СТРЕЛА ГРИФОНА I. Аберрация

      — Адмирал, сэр, вот ваша запись, — послышалось за спиной Саяки, и он медленно повернулся, вперив слегка рассерженный взгляд в адъютанта, который, судя по часам, опоздал на целых три минуты с выполнением поручения. Адъютант глядел в пространство, не дрогнув и мускулом, но в глазах его сквозил страх наказания. Все в Отделе уже знали, что адмирал не терпит непунктуальность даже больше, нежели отставание от графиков.       В этот раз Саяки решил не отчитывать подчиненного, просто кивнув и указав на свой письменный стол. Вздохнув с еле заметным облегчением, его помощник положил датапад на нужное место и снова вытянулся по струнке, ожидая дальнейших указаний.       Саяки уселся в кресло, даже не подумав откинуться назад или согнуть спину. Его выправке мог позавидовать даже столб, и пусть так оно и будет. Он хотел быть примером идеального офицера не только для подчиненных и агентов, задействованных в программе Отдела, но и для всего Альянса в целом. Слишком хорошо он знал, что настоящего самурая от обычного асигару* отличает не только стоимость доспехов, но и малейшая зазубрина на репутации. Слишком хорошо он помнил, чем пятно на репутации отразилось на карьере некогда бывшего у него в подчинении капитана Румена*. Да, тот смог восстановить репутацию кровью, и Саяки уважал его за это. К сожалению, он уже не имел возможности сказать об этом самому капитану, и зачастую эта мысль его огорчала.       Еще больше он сожалел, что таких офицеров, искренне честных и верящих в правое дело, остается куда меньше. Все больше вокруг развелось эгоистов, а самого большого эгоиста Альянс превознес до самых небес!       Саяки взял в руки датапад и проиграл уже подготовленную для него запись с камеры видеонаблюдения: на ней была смутно изображена фигура женщины, которая проникла к какое-то жилое здание. Запись велась с воздушного дрона, специально приставленного для слежки за генерал-майором Аленко, поэтому картинка получилась нечеткой. И хвала Будде, что Саяки все же решил перестраховаться, приказав воспользоваться для этого дронами с максимальной высотой съемки. Потому что все обычные аппараты видеонаблюдения в этом квартале были, разумеется, отключены. Этой женщиной— диверсантом.       Адмиралу не нужна была лупа, чтобы узнать в этих по-своему грациозных и наверняка тихих движениях темной фигуры так называемого бывшего агента «Цербера» со звучным и трудновыговариваемым для его культуры именем Хестром Криз. Она незаметно появилась в кадре, потом исчезла в здании. Запись прервалась, и появилась другая, но с уже заранее отмеченным временем с интервалом в три часа. Адъютант, очевидно, уловив на лице адмирала нотку непонимания, поспешил пояснить:       — Генерал-майор прибыл по месту проживания спустя два часа, сэр, но я не стал тратить ваше время на демонстрацию этой видеозаписи. Еще час спустя дрон зафиксировал, как генерала Аленко вынесли из здания и положили в неизвестный аэрокар. Свидетелей данного происшествия не обнаружилось.       — Что значит «вынесли»? — нахмурился Саяки, но тут же получил ответ на вопрос, когда увидел, как на записи снова появилась эта же женщина, а с ней еще и человек в бронекостюме, скрывающий лицо за черным шлемом, и какой-то кроган. Вскинув неподвижное тело, в котором адмирал сразу же угадал Кайдена Аленко, кроган довольно быстро донес его до аэрокара.       — Они что, его убили? — задал он тревожный вопрос самому себе, потому что смерть любого офицера Флота, особенно такого именитого, волновала его не меньше, чем их занятия в повседневной жизни.       Аленко был одним из тех, кого Саяки мог бы приравнять к образу «идеального», хотя, безусловно, идеал недостижим. Но репутация генерал-майора была почти безупречной: служба в армии, победа над Властелином, борьба со Жнецами, звание Спектра. Саяки особенно ценил в нем две вещи: его отказ присоединиться к бывшему командиру на Горизонте и последующий примерный доклад руководству о том, что Шепард действительно работает на «Цербер»; и отказ от звания Спектра в пользу службы на Альянс. Многие принимали это решение за слабость и неспособность оценить все преимущества положения, но Саяки мысленно хвалил Аленко за нежелание служить двум хозяевам. А после Красного Заката генерал проявил чудеса благоразумия: женился и стал примерным семьянином, продолжая образцовую службу. Единственной зазубриной на его репутации, не позволявшая ему стать истинным самураем нового мира, стала эта женщина, ради которой он даже приложил максимум своих дипломатических способностей, чтобы убедить адмирала не забирать её с Интай’Сей по обвинению в шпионаже во время войны.       Саяки тогда уступил, поскольку небеспричинно испытывал уважение к генерал-майору. Возможно, уступил зря. Излишнее доверие к такому субъекту могло уже завести Аленко в могилу, если окажется, что на этой записи он уже мертв. С другой стороны, Саяки при всех своих качествах истинного самурая, которые воспитывал в себе неустанно, вроде принципиальности, благородного ханжества, стремления к безупречности и сохранению чести при любых обстоятельствах, позаимствовал у некоторых коллег и дальновидность, что и навело его на мысль все же отслеживать деятельность Кайдена Аленко. Теперь эта предусмотрительность могла навести на нужный след, вот только какой?       — Приложите все усилия, чтобы опознать мужчину и крогана на этой записи, — приказал он помощнику.       — А женщину, сэр? — уточнил тот.       — Женщину я уже сам опознал, — пояснил строго Саяки. — Дело номер 112. Найдите его и пустите в работу. Пусть все агенты разыскивают её местонахождение, но не вмешиваются! Просто наблюдаем. С докладами ко мне каждые шесть часов, но не прерывать мою утреннюю молитву, это, надеюсь, понятно? И подключите некоторых офицеров СБР, которые сотрудничают с нами. Если она вновь появится на Реновацио, мы должны об этом знать.       — Так точно, сэр. Есть еще кое-что, адмирал, — начал издалека адъютант, но, увидев недовольный взгляд, сразу же пояснил, без всяких загадок:       — Вы просили докладывать, если будут какие-нибудь новости о поисках доктора Вишнёва.       — И?       — «Новерианская Корпорация Развития» удвоила награду. Теперь награда в сумме миллион кредитов за информацию о местонахождении доктора. Но главное не это… — адъютант откашлялся, перебросив на датапад Саяки новый файл. – Наша контрразведка получила новые данные, а мне удалось их… хм, вовремя обнаружить.       Такая легкая пауза в речи помощника была Саяки понятна. Контрразведка вообще не любила делиться секретами с какими-то ни было службами, а уж с ОСБ, который тайно никто не жаловал за копание в личных делах и грязном белье служащих – тем более. Но у Саяки был очень хороший помощник.       — И что же главное?       — НКР кое-что скрыла от официальных властей и следователей по поиску пропавших людей, посланных Альянсом. Пропал не только доктор. Похитители прихватили с собой еще кое-что.       — Что именно? – нахмурился Саяки, у которого внезапно засосало под ложечкой.       — Вот это, — помощник сдержанно указал пальцем на файл в датападе, и Саяки, открыв его, ощутил, как на спине зашевелились волоски. – Новейший прототип, находился в тайной разработке Корпорации. Контрразведка уже прорабатывает все возможные варианты сбыта и перемещения, но следов пока не обнаружено.       — Это… намного усложняет дело, — пробурчал Саяки, мысленно пытаясь выстроить цепочку и сложить все в единый паззл. Пока не получалось. Кто бы ни похитил доктора, зачем бы Корпорация не разрабатывала этот прототип и у кого бы он ни оказался – все это очень, очень настораживало. Потому что похищение генерала – это, конечно, неприятно, как и похищение именитого доктора. Но вот похищение нового прототипа взрывного устройства массового поражения, которое могло в любой момент оказаться у террористов или, что еще хуже, у криптов… это было крайне возмутительно! И если Контрразведка скрывала эти данные, значит, дело было плохо.       Саяки какое-то время молчал, сосредоточенно вглядываясь в сложные чертежи взрывного устройства.       — Еще распоряжения, сэр? – отвлек его от раздумий адъютант после некоторого молчания.       — Да, — Саяки вдруг ощутил во рту неприятный привкус. – Нужно усилить меры безопасности. Особенно в Башне Президиума, в корпусе Альянса, но так, чтобы это не вызывало подозрений. Если он спросит… — Саяки глубоко вздохнул, почти заставляя себя произнести это, — если Коммандер Шепард спросит, в чем причина – поясни, что дело в его безопасности. После покушения на Конференции нам надо быть вдвойне, а теперь еще и втройне осторожными. Найдите Аленко. Найдите эту женщину!       — Есть, сэр!        Всегда, когда дело касалось этого человека, появлялся неприятный привкус во рту. Привкус досадной необходимости сотрудничать с человеком, к которому испытываешь весомую долю неприязни, так как одно лишь имя его нагло нарушает все привычные принципы жизни и службы, но вместе с тем и значительную долю уважения к его заслугам, что невозможно оспорить. В голове у Саяки никак не укладывалось, как смог офицер с такой почти черной репутацией сделать так многое, добиться таких результатов! Саяки почти смирился с фактом его смерти, понадеявшись, что история изгладит все его грехи и добавит больше подвигов, а вскоре и вовсе превратит в святого. Факт же возвращения этого «святого» нравился Саяки куда меньше, но, тут надо признать, был как никогда кстати, и, возможно, сейчас, когда есть надежда, что этот человек изменит свою линию поведения...       Хотя об этом еще рано судить.                     

***

             Хестром ожидала, что Кайден, скорее всего, будет крайне раздражен и обижен, ведь она так бесцеремонно воспользовалась его доверием. Но после долгого томительного пробуждения, последовавшего за не менее долгими часами беспробудного сна, в течение которых Шепарду с помощью крогана Актора из экипажа Картер удалось «изъять» его из собственной квартиры и, водрузив на заднее кресло аэрокара, довести до безопасной зоны, Кайден как ни странно не сказал ей ни слова упрека, растянувшись в какой-то растерянной улыбке простофили и с любопытством оглядев незнакомую каюту на неизвестном ему судне.       Это была все та же «Сибирь», но, разумеется, Аленко об этом не знал. Мог только по размерам каюты догадаться о размерах и корабля, предположить, что это военное судно старого образца, но на этом все. Пока.       — Могла бы просто попросить, я бы и сам согласился с тобой поехать, — пробормотал он еще полусонно, силясь встать.       — Не могла, уж прости, — пожала Хейс плечами, терпеливо ожидая его полного пробуждения. — Ты бы стал задавать слишком много вопросов, уперся бы как баран, если бы это путешествие пошло вразрез с твоими принципами и желаниями — словом, я выбрала наиболее эффективный способ твоего сотрудничества.       — Который называется «похищением», — хмыкнул он, размяв затекшую шею и сев на кровати. Это была самая маленькая каюта на фрегате, выделенная Хейс в виду того, что «все уже занято», но Криз подозревала: старпом Картер, та самая азари по имени Фина, невзлюбившая незваную гостью с первого раза, решила таким образом указать Криз о её шатком и нежеланном положении на борту.       Хестром, впрочем, было плевать. Она еще и не в таких местах проводила ночи, будучи в «Синих светилах», и комфорт её никогда особенно не волновал. Ради дела она готова была стерпеть все. Даже холодность Шепарда. Именно в этой каюте она проплакала пару часов несколько дней назад, пока не смирилась с новым положением вещей. Но об этом никто не должен был знать: все слабости и трещины в стене отчуждения она решила залатать самым грубым способом, просто наспех зашпатлевав и позабыв о них.       — Когда все кончится, можешь обратиться в Альянс за справедливостью, — усмехнулась она в ответ и протянула ему контейнер со шприцем. — Прояснитель. Если надо прочистить мозги.       — Нет, спасибо, — покачал он головой, окончательно приходя в себя или изображая это, чтоб ему в очередной раз не всадили дозу препарата, теперь уже обратного действия. — Итак, зачем ты похитила целого генерала Альянса прямо из его квартиры?       — Лично я хочу попросить тебя о помощи в одном деле, — начала она издалека. — А кое-кто — просто поговорить.       — И этот кое-кто на борту этого фрегата?       Все же Аленко, проведя большую часть жизни в космосе, определил класс корабля, как и ожидалось. Что еще он успеет заметить, если она поведет его на нижнюю инженерную палубу к ядру, где их ожидал Шепард? Услышит пьяную песню Актора, которую тот распевал уже пару часов?       Первоначальной идеей было поговорить здесь, но размеры каюты намекали на очень тесное общение, а то, что эти двое после пламенного воссоединения могут поссориться и, скорее всего, так и будет, было неизбежным. Кайден всегда был одним из тех, кто постоянно сомневался в действиях Джона Шепарда.       Придется все же рискнуть.       — Мне велено завязать тебе глаза, пока я не приведу тебя кое-куда, — заметила она как бы ненароком, демонстрируя непроницаемую повязку для глаз. — Но я этого делать не буду. Я все же доверяю тебе.       — Великодушная Хестром Криз, — снова хмыкнул он с ироничным оттенком и тут же поднялся. — Так доверяешь, что притащила сюда в бессознательном состоянии?       — Я доверяю тебе, — сделала она интонационное ударение на первом слове. — Но не тот, кто хочет с тобой поговорить. Давай не будем спорить, Кайден? Просто следуй за мной.       — Хорошо. Я готов       — Идем.       Они вышли из каюты, и Хейс взяла направление на нижнюю палубу. Поскольку её каюта находилась на этой палубе и раньше, судя по не выветрившемуся запаху пыли и не самой чистой обстановке, служила помещением для хранения какого-то мелкогабаритного груза, долго идти к ядру эффекта массы не пришлось: всего-то спуститься по лестнице и пройти по коридору. Но даже за эти минуты Аленко успел оглядеть судно вдоль и поперек и прийти, вероятно, к каким-то там выводам, раз так сосредоточенно вглядывался в окружение.       Никого из команды Картер здесь не было, как и у ядра. Шепард специально приказал никому не высовываться, пока новый гость на борту. Кайдену он все же не доверял в полной мере, и Криз мысленно усмехнулась от горькой мысли, что ей по крайней мере не хотели завязывать глаза! Хотя это служило слабым утешением, ведь в суть того, что Шепард жив, её посвятили одной из последних. Аллилуйя, мать её!       Наблюдательный мостик у ядра располагался рядом с инженерным отсеком, чуть ниже по ярусу, и отличался громким гулом устаревшей версии ядра на эффекте массы, специфическим запахом статического электричества, смешанного с выхлопами газа — вентиляция здесь не особо старалась –отсутствием прямой защиты от падения вниз, прямо к ядру и радиоактивным отводам, да не самыми большими размерами, по сравнению, конечно, с новыми версиями фрегатов Альянса. Но место для тайных встреч и переговоров было выбрано Шепардом идеально: в случае успешного исхода отсюда можно было быстро добраться до капитанского мостика, в случае отрицательного результата — быстренько продырявить неразговорчивый элемент под шум ядра, не разбудив команду, или просто сбросить вниз. Стояла глубокая «ночь», половина команды спала, но Хейс полагала, что никто не собирается дырявить Аленко. Каким бы упертым ослом он не был, он все же был «своим», что бы это ни значило.       Правда, как думал новый Шепард, она понятия не имела. Но надеялась, что он еще не совсем спятил.       Джон стоял у приборной панели с датчиками, фиксирующими состояние ядра, без бронекостюма, в обычной неприметной гражданской одежде, которую носил на борту. Опершись руками о панель, он сконцентрировано глядел на показатели, как будто это было первостепенной его задачей. При виде его могучей, обтянутой обычной футболкой спины у Хестром опять-таки защемило сердце, но она постаралась быстро избавиться от этого навязчивого проявления чувств, которые мысленно прозвала «соплежуйством». Сейчас это не имело никакого значения. Ей было плевать. Все равно. Прежде всего дело!       — Гребаный левиафан, — прошептал Аленко, узнав в развернувшемся к ним человеке старого друга. При этом недоругательство с его уст показалось Хестром каким-то особенно ошеломленным, ведь, учитывая недавний её разговор с Кайденом в его квартире, с Шепардом он уже встречался. По крайней мере, он думал, что встречался с Шепардом!       Джон ответил на это коротким кивком и слегка рассерженным взглядом, ясно давая понять, что недоволен отсутствием повязки на глазах гостя. Да и хрен с ним! Хейс демонстративно отшвырнула повязку, которую все еще держала в руке, в сторону и сложила руки на груди. Она свою роль пока выполнила.       Если она полагала, что Аленко будет вести себя так, как если бы встретил друга, с которым еще недавно виделся, то ошиблась. Кайден замер на месте с самым подозрительным выражением лица, буравя человека напротив тяжелым недоверчивым взглядом. И только в этот момент она догадалась, почему её ожидания не оправдались, когда Аленко спросил:       — Что я сказал тебе, когда мы были в Лондоне? Перед наземной операцией у Луча?       — Что, если я сдохну, ты установишь мне пафосное надгробие, на котором напишешь, каким я был редким засранцем, — быстро проговорил Джон, тоже сложив руки на груди. – Так и где мое надгробие, Аленко?       Для Хейс же такое перебрасывание вопросов-ответов, имеющих куда больше смысла, нежели она полагала, вконец раскрыло все карты.       — Так ты знал? — удивленно спросила она у Кайдена. — Знал, что тот Шепард — не Шепард?       — Разумеется, он знал, Хестром, — с ноткой злости проговорил Джон. — Он же входит в высший офицерский состав Альянса, настоящий генерал, не мог не знать. Альянс ведь с самого начала в курсе, что это клон, так?       — Я не знал точно, но у меня были догадки, — поспешил ответить Аленко, видя, что Хейс рассерженно сжала кулаки. — Ты ошибаешься, Шепард: я не знаю всех секретов Альянса. И в этот меня никто не посвятил, я даже не знал, что «Коммандер Шепард» возвращается. Мне сказали об этом, только когда просили засвидетельствовать личность человека, называющего себя так. Это было полгода назад. Что я и сделал, хотя, разумеется, все это была маленькая театральная постановка. Альянс, по крайней мере, верхушка, уже знал тогда, что это клон. Но им нужны были показания свидетелей для прессы, когда они выпустят клона на публику, и для всех остальных. Слово Спектра, пусть и бывшего, значило много.       — Но ты все равно понял, что это не я? — задал Джон с сарказмом очередной вопрос, пока Хейс переваривала эту информацию.       — Да. Сразу же. Мы с тобой довольно мило поприветствовали друг друга, как и должно было быть после того, через что вместе прошли. И это уже само по себе показалось подозрительным. А потом я спросил про Интай’Сей. Мне ответили: «А что с Интай’Сей?» — усмехнулся Кайден, пожав плечами.— Тут же кто-то вмешался, сказав, что коммандер якобы частично потерял память. Но я почувствовал, что это подстава, просто интуиция. Настоящий Джон Шепард, скорее, послал бы меня ко всем хаскам, заявив, что я долбанный кретин и это не мое собачье дело.       — И вправду, так бы я и сказал, — холодно отпарировал Джон.       — Значит, ты поэтому предостерегал меня от встречи с тем Шепардом? Потому что уже знал, что он клон?— выдохнула Хейс.       — Конечно. Но я вижу, что это ты была куда более осведомленной, нежели я, — Кайден, не услышав горькое бормотание сбоку «это как сказать», сделал шаг вперед и протянул руку для рукопожатия. — Рад тебя видеть, Джон. Не знаю как, не знаю зачем, но я чертовски рад, что ты жив и что ты — это ты.       Шепард ответил на рукопожатие не сразу. Потом сухо кивнул и все же протянул руку.       — Если клон полгода назад ничего не знал про Интай’Сей, то как он меня узнал на Конференции? — спросила Хейс, прервав рукопожатие вопросом.       Кайден пожал плечами.       — У него явно есть источник информации.       — Если ты знал, что я – это не я, Аленко, — зло усмехнулся Джон, — то почему не попытался прибить его? Или хотя бы вывести на чистую воду?       Прежде чем ответить, Кайден выдержал паузу. Это была неприятная тема для обоих.       — Подумай сам, Шепард. У меня не было ни единого доказательства, кроме что-то там шепчущей интуиции. Кому бы и что я доказал? Тем более что Альянс с самого начала обо всем знал. А прибить его… нет, я не хотел так решать дела.       — Надо же, какой чистюля, — издевательски хмыкнул Джон. Аленко пожал плечами.       — В отличие от тебя, Шепард, я думаю о благе государства чуть чаще, чем о том, как кого-нибудь убить, — отпарировал Кайден. – Я не имел доказательств, но имел надежду, что новый Джон Шепард, даже если это не ты, сумеет объединить галактику снова, в частности, добьется мира с криптами, как и обещал.       — Надо же, ты просто герой, — в таком же тоне повторил Шепард, и Хестром, ощущая, что разговор плавно переходит в разряд перепалки, посчитала нужным вмешаться:       — Все это в прошлом. А сейчас ты нам нужен.       — Вам нужна моя помощь. Уже догадался,— поправил Аленко, сморщившись. – Что ты хочешь, Шепард?       — Раз ты уже знаешь о клоне, то и объяснять особо не нужно, — уже куда спокойнее ответил Джон. — Я хочу выманить его. Ты будешь приманкой. Поможешь связаться с ним и устроить встречу. Ни я, ни Криз не можем сделать это, не вызвав подозрений. Но тебе, как старшему офицеру Альянса, ветерану и герою с открытым забралом, это под силу. Это не вызовет подозрений, если придумать объективную причину.       — Еще нам нужно кое-что, что ты уже доставал. Такой же жучок, какой был во мне, — добавила Хейс, и получилось чуть резче, чем хотелось. – Какой Санборн установил.       Аленко с сомнением покачал головой.       — Это будет затруднительно. Свой экземпляр я брал у Саяки, все шло через бумаги и описи. Если я сделаю запрос на второй, возникнут вопросы.       — Тогда нужно просто не делать запрос и воспользоваться своим влиянием, надавив на пару рож, чтобы это не отразили в «бумагах», — усмехнулся Шепард. – Уверен, тебе это под силу.       — Для какой цели нужна эта встреча? — уточнил, чуть нахмурившись, Кайден.       — Ты же у нас догадливый, Аленко, — скривил губы в не самой дружелюбной насмешке Джон, — тут нетрудно догадаться. Хочу застать его врасплох, убрать со сцены, чтобы я мог вернуться на свое законное место.       Хестром, услышав эту откровенную ложь, недоуменно покосилась на Шепарда. Но на лице Джона не дрогнул и мускул – врать он всегда умел превосходно. И теперь, уверяя Аленко, что хочет занять прежнее место, явно рассчитывал на то, что эта причина Кайдену понравится чуть больше, нежели «похоронить Коммандера Шепарда навсегда».       Криз сжала зубы крепче. Ей не нравилось вводить Аленко в заблуждение, но она промолчала, понимая мотивы это лжи.       — Убрать со сцены? В смысле, убить его? – возмутился Кайден. – Хочешь, чтоб я все-таки решал дела подобным образом?       — У тебя есть другие альтернативы? — нетерпеливо спросил Шепард. — Сослать его? Попробовать убедить уйти в тень? Держать в клетке? Других вариантов нет. Придется убить его раз и навсегда, чтобы он уже не смог выдавать себя за меня, а я снова смог стать собой, и никто бы мне в этом не помешал.       — А я, значит, должен принять на себя роль приманки? – с досадой улыбнулся Аленко. – Ты всегда был любезен, Шепард, но чтоб предлагать такое?       — У тебя будет путь отхода, — поспешила встрять Хестром. – Ты будешь под наблюдением. Мы продумали все до мелочей.       Кайден, переметнув на неё хмурый взгляд, какое-то время задумчиво молчал, и Хестром стало слегка не по себе. Её план не был идеальным, но он был хорошим, и только Аленко мог выманить клона быстро и продуктивно. При этом она, как и Аленко сейчас, все же испытывала некоторую долю сомнений, ведь ни один план никогда не шел идеально гладко. Риск все же существовал, и теперь зависело только от Кайдена, готов ли он принять этот риск или нет.       Аленко, явно не совсем согласившись, с тяжелым вздохом кивнул.       — Не скажу, что я хочу в этом участвовать. Я не хочу убивать человека просто потому, что он рожей не вышел. Но... — сказал он, сделав останавливающий жест, так как темнеющее от гнева лицо Шепарда выдавало его нетерпение от такой непробиваемости, — я сделаю все, что необходимо. Потому что ты это заслужил, Джон. Не знаю, что произошло тогда на Цитадели и с Горном, но только ты положил всему конец. Спас всех, хотя многие сейчас так не считают. Мне не нравится идея убивать человека вот так, но, если он так далеко зашел, без боя он не сдастся.       — Он пытался убить меня, — сказала Хестром, с неприятием вспомнив тот ужасный момент у озера, когда полагала, что все это творилось с согласия настоящего Шепарда. — Пытался убить Гарруса, объявив на него настоящую охоту. Он не пойдет на уступки. Ты прав: без боя он не сдастся.       — Тогда Шепард прав: других вариантов я не вижу, — согласился Аленко уже окончательно. – Но я сделаю это только с одним условием.       — Ставишь мне условия? — усмехнулся Джон, по-прежнему не особо располагая своим поведением к разговору.       — Да. Заняв законное место, ты закончишь то, что начал он: заключишь мир с криптами. Сейчас это жизненно необходимо, Шепард. Галактика и так пережила многое, очередная война никому не нужна.       Джон какое-то время с самым серьезным выражением лица молчал, при этом его лицо было привычно непроницаемым. Хестром знала, что внутри он, возможно, взбешен от того, что кто-то вообще ставит ему условия. Но держался он настолько хладнокровно, что это её почти раздражало: он что, не мог проявить немного участия, встретив старого друга, или хотя бы изобразить немного благодарности за то, что тот собирался все же помочь ему?       — Обещаю, что я закончу то, что должен, — как-то отстранённо произнес Шепард, и на ум Хейс пришла мысль, уж не вкладывает ли он другой смысл в эти вроде бы простые слова.       Аленко кивнул.       — Хорошо. Тогда говорите, что нужно сделать.       Примерно через час, когда все детали плана были согласованы с новым участником, Хейс отвела Кайдена обратно в каюту. Через шесть часов он должен был вернуться на Землю, чтобы приступить к началу.       — А как же ты? — спросил Аленко, глядя, как она разворачивается, чтоб уйти и заблокировать дверь. — Тебя тоже он запирает в каюте, чтобы ты не шастала по этому старому кораблю?       — Не суди его строго, Кайден. Он сейчас мало кому доверяет. Впрочем, как и раньше, но сейчас... Он стал еще нелюдимее. Холоднее, как будто хочет всех отгородить от своего разрушительного влияния.       — Даже тебя?       — Меня в первую очередь, — с горечью призналась она и, чтобы избежать дальнейших вопросов, резко закрыла дверь и заблокировала её.       Но не успела она далеко уйти, как сильная рука схватила её за локоть.       — Не смей и пикнуть ему, что я ему солгал, — прозвучало грозное рядом. – Будет либо по-моему, либо никак.       — Да знаю я! — выпалила она, не сдержавшись и грубо вырвав руку. — Сам подумай: если бы хотела сказать, сказала бы! Он не будет в восторге, когда обо всем узнает!       — Не узнает, — уже спокойнее проговорил Джон, смерив её внимательным взглядом. — И наша задача сделать так, чтоб не узнал как можно дольше. А если все же узнает потом… ну что ж, дело уже будет сделано. Главное, чтобы ты не проболталась.       — Есть, сэр! — язвительно процедила сквозь зубы Хестром и, резко развернувшись, зашагала прочь. Новый Шепард ей совсем, совсем не нравился! В нем было куда больше от этого Блэквотерса сейчас, чем от того Шепарда, которого она запомнила.       Но она обещала себе самой, что поможет ему во что бы то ни стало. Это был её долг перед ним, её «спасибо» за то, что все они остались живы. И если за это время она так и не сможет пробить его стену отчуждения, то хотя бы попытается понять, что происходит.       С этими мыслями она направилась прямо в ангар. Пока её скромную каюту занимал Аленко, придется спать именно там.              

***

      Проводив её угрюмым взглядом, Джон вернулся в свою каюту. Там его уже ждали.       Картер, сложив руки на груди и прислонившись спиной к стене, тут же спросила:       — Он согласился? — при этом её зеленые глаза странно сверкнули, а небольшой шрам, пересекающий левый глаз, придал лицу недовольное выражение.       — Да, — кивнул Джон, заходя внутрь и закрывая проломленную некогда кулаками крогана дверь. — Как и следовало ожидать. Он всегда шел у неё на поводу, — при этих словах Алекс иронично фыркнула, как будто хотела что-то прокомментировать, но не стала.       — Правда, он полагает, что я займу место клона, — добавил Джон, проигнорировав эту реакцию. — Сообщи тем, кто в курсе операции, чтоб не проговорились.       — Хорошо. Но я ему все равно не доверяю.       — Он все сделает, как нужно. Я его знаю.       — Ей я тоже не доверяю.       — Она тоже сделает все, как нужно, — отчеканил он сухо, застыв в дверях и не желая проходить внутрь.       — Ты в этом уверен? — не сдавалась Алекс. — С такими, как она, есть одна проблема: они всегда думают о своей шкуре больше, чем о других. Её надо было высадить в первом же порту вместе с её дружком, а теперь еще и с Аленко.       — Ты говоришь это, исходя из каких-то объективных причин, или она просто тебе не нравится? — скривился Джон, который сейчас совсем не хотел это обсуждать. Он устало уселся-таки на койку, из-за тесноты каюты задев при этом коленями ноги Картер. Та и не подумала отстраниться, все еще буравя его хмурым взглядом.       Она явно переживала за задание и свою команду. Возможно, уже пожалела, что вообще ввязалась во все это и теперь думает, как бы скорее пнуть его и всех остальных под зад, чтобы не мешали ей заниматься привычными делами. Ей совсем не нравилось подчиняться, уступая ему место в принятии решений, но она стойко это терпела, и Джон задавался вопросом, что послужило причиной столь великодушной терпимости. Она видела во всех его действиях смысл? Просто не хотела, чтоб какая-то выращенная в колбе кукла теперь пожинала плоды трудов Коммандера Шепарда и влияла на галактику, как ей вздумается? Или это было что-то личное?       Картер всегда была закрытой и нелюдимой, два слова не вытащить, если клещи не захватил, но при этом солдатом являлась отменным. Скупая на эмоции, она всегда готова была голову положить ради цели и задания, и Джон должен был признаться, что в вопросах, требующих полного доверия, только и мог рассчитывать на неё и, пожалуй, Гарруса. Не Хестром. Несмотря на все, что их связывало когда-то с последней, он все еще чувствовал, что Криз будет действовать так, как считает нужным, полная благих намерений, но лишенная... безграничной преданности?       С появлением на борту Криз жизнь намного осложнилась. И Джон, признаться, не планировал такой поворот. Он вообще не хотел вмешивать её во все это, потому что... Потому что не хотел, а все причины, повлекшие за собой это нежелание, сейчас не так важны.       Теперь ситуация изрядно накалилась. Может, средневековые пираты не ошибались, говоря, что женщина на борту – к несчастью? А уж две – тем более!       С одной стороны его кусала Хестром, которая ни в какую не собиралась подчиняться и возвращаться домой, с другой — Алекс, которая царапалась и брыкалась, стоило появится на борту её судна человеку, которому она не доверяла и, возможно, которого в глубине души презирала за прошлое.       — Разумеется, из-за объективных причин, — прервала его мимолетные размышления Алекс. — Но я не буду скрывать, что переживаю и за тебя тоже.       — Не стоит, — отрезал он. — Лучше переживай за себя и за всех остальных. Я и так уже два раза должен был сдохнуть, третий все равно рано или поздно последует.       Она вдруг нахмурилась еще сильнее, услышав этот фатализм в его словах, полный безразличия, и это, кажется, смягчило её настрой и здорово озадачило, поскольку раньше он не позволял себе говорить такое.       Она глубоко вздохнула и присела перед ним на корточки, положив руки на его колени. Это неожиданное проявление эмоций, ведь некогда она принимала их редкие моменты близости просто как необходимую и ей, и ему физическую отдушину, Джона изрядно смутило и даже всколыхнуло внутри какую-то злость. Но прежде чем он успел что-то сказать, Алекс его поцеловала, ненавязчиво, с оттенком нежности, почти заботливо.       — Не надо так, Шепард, — проговорила она вполне серьезно, как будто стараясь достучаться до него. — Что бы ты ни задумал, не надо стремиться к третьему разу.       Она потянулась руками к его лицу, не встретив сопротивления, но Джон, сжав её запястья, все же немного отстранился.       — Сейчас не время, — без толики эмоции сказал он. — Больше так не делай.       На губах Картер проскользнула улыбка с налетом сарказма.       — Ясно, — сказала она и поднялась, отойдя на пару шагов, на сколько позволяли размеры каюты. — Тогда действуем по плану. Надо отдать ей должное: план хороший. Надеюсь, никто не подведет.       С этими словами она открыла дверь и ушла, спокойно, без какого-либо проявления сердитости.       Картер тоже надо отдать должное: контролировать свои чувства она умела. Вот только Джон оказался совсем неготовым к тому, что эти чувства у неё вообще имелись! Когда-то ему потребовалась помощь Вакариана, тот предложил связаться с Картер, поскольку именно она занималась проблемой с клоном еще до войны, именно ей поручили проверить появившуюся информацию, а позже убедиться, что на борту «Нормандии» действительно коммандер Шепард и что Призрак еще не успел заменить настоящего коммандера своей марионеткой. Именно Картер рассказала Шепарду о существовании клона, когда они прощались на Лесуссе. Так что неудивительно, что она восприняла эту внезапно возникшую из небытия проблему как свое незавершенное задание.       Но чего Джон никак не предполагал, так это того, что их случайно возникшая физическая близость— да, пусть и не один раз— повлечет за собой какие-то чувства, ведь Алекс всегда казалась такой собранной, отстраненной, равнодушной ко всяким проявлением нежности, даже холодной.       И вот. Очередная его ошибка, а нужно было отрешиться от всего, что могло пойти во вред, сделать дело, завершить задуманное и поставить точку, но иногда сложно быть просто человеком!       Его рука непроизвольно потянулась к шкафчику небольшого столика напротив. Извлекла старый армейский жетон, блестящий от постоянного соприкосновения с пальцами и кожей. Казалось, он до сих пор сохранил тепло человеческого тела, хотя, конечно, это было невозможно. Просто металл странно согревал ладонь, но больше — навевал на совсем уж странные мысли, что, быть может, не следовало вот так резко, бездушно...       На жетон, который Джон рассматривал, капнуло что-то темно-красное. Кровь. Приложив пальцы к носу, он понял, что снова началось кровотечение. Это разрешило все сомнения. Грубо швырнув жетон обратно в шкафчик, он извлек оттуда уже нечто другое: серый, бесформенный камень и засунул его в карман.       Нельзя забывать носить его с собой. Нельзя позволять себе слабину. Ни в коем случае. Чем больше эмоций он проявлял, тем легче паутине сомнений и слабости было оплести его разум.       Резко закрыв шкафчик, как будто громким звуком лишний раз подчеркнул и так уже принятое решение, Джон глубоко вздохнул.       Хватит. Никаких слабостей. Только дело. Только цель.       Кровотечение спустя полминуты прекратилось.