая не сталкиваться с реалиями нового мира. Но Аленко видел в этих прогулках особый смысл.       Для начала это не позволяло ему быстро забыть в комфорте офисных, вышколенных помещений, предназначенных для работы представителей высшего командного состава, что галактика, в частности Земля, все еще стонет, дергается в конвульсиях после пережитой войны со Жнецами. В офисах Комитета Безопасности, казалось, уже и вовсе позабыли, какой великой ценой досталась эта победа в войне на выживание. Там все пили крепкий дорогостоящий кофе, курили сигары и смотрели на восстановленный почти полностью мост Лайонс-Гейт через идеально отмытые дронами стекла кабинетов, подчас совершенно отрешаясь от реального положения дел.       А эти самые реалии были откровенно печальны. Война, прошедшаяся по Земле опустошительной, сметающей все на пути волной, оставила Ванкувер в руинах. И если город отстроили довольно быстро, в частности — центр города и главные кварталы, то потом столь стремительно начавшаяся стройка, лишь затронувшая окраины, стала постепенно затухать, в некоторых местах и вовсе прекратилась, а в иных — начиналась и заканчивалась уже несколько раз. Город вычистили от обломков Жнецов, разгребли руины, сожгли мусор, вывезли тела, замаскировали следы разрушений новыми постройками, перекрасили целые стены, чтобы скрыть кровь, агитки и пятна, добавили антуража яркими вывесками. Даже снесли полуразрушенные паровые часы, дабы возвести символ города заново. И ведь построили-таки!       А вот про не столь важные окраины или места забыли. Не хватило денег или желания. Когда начался конфликт с криптами, Альянс стал здорово экономить на возведении того, что было и так у них под крылом, и сосредоточился на том, что у них собирались отобрать. В итоге многие запланированные проекты по восстановлению были прекращены, строительство новых жилых домов сведено к минимуму, а жители сами не могли возродить утраченное в полной мере.       Когда-то это был прекрасный город, который обожал его отец! Сейчас его отец был в базах «Кладезя», как и миллионы граждан по всей галактике. Во время войны Аленко не раз приходила мысль, что он, возможно, проживет еще не больше часа, особенно эта мысль мучила его после ранения, полученного на Марсе. А потом, когда он покинул «Нормандию», чтобы поддержать наземное наступление в Лондоне, и еле выжил, задумываться вообще не хотелось.       Кто бы мог наперед знать, что он не только выживет, а начнет в этом городе новую жизнь!       Однако он не позволял себе начинать новую жизнь, стирая из памяти то, какой ценой она, эта жизнь, ему далась. Поэтому-то и прогуливался зачастую пешком по этому переулку, втягивая ноздрями все еще не ушедший в прошлое запах войны.       Что это была за бурная смесь ароматов? Он и сам не знал. Застарелый запах сражений, еле выводимый запах трущоб, даже стены, уже покрытые новой краской, спустя столько лет как будто сохраняли особый аромат войны. Иногда Кайдену чудилось, что он просто скучает по старым временам, по полям сражений, по битвам не на жизнь, а на смерть.       Ирма, его жена, этого совсем не понимала. Она, будучи дочерью влиятельного человека, в числе первых покинула Бекенштейн, и на собственной яхте отца, куда он пригласил лишь избранных, скрывалась с семьей и друзьями возле Парнака, пока все не закончилось. Потом, когда ретранслятор восстановили, Аленко занимался поисками криптов в системе ягов. Транспорт подал сигнал о помощи, шаттлы Альянса его перехватили. Запасы на яхте, предназначенные для пятилетнего ожидания, еще не закончились, а вот пассажиры окончательно устали от вынужденного отшельничества. Так что отец семейства первым делом стал требовать вернуть его в самую гущу событий на Бекенштейн, чтобы спасать еще сохранившиеся активы и влияние, и требовал очень настойчиво! Дошел до «самого главного», и «самому главному» представителю Альянса, еще тогдашнему Спектру, коим и оказался по счастливой или несчастливой случайности Кайден Аленко, пришлось как можно быстрее повстречаться с этим субъектом.       Несчастливая случайность заключалась в том, что отец Ирмы был еще тем подарком, Кайден таких на дух не переваривал! Счастливая же — Ирма оказалась совсем другой, неизбалованной, воспитанной женщиной, которая тогда показалась Аленко крайне рассудительной и милой. Как-то так получилось, что эта принцесса смогла взять его в оборот быстрее, чем он сам планировал, но в тот период, после недавнего посещения Интай'Сей, это оказалось не такой уж и сложной задачей! Вскоре состоялась свадьба. Возможно, он просто устал быть один.       Но Кайден и не жаловался. Ирма была идеальной женой. Вот только как ей объяснишь, что война «не закончилась», как ей казалось среди комфортных стен и условий, а что она, эта война, еще здесь, прячется в темных углах, некогда испещренных следами пуль, словно торт пенсионера свечками? Что не всем так повезло, как Ирме, и что тысячи, десятки тысяч людей и представителей других видов по-прежнему испытывают последствия этой войны на собственных шкурах каждый божий день?       Несколько нищих, ютящихся в углах, при его приближении стали протягивать руки и поддаваться вперед. Сегодняшний лимит Кайден уже исчерпал, так что пожал плечами, пробормотав:       — Извините, ребята. До следующего раза.       — Удачи, генерал!..       Его тут любили. Все знали его в лицо, уважали за то, что он делал во время войны и делает сейчас, так что никто на него не обижался, не бросался и не проклинал за «скупость». Если поначалу Аленко прогуливался здесь с парой телохранителей, и то только по настойчивой просьбе жены, то сейчас тайком отказался от этого сопровождения, абсолютно уверенный, что нищие его в обиду не дадут, а сами нападать не станут. Несмотря на резкий скачок преступности в городе после войны, даже самые отпетые лихачи не стали бы посягать на его жизнь или кошелек. Да и сами «дежурные», за кем была закреплена территория, явно запретили трогать героя войны.       Почему-то — и Кайден не переставал удивляться этому факту — уважение со стороны попрошаек значило для него куда больше, чем все хвалебные речи и мероприятия в его честь. Да и по качеству оно было абсолютно искренним, не приправленным ни лизоблюдством, ни лестью, ни лицемерием, ни желанием выгоды. Что бы ни творилось в «верхах», в «низах» люди после войны оказались искреннее. Ну а если все же попадется какой-нибудь кретин, у него будет лишняя возможность вспомнить биотические навыки, которые при офисной работе так и норовили покрыться пылью, если б он сам не заставлял себя эту пыль сбрасывать на тренировочных полях для биотиков.       В самом конце переулка сидел еще один попрошайка, но, чем ближе Аленко подходил, тем сильнее тот забивался в темноту угла, как будто не хотел, чтобы на него обратили внимание. Это странное для нищих поведение, наоборот, Кайдена только заинтересовало. Он снизил скорость шагов, чтобы было чуть больше времени разглядеть бедолагу.       Это был мужчина, без ног. Крепко сидя на специальной инвалидной коляске, самой дешевой, без антигравитационного движка, с обычными покоцанными и устарелыми колесами, он выглядел необычайно худым и измученным. Но Кайден готов был поклясться, что перед ним бывший солдат. Что больше его смутило, так это изуродованное лицо: отпечатки ожогов на лице, шрамы на лбу, вырванные передние зубы.       Аленко ощутил неприятный вкус во рту. Обычно зубы вырывали рабам батарианцы, показывая, кто хозяин, и было это до войны. Сейчас рабство строго наказывалось, а батарианцы не обладали уже собственным государством. Аленко слышал, что даже среди преступных элементов «Черепов» и в системах Терминуса, где вездесущая Ария делила власть с наемнической группировкой, рабство было негласно под запретом, но, разумеется, всегда находился тот, кто умел обойти писанные и неписанные законы. Аленко что-то слышал про Арену, где торговали людьми. Какова бы ни была заслуга Джона Шепарда в том, чтобы объединить всех перед неминуемой гибелью, не все смогли это понять. Часть, состоящая из гадов, насильников и ублюдков, по-прежнему наживалась на чужих страданиях.       Кайден против воли все же остановился напротив попрошайки. Что-то внутри не позволило ему пройти мимо. Тот, заметив столь пристальное внимание, попытался отвернуться.       — Бывший солдат? — спросил Аленко негромко, хотя для него все уже было очевидным.       — Да, сэр... — не сразу ответил тот, шумно сглотнув. — Но сейчас... просто попрошайка.       Кайден занес руку, активировав эколайт, но нищий вдруг резко его прервал:       — Не надо, сэр!.. Только не от вас! Только не мне!       — Как твое имя? — немного смутился Аленко, нахмурившись. Такая реакция заставила его любопытство вспыхнуть. Это был не простой бывший военный. Отчего-то его покрасневшее от внимания лицо покрылось пятнами, голос слегка задрожал.       — Мое имя...уже не имеет значения, — покачал он головой.       — Ты стоишь в очереди на протезы? Импланты? Бывшему солдату, защищавшему Землю, здесь не место.       — А им — место? — ответил тот, покосившись в сторону других попрошаек из гражданских. — И нет, ни в какой очереди я не стою. Сами знаете, что эта очередь — лишь слабая надежда для дураков, вроде таких, как я. Чтоб мы не рыпались, сидели смирно, ждали своего часа...       Аленко хотел было сначала возразить, но язык во рту не повернулся. Ведь по сути то, что он услышал — чистая правда. Альянс создал в Фонде Помощи Ветеранам специальную очередь для инвалидов из бывших солдат, пострадавших в ходе войны, на восстановление, имплантацию и протезирование с последующей реабилитацией, но, по последним печальным данным, очередь переваливала за десятки тысяч, а в год по бюджету было выделено средств лишь на десяток операций. Можно было объяснить это огромным количеством пострадавших в результате войны солдат, но стоило признаться самому себе, что большая часть средств уходила на разрешение конфликта с криптами, возврат территорий, на политику и международное сотрудничество, на прихлебателей из Совета.       — А как же твоя пенсия? — не унимался Кайден, не в силах просто уйти. — Уж это-то ты должен получать.       Тот снова ухмыльнулся.       — Не волнуйтесь обо мне, сэр. Я получил то, что заслужил.       — Ты что, был рабом?       — Когда-то, да. На Кхар’шане. Но потом пришли Жнецы и уничтожили почти все население планеты. Мне удалось бежать и вернуться на Землю, чтобы отдать свой должок. Хотел сдохнуть тут, сражаясь как раньше, но, видимо, еще не искупил своей вины.       В этот момент с неба стал накрапывать мелкий дождь. Аленко машинально поднял воротник пальто.       — Вины? — не понял он.       — Вам пора, сэр, — покачал головой нищий, указав худой, как веревка, рукой на ярко освещенную неподалеку улицу, где мчались в свете оранжевых фонарей и мелкого дождя аэрокары и редкие прохожие. Где-то там был пост полиции, с уютным диванчиком и запахом кофе, камеры видеонаблюдения и покрытая новой брусчаткой линия для пешеходов. А там, через два квартала, уже и располагалась квартира самого Аленко, с таким же уютным диваном, запахом кофе и ощущением полной безопасности. Но здесь, в темноте, до которой у городских властей не дошли руки, да и не слишком-то хотелось, все еще царствовала та самая война.       Кайден перенаправил с эколайта обязательную для всех военных его статуса голографическую визитную карточку.       — Если передумаешь, набери, я постараюсь помочь, — проговорил он. После нескольких секунд замешательства попрошайка кивнул и принял это неожиданное приглашение. Но по глазам незнакомца Аленко уже понял, что тот звонить не будет.       — Сave ne quidquam incipias, quod post poeniteat*, — пробормотал инвалид что-то на, кажется, латинском, но встроенный в ухо переводчик Аленко не был пополнен древними мертвыми языками, и Кайден не понял смысл фразы. Он снова кивнул и зашагал дальше, несколько удрученный этой странной встречей.       Пока он шагал в сторону своего дома, то изрядно промок от уже перешедшего в наступление дождя, но мысли о печальной судьбе случайного солдата не покидали его до самого порога. Ему самому хотелось бы закрыть глаза и проснуться в идеальном мире, где нет нищеты, преступности и равнодушия, но, увы, для таких утопических иллюзий он уже подрастерял все мальчишеские черты, превратившись, скорее, в бесполезного наблюдателя, изредка пытающегося свернуть гору с помощью вилки.       По пути ему встретилась пара саларианцев, два турианца и даже волус, активировавший голографический зонт, а оттого приобретший еще более забавные черты, но Кайден как-то не подумал воспользоваться примером последнего, чтобы скрыться от дождя.       Раньше на Земле инопланетян было немного, но посмотреть хватало. Сейчас же они настолько влились в жизнь на планете, что подчас Аленко задавал себе вопрос, есть ли вообще сейчас на Земле такой уголок, где квадратный метр не лопается по швам от уместившихся на нем тройки-четверки разнообразных видов. После того, как Альянс дал карт-бланш расам Совета на подконтрольное заселение планеты, потому что нужно было куда-то размещаться тысячам застрявших на обломках кораблей солдатам всех мастей, подконтрольное заселение скоро приобрело черты неподконтрольного, а вскоре и вовсе самого обычного, катастрофического перенаселения, несмотря на строгие правила заселения, пропуска и разрешения. Эмигрантов стало столько, что полиция просто не справлялась с масштабами. В какой-то мере это благоприятно способствовало развитию отдаленных регионов с трудными условиями проживания — ну кто еще, например, кроме трудолюбивых элкоров мог терраформировать горные местности, или кроме находчивых саларианцев приручить суровую тайгу Сибири, понастроив там мобильные согревающие модули— но в девяноста процентах такое заселение способствовало тому, что планете становилось все труднее и труднее справляться с количеством живущих на ней организмов. А про крупные города, вроде Лондона, Рио, Нью-Йорка, Гонконга вообще и говорить не стоит. Прозорливые торгаши даже научились продавать чистый воздух в специальных пакетах, и в последние года смешивание саларианской, турианской, азарийской и многих других культур все больше сказывалось на видах городов, качестве их жизни, искусстве и развлечениях.       Кайден надеялся, что со временем застрявшие на Земле пришельцы решат вернуться домой. Тем более, что возможность такая уже имелась. Однако кто согласиться уйти с насиженного места в неизвестность, ожидающую их в бывших домах? Кажется, Совет и Альянс даже разрабатывали какие-то программы, рассчитанные на отток поселенцев, но Кайден слышал об этом краем уха и не знал, работает ли это. Об этом что-то говорила Ирма.       Набрав электронный код от входной двери, Кайден добрался на лифте до нужного этажа и стал так же отстраненно набирать код от входной двери. И только когда прозвучал одобрительный сигнал ВИ, установленного в квартире и великодушно разрешающего войти, Аленко на миг остановился, замерев.       Так получилось, что панель ВИ на входной двери последние недели две была покрыта тонким слоем пыли. Ирма с ребенком уехала к родителям на Бекенштейн, никаких жильцов больше не было. Дроны-уборщики не дотягивались до панели, да и не было в их программе функции очищения панелей, в чем Кайден уже успел убедиться, когда в который раз в последние дни с досадой замечал, что из-за сломанного вентиляционного люка в дальнем конце коридора и вечно открытого для прохлады окна через это самое окно надувало песком. Именно его тонким слоем была покрыта панель все эти дни.       Это могло ничего и не значить. Мало ли кто неосторожно протерся боком по панели! Или же могло означать очень многое.       На всякий случай Аленко оставил дверь приоткрытой, намеренно медленно снял пальто, краем глаза оглядывая утопавшие во мраке позднего вечера комнаты квартиры, потом повесил элемент одежды и незаметно потянулся рукой к потайному шкафчику, скрытому за гардеробной, где хранил запасной пистолет.       Но, к его удивлению, оружия там не оказалось. Не успел он почувствовать угрозу и осознать, что все это не к добру, как вдруг позади раздался знакомый голос, который он уже не слышал шесть лет:       — Привет, Кайден. Не дергайся. Твой пистолет у меня.              

***

      Разумеется, это была она. Хестром.       Ему не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять это. Тем не менее, он все же обернулся, и первое, что он увидел — направленный на него модифицированный по новой технологии «Паладин», который не так давно купил себе по случаю отставки из Корпуса Спектров. Аленко хотел сделать это давно, так как служба и Альянсу, и Совету его здорово утомляла, но решение постепенно затянулось и, когда наконец, созрело, он даже сделал себе подарок в честь сброса лишнего ненужного груза с плеч.       Потом взгляд его медленно заскользил по держащим пистолет вытянутым рукам и упал на ту, которую он одновременно не надеялся и надеялся увидеть. Он предполагал, что такая встреча возможна после его вмешательства в запросы СБР на Реновацио, о котором она, несомненно, не знала, хотя могла догадываться, но все же полагал, что будет лучшим оставаться в стороне от событий, происходящих с этой женщиной.       Увы, оставаться в стороне не получилось, что вызвало внутри определенную дозу досады и разочарования, но вместе с тем — и какой-то неясной, почти туманной радости.       — Хестром, — произнес он, инстинктивно подняв руки вверх. — Как ты пробралась сюда?       — Мне действительно надо объяснять? — со скепсисом протянула она, и Аленко усмехнулся. Нет, объяснения ему не нужны, он знал, на что она способна.       — Можно... хоть свет включить?— и, поскольку она коротко кивнула, Кайден задал голосовую команду своему ВИ, обратившись к нему «мистер Лайт», при этом заметив, что по губам женщины напротив проскользнула еле заметная саркастическая ухмылка. Но Ирма всегда давала всем домашним ВИ названия с обращением на «мистер» и «мисс», даже к роботам проявляя излишнее уважение — так уж её воспитали вдали от тлетворного влияния эгоистичного, вечно пропадающего отца. И спасибо.       Как только свет загорелся, взгляд Аленко, не отрывающийся от непрошенной гостьи, смог оценить наконец, изменилась ли Криз за прошедший срок.       Совсем нет. Все такая же привлекательная, собранная и решительная. Лишь хорошо загорелая кожа лица выдавала, что последние месяцы она провела не на станциях с искусственным светом, а под лучами настоящего солнца, да возле глаз появились чуть заметные мимические морщинки, которые совсем её не портили, а, скорее, придавали более уравновешенный, строгий вид. А вот синие круги под глазами, служившие свидетельством бессонных ночей, ему не понравились.       — Я полагал, мы с тобой друзья, — сказал он, когда молчание немного затянулось, указывая кивком головы на пистолет.       — Я тоже, Кайден, — отпарировала холодно она, потом сделала жест пистолетом, требующий выполнить её приказ. — Сядь.       Аленко вздохнул, подчиняясь неизбежному, и, спустившись в жилую зону по маленьким ступенькам, уселся на собственный диван. Хестром, облаченная в темный удобный комбинезон, обтягивающий как вторая кожа и идеально подходящий вот как раз для таких вторжений, расположилась напротив, обойдя стол, усевшись в кресло и положив пистолет перед собой на поверхность журнального столика. Двигалась она как всегда неслышно, грациозно, напомнив ему кошку, поймавшую в свои лапы мышь, готовую с ней или поиграть, или отпустить, или убить — как захочется, но, честно, даже под дулом пистолета и перед лицом непредвиденной угрозы Аленко чувствовал себя как никогда спокойным. Он воспринимал Криз всерьез, ведь знал о её навыках довольно хорошо, но несмотря на это, возможно, наивно и глупо считал, что она не собирается причинять ему вреда. Да, она была в свое время диверсантом, убийцей, наемницей, агентом «Цербера» и прочее-прочее, но это сейчас не имело значения. Некогда он поверил в неё, доверился ей, и она его не подвела.       — Итак, зачем ты здесь? — нарушил тишину он первым. — Вторглась в мою квартиру, угрожаешь пистолетом. Хорошо, что еще моей семьи здесь нет, иначе перепугала бы всех до смерти. Не могла что ли просто постучаться?       — Поверь, — начала она, откинувшись в кресле и как будто расслабившись, но на самом деле сохраняя полную бдительность, — будь твоя семья здесь, я бы не стала так вторгаться. Но они сейчас на Бекенштейне, в вашем милом семейном гнездышке. Кто Бек сумел завоевать, тому на трудности плевать, да, Аленко?*       — Никогда не любил эту глупую песню, — поморщился Кайден, и Криз фыркнула.       — Ну а я всегда проверяю информацию о задании, прежде чем начать его.       — И что, я теперь твое задание? — усмехнулся он. — Пришла поговорить или убить меня?       — Зависит от того, что ты скажешь, — строго отрезала она, выразив недовольство. — По поводу Леста Санборна. Зачем ты приставил его ко мне смотрителем? Внедрил жучок и следил за мной? Я, кстати, от него избавилась.       — От Санборна? – нахмурился Кайден.       — От жучка, Кайден. Жучка,— уточнила она, сведя брови вместе и, кажется, немного смягчилась. Возможно, вспомнила их последний разговор в Сантане. Не могла не вспомнить. По крайней мере, он так и не смог забыть.       — Не думала, что ты на такое способен, — продолжила она сурово. — Это, скорее, присуще моему бывшему боссу: рассовывать в каждую щель шпионов и смотрителей.       Стоило догадаться, что добряк Санборн может расколоться, если на него надавить посильнее. Однако у Аленко не было намерений нанимать для этой цели каких-то мастистых шпионов.       — Санборн — не шпион, и уж точно не смотритель, как ты привыкла, — отмахнулся Аленко, скривив рот в усмешке. — Просто хороший солдат, порекомендованный капитаном Хеймом для «особой задачи». У меня не было желания лезть в твою жизнь, Хестром, или шпионить. Но мне пришлось.       — То есть?       — Есть один адмирал, Саяки. Крайне придирчивая и принципиальная сволочь, преданная интересам Альянса и собственным понятиям о чести, — сказал Аленко, потом с иронией добавил: — Почти как я когда-то. Пока не помог агенту «Цербера» в его реабилитации перед Шепардом...Ты, кстати, уже пыталась с ним связаться?       Он пытался что-либо прочитать на её лице, ну хоть дрогнувшее движение ресниц, выдавшее бы её отношение к столь знаменательному событию двухнедельной давности, но ничего: она оставалась холодна и непроницаема.       — Пыталась, — ответила она сухо. — Но он дал мне отворот-поворот, даже не удосужившись сказать это лично.       Кайден удовлетворительно кивнул.       — Так даже лучше. Не связывайся с ним больше, Хестром.       — Почему это?       — Это трудно объяснить, — ушел от ответа Аленко, решив вернуться к предыдущей теме. — Так вот, после победы над Жнецами Саяки поручили возглавить специальную службу под бдительным оком Контрразведывательного управления, так называемый Отдел Cобственной Безопасности, в чьи задачи входило выявление, поиск, наблюдение за скомпрометированными во время войны субъектами, допрос, возможно ликвидация. Насчет последнего не могу утверждать, но арест особо «опасных» – это точно. Разумеется, все это делалось, как подавалось, ради общего блага Альянса и чистки структур, но Саяки наделили довольно обширными полномочиями, а тот занялся этим делом с крайне степенью энтузиазма. Знаешь ли, азиатские корни и надуманные правила чести диктовали ему собственный образ безупречного военного, так что он лихо принялся за дело. Альянс же этому потворствовал, поскольку в первые три года сохранить хрупкую власть было особенно тяжело. Это была своеобразная «чистка» военных кадров с последующей их заменой, но ОСБ также занимался и теми, кто не состоял в рядах Альянса, но по объективным причинам мог навредить ему. Ты как раз попала во вторую группу, они знали, кто ты и как ты была связана с «Цербером», очевидно, нашли тебя после изучения зарегистрированных списков беженцев, о чем я узнал совершенно случайно. Они планировали «изъять» тебя из колонии и подвергнуть допросу, а что было бы потом, я не знаю. Возможно, отпустили бы с миром, убедившись, что ты не планируешь воскрешение «Цербера». Ну или действовали бы не столь великодушно.       — Ты сказал мне в ту встречу, что мое имя чистое и что мне ничего не угрожает, — хмуро напомнила Хестром с оттенком того же недовольства.       — Потому что тогда так и было, — подтвердил Кайден. — У Альянса есть специальная база для внутреннего пользования с перечнем зарегистрированных беженцев в колониях, и туда вносятся данные сразу же, как какая-либо колония выходит на связь через восстановленный ретранслятор. Это одна из важнейших обязанностей смотрителей колоний: перечислить имена, возраст и даже фото всех проживающих на территории жителей, якобы для того, чтобы военные могли найти своих пропавших родственников, но на самом деле, все списки сразу же попадали Саяки. Так он тебя и заметил. Так я понял, что ты все еще на Интай’Сей. Как и понял, что адмирал сразу же зацепится за тебя, поскольку имеет на тебя зуб еще со времен появления капитана Картер на борту «Нормандии». Ты, уверена, помнишь тот эпизод. Мне стало ясно, что просто так он от тебя не отстанет, тем более, когда больше нет человека, который сможет пресечь этот настойчивый интерес. Пришлось взвалить на собственные плечи это дело, напроситься на назначение в ту систему и лично уверить адмирала, что ты не представляешь опасности для Альянса, не планируешь возродить «Цербер» и вообще делать какие-либо глупости. Он нехотя согласился, чему, как мне думается, поспособствовали мои заслуги в войне и тогдашнее звание Спектра. Но поставил мне условие, что я беру тебя под личную ответственность и буду следить как за твоим передвижением по системе, так и делами, которыми ты занимаешься. Признаюсь честно, мне нелегко далось убедить этого придирчивого вояку, что ты больше не агент «Цербера». Ради того, чтобы успокоить его бдительность, я пообещал, что приставлю к тебе человека, который будет докладывать о тебе все, что нужно. Для этих целей я и выбрал Санборна, и, замечу, тот понятия не имел, зачем мне это и кто ты такая. Просто выполнял приказ вышестоящего офицера. Так что да, Хестром, в какой-то мере я следил за тобой. Но делал я это из благих побуждений, иначе Саяки попросту бы от тебя не отстал, а мне не хотелось бы, чтобы Лину снова разлучили с матерью. Так что при первой нашей встрече в колонии я ни капли не врал: твое имя в базах Альянса больше тебе не угрожало, пусть я за тобой и присматривал. Теперь твое любопытство удовлетворено?       Она какое-то время пристально пронизывала его внимательным взглядом ярких голубых глаз, напомнивших Аленко драгоценные камни, воткнутые в высеченную скульптуру на каком-то пафосном торжестве тестя. Никакого лучше сравнения Кайден придумать не мог, хоть и звучало оно до банальности глупо и редкостно наивно, как и его попытки некогда не посещать эти пафосные торжества тестя, от которых им завладевало уныние. Он ненавидел толпы.       Вот Криз наконец глубоко вздохнула и демонстративно передвинула пистолет в его сторону, давая понять, что неясность разрешена.       Кайден слегка улыбнулся и на всякий случай забрал оружие, потом поднялся и снова спрятал его в потайном шкафчике.       — Хочешь выпить? — задал он стандартный вопрос гостеприимного хозяина, и гостья согласно кивнула. Пока он возился с напитками, Хестром тоже поднялась, принявшись от нечего делать осматривать семейные фотографии на гостевой стене, а потом, когда это занятие ей наскучило, что случилось довольно быстро, поднялась в барную зону.       — Мне бурбон, — проговорила она, на что Аленко кисло произнес:       — Извини, у нас только безалкогольные коктейли. Ирма терпеть не может запах алкоголя.       Хестром еле слышно фыркнула, а её губы растянулись в ироничной улыбке, как будто она поражалась тому факту, что люди вообще могут жить так нормально: вешать на стены семейные фото, вести здоровый образ жизни, ходить на пафосные торжества. При этом, протянув Криз темно-оранжевый коктейль — любимый у его жены — Кайден отстраненно подумал, что Хестром Криз вообще не вписывается в окружающую её обстановку, как если бы чужеродный инопланетный корабль, черный, опасный и склонный к разрушению, поместили в тихую домашнюю бухту. Ну вот, сравнение уже получше.       Приняв из его рук бокал с напитком, Хейс снова вернулась в гостевую комнату и остановилась у большого панорамного окна, за которым кипела ночная жизнь Ванкувера.       — Спасибо, Кайден, — вдруг произнесла она.       — Да не за что, — отмахнулся он, хотя эта запоздалая благодарность здорово согрела ему душу. — Ты только по этому пришла?       — Конечно, нет, — отхлебнув коктейль и непроизвольно скривив рот от непонравившегося вкуса свежевыжатого апельсина, смешанного с какими-то травами, названия которых даже сам Кайден не помнил, Хейс после единственного глотка отставила напиток на стол и снова уселась в кресле, на этот раз и вправду расслабившись. — Мне нужна твоя помощь.       — Я даже догадываюсь, о чем ты хочешь попросить.       — Да, именно. Хочу встретиться с Шепардом. Мне не по душе, что мне дают отворот-поворот вот так. Я заслужила хотя бы личной встречи.       Да, этого следовало ожидать. Она ведь не просто так прилетела на Ренову и пошла с этим дураком Санборном на Конференцию! Это был последний отчет, который получил Аленко от сержанта, а потом тот срочно запросил у него координаты, поскольку временно потерял её из виду и полагал, что с ней приключилась беда. Кайден координаты предоставил, почти насильно заставляя себя не лезть в это дело. Но все же интересно, как Хестром раскусила то, что за ней следили? И куда пропадала? Жучок перестал функционировать всего пару часов назад.       — Поверь, это не принесет тебе облегчения, — завуалировано ответил Кайден, хотя заранее понимал, что в этом споре ему не выиграть. Она была слишком упряма, всегда шла к своей цели, если не напролом, то огибая тысячу препятствий.       — Что произошло? — допытывалась она. — Как так получилось, что он выжил? В СМИ постоянно твердят, что его вернули крипты, что он появился из ниоткуда, но так ведь не бывает. А еще говорят, что он якобы местами потерял память, что, возможно, объясняло бы его нежелании встречаться со мной.       — Послушай, Хейс. Эта информация в Альянсе строго засекречена, и я сам не знаю, как такое возможно. Это чистейшая правда. Если б я знал, то рассказал бы тебе.       — Ты с ним встречался?       — Да, на короткий промежуток, — ответил Аленко, предвидя последующие вопросы, а потому сразу же перейдя на ответы к ним: — Меня просили засвидетельствовать, что это действительно коммандер. Они уже проверили его ДНК, отпечатки пальцев, допросили, но им не хватало личного мнения человека, который был с ним долгое время бок о бок.       — И?       — И это Шепард, — с еле уловимым оттенком резкости проговорил Аленко, не желая вдаваться в подробности. — Но с тех пор прошло уже полгода, и больше мы не встречались.       — Тебя не было на Конференции. Почему?       — Обстоятельства не позволили, — уклонился он от прямого ответа. — У меня тогда была куча дел, да и с Шепардом, честно говоря, мы уже разные люди. Не хотел заразиться его стремлением снова спасать мир, объединять Альянс и криптов и прочее. У меня теперь семья, Хейс.       — Да, я поняла. Так ты поможешь мне устроить эту встречу?       — Нет, прости, — отказал он, понимая, что такой ответ её не удовлетворит и, возможно, рассердит. Так оно и вышло. — Если Шепард заявил, что между вами все кончено и он не желает общаться, так оно и есть. Оставь прошлое.       В этот момент на её лице что-то промелькнуло, самая настоящая горечь, которая тут же сменилась равнодушием. Аленко понимал, что услышать такое ей было крайне неприятно, осознать — тем более, но, по его мнению, лучшее, что он мог для неё сделать сейчас — это попытаться вернуть её домой к дочери и заставить смириться с новым положением вещей.       — Значит, отказ, — повторила она, переваривая услышанное. — Так я и знала, что с тобой будут трудности, Кайден.       — О чем ты? — насторожился он и, когда она вдруг поднялась с места и поддалась к нему, как будто с намерением обнять или поцеловать, не успел ничего сделать. Но ни того, ни другого, разумеется, она не сделала. Намного хуже: занесла руку с каким-то содержимым, и через минуту, почувствовав слабый укол в шею, Аленко все понял.       — Хейс... — с укором протянул он, уже проваливаясь в темноту.       — Прости, Кайден, — её лицо совсем близко начало расплываться, затухая во мраке бессознательности. Голубые глаза потухли самыми последними.