СТРЕЛА ГРИФОНА I. Аберрация

             Писклявый звук будильника инструментрона вырвал Гарруса Вакариана из сладкого сна, настойчиво напоминая о том, что новый день настал.       «Духи! — мысленно, еще даже не открыв глаза, взмолился Гаррус. — Неужели я уже проспал восемь часов?!»       Ему казалось, что с момента, как он прикоснулся головой к подушке, и до сей секунды прошло не более пяти минут — так он вырубился вчера и настолько глубоким был его сон! Гаррус здорово устал, чтобы снова браться за мытье полов. И каждое утро недоумевал, почему такая богатая корпорация как «Да Винчи Креэйтинг» не может закупить на свою станцию несколько сотен уборочных дронов, чтобы облегчить людям работу.       Ведь работы было ну очень много! Каждое утро на инструментрон любому работнику приходило сообщение, содержащее список обязанностей и площадей, которые нужно обработать. А поскольку дронов не хватало, а людей — тем более, приходилось с семи утра до позднего вечера заниматься этим неблагодарным делом.       Как поясняла миссис Сандра — а она была главной по составлению графика обработки — дроны могли справляться только с ровными поверхностями, зеркальными и стеклянными, чистить полы, стены и потолки. Но в лабораториях им было запрещено находиться, так как оборудование слишком дорогое, а дроны — слишком неуклюжи. «Только рука при должном отношении и ответственности может бережно очистить стеклянные колбы, банки, склянки, мониторы и прочие незаменимые в работе ученых вещи», — любила повторять главная над уборщиками с важным видом.       За три дня, проведенные в качестве персонала по уборке, Гаррус узнал об этом нелегком деле столько всего, что ему хватило бы на всю жизнь. А он-то наивно полагал, что это на поле боя или в политических закоулках сложно! Как же он ошибался!       Нехотя он поднялся со спального ложа, которым служила обычная тесная и довольно жесткая одноместная кровать в небольшой, почти крошечной каюте. Его сосед по размещению, какой-то не самый разговорчивый, не самый приятный и вечно дерганный человек, еще не проснулся, он много раз переводил сигнал будильника на десять земных минут позже запланированного и, как и предсказывали духи, часто опаздывал, умудрившись получить уже три предупреждения. Зачем этот человек постоянно так делал?       Это был вообще странный персонаж. Гаррус затруднялся предположить, сколько его соседу человеческих лет, поскольку недостаточно хорошо разбирался в этом, а у людей существовало столько ухищрений, дабы скрывать свой возраст, так что тут и не угадаешь. Но это был маленький, хлюпкий человек мужского пола, весь какой-то нервный, слегка озлобленный на жизнь и частенько огрызающийся на начальство. Трусливо, тихо и себе под нос. Гололицый*, как сказали бы турианцы.       Судя по его осунувшемуся лицу и не самой привлекательной внешности, он был старше Веги, но младше, например, того старичка из лаборатории, всего покрытого сединой и пятнами.       Такое вынужденное соседство Вакариану не особо нравилось, но так даже было лучше: чем больше негативного внимания привлекал его сосед, тем меньше внимания доставалось самому Гаррусу, и это вполне устраивало.       Так что Гаррус, поднявшись и потянувшись наверх, пару раз ткнул соседа рукой в бок, заставив того проснуться. Не из-за доброты душевной, а просто проявив лояльность к «коллеге» и с дальновидной заботой о том, чтобы того не уволили раньше времени.       Поскольку каюты для рабочего персонала были очень маленькими, туда умудрились поместить двухъярусную кровать, но, стоило двум соседям встать в полный рост, приходилось неловко жаться к противоположным сторонам, чтобы не сталкиваться носами. Да уж, отношение к рабочему классу у «Да Винчи» было так себе, несмотря на все слоганы. Постоянная нагрузка, скромное размещение, ужасная кухня. Но большинство терпело такие условия, так как у этой работы было главное достоинство — оплата на порядок выше, чем в других компаниях. Так что все терпели, никто не жаловался в профсоюзы, чтобы не навлечь на себя гнев работодателя и не ухудшить себе и без того не самые роскошные условия труда.       По крайней мере, так пояснял вездесущий Вега. Его каюта на пару с каким-то пареньком с постоянно шмыгающим носом располагалась в начале сектора и на пару квадратных метров была шире и просторнее, можно сказать, «випкласса», как с хохмой повторял Джеймс.       Чтобы не сталкиваться носом с дерганным соседом, Гаррус быстро надел специальную униформу, пошитую для турианцев, и направился в общую туалетную комнату, где быстро умылся и окончательно пришел в себя. Поспешил в столовую, где, выбрав декстро-завтрак, уселся за отдаленный столик, ловя на себе несколько неприятных взглядов. Ньюкомеров, как их называли на Земле, не все любили, особенно простые работяги, которые считали, что «они занимают наши рабочие места». Никто за все то время, как он изменил внешность и назвался другим именем, не узнавал в нем Гарруса Вакариана. Для всех он был просто очередным турианцем.       Через минут пять-семь «на жрачку», как говорил Вега, стали подтягиваться все еще сонные и поэтому злые уборщики. Вскоре показался и Джеймс. В отличие от большинства коллег он выглядел свежим, веселым и как всегда настроенным на похабные и не очень шуточки.       Как ему это только удавалось? Если на Гарруса не переставали коситься даже спустя несколько дней совместной работы и не жаждали его общения, то Веге удалось расположить к себе почти всех, от помощника кока, который сейчас добавил в утреннюю порцию завтрака лишний кусок бекона, до старшего научного персонала — те любили перебрасываться с новым «уборщиком» такими же похабными и, на взгляд Вакариана, весьма тупыми для ученых шуточками.       Это явно был какой-то человеческий талант! У турианцев не было принято быть хохмачами и шутниками.       Но пусть Вега заводит нужные связи. Гаррус отвел себе роль незаметного наблюдателя и готов был поспорить, что за это время и без шуточек узнал не меньше, чем его друг.       — Привет, Уныла, — поприветствовал его по-свойски Вега и заговорщицки подмигнул. Потом, как повелось, присел с подносом за соседний столик к своим «друзьям» и не обращал на Вакариана никакого внимания, начав рассказывать про свой сон, где присутствовала какая-то мексиканка «вот с такими буферами». Еще до внедрения на станцию они договорились поддерживать нейтральные отношения, чтобы, если раскроют одного, не выдавать второго.       Гаррус, жуя бутерброд, усмехнулся про себя.       Он только что использовал слово «внедрение»? Криз бы это понравилось. По сути так оно и было. Они изображали из себя обычных уборщиков, а сами пытались собрать информацию. Чем не внедрение?       Духи бы над этим похихикали, но собрали они немного. Результаты, чего уж говорить, не впечатляли. То ли плохо собирали, то ли собирали не там. То ли из них были никудышные шпионы, но Гаррус успокаивал себя тем, что за несколько дней найти что-то ценное не под силу даже опытным специалистам.       — Эй, Уныла, я к тебе присяду, а? — вдруг позвал Джеймс, который с подносом переместился за столик раньше, чем получил запрашиваемое разрешение. — А то мои приятели торопятся, а мне торопиться некуда пока, моя пересменка с девяти.       Гаррус молча кивнул. Прожевав кусок, он оглядел столовую, но оставшийся народ был занят едой, так что на них обращали мало внимания. И все же Веге не стоило говорить слишком громко.       — С девяти? — переспросил турианец, поддерживая простой разговор двух рабочих, так как заметил, что за соседним столиком сидит навостривший уши персонаж из коллег. — Значит, опять главные лаборатории назначили?       — Ага, — Вега, поддерживая игру, ухмыльнулся.       — Повезло, — угрюмо прокомментировал Гаррус. Главными лабораториями называли три больших помещения на красном уровне, снабженных автоматизированной системой очистки, так что особо напрягаться там не стоило — машешь себе шваброй для вида, следишь за дронами и все. Делов-то. Легче построить домик на Инвиктусе!*       — А мне как-то подозрительно часто назначают уборку в туалетах, — недовольно добавил Гаррус. Работа эта была та еще! Уже из-за одного этого хотелось «спалиться», тоже одно из словечек Веги, чтобы перестать натирать полы и унитазы в уборных, однако Вакариан считал себя не просто хорошим бойцом, но и всегда гордился выдержкой, так что «палиться» ради такой мелочи было крайне непрофессиональным.       — Ну что поделать, Уныла, — сочувственно вздохнул Вега. — Миссис Сандра не особо жалует ньюкомеров, а вот парни, как я, ей по душе. Если хочешь, могу выбить для тебя местечко поудобнее... — «Мигель» сделал паузу, проследив взглядом за удаляющимся коллегой, который мог их подслушать, и сразу же снизил голос, коснувшись наконец важного. — Слушай, Щербатый. Я тут понаблюдал и понял, что делать нам здесь особо нечего. В лабораториях все больше какие-то скучные эксперименты, туристы лишь мешают, и короче я сделал вывод, что на этом уровне ничего существенного не происходит. Может, ни хрена здесь и не прячут?       Гаррус отрицательно покачал головой.       — Здесь — нет. Но ниже они определенно что-то прячут.       — С чего такие выводы?       — Пока ты обхаживал персонал, я тоже времени зря не терял. Система безопасности на этом уровне обычная, но стоит заглянуть в гидрозал, где располагается бассейн и батискаф, и сразу все меняется.       — Ну, по плану станции, внизу находятся подводной уровень, занимающийся непосредственными экспериментами в живой среде. Миссис Сандра упоминала, что ученые туда редко спускаются, так как не любят тамошние условия, но водолазов-инженеров, следящих за состоянием систем, там достаточно. Сам же уровень уходит вглубь не больше, чем на метров двести.       — Ну да, — скептически усмехнулся Гаррус. — И поэтому им нужен батискаф для глубоководных погружений?       — Они же всяких рыбок во впадине изучают, — как-то неуверенно предположил Вега.       — И сколько ученых с верхних уровней за последнее время спустилось вниз?       — А мне откуда знать?       — Ни одного, — сам себе ответил Вакариан, допивая декстро-кофе. — Я их считал каждый день по три раза: никто не пропадал на достаточное время для спуска. А меж тем батискаф частенько используют, судя по его часто блестящей от воды обшивке. Да и камеры там повсюду. Вроде помещение небольшое, а камер там понатыкано достаточно. А над бассейном инфракрасные датчики движения. Полагаю, их отключают на время погружения и всплытия, но в остальное время работают на всю катушку. Да и барокамера, закрепленная рядом, там постоянно с меняющимися датчиками давления — то есть там кто-то частенько сидит, «высиживается», как, я слышал, шутят водолазы. А запасы химпрепарата от декомпрессии пополняется каждый день, да в таких объемах, что хватит и на взвод ученых с ежедневными спусками. И после этого я должен поверить, что там, внизу, ничего не происходит?       Гаррусу понравилось немного ошеломленное выражение друга. Тот явно был поражен этой информацией.       — Mierda, откуда ты все это узнал?!       — Долгие годы работы в СБЦ и под боком у сам знаешь кого не проходят даром, — тихо пробормотал Гаррус. — Мой сосед по каюте протирает пол у большой двери в гидрозал, и я частенько прохожу там, якобы переброситься с ним парой слов, а сам жду, повезет ли мне и выйдет ли оттуда кто-нибудь. Один раз повезло: я заметил камеры и датчики, барокамеру и батискаф. А насчет запасов химпрепарата ненавязчиво порасспрашивал у баталера, который и проговорился. Еще он рассказал любопытную историю о том, что этот пункт в нашем договоре о найме о том, что мы не станем вплавь добираться до берега, введен неспроста: компания таким образом снимает с себя ответственность за возникновение приступов психоза у персонала станции, которые происходят время от времени. Так что, «Мигель», не все здесь чисто. Нас поэтому не особо и проверяли по базам Альянса, нанимая на работу — потому что здесь, на этих уровнях, ничего и нет. Как будто приглашали в этом удостовериться, как и этих туристов. Но то, что там спрятано что-то внизу — в этом я уверен.       — Тогда надо бы проверить, — пожал плечами Вега, слишком уж медленно дожевывая последний кусок сэндвича, чтобы был повод продолжать разговор.       — Исключено, — покачал головой Гаррус. — По крайней мере, не в таком амплуа. Нас тут же свяжут по рукам и ногам. Единственное, что можно сделать — это хотя бы попасть в гидрозал.       — Но как?       — Туда разрешен вход только одному уборщику, Рою, — пояснил Гаррус. — И судя по всему, этот нелюдимый Рой работает здесь достаточно давно, чтобы не хотеть ни с кем общаться.       — Ах, Рой, — догадался Вега. — Только он один не смеется над моими шутками. Не считая тебя.       Гаррус проигнорировал этот маленький упрек. Мало того, что шутки у Веги были похабные, да еще и половину турианское ухо просто не понимало.       — Но как там у вас, людей, говорят? — спросил Вакариан. — Нет незаменимых? Если вывести Роя из игры на время и сделать так, чтоб миссис Сандра назначила, например, меня на этот участок... — Вакариан многозначительно посмотрел на друга. — Есть в твоем арсенале всеобщего любимца и хохмача пара романтических шуток? Я слышал, миссис Сандра одинокая леди. А у здешнего врача есть хорошее слабительное.       — Ха-ха, — заговорщицки подмигнул Вега. — Чур, я займусь одинокой леди. А ты уже пищеварением старины Роя. Знаешь, амиго, мне начинает казаться, что ты попал под влияние одной нам известной особы, которая использует похожие методы.       Гаррус совсем уж по-человечески пожал плечами.       — Главное — результат. Ну что ж, «Мигель», пора приступать к активным действиям.              

***

             Ничего сложного в том, как осуществить свою часть плана, Гаррус не видел.        Наведавшись к врачу станции, он долго рассказывал ему про свои проблемы с пищеварением, а потом долго выслушивал, что это неудивительно, учитывая, что турианский организм не приспособлен к продолжительному пребыванию на Земле, тем более в условиях постоянной качки и столь однообразной пищи.       Наконец доктор прописал ему какое-то лекарство, не заметив, что Гаррус, воспользовавшись его двухминутным отсутствием, стащил с полки с лекарствами какую-то микстуру. Камер в маленьком кабинете не было, в чем Вакариан благоразумно удостоверился перед визитом.       Лекарство то имело слабительный эффект и предназначалось только для человеческого организма, в виде капель, так что оставалось лишь улучить минутку и скрытно подмешать в напиток старине Рою, чтобы ненадолго вывести его из игры.       Гаррус проделал это с истинным мастерством заядлого интригана уже на ужине. Сев за столик Роя, он перекинулся с пожилым уборщиком парой слов, «случайно» пролил ему напиток и в качестве извинений поспешил поделиться своим, еще нетронутым. Все, дело сделано. Оставалось только надеяться на силу обаяния и убеждения Веги.       Узнать, получилось ли у его друга охмурить одинокую леди и навязать ей мысль о том, что пора бы уже турианцу-ньюкомеру дать другую работенку, «почище», чтобы тот, не дай духи, не заикнулся о «ксенофобии» в профсоюзе (а тот уже высказывал недовольство), Гаррусу в этот вечер так и не удалось. После тяжелого трудового дня парни со смены встречались в гостевой, где перебрасывались байками о своей жизни и выпивали запрещенный на станции алкоголь исподтишка. Но в этот вечер произошло нечто необычное.       Ближе к шести научный персонал засуетился, туристов вывезли со станции раньше обычного, а миссис Сандра нагрузила сверхурочной работой почти половину персонала, пообещав «достойную оплату». Так что Гаррус натирал полы в главном приветственном туристическом зале, когда увидел, как вооруженная охрана из шести представителей человечества направилась на открытую платформу снаружи, за ней поспешил руководящий состав, а спустя минут десять оттуда появился какой-то важный господин в дорогом костюме в сопровождении всей этой свиты.       Судя по его виду, он был чем-то зол и озабочен, а, следовательно, это нервотрепка передалась руководству, от них — младшему персоналу, так что мелькнувшая неподалеку миссис Сандра грубо приказала турианцу «не отвлекаться от работы».       Вакариан сразу же узнал, кто это, читал информацию перед «внедрением».       Небезызвестный глава конгломерата Винсент Бейлор, о котором в прессе писали только хорошее и о котором ходило множество слухов, с какими Гаррус тоже ознакомился, на всякий случай. Правда, он не знал, верить им или нет, да и не предполагал даже, что Бейлор лично явится на станцию «Триест»! Говорили, что он занят каким-то делами в Траверсе.       И вот, он тут. Что бы это могло значить?       Собраться в гостевой уборщикам и вообще обслуживающему персоналу запретили. С приездом самого главного начальника все вели себя на станции тихо и с опаской оглядываясь. Уже перед самым отбоем, принятом по официальному расписанию для персонала, началась очередная суета: представители службы безопасности инициировали для чего-то повторную проверку документов и личностей. Ничего особенного, но этот вечерний визит в их каюту подтвердил худшие опасения Гарруса. Ему хотелось поделиться ими с Вегой, но во избежание риска Вакариан не стал этого делать.       Наутро же атмосфера общей нервозности слегка улеглась. И Гаррус, к своему удивлению, получил новое место для обработки в гидрозале.       — Ах ты, прожженный дамский угодник, — улыбнулся Вакариан полученному сообщению и, быстро перекусив в столовой, сразу же направился к месту работы.       Сегодня перед гидравлическими дверями, ведущими в так называемый подводный гараж, где находился батискаф, стояла охрана. Очевидно, Бейлор приказал усилить меры безопасности или же она всегда должна была там стоять, но с приездом начальника об этом «вспомнили».       Гаррус вытащил для проверки идентификатор.       — Там же вроде Рой всегда убирает, — заметил один из охранников.       — Получил распоряжение от миссис Сандры, — притворился Гаррус «дурачком». — Не знаю, у неё спросите.       — Так и сделаю.       Охранник тут же связался с женщиной, на что получил короткое объяснение, что «мистер Крузо», то бишь тот самый Рой, плохо себя чувствует и не может приступить к своим обязанностям.       — Ладно, проходи.       О Духи, Гаррус с нетерпением ждал эти слова!       Взявшись за уборочный комплекс со швабрами, мини дронами и моющими средствами, он с демонстративной ленцой снаружи, но любопытством и сладким волнением внутри прошел-таки в запрещенную раньше зону и огляделся.       Ничего особенного, но это был первый гидрозал, куда попал Гаррус. Он бывал в сотнях доках и ангарах за свою жизнь, но никогда не был в помещении, предназначенном для спуска под воду. Оно оказалось чуть больше, чем ему изредка виделось сквозь открывающиеся-закрывающиеся двери, но главное он все же уловил: камеры, датчики, барокамера — все присутствовало. Батискафа нигде не было, должно быть, кто-то им пользовался.       От открытого большого бассейна, мягко журча, сверкала разливающимися по всем поверхностям бликами морская вода, напротив висело с десяток мониторов. Сейчас большинство из них было отключено. Люк барокамеры открыт. За капсулой Гаррус разглядел два специальных стула для химических инъекций в организм, он уже знал, что водолазам вкалывали их, дабы те лучше переносили давление. Над бассейном был прикреплен ныне отключенный гигантский магнитный зажим, чуть в стороне возвышалось небольшое помещение для наблюдателей. Сейчас оно пустовало.       — Бромис!— раздалось позади. Гаррус быстро развернулся и почти нос к носу столкнулся с миссис Сандрой, точнее, её нос почти уперся ему в грудь. — Тебе платят не за то, чтобы рот разевал! Рою сегодня не здоровится, а ты тут только потому, что я не хочу получать тычки от профсоюза! Так что учти: будешь плохо работать, вернешься обратно к унитазам! Все понял?       — Понял, мэм, — притворился Гаррус невинным пыжаком. Кажется, приезд Бейлора прошелся по нервам любого сотрудника, у кого было хоть сколько-нибудь власти, даже над уборщиками.       — Сначала приступи к очистке барокамеры, — указала женщина на огромную капсулу. — Вчера там кому-то плохо стало, так что весь пол облеван. А сегодня еще запланирован один подъем, как мне сообщили. Потом очисти стулья, кромку бассейна и полы, полы, полы! Они должны быть идеальными, чтоб я видела в них свое отражение! Мистер Бейлор изъявил желание сегодня присутствовать при подъеме и последующем спуске, чтобы самому убедиться в безопасности погружения. Если будут вопросы — задавай их или мне, или мистеру Мортосу, он появится позже, это главный водолаз.       — Все ясно, мэм.       — Тогда приступай к работе!       Что Гаррус и сделал, при этом так поднадоевшая за дни уборка сегодня давалась с удивительными легкостью и энтузиазмом, поскольку Вакариан ощущал прежде всего азарт от того, что проник-таки в запретную зону. Правда, ничего особенного он и здесь не увидел. Он никогда еще не был в гидрозалах, но это помещение здорово напоминало ангар какого-то космического корабля с автоматическими створками открытия шлюза вместо бассейна. И в отличие от космоса, вода казалась даже приветливой, окутывая все вокруг голубоватым приятным мерцанием.       Гаррус много слышал от людей мнений о том, что вода — тот же космос, только со своими правилами и особенностями. Привыкшему к черной бездне вакуума Вакариану казалось, что первое уже не может идти ни в какое сравнение с последним, несмотря на общее сходство. Морская пучина не пугала его, отражаясь мягкими бликами на стенах, а даже забавляла. Но уже в этот же вечер Гаррусу представилась возможность убедиться лично, как же он ошибался, не отдавая должное этой смертельно опасной пучине!       Примерно через три часа, когда он вычистил барокамеру и полы, начались какие-то приготовления. Главный водолаз Мортос отчитывал пять своих подчиненных, проводя перед ними то ли очередной инструктаж, то ли желая пощекотать им нервы. Вскоре появились рабочие, обслуживающие батискаф. Они начали проводить незнакомые Гаррусу работы, но он быстро догадался, что речь идет о скором всплытии глубоководного аппарата.       Вакариан желал это увидеть собственными глазами, рассчитывая подчерпнуть еще крупицы информации, прежде чем старина Рой поправит свое здоровье и вернется. Поэтому не особо торопился в чистке кресел для инъекций, которую ему недавно поручили.       Еще через какое-то время гидравлические двери разъехались в стороны, пропуская сначала несколько охранников, а потом и всю свиту Винсента Бейлора: пару-тройку ученых в белых халатах, нынешнее руководство в лице директора и его заместителя, секретаря и даже туристического гида, который явно был на подхвате у руководства, если те вдруг забудут что-то из общей информации. Все они стремительно поднялись в наблюдательный пункт. На уборщика, скромно оттирающего кресла, мало кто обратил внимание.       Сюда же прискакал и главный подводный инженер, который, запыхавшись от спешки, стал тут же рявкать на подчиненных, преувеличенно строго для ушей начальства, хотя работяги и без него знали свое дело.       Подъем батискафа занял больше получаса. При этом в пункте наблюдения велась собственная жизнь из показаний датчиков, громко озвучиваемых как в каком-то фильме, чтобы посторонние зрители получили должный эффект профессионализма, хотя Гаррус был уверен, что ни показатели давления, ни переговоры водолазов, полные терминов, Бейлору ни о чем не говорят.       — Бромис!— услышал он громкий шепот над ухом. — Ты еще тут? Какого черта ты здесь делаешь?!       Гаррус увидел миссис Сандру, скромно стоявшую в углу и ожидающую момента, сможет ли она чем-нибудь пригодиться своему непосредственному начальнику. Судя по всему, от нее толку в этом процессе никакого не было, раз её даже не пустили в пункт наблюдения. При этом она решила отыграть немного злости от собственной незначительности на застывшем в наблюдении Вакариане.       — Простите, мэм, — не стал ничего придумывать Гаррус, снова прикинувшись пыжаком. — Заработался, не успел дочистить кресла, как все началось. Мне уйти?       — Теперь уже нет, — процедила та сквозь зубы. — Но будь тише травы, ниже воды!       Гаррус уже слышал, что подобная земная поговорка означает «сиди и не высовывайся», «будь незаметным». Спорить он и не стал, тем более это и так входило в его планы. Тише воды и ниже травы он был еще минут пятнадцать, пока не сообразил, что что-то не так. В пункте наблюдения слегка засуетились, рабочие запросили повторные приказы, главный водолаз Мортос занервничал, но, не растеряв профессионализма, тут же приказал вызвать врача.       — Я же сказал: сегодня никаких происшествий! — закричал он кому-то по инструментрону, потом сорвался с места и заспешил к бассейну. Вскоре туда постепенно стянулись и рабочие, и даже руководство повылезало из наблюдательной скорлупы, чтобы узнать в чем дело. Гаррус заметил лишь, что Бейлор остался в одиночестве и наблюдал за происходящим с совершенно спокойным выражением лица. То ли понимал, что происходит, то ли ничего не понимал, а оттого предпочитал делать вид, что все понимает.       Гаррус же ничего не понимал. Однако лезть он тоже не смел, просто наблюдая за происходящим со стороны.       Поверхность воды в бассейне вскоре запенилась, загудели какие-то еще приглушенные толщей механизмы, рабочие тут же привели крепежные инструменты в полную готовность. Мортос спрыгнул в бассейн, но держался пока в стороне.       Наконец, из морской пучины стал всплывать, разрезая до этого столь безобидную гладь воды, глубоководный аппарат. По размерам он оказался чуть меньше даже, чем Гаррус представлял себе в голове. Аппарат, появившийся из глубин, напомнил Вакариану консервную банку с окошками и какими-то специальными выемками, сверху увенчанную люком.       Рабочие тут же под слегка нервозную диктовку главного инженера, у которого сегодня не все шло по плану, принялись крепить батискаф с помощью магнитного зажима, в то время как Мортос, подплыв ближе, взобрался на конструкцию и три раза постучал в люк. Люк стал открываться изнутри, и вскоре показалась голова какого-то незнакомца в водолазном костюме.       — Скорее! — было первым, что он сказал, не обращая внимания на застывшее неподалеку начальство. — Он уже потерял сознание!       — Как такое вообще могло произойти?! — задал вопрос куда-то в пустоту Мортос, протягивая руки и принимая нечто бесформенное и безжизненное, что спустя секунду приобрело очертания потерявшего сознание человека. Тот тоже был облачен в водолазный костюм.       Гаррус был так заинтригован, что даже позабыл про чистку и просто стоял в стороне, с опаской наблюдая за тем, как бесчувственного человека, с кожей, ставшей почти мраморного цвета на лице, вытаскивают из батискафа.       Как только его уложили на твердую поверхность рядом с бассейном, врач тут же принялся осматривать его, проверяя пульс, зрачки, при этом руководство стало ближе обступать место случившегося, как будто от кого-то из них там был толк.       — Скорее, его необходимо поместить в барокамеру! — распорядился директор с важной физиономией, и двое рабочих собирались подхватить тело, но доктор резко остановил их.       — Он уже мертв. И это не кессонка совсем… Он принимал химсостав?! — строго спросил доктор у сопровождающего водолаза.       — Все водолазы принимают химсостав перед любым погружением или подъемом! Для наружных работ при аварийной ситуации,— проговорил тот. — Мы все приняли инъекцию, и он тоже!       — С нижнего уровня сообщают, что его доза химсостава была превышена в два раза, — мрачно ответил Мортос, сверившись с инструментроном. — Инъекция была произведена, но доза химсостава увеличена...Как такое могло произойти? ВИ отслеживает все дозы!       — Проклятье,— не сдержался второй водолаз.       — ВИ проверяет дозировку и показатели состояния перед инъекцией, как и положено по инструкции, — проговорил доктор. — А вот проверить того, кто был ответственен за заправку инъекционных кресел, как раз стоит!..       — Я лично проверял все кресла еще утром! Перед первым погружением! — возмутился водолаз. — Я всегда так делаю! И все было в порядке!       — Как же вы проверяли, раз у бедняги на лице все симптомы передозировки? — спросил врач, указав рабочим уносить тело. — И почему вы вообще делали вторую инъекцию перед подъемом? Очевидно, что доза для этого бедняги была превышена.       — Потому что нам приказали, — тут же встрял Мортос и поглядел на директора. – Обычно мы принимаем состав раз в сутки, и это вполне хватает, чтобы избежать декомпрессии, но директор хотел, чтобы все сегодня было по «регламенту».       — По регламенту, химсостав справляется с декомпрессией, если доза не меньше пятидесяти миллиграмм в сутки, — выпрямившись, тут же вставил слово директор, стараясь говорить максимально спокойно, но все же не совсем избавившись от оправдательных ноток.       — А я уже говорил, что «по регламенту» — это вы там в офисах пишите, а тут все у нас по «ощущениям». Так вот, по ощущениям, нам вполне хватало и половины. Мы на своей шкуре ощущаем все прелести давления. Но раз приказали – я и выполнил.       — Никто не мог предполагать, что случится подобное, этот водолаз не подходил для такой работы.       — Чего-чего? — разозлился Мортос, и началась небольшая перепалка с начальством. Кажется, все позабыли о том, что это было демонстрационное всплытие, предназначенное для глаз и ушей самого главного человека в корпорации с целью как раз и показать, что передвижение между надводным и подводными уровнями «Триест» отлажено на высшем уровне и совершенно безопасно. Теперь каждый хотел выгородить свою задницу и найти заочно козла отпущения.       — В любом случае, служебное расследование будет проведено в кратчайшие сроки, и виновный в этом неприятном инциденте будет наказан! — подвел итоги директор и, как бы завершая разговор, повернулся к наблюдательному пункту.       Но Бейлора там уже не было. Похоже, никто кроме Гарруса и не заметил, что глава корпорации уже давно спустился к бассейну и, встав поодаль, молча наблюдал за перепалками подчиненных. И таки заметил неприметного уборщика, застывшего в углу с тряпкой в руках.       — Вот что значит, когда баран руководит выгулом лошадей, — сказал Бейлор вдруг загадочную фразу, обращаясь ни к кому конкретно, но Гаррус понял, что слова предназначались ему.       Тут присутствие «главного человека на станции» уже заметили, и директор со своей свитой поспешил уверить Бейлора в том, что все под контролем, что подобное не повторится, что будет проведено расследование, что такое произошло впервые, что они всегда следуют всем инструкциям и так далее — типичный бред лебезящего. Бейлор лишь молча кивал, как бы принимая эту дань лести и намеренного обмана, но Вакариан уже был уверен, что кадровый состав ждут вскоре значительные перемены. Приказав всем успокоиться, глава корпорации предложил вернуться всем к своим обязанностям, и обступившая его свита наконец позволила ему сделать несколько шагов в сторону выхода.       — А ты чего ворон считаешь, птицеобразный?! — слишком уж буквально поняла приказ до этого молчавшая миссис Сандра, ощутив, видимо, прилив власти. — Заканчивай со своими тряпками и возвращайся мыть унитазы, турианская бестолочь!..       Духи, ну и дамочка!       Очевидно, испытывая облегчение от того, что в неприятном инциденте её-то точно винить не будут, миссис Сандра совершенно позабыла о высокой степени акустики в гидрозале. От этого её слова, наполненные вовсе не скрываемой неприязнью, раздались громче, чем ей бы хотелось, и как-то слишком быстро добрались до ушей еще не ушедшего Бейлора. Тот сразу замер и, развернувшись и смерив сразу же притихшую женщину внимательным взглядом, громко проговорил:       — Я всегда думал, что в моей корпорации нет места ксенофобии. Я ошибался?       — Нет, что вы, мистер Бейлор, — залепетала миссис Сандра, поняв ошибку. — Простите, вырвалось. Мой дед погиб в Войне Первого Контакта...       — В «Да Винчи Креэйтинг» нет места расизму или ксенофобии, — строго оборвал Бейлор, скользнув взглядом по Вакариану. — И вам это лучше запомнить.       С этими словами он снова продолжил путь. На этот раз свита, ощутив его недовольство, помалкивала.       

***

             Намного позже, уже перед самым отбоем, Гаррус воспользовался датападом и вышел в Экстранет. Он прекрасно знал, что все запросы и адреса проходят через службу безопасности и проверяются, но это его нисколько не заботило. Зайдя в какой-то общественный чат, где велись обсуждения на бытовые темы, он открыл собственный диалог и написал сообщение присутствовавшему там участнику:       «Мама, у меня все хорошо. По-прежнему работаю. Но думаю, что это не мое место. Все самое интересное проходит мимо меня, и я снова задумываюсь, может, стоит поменять поле деятельности?»       Через несколько минут ему пришел ответ:       «Мой дорогой Линтос, тебе лучше знать. Делай так, как посчитаешь нужным. Но все же, прежде чем делать такие выводы, что эта работа тебе снова не подходит, может, стоит ближе познакомиться с коллегами, обзавестись новыми друзьями, впечатлениями и понять-таки, где твое место в жизни? У нас все по-прежнему, но наконец мы с твоим отцом определились в отношении сада. Запланировали выкопать все сорняки. Соседи нам помогут. Твоя смена скоро закончится, потерпи еще немного. Вдруг ты найдешь то, что искал. Сорняков на всех хватит».       Прочитав ответ, Гаррус глубоко вздохнул. Он предполагал, что Шепард это скажет. Значит, он собрался убирать самый главный «сорняк», но обойдется без помощи друга, которому поручил «потерпеть» и «обзавестись новыми друзьями», пока время третьей смены еще не закончено. В общем-то логично, но Вакариану уже опротивела мысль ничего не делать! Тем не менее он написал:       «Хорошо, мама, уговорила. Я попробую завести друзей. Кажется, мне представился шанс встретить самого главного друга в моей жизни».       «Милый, это же очень хорошо! Я так за тебя рада! Такие шансы нельзя упускать! Духи нам благоволят! Ты же знаешь, что все полюбят такого прекрасного мальчика как ты!»       Еще бы. Ничего другого Джон бы не ответил. Но Гаррусу претила такая мысль, хотя, чего таить, грех не воспользоваться этим шансом и незаметно ускользнуть до того, как это приобретет формы чего-то – о духи! – большего. И все же это было… мерзко.       «Но у меня появилась проблема, мамочка, — продолжал писать Гаррус. — Мой новый друг избирателен. Он ищет лучшие варианты. Он знает, что на станции есть такие же, как я».       Гаррус надеялся, что Шепард на том конце «провода» сообразит подтекст данных слов. Бейлор ведь неспроста провел вторичную проверку сотрудников и прибыл сам. Он искал шпиона. Каким-то образом он узнал, что шпион на станции.       Судя по тому, что ответ последовал чуть позже остальных по скорости, Шепард пытался все же вникнуть в смысл. Наконец он написал:       «Не грусти, сын! Никогда нельзя предаваться отчаянию! Помнишь тетушку Родригез? Нашу человеческую соседку? Она так отчаянно хотела переехать и навела столько шума, что за всем этим мы проморгали, как к нам в квартиру пробралась её домашняя кошка, которая жила у нас несколько дней. Вот-вот, не будь как тетушка Родригез, будь как кошка, пусть кто-то другой кричит «Кламутусы!» вместо тебя».       Гаррус слегка озадачился. Нет, он сразу же понял, на что намекает Шепард и причем тут «тетушка Родригез». Такое ему не забыть. С Джоном случилось снова то, на что не так давно намекал Вега в столовой. Попал под влияние одной известной особы. И все же отрицать эффективность таких методов не стоило.       И дабы до Вакариана лучше дошло, Шепард отправил приписку:       «Помнишь, как звали ту кошку? Никогда не забуду. Потому что звали её Планета. Ну какой дурак это придумал?..»