СТРЕЛА ГРИФОНА I. Аберрация

      Бейлор не особо любил путешествовать. Несмотря на то, что его состояние позволяло из любого путешествия сделать сказку – за кредиты и очень большие деньги можно было купить комфорт – все же бывали случаи, когда даже комфорт не спасал.       Например, станция «Триесте», куда он лично отправился, чтобы проверить теорию насчет диверсанта, посланного криптами. Кендалл, будучи умным мужиком, все же не удержался от угрозы, намекнув, что может раздавить «Да Винчи», как скорлупу, или хотя бы нанести конгломерату серьезный урон, рассекретив данные о подводном строительстве. Даже показал голопроекцию, тем самым выдав, что его шпион или шпионы имеют непосредственный доступ к нижнему уровню станции и в курсе насчет масштабного строительства.       Проект, на который было потрачено три года, огромное количество ресурсов, как людских, так и прежде всего денежных, мог оказаться под угрозой, даже если Он и уверил, что все под контролем. Стадия строительства близились к завершению, сейчас нельзя было допускать ошибок, прокалываться, давать волю слабостям, сомневаться.       Винсент глубоко вздохнул, держа в руках сияющий чистотой бокал с дорогим сортом бренди, а потом выпил всю порцию, даже не поморщившись, хотя он не особо жаловал алкоголь. Но сегодня нервы были на пределе, нужно было обдумать ситуацию.       Проверка сотрудников станции, как подводного, так и надводного уровней ничего не дала. Все дела были чисты, биографии проверены, и ничего. Но это значило лишь, что нужно копать глубже, тщательнее, придираться ко всем незначительным, на первый взгляд, мелочам. Начальник безопасности Трамерс не был дураком в своем деле, но пока результатов не выдавал. Он не мог пока ткнуть пальцем на шпиона и сказать: «Это он, мистер Бейлор».       Осложнялась ситуация еще и тем, что все проверки нужно было проводить в строгой секретности, не давить на персонал сильно, не сбить их с работы. Во-первых, строительство вступало в финальную фазу и сейчас нельзя было напортачить. Во-вторых, мнимая прозрачность существования станции по «изучению Марианской впадины» предполагала большой поток туристов, научных сотрудников и прочих лишних людей, которые даже не догадывались, что играют роль ширмы, скрывая истинное предназначение «Триесте».       Стало быть, нельзя было привлекать излишнее внимание журналистов, напрягать туристов и сотрудников, действовать нужно было осторожно, почти виртуозно, а это предполагало чуть больше времени, нежели поставить всех присутствующих в ряд у стенки и, тыча им пистолетом в лицо, орать «Кто предатель?!»       Еще очень не хотелось бы хоть чем-то скомпрометировать «Да Винчи» и дочернюю компанию, которой принадлежала станция, чтобы не допустить падения акций. Незначительные колебания всегда был ожидаемы и прогнозируемы, но вот падение и крах – это то, что могло убить «Винчи», хотя, чего скрывать, падение акций – это меньшее, чего стоило Винсенту опасаться. Что будет, если Устройство будет закончено? Какое будущее их всех ожидает? Что, если никакого?..       Как обычно, когда появлялись сомнения и подобные вопросы, в мозгах сразу же начинали копошиться черви чужого вмешательства, приносящие полную уверенность, что все идет так, как и должно идти.       «Все под контролем».       Да, Бейлор слышал это тысячи раз. Но он все же был бизнесменом и понимал, что нельзя контролировать все.       «Можно».       Винсент хотел снова пригубить напитка, но, вспомнив, что выпил уже отведенную сегодня порцию, скривил лицо в досаде. День не задался с самого начала. Отчет начальника безопасности, на прочтение которого ушло целых восемь минут и который содержал пять текстовых страниц на датападе, сводился к одному: «Результатов пока нет. Но работа ведется».       А теперь еще и эти сомнения, появляющиеся всегда, когда Бейлор сталкивался лицом к лицу даже не с неудачей, а просто с непониманием того, что делать дальше. Плыть по течению его никогда не устраивало, он всегда плыл против течения, даже когда, казалось, сейчас пойдет ко дну.       Он вспомнил самый черный день его жизни: вторжение Жнецов. И не потому, что намечалась война за тотальное уничтожение – это Винсент осознал лишь спустя какое-то время. Но человек существо эгоистическое. А Винсент был эгоистом.       Он строил свою прежнюю компанию с нуля, таща тот самый первый кирпич и закладывая его с надеждой на появление в будущем огромной стены, непробиваемой, непреодолимой. Независимая строительная компания, которой раньше была «Винчи», по главным меркам бизнес-гигантов того времени была просто мелочью, чем-то незначительным и досадным, как если бы настойчивый и много взявший на себя комар пытался досадить огромным слонам, ловко увиливая от их попыток прихлопнуть гада.       Его много раз пытались «прихлопнуть». Разорить, поглотить, разрушить его репутацию, и при этом всегда смеялись над ним, высокомерно называя «выскочкой», будучи уверенными, что долго он не продержится в условиях конкуренции с такими гигантами рынка. Но Бейлор плыл против течения. Маленькие заказы становились больше; клиенты ценили его профессионализм, качество работ и более низкие цены по сравнению с конкурентами.       Бейлор объявил войну гигантам, и едва не поплатился за это жизнью, когда его пытались убрать со сцены сначала переговорами, потом наглым вмешательством в его работу, а дальше посыпались прямые угрозы, требующие играть по правилам, «не то вы пожалеете, Бейлор». Его пробовали дискредитировать в глазах клиентов, копаясь в его грязном белье и вывешивая грязные секреты на публику, но Бейлор выстоял. Дошло до того, что кто-то на улице пытался под видом грабителя убить его, но Винсент выстоял.       И вот он, светлый момент: его работами заинтересовался некто из верхушки. Кто? Бейлор узнал это лишь многим позже, но тогда это не было существенным. Больше его волновало то, что с ним связались для обсуждения крупного правительственного заказа! Весть об этом резко подбросила акции компании вверх, а потом… а потом началось вторжение.       Все, чем была Земля, превратилось в арену для кровопролитной войны, акции – не только «Винчи», но и вообще всех крупных компаний – стали просто катастрофически падать. Люди в последних попытках спастись продавали все, что у них есть, за бесценок, лишь бы выручить побольше денег и, заплатив кому угодно, сбежать с планеты.       Бизнес, каким он было до вторжения, перестал существовать. Расцвел немного другой: купить место в чьем-нибудь бункере, в любом челноке, спрятаться поглубже под землей или попытать счастья и улететь с планеты. Кредиты обесценились, бартерная схема стала во главе угла, выменивали все, что могли, на все, что было полезным. Какие-то красивые бумажки с меткой компании «Винчи», как и электронные записи в базах данных, перестали волновать даже самого заядлого игрока рынка. Потому что все мечтали и хотели только одно – выжить.       Компания «Винчи» в предыдущем обличье и с другим именем перестала существовать. Бейлор, взяв оружие, перестал быть бизнесменом, став на какой-то период просто человеком с оружием, в котором, честно говоря, ничего не понимал. Но он быстро научился, пару раз выстрелил, а потом, сообразив, что солдатом ему никогда не быть, просто, как и многие, спрятался в бункере.       У его семьи был бункер еще со времен Холодной войны двадцатого века, только отреставрированный и модернизированный, после событий Первого Контакта, и приготовленный на тот случай, если наступит конец света.       Винсент никогда в это не верил. Ему казалось, что Земля незыблема, что у него еще в запасе миллионы лет. Но конец света наступил все же, и его семья, раньше за спиной потешающаяся над дедом, ветераном войны Первого Контакта, который держал бункер «на всякий случай», теперь целовала деду пятки, приговаривая, какой он предусмотрительный.       Несколько месяцев изоляции от мира. Смерть деда, не выдержавшего то, к чему готовился всю жизнь. Склоки, раздоры, отчаяние и самоубийство матери – в бункере Винсенту тоже пришлось несладко, но по крайней мере он выжил. Старая рация на аварийной частоте была единственной связью с миром, где те, кто назвался повстанцами, из гражданского населения, и вел войну со Жнецами, каждый день передавали результаты и постоянно, день за днем, вселяли надежду в землян только на одно: коммандер Шепард жив и делает все возможное, чтобы остановить войну.       Что он делал, никто не знал. Но в те месяцы Винсент с нетерпением ждал каждую передачу, а в Шепарда верил, как в Иисуса, даже больше. Так что ему не трудно было понять идеологию криптов.       Плюс во всей этой ситуации с крахом «Винчи» был только один: крах потерпели и все конкуренты. Еще до окончания войны, примерно за месяц, когда все думали, что Земле конец, Винсент понял, что время прятаться прошло. Точнее, понял не сам. Эта мысль пришла неожиданно, извне.       «Пора действовать», — гласила мысль. А спокойствие, поселившееся в душе, как будто приговаривало: «Все под контролем».       На следующий же день Винсент под крики и вопли родных нарушил целостность бункера, выбравшись наружу. То, что он увидел вместо тихого городка, в котором вырос, повергло его в ужас и едва не заставило забраться в бункер обратно, однако голос в голове, уверяющий, что все будет хорошо, не позволил ему поддаться страху.       И еще этот голос твердил, что наступило время заключать сделки. Покупать. Много покупать.       Бейлор принялся это делать. Не сразу, конечно. Приходилось постоянно прятаться от хасков, скрываться, колесить по выжженным полям, избегая опасностей. Странным образом, опасности обходили его стороной. Каждый раз, когда Бейлор думал, что это конец – он оставался в живых. И даже тогда, когда умирали все вокруг, он оставался жив.       Никак не иначе это был Бог, Винсент даже поверил в него. Только постоянно спрашивал себя, почему Бог требовал покупать, покупать, покупать. Разве меркантильность была его особенностью?       Винсент выкупил главный пакет акций «Хане-Кедар» за булку хлеба, шоколадное масло и обойму у владельца компании, который немного сошел с ума от страха, очень хотел что-нибудь съесть и по воле судьбы или меркантильного бога оказался на пути у Винсента. Совпадением это не было, Бейлор к тому времени уже не верил в совпадения, он знал, что его кто-то ведет. Кто-то, кому очень нужны были акции и недвижимость, и земли, те самые, выжженные.       Винсент стал обладателем почти двух третей строительных компаний и производителей экипировок в бывших штатах ССША, множества развалин и владельцем компаний почти всех крупных бывших конкурентов. Он и сам не знал, зачем покупает пустышки, отдавая то, что ценно сейчас: патроны, запасы, одежду, панацелин, один раз даже продал себя, несмотря на то, что это ему чертовски не нравилось – но за месяц он стал очень богатым нищебродом, у которого в собственности были цифровые записи о владении пакетами акций крупнейших компаний, но нечего было есть завтра.       «Так нужно», — уверял голос, а Бейлор не стал с ним спорить. Все свои сделки в электронном виде и в бумажном, написанных на обычных откопанных где-то бланках, он сохранял в специальных инфочипах и сумке, стерег её, как зеницу ока. Один раз её пытались украсть, но, увидев содержимое, просто бросили на пол.       Зря.       Уже через пару недель началась Битва за Землю, а вскоре Коммандер Шепард сделал что-то – и все Жнецы погибли. Земля погрузилась в непроглядный мрак победы.       В первые недели царил хаос, мародеры и группировки. Но потом пришел Альянс и возрожденный Совет, которые начали если не быстро, то довольно находчиво и с большим энтузиазмом наводить порядок.       Через полгода беспредел и хаос были побеждены. Началась новая эра, новый мир.       И Винсент решил, что пора выйти из тени. Голос подсказал, что пора.       А еще голос преподнес ему сюрприз: оказалось, что главная верфь строительной ветки у Европы, спутника Юпитера, странным образом уцелела в войне. Жнецы обошли верфь стороной, ни единый лазер не пробил защитного кинетического купола.       По стечению обстоятельств Винсент теперь был обладателем этой верфи. Поэтому когда Альянс, решив, что теперь все «ничейное» за пределами Земли стало государственным, Бейлору пришлось заявить о своих правах. Его, разумеется, снова хотели отодвинуть, но, вовремя связавшись с возрождающейся прессой, Бейлор смог отбить законную собственность.       Альянсу пришлось смириться с отголосками капитализма, поскольку именно эту модель прежнего мира под соусом нового и планировали возродить снова. Они оставили Винсента в покое, выторговав для государственных заказов большую скидку, но все же Бейлор остался единственным владельцем верфи.       Чтобы запустить её в работу, потребовалось еще полгода. И началось.       Началось обширное строительство. Кораблей, объектов недвижимости, доков. Альянс давал заказы, вновь созданная «Да Винчи» строила, получая за это покровительство и кредиты, выполняя все государственные заказы и получая карт-бланш.       Ни единого конкурента. Тысячи рабочих мест, сотни первых застроек. В материале проблем не было.       Металла было навалом. Древесины – тоже. Несмотря на выжженные поля, за четыре месяца войны Жнецам все же не удалось убить всю растительность. Люди и пришельцы готовы были работать за еду. Идеальные условия для развития монополии, чем «Да Винчи» и занялась. Уже через год после возрождения компания стала ценнейшим союзником Альянса и крупнейшей корпорацией, наряду с некоторыми другими выжившими, но не представляющими угрозы в домашнем секторе.       Винсент из богатого нищеброда быстро превратился в богатейшего человека Земли. Колпак Альянса, надо сказать, нависал над ним постоянно, ему всегда напоминали, что «Винчи» — это инвестиции Альянса, но все же с ним считались. Разрушенная недвижимость была отстроена заново. Купленная земля предоставлялась в аренду, частично была распродана, но уже по новым ценам.       Но ценнейшее приобретение «Винчи» заключалось в другом. Винсент ощутил необходимость найти одного человека и дать ему все, что он попросит. Так он нашел Энсила Вишнева.       «Дай ему то, что ему нужно», — твердил голос Бога, и Бейлор подчинялся. Кто он такой, чтобы не слушаться?       Винсенту пришлось, хотя он не понимал половины из того, что происходило. Он дал этому человеку все, что тому требовалось: кредиты, шлюх и ресурсы, лабораторию, новейшее оборудование, сотрудников, хотя Бейлор все еще не понимал, как его меркантильный Бог мог вести и этого отвратительного балагура. Но он все же терпеливо ждал чего-то, сам не зная чего.       В конце года Вишнев открыл новые свойства эффекта массы.       «Все под контролем».       Отныне Бейлор в этом никогда не сомневался.              

***

             Винсент очнулся от воспоминаний, когда запищал сигнал вызова от его секретаря.       — Что такое? – резче, чем хотелось бы, ответил он, все еще под впечатлением от отсутствия результата.       — Сэр… — слегка растерялась та от тона. – Здесь какой-то сотрудник, турианец, хотел бы поговорить с вами. Я пыталась перевести его на координатора по работе с персоналом, но он оказался очень настойчивым, сказал, что это крайне важно и что только вам может объяснить, в чем дело. Что мне делать, сэр?       — Что за турианец?       — Какой-то Линтос Бромис, уборщик с третьей смены. Он сказал, что вы с ним встречались в гидрозале, — проговорила секретарь, и Бейлор вспомнил любопытного уборщика, к которому пресек попытки ксенофобии от не очень умной дамы. Вспомнил и нахмурился. Что этому турианцу от него потребовалось?       — Впусти его. Только пусть охрана его проверит.       — Я поняла вас, мистер Бейлор.       Через какое-то время в кабинет скромно постучались. Бейлор дал согласие, и секретарша открыла дверь, впуская нежданного гостя.       — Проходите, — Бейлор поднялся, приветствуя посетителя, и указал ему на стул. – Присаживайтесь.       Турианец, кажется, был приятно удивлен этой гостеприимностью. Но Бейлор старался не делать никаких ограничений между посетителями, будь то его заместитель, начальник охраны или уборщик третьей смены.       Пока гость быстро осматривался и присаживался, явно чувствуя себя не в своей тарелке, оно и понятно, Бейлор осмотрел его.       Самый обычный турианец, без особых отличительных черт, с красными колониальными отметками на лице, темными глазами и длинным гребнем. Форма сразу же выдавала в нем уборщика, скрывая от глаз гибкое мускулистое тело, и Бейлор на секунду представил, как бы это тело смотрелось в обычной турианской броне. Потому что то, что перед ним бывший вояка – это понял бы даже слепой. Сложно сказать, был ли кто-нибудь из турианцев не бывшим воякой, особенно после войны со Жнецами. Бейлор, по крайней мере, таких еще не встречал. На крайний случай, турианец мог быть бывшим наемником или пиратом, и это придало разглядыванию посетителя особый перцовый привкус.       В остальном турианец ничем не отличался от других особей своей расы, но у Бейлора появилось странное чувство, что он видит в этом представителе расы нечто знакомое. Но что – он не мог определить.       — Добрый день. Вам что-то нужно? – начал разговор Бейлор, так как гость, присев, молчал. – Мой секретарь сказала, что у вас какое-то важное дело.       Говоря это, Бейлор полагал, что речь сейчас пойдет о надбавке к зарплате, возможно, об условиях труда или, на крайний случай, о фактах ксенофобии, и уже мысленно решил, что передаст услышанное менеджеру по персоналу и прикажет удовлетворить просьбу. Турианец, несмотря на свою обычность, ему заранее понравился. Поэтому он не был удивлен, когда гость сказал:       — Добрый день, мистер Бейлор. Хотел лично поблагодарить вас за то, что вступились за меня перед миссис Сандрой.       — Это было первое проявление ксенофобии в рядах моих работников? Или такое случается часто? Если последнее, то я прикажу немедленно это исправить. «Да Винчи Креэйтинг» не признает различий ни в происхождении, ни в расе, ни в положении.       Турианец, сверкнув глазами как-то странно, покачал головой.       — Нет, не стоит. Миссис Сандра просто забылась, хотя она вполне милая особа.       — Странно это слышать, — усмехнулся Бейлор, но, должно быть, турианец был из тех, кто не хотел жаловаться или стучать на начальство. Тоже похвально. – Тогда зачем вы здесь?       — Поблагодарить. Я много слышал о вас, мистер Бейлор, — создавалось впечатление, что гость выдавливал эти слова через силу. – О вашей… справедливости.       Бейлора вдруг озарила неприятная или приятная, он сам не знал, догадка. И он почувствовал раздражение от того, что за его спиной сотрудники много о чем шептались! Мало того, что утро не задалось, что результаты проверки оставляли желать лучшего, рисуя большой ноль, так еще и какой-то турианец вздумал отвлекать его от дел, чтобы поблагодарить, а на самом деле совсем по другой причине!       — И все? Или, может, вы слышали о моих пристрастиях, о которых шепчутся в коридорах, и решили таким образом урвать себе местечко потеплее? – грубовато спросил он, хотя грубость не была его качеством. Но он никогда не любил неприкрытую ничем лесть, хотя приходилось часто её терпеть. Но не сегодня.       В ответ на этот вопрос турианец совсем растерялся. Его мандибулы странно задвигались, кожа на лице приобрела какой-то пурпурный оттенок, он даже заёкал и резко вскочил:       — Я… я… вообще-то хотел рассказать вам и кое-что другое!       — Тогда говорите, — кивнул Бейлор, вдруг почувствовав досаду, хотя пять секунд назад испытывал раздражение.       — Дело в том, что мой сосед по каюте… очень странно ведет себя, — признался турианец, взяв себя в руки. –Сначала это были случайно оброненные слова про «богачей», обычное недовольство своим положением и работой, потом это превратилось в плевки и странные фразы про то, что он хочет «уплыть с этого рассадника зла», а сегодня утром… сегодня утром он сказал, что «либо я, либо они». И ушел очень недовольный на работу. Я хотел рассказать только об этом, мистер Бейлор.       — Почему вы пришли сюда? – Винсент ощутил слабое волнение. Возможно, сам случай поможет ему найти шпиона? – Почему не обратились к миссис Сандре или к начальнику безопасности?       — А я и пытался, — турианец совсем по-человечески пожал плечами, что выдавало в нем долгое соседство и жизнь бок о бок с представителями человечества. – Я говорил миссис Сандре, что Дивер – так зовут моего соседа – стал внушать мне опасения. Но она не придала этому значения. Потом я пытался поговорить с начальником безопасности, через ту же миссис Сандру, но мне отказывали, говоря, что тот очень занят. Я слышал, что к вам часто обращаются сотрудники напрямую и вы не отказываете им во встрече, поэтому подумал, а почему бы и нет? Тем более недавно вы проявили ко мне доброту… и я… я решил, что…       — Все понятно, — кивнул Бейлор, удовлетворенный этим объяснением. – Я приму ваши слова к сведению и передам их начальнику безопасности. Он действительно был занят в последние дни.       «Пытался поймать шпиона».       — Я прослежу, чтобы с вашим другом побеседовали, — пообещал Бейлор, раздумывая, что возможно, сам случай ему помогает найти шпиона криптов. Или это опять дело «рук» Того, кто вел его? Ведь не зря же фраза «Все под контролем» засела в мозгах. А в его жизни с приходом голоса в голове стала сплошь чередой странных совпадений, так что Бейлор им уже не удивлялся.       Турианец, поблагодарив его, поспешно встал и проследовал к выходу. Нет, все-таки бывший вояка.       — Постойте… — окликнул его Бейлор, встав и прочистив горло. – Прошу прощения за мой бестактный выпад. Я всегда ценю честность в своих сотрудниках и желание помочь своим коллегам. И если уж вы слышали, о чем шепчутся за моей спиной, то сразу скажу, что это чистая правда. Так что мое подозрение не должно вас удивить.Но раз вы пришли не с этой целью – пригреть себе местечко потеплее – то я советовал бы вам подумать, а не стоит ли поставить себе эту цель. Бывшему военному, особенно турианцу с колониальными отметками доблести, не следует заниматься такой работой, какой занимаетесь вы.       — Откуда вы узнали, что я бывший военный? И про метки? – напрягся вдруг турианец.       — Как я уже сказал, слухи правдивы. Так что в этом я кое-что понимаю. На моем пути встречались разные представители вашей расы. Так что если хотите, мы можем как-нибудь обсудить ваше положение в компании… более детально и с приятной выпивкой. К тому же, я скоро собираюсь купить один очень интересный турианский экспонат и еще не успел нанять специалиста, который бы оценил экспонат и рассказал бы про него, так что взгляд представителя турианской династии военных со стороны оказался бы мне крайне полезным, чтобы сохранить пару тысяч кредитов в кармане, которые, без сомнения, будет набивать продавец. Ваша помощь мне пригодилась бы.       — Я бывший военный, — напомнил турианец, и тон его несколько изменился, стал жёстче и даже строже, нежели тогда, когда он пришел сюда как проситель. – Я мало что понимаю в искусстве.       — Но попробовать все же стоит, — улыбнулся Бейлор. – Разумеется, если у вас есть такое желание.       Бейлор решил, что раз уж слухи правдивы, то и скрывать ему нечего. Тем более что на станции придется провести какое-то время, а совмещать приятное с полезным здесь и сейчас – это одно из правил его стиля жизни, такого бешеного, что другого случая могло и не оказаться. Так что за столь откровенный «подкат» ему стыдно не было. Еще никто не отказывался.       А вот турианец растерялся. Кажется, в таких делах он был абсолютным профаном.       — Я… — он какое-то время подбирал слова, снова изменившись в тоне, а потом просто кивнул. – Буду рад снова побеседовать с вами, мистер Бейлор.       — Тогда я сообщу вам, когда у меня появится свободное время.       На этом разговор был закончен. Турианец пулей вылетел вон.       «Все под контролем».       Настроение у Винсента стало намного лучше. Турианец появился как никогда вовремя. Возможно, Винсенту просто нужна была разрядка, и тот, кто его вел, это понимал.              

***

             Вылетев из кабинета Бейлора, Гаррус едва не сбил с пути секретаршу, переносящую какие-то документы. Извинившись, он помог ей собрать все уроненное, а потом, чувствуя себя крайне мерзко и униженно, стал возвращаться на место работы.       Нет, такие игры не по нему! Быть может, послать Шепарда ко всем его хаскам? Пусть сам попробует перешагнуть через себя, следуя методам работы своей некогда пассии! Самому же Гаррусу было необычайно трудно и гадливо вот так подкрадываться к кому-то, исподтишка, да еще и с особым подтекстом!       Когда Вакариан вернулся на рабочее место в туалет, которое покинул, отпросившись у миссис Сандры, то с особым рвением стал протирать замызганный чей-то блевотиной из-за легкой качки пол.       Такая работенка быстро привела его мысли в чувства, и он сразу же почувствовал себя неженкой, не способным к работе диверсанта. Он мог профессионально кого-нибудь убить, устроив небольшую заварушку, мог расследовать убийство, мог даже бумажки перебирать, но вот чтобы так лезть под кожу к тому, от кого требовалось получить сведения?       Нет. Талантами Хестром Криз он явно не обладал, и слава духам!       С другой стороны, он уже здесь, уже на объекте, и там, внизу, что-то происходило. Что-то нехорошее. Возможно, несколько безобидных бесед с Бейлором помогут постигнуть тайну и удовлетворить любопытство, ведь никто же не заставляет переходить черту, которую Гаррус переходить не собирался!       Нужно было сделать хоть что-то, чтобы вся эта авантюра не пропадала зря!       Чуть позже, в столовой, он снова подсел к «Мигелю», с которым в последнее время «сдружился», но не особо тесно, чтобы не привлекать внимания.       — Ну как дела, Уныла? – усмехнулся тот, громко его поприветствовав. А потом, чуть снизив голос, продолжил: — У меня для тебя есть приятные новости, Щербатый.       — Какие это?       — Я узнал кое-что интересное, — подмигнул Вега, получая от этой работы столько же удовольствия, как и от поедания обеда. – Через две недели сюда прибудут какие-то ученые. Их выписали с каких-то там научных работ в системе, для научных работ тут. Даже больше скажу: это не простые лоботрясы, вроде здешних, изучающих рыбок. А самые настоящие. Бейлор нанял их на работу на нижнем уровне, но все абсолютно секретно.       — Но ты об этом знаешь, — скептически протянул Гаррус, машинально вытащив из кармана небольшой камень и покатав его в ладони.       — Сierto, — довольно улыбнулся Вега. – Видишь, я тоже кое-что могу. Самое интересное в том, что ученые будут проводить какие-то испытания на нижнем уровне. Но сами они не в курсе, с чем связана их работа.       — И как ты это все узнал?       — Дело моих ловких пальчиков, — «Мигель», хохотнув, перебрал веером пятипалых рук, посмотрев на камень в руке Гарруса со скепсисом.       — У тебя такой же? – удивился он. – Дай угадаю: кое-кто поделился талисманчиком, приказав носить всегда при себе? Тебе это не кажется странным?       — Может быть, — Гаррус быстро спрятал камень обратно в карман. – Мне вообще все кажется странным. Но я обещал, что так и буду делать, хотя, спорю, даже духи не понимают, что происходит.       — Ты не один такой, — пожал плечами Вега. Потом снова перебрал пальцами.       — Не может быть, чтобы ты вскрыл какую-то базу данных, где получил информацию об ученых, — тихо засомневался Гаррус.       — Я «вскрыл» миссис Сандру, tonto, — проговорил тот. – Я что, похож на хакера? А вот другой мой талант очень пригодился. К тому же, я одинокий человек, а миссис Сандра, пусть и постарше, очень одинокая женщина.       — Духи, — пораженно выдохнул Гаррус. – Дело Криз живет и процветает.       — А еще мне стало скучно, — пожал плечами Вега. – А у миссис Сандры отличный такой бюст, который вечно прыгает, когда она делает шаг.       — Только без подробностей. Ладно, все методы хороши до поры до времени. Но как об этом узнала Сандра?       Вега собирался ответить, но тут к ним за столик подсел какой-то уборщик, и пришлось говорить о незначительном: о работе, о недавней стычке двух сотрудников, о новом анекдоте, о делах Альянса в конце концов, при этом строя самые обычные догадки, что же там будет с криптами. Уборщик внимательно их слушал, пережевывая куски, и изредка вставляя какие-то ремарки. Потом, дожевав обед, сказал, что ему нужно еще что-то сделать.       Когда он ушел, Вега притворился, что очень медленно ест десерт.       — Думал, он никогда не уйдет.       — Давай к делу, пока еще кто-нибудь не подсел, — буркнул тихо Гаррус, который все это время обдумывал услышанное, хотя и пытался поддерживать беседу всеми силами. – Как о приезде ученых узнала эта проклятая ксенофобка?       — Эй-эй, полегче, — театрально оскорбился Вега. – У неё доброе и отзывчивое сердце. Я, правда, не сразу его нашел за объемом бюста.       — Давай к делу.       — Короче, у миссис Сандры там же, откуда взялись ученые, работает двоюродная сестра, они часто переписываются. Это всего лишь какой-то мирный объект Альянса по изучению… хм… кажется, электромагнитных волн или еще какая-то херня,— напряг Вега память. – Ничего необычного или сверхсекретного. Но эти ученые проявили себя хорошо, вот Бейлор их и заприметил. Контракт у них будет краткосрочный, на три месяца что ли, но никто ничего не знает, даже они сами. Подписи о неразглашении они уже подписали, так что сестра Сандры больше ничего не сообщила, кроме одного интересного факта.       — И какого же?       — Среди них есть… турианец, — улыбнулся Вега. – Ты чувствуешь запах новой авантюры, мой друг Уныла?       Гаррус усмехнулся.       — Да, сразу повеяло.       — У нас есть еще время подготовиться и продумать, как все провернуть. Три дня. Но это будет трудно сделать, пока ищейки-безопасники разнюхивают вокруг.       — Будем надеяться, что у главного пока прибавится забот, и я смог отвлечь его от нас, — проговорил Гаррус с сомнением.       — Ты уже говорил с самим боссом? – удивился Вега. – И каков результат?       — Еще не знаю, — Гаррус оглядел помещение. Столовая постепенно пустела, а это значило, что на переговоры оставалось мало времени. – Но он предложил мне выпить как-нибудь.       — Vaya, а я то думаю, что это я идеальный «хестром криз», — хохотнул Вега негромко, чем заставил Гарруса снова почувствовать какой-то стыд, хотя он еще ничего и не сделал! – А ты, оказывается, уже и до капитана добрался!       — Ни слова больше, — угрожающе проговорил Гаррус, которого эта тема изрядно раздражала. – Пока это только предложение, а у нас очень мало времени.       — Тогда советую не отказываться. Кто знает, в чем босс может проболтаться? Для этого, конечно, не обязательно залезать ему в трусы, амиго, не напрягайся.       — Меня это напрягает.       — Тогда займись более насущными проблемами. Потому что нам нужны будут… — Вега понизил голос еще, так как неподалеку прошел кто-то, — …липовые дубликаты идентификаторов этих научных крыс для начала.       — Я свяжусь сам знаешь с кем, — кивнул Гаррус, которому эта тема была больше по душе. – Уверен, он что-нибудь придумает. А я обдумаю, как нам все провернуть и суметь сбежать после этого.       — Желательно до того, как нас сцапает охрана, — уточнил Вега, а потом широко улыбнулся и повысил тон: — Ну мне пора, Уныла! Классный анекдот, да? Но пора работать!       Гаррус тоже не стал сидеть дольше, тем более что они уходили уже в числе последних. Весь оставшийся день он наблюдал, раздумывал, снова наблюдал и планировал. Это нравилось ему куда больше, чем размышлять, как заставить Бейлора проболтаться и вообще нужно ли действовать столь окольными путями, когда наконец-то нарисовалась возможность действовать по-настоящему, а не через «трусы», что Вакариан и так делать не собирался.       Когда он возвращался после дежурства в каюту, то сразу понял, что что-то не так. Возле открытой двери стояла охрана, внутри находилось же несколько человек. Кажется, каюту обыскивали!       Гаррус подошел ближе, и тут из каюты вышел Бейлор с озабоченной физиономией. Следом за ним начальник безопасности Трамерс, который тащил бесчувственное тело Дивера. По синяку на виске человека Вакариан понял, что того просто вырубили. Передав Дивера помощникам, начальник безопасности приказал его унести.       Вакариан замер в нескольких шагах от каюты, а потом его наконец заметили. Начальник безопасности просто кивнул, а вот Бейлор развернулся и пояснил:       — Благодарю за бдительность, мистер Бромис. Она нам очень пригодилась.       Проговорив это, он зашагал прочь в сопровождении охранника.       Гаррус вошел в каюту и глубоко вздохнул. Вся каюта была перевернута вверх дном, проводился обыск, и да, они нашли то, что им требовалось найти. Небольшое записывающее устройство слежения, спрятанное в матрасе Дивера. О котором Дивер и понятия не имел.       Духи, будьте справедливы.       Вакариану не нравилось то, что он сделал. Но Шепард уже давно научил его, что иногда приходится совершать что-то подобное, чтобы добиться цели. А Криз доказала крайнюю эффективность таких мер.       И все же Гаррусу было гадко. Ему хотелось в бой, бок о бок со своими друзьями. Но пока он здесь, пока ввязался в эту авантюру, раз сам напросился, чтобы найти ответы на свои вопросы – он сделает все возможное, чтобы добиться хоть какого-то результата.       Потому что ему самому было любопытно и даже немного опасливо думать над тем, что же все-таки происходит на подводном уровне станции.       Ясно, что ничего хорошего. Камень в его кармане, который Шепард приказал носить с собой повсюду на станции, к сожалению, не мог говорить.       А Вакариан знал точно: Шепард не верит в талисманы и прочую дребедень. Значит, он догадывался о том, что происходит. Гаррусу же нужно было лишь это подтвердить.