СТРЕЛА ГРИФОНА I. Аберрация

             Прежде чем открыть дверь, ведущую в камеру, Хейс на несколько минут остановилась, чтобы перевести дыхание и успокоиться. Её слегка трясло, и она несколько раз глубоко вздохнула, чтобы унять эту дрожь. Так беспомощно она себя редко чувствовала.       Воспоминания о редких, но столь ярких картинах прошлого бессилия заполонили разум: вот она в кабинете Призрака, кричит от ужаса, когда её приказали пустить в расход ради проекта «Фантом»; вот она, замерев от отчаяния, смотрит, как Шепард пытается спасти её дочь, а Лина, совсем малютка, в его руках кажется такой маленькой, она неподвижна и бледна, как мертвая кукла; вот кровь на руках и четкая мысль, что Шепард все-таки мертв; вот она думает, что её топят по его приказу…. Таких моментов было мало, но они настолько сильно врезались в память, что перед ними меркли даже самые счастливые мгновения её жизни: чувство единения со своей командой, рождение Лины, объятия любимого мужчины…       Кажется, счастливых моментов в жизни Хестром было еще меньше!       Она прогнала эти мысли прочь и сжала кулаки.       Один из моментов бессилия: правда о мальчишке, которого она привела в «Цербер». Да, ему было тогда восемнадцать, а не восемь, но он пришел в это логово змей и экспериментов из-за неё. Она мягко надавила, озвучила нужные вопросы, дала пищу для размышлений – манипулировала им, и Кэннон, этот наглый оптимист, поддался, сам того не заметив. А потом «Цербер» превратил его в крысу для своих экспериментов, а самой Хестром было плевать. Однако, когда она ужаснулась тому, что сделала и во что превратили её друга, было уже слишком поздно.       Почти двадцать лет прошло! Она уже давно похоронила Кэннона, уже давно смирилась с его судьбой, уже давно перестала винить себя! То, что было, прошло. Или не прошло?       Стиснув зубы, Хейс нажала на кнопку, и старая дверь с диким треском отъехала в сторону.       Заброшенная тюрьма в Мексике, построенная еще лет сто назад, сейчас пребывала в запустении и унынии. Во время войны со Жнецами правительства многих стран, включая ССАШ, поспешно приняли новый закон о временном освобождении тех заключенных, которые готовы были пополнить ряды солдат, обещав каждому, кто возьмет оружие, полную амнистию после войны. Тюрьмы стремительно опустошались, а заключенные разбредались кто куда: некоторая часть, понимая необходимость сражаться, все же осталась. Другая, составляющая большинство, просто спасалась от Жатвы.       Многие решения, принимавшиеся тогда в условиях войны за выживание, подчас были необдуманными. Хейс слышала, что в отдельных странах тюрьмы были запечатаны. Львиная доля заключенных умерли от голода и жажды, другая часть – превратилась в хасков. Третью просто уничтожили, чтобы они не превратились в хасков.       Это была одна из тюрем, где заключенным обещали свободу. Но наверняка мало кто её получил. Большую часть все же ждала Жатва.       Спустившись по небольшой лестнице, Хейс оказалась в длинном полуразрушенном помещении, где располагались камеры. Все они были отделены от коридора стальной решеткой, которая раньше страховалась и кинетическими барьерами. Сейчас барьер окружал лишь одну камеру, находящуюся чуть дальше слева.       Хейс осторожно зашагала туда, слыша, как короткие каблуки её сапог стучат по некогда вычищенному дронами полу, сейчас испещренному царапинами, обломками и слоем песка, смешанного с пылью. Как бы Шепард ни нашел это место, располагалось оно достаточно хорошо: посреди пустыни, где, чтобы добраться до цивилизации, необходим был транспорт. Тех глупцов, кто намеревался идти пешком, пустыня медленно убивала.       Камера, огороженная по периметру сильнейшим кинетическим барьером, который мерцал приятным голубоватым светом, приближалась с каждым шагом. И человек, сидящий в ней, приближался тоже. Или он уже не человек?       Хестром замерла в паре метров от камеры, заметив черную фигуру внутри.       Киборг преспокойно сидел на полу, уже без бронекостюма и, разумеется, оружия. Хестром сама сняла его перед тем, как Шепард поместил его в камеру, уронив на пол, как кусок мяса. Быстрое сканирование инструментроном Шепарда показало, что организм этого человека не то чтобы напичкан имплантатами, а буквально видоизменен! Человеческое сердце защищали ребра из сплава, органический желудок ютился рядом с синтетической печенью, а мозг… в мозге изрядно покопались, вставив туда несколько грейбоксов, имплантатов, усилителей, ускорителей и прочей дряни. Кожа была тоже синтетической, как и кровь, наполненная наночастицами, отвечающими за функцию регенерации тканей и органов.       Нет. Кэннон больше не человек. И больше, кажется, не Кэннон вовсе.       Хейс сделала еще шаг, заметив, что киборг слегка приоткрыл глаза, ощутив чужое присутствие. Его руки были скованны крепкими кинетическими наручниками.       Камера была набита эми-гранатами, активирующимися дистанционно. На шею пленника был надет узкий стальной ошейник, выдающий небольшие, но направленные электромагнитные заряды при увеличении скорости перемещения или фиксации повышенного сердцебиения. Хестром нужно было быстро что-то придумать, и она сразу же вспомнила про ошейники для крупного рогатого скота, которые использовали в Сантане, заставляя разрядами тока слишком буйных или непослушных особей подчиняться. Так что это была её идея. А вот усовершенствование в виду эми-импульса – идея Картер и её кварианца-инженера.       Картер была очень зла. Полна горя и бессильной ярости на то, что не могла отомстить за Актора и Гектора. Настолько, что поругалась с Шепардом при команде, а это значило, что, несмотря на всю сдержанность, она все же не могла принять этот безумный факт: тот, кто убил её друзей и тот, кто едва не убил их всех, остался в живых, потому что…       Хейс мыслями перенеслась опять на пару часов назад.       — Почему?! – Картер, сжав Шепарда за локоть, остановила его и потребовала ответа, прямо при всех, когда они вернулись на «Сибирь». – Почему, мать твою, я должна пустить эту тварь на борт моего корабля вместо того, чтобы прикончить его?!..       — Он может быть нам полезен… — хотела встрять Хейс, но её грубо оборвали на полуслове: Шепард жестом руки, а Картер самым что ни есть простецким: «Заткнись, Криз!»       Криз заткнулась. Она понимала, что не может и не должна баламутить воду. Только решение Джона, чем бы он ни руководствовался, спасало её и неожиданный груз от того, чтобы её не пнули за борт, а «груз» — не убили.       — Если я убью его, тебе станет легче? – спросил Шепард серьезно у капитана, и та на миг даже растерялась, не ожидая такого поворота дел. А Хестром здорово встревожилась, но постаралась не выдать свои чувства. — Обещаю, что убью его. Но не сейчас. Сейчас он полезнее живым. Я хочу знать, что это такое.       — Он убил Гека! Актора! Не говоря уже о твоем, Криз, друге! – Картер метнула на неё гневный упрекающий взгляд, и Хестром почувствовала, как бледнеет.       А ведь она права. К сожалению, Санборн получил в ходе драки серьезнейшую травму спины, сейчас был в искусственной коме, в местной больнице. Аленко тоже был в той больнице, и все, что могла Хейс, это попросить его приглядеть за сержантом, написав тому пару подбадривающих строк.       Отчасти это все её вина: она так отчаянно хотела спасти Кайдена, чтобы вернуть его к жене, и так спасти свою совесть, что совсем позабыла о Санборне. Она вспомнила их разговор с Лестом в кафе на Ренове: «Такие хорошие парни как ты рядом со мной гибнут в первую очередь».       Как в воду глядела! Успокаивало лишь то, что Лест все еще был жив.       — И после всего этого я должна пустить его на борт?! – прошипела Картер, в то время как некоторые члены команды как-то негласно встали позади неё, словно собирались поддержать любое ее решение. Хестром и Шепард оказались на другой стороне.       Джон, хоть и помрачнел, но выглядел крайне спокойным.       — Он обездвижен. При малейшем риске я активирую гранаты, а потом разнесу ему голову из дробовика. Не беспокойся.       — Не беспокоиться? Я не позволю этой твари находиться тут! Только не так!       — Алекс… — голос Джона стал тише. Он снова перешел на этот тон, который Хестром так не нравился, так бесил и раздражал, вызывая дикий всплеск ревности внутри, потому что она слишком хорошо догадывалась, что это значит!       — Нет! – отрезала Картер. – Либо так, либо убирайся с ним и Криз вон!       Молчание, повисшее после этого ультиматума, казалось, режет по нервам по живому. Хестром затаила дыхание, ожидая решение Джона, но отчего-то была уверена, что он не позволит убить киборга. Какие бы иррациональные причины не заставили его это сделать, существовала одна рациональная: пленник был полезен. Его нанял клон, чтобы расправиться с ними. И если найти точки соприкосновения, если понять, как его использовать ради достижения цели – это могло бы здорово облегчить задачу.       Примерно такие доводы Джон и озвучил спокойным голосом. Но Картер впервые повела себя вопреки собственной сдержанности:       — Нет, — зло повторила она. – Либо так, как я сказала, либо убирайся.       Наверняка, Джон ожидал подобной реакции. Потому что сразу же кивнул, хотя лицо по-прежнему не предвещало ничего хорошего.       — Ясно. Найду ему место на Земле. Вы все пока оставайтесь здесь.       С этими словами он снова схватил тяжелую ношу за ногу и потащил в челнок. Хестром поспешила следом, понимая, что сейчас не следует мозолить глаза экипажу «Сибири».       С того момента прошло уже пятнадцать часов. Как и сказал, Джон быстро нашел место, куда можно было спрятать киборга. И Хейс поняла, что эту тюрьму он уже использовал для своих целей, возможно, держал в ней Вишнева.       Они тщательно подготовились к этому моменту. К допросу. Или диалогу – Хестром еще сама не знала. Помимо гранат и ошейника, Шепард разместил с другой стороны камеры мощный заряд взрывчатки. Три видеокамеры внутри: сам Джон, Картер, которая все же не высидела на «Сибири» и предпочла присутствовать при допросе, и Фина, которая довольно быстро оклемалась после недавней драки и теперь пылала тихим гневом — все они наблюдали за киборгом через камеры видеонаблюдения.       У всех остались синяки, ссадины и царапины. Если бы не бронекостюмы, которые сейчас были покорежены, им бы просто переломали кости. Даже у Хестром, которая не участвовала в драке, остались темные следы от хватки киборга на шее. На Шепарда же вообще без слез не взглянешь – все лицо было сплошным синяком, но, кажется, это его совсем не волновало. У него были дела поважнее. Например, вытянуть из пленника то, что ему нужно.       — Ты его знаешь? – сухо спросил он, и это были его первые слова, обращенные к ней после случившегося в Лондоне.       — Я… знала, — сглотнула Хейс, чувствуя себя при этом крайне неуверенной.       — Тогда можешь поговорить с ним. Если он попытается навредить тебе, я активирую ошейник – эми-заряд выведет его из строя ненадолго, чтоб ты смогла убежать из камеры.       — Не думаю, что он захочет навредить мне, — нахмурилась Хейс, вглядываясь в неподвижную фигуру на мониторе.       — С чего ты взяла? Он хотел убить тебя.       — Догадка, — призналась она спонтанно и направилась на встречу с тем, кого она теперь даже не знала. Но было кое-что, что подсказывало ей: киборг ей не навредит. Кэннон ей не навредит.       И теперь, глядя, как он медленно открыл глаза и изучает её с хорошо маскируемым интересом через свечение кинетического барьера, она поняла, что её догадка верна.       Хестром подошла ближе.       — Я готова, Джон, — передала она по связи, и спустя пару секунд барьер исчез. В это же время киборг резко дернулся, получив направленный электромагнитный заряд через ошейник, и Хестром сжала зубы. Это было совсем необязательно, но, видимо, Шепард решил перестраховаться и показать ему, что деваться и бежать некуда.       Несмотря на все предостережения, Хестром сознавала, что идет на большой риск. Неизвестно, какими способностями и свойствами обладал этот кибернетический организм «Цербера». Тот, что пытался убить её на Лесуссе, мог проламывать стены и двигаться очень быстро. Этот экземпляр «Цербера» – тоже, но было ясно, что он намного совершеннее.       Не экземпляр, поправила себя Криз. Кэннон.       Хестром вошла в пределы камеры, открыв стальную решетчатую дверь, и кинетический барьер за её спиной тут же появился вновь. Она присела напротив киборга, так же, на пол, чтобы быть с ним на одном уровне, ощущая кожей на себе пристальный и внимательный взгляд.       Она деланно сглотнула, решив, что чтобы установить контакт, ей лучше вести себя предсказуемо. Она не спешила начать разговор, желая вызвать у киборга чувство нетерпения, а также пытаясь найти хоть что-то в его облике, что напомнило бы ей прежнего человека.       Коротко остриженные волосы, а у Кэннона была легкая шевелюра. Холодные глаза, а у Кэннона глаза были задорными, полными насмешки, но такими светлыми и живыми, которые, казалось, были перенасыщены жаждой жизни! Непроницаемое, бесчувственное лицо, не отражающее ни одной эмоции, кроме скуки, в то время как у Кэннона на губах всегда лежала издевательская ухмылка!       Нет. Хестром определенно было трудно увидеть в киборге напротив человека из прошлого. Но это было то же самое лицо, даже почти не тронутое временем – его черты она запомнила на всю жизнь.       — Поговорим? – наконец, спросила она, вопросительно выгнув бровь.       Он молчал. Лишь на губах мелькнула усмешка, почти знакомая, которая наполнила Хейс надеждой.       — Знаешь, как меня зовут?       Молчание. Да, он не собирался вести разговоры, зная, что это допрос. Наверняка он хотел впитать глазами и ушами как можно больше, услышать её оговорки, увидеть взгляды, и переварить информацию, ответив для себя на главный вопрос: как и когда действовать. По крайней мере, Хестром делала бы так. «Цербер» когда-то учил её противодействию допросу, но, черт побери, десять лет назад, на «Нормандии», она провалила экзамен, связавшись с Шепардом.       Сейчас она была на месте Шепарда. А тот, кто напротив, не собирался сотрудничать, прекрасно зная, что может убить их всех и её самой первой, если выпадет шанс освободиться от ловушек.       — Ты можешь молчать и дальше, — сказала она, вздохнув. – Но я тебе кое-что расскажу. То, что тебе крайне интересно. Я начну, но, если захочешь продолжения, тебе придется открыть рот и попросить.       Игнорируя его показное равнодушие, Хестром начала:       — Тебя зовут Уильям. Уильям Кэннон, и судя по тому, что ты был так удивлен, когда я назвала твое имя, ты его не помнишь. «Цербер» стер тебе память, так?       Ни один мускул не дрогнул на его лице. Все та же насмешка на губах. Да, это все же он, Кэннон. Пусть он и забыл свое имя.       — Меня зовут Хестром Криз, но, судя уже по информации в твоем инструментроне, ты это знал. У тебя был список целей. Если бы «Цербер» не стер тебе память, ты бы меня вспомнил. Мы раньше… знали друг друга.       Снова насмешка, на этот раз более наглая. Очевидно, он решил, что «знали друг друга» имело более интимное значение, нежели было на самом деле. Хотя… то, что она использовала тогда стандартные методы агентов проекта «Оса», после чего он и попался на удочку, наверное, и можно было отнести к той самой интимности.       Хейс не позволила себе подумать о том, как к этому отнесется Шепард. Кажется, ему было на неё вообще плевать сейчас. Он испытывал только одни к ней эмоции в последние недели: раздражение, злость, ярость.       — Ты родился на Земле, в 2159 году, — продолжила ровно Криз, не отрывая от него взгляда, и вдруг заметила, что при всей показной браваде и равнодушии, ему было крайне любопытно, что она скажет дальше, поэтому она спросила: — Хочешь знать больше?       Проломить брешь в его отчужденном равнодушии оказалось не так просто. То ли она ошиблась со своими выводами, то ли все это уже было ему известно.       Она глубоко вздохнула, демонстрируя чувства, вместо того, чтобы держаться профессиональной сдержанности. Он должен был видеть, что она расстроена, и да, хаск побери, она была расстроена! Она не хотела быть ему врагом, и он должен был понять это!       — Почему Мас’Ани? – задала она вопрос, вызвавший у неё недоумение, когда она вместе с Джоном просматривала его файлы на инструментроне. Зашифрованы они были умело, так что Картер пришлось с ними повозиться, но все же удалось вскрыть шифр, хотя на это и потребовалось целых шесть часов. Так они узнали, что у киборга были личные дела на саму Хейс, Вакариана, «клона» Шепарда. Как гласило недавнее сообщение, было приказано убить не только этих персон, но и всех, кто был «в деле».       Не давали покоя две странности. Первая заключалась в досье на саму Хестром. Оно было очень подробным, причем включало те факты и обстоятельства, о которых был в курсе только тот, кто знал работу «Цербера» изнутри. У Хестром были некоторые предположения, но ничего конкретного.       Вторая странность в том, что киборг не убил их сразу. Он зачем-то наблюдал за ними, судя по записям в инструментроне, а потом, когда уже намеревался выполнить задачу, сознательно оттянул время убийства. В последнем как раз и не было ничего удивительного: он играл с ними, испытывая себя, возможно, потому что с его возможностями обычные убийства ему просто приелись. Но зачем наблюдал столько дней? Зачем оттягивал? Возможно, из-за той же скуки. А, возможно, ему было крайне интересно за ними наблюдать, и если так, то у неё был шанс если не достучаться до него, то заинтересовать в сотрудничестве.       — Ты наверняка знаешь, кто такой Заид Массани, — произнесла, мягко улыбнувшись, Криз, возвращаясь мыслями в прошлое. – Тот еще неприятный субъект. Даже не знаю, что с ним сейчас случилось. Наверное, мертв. Ты его убил и присвоил это имя?       Молчание. Неподвижный взгляд холодных голубых глаз, прожигающих её насквозь, но вместе с тем – с оттенком любопытства, что же она еще скажет и выдумает.       — Если ты его убил, это печально, — продолжила она. – Потому что Заид тебе нравился. Не скажу, что вы были лучшими друзьями, но общались довольно…специфически. Нет, — усмехнулась она, заметив слегка нахмуренный отголосок на его лице, — не так, как ты подумал. Он пару раз назвал тебя «мальцом», поделился с тобой протеиновым батончиком, мы нагрянули на «Чистилище», устроив там бунт заключенных, а потом мирно разошлись по своим делам… — Хестром почувствовала, как улыбка на её губах растянулась еще больше, однако киборг не разделял её ностальгии по старым временам.       Нет, не киборг. Кэннон!       — Слушай, Уильям, — перешла она на тот тон, с вкрадчивыми нотками, с каким недавно Шепард говорил с Картер, — я тебе не враг. Если бы я была твоим врагом, я бы позволила убить тебя, и сейчас ты был бы мертв. Но я… я кое в чем виновата перед тобой, и я не позволю причинить тебе вред.       Улыбка на его лице из издевательски-холодной усмешки превратилась в снисходительно— веселую. Да, его определенно позабавили последние слова.       — Значит, ты не хочешь знать больше? – спросила она с оттенком разочарованности, поднимаясь. – Ладно, как хочешь.       Сейчас самое время было уйти, дав ему пищу для размышлений. А еще это была очень стандартная уловка: дать ему повод для беспокойства, что она больше не вернется. Теперь следовало посмотреть, чего в нем больше: интереса к прошлой жизни либо равнодушия. Очевидно, первого все же оказалось намного больше, поскольку он, не будучи дураком, разгадал её замысел, но тем не менее решил поддаться на эту маленькую провокацию:       — Стой, — сказал он, когда она уже собиралась дать Шепарду знак, чтобы он снял барьер.       Хестром повернулась к нему, ожидая, что он скажет дальше.       Лицо Кэннона, надетое на этого кибернетического незнакомца, перестало быть отстраненным, в глазах мелькнули проблески вполне человеческих сомнений. Однако если Криз полагала, что он сейчас захочет узнать больше о прошлом, завязать разговор перед основным, то ошиблась – он начал именно с основного:       — Какую сделку ты предлагаешь?       Хестром вернулась на прежнее место и снова села.       — Твое прошлое. Все, что знаю о нем, а знаю, поверь, я очень многое. В обмен на два условия.       — Какие условия?       — Ты не убьешь никого из нас, — четко проговорила она. – И поможешь нам убить клона. Того, кто заказал тебе настоящего Шепарда, представив его клоном.       — Мне плевать, кто из них клон, — усмехнулся он. – Но я согласен. Однако если ты обманываешь меня, я найду тебя и выскоблю ложкой из твой головы все, что ты знаешь.       У Хестром невольно пробежали мурашки по спине. Угроза звучала слишком серьезно, совсем не надуманно. Он не блефовал насчет ложки, и по его голосу было понятно, что нечто подобное он уже проделывал. А теперь она для него вообще никто. Хотя если бы он знал, что она сделала с ним, сразу бы перешел от угроз к делу.       Она кивнула. И, попросив убрать барьер, ушла, невольно ожидая, что киборг сейчас бросится на неё со спины и попробует вскрыть ей череп, чтобы узнать всю информацию.       Но он оставался неподвижен. Лишь внимательно наблюдал, как она уходит, и, казалось, записывал глазами каждый ее шаг.              

***

             «Спроси у Рамзи! Спроси у Рамзи!» — голос, некогда издевавшийся над ней в галлюцинациях, когда она, слабая, беспомощная, ожидала смерти на столе у живодеров «Цербера», снова, спустя семнадцать лет, вторгся в её сон, заставив вновь ощутить весь ужас пережитого.       Хейс резко села, пытаясь унять дикий страх из прошлого и отдышаться. Телом завладел холодный пот, руки начала дрожать.       Ей потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя и прогнать это наваждение из прошлого. Такого далекого прошлого, что сейчас, казалось, это не имело никакого смысла. Она не слышала этот голос столько лет, потому что уже смирилась со своей ошибкой и пережила её! Но сейчас все изменилось.       Ошибка прошлого никуда не ушла, лишь приобрела другой вид. Тот, кого она давно похоронила, засыпав с горкой уже бесполезными угрызениями совести вкупе с ужасом от осознания собственной жестокости и равнодушия, теперь снова воскрес, правда, уже в новом обличье, которое Хейс еще никак не могла принять.       Она понимала, что, если бы не остановила Шепарда, призрак прошлого был бы уже мертв. Но она сохранила ему жизнь вопреки огромному риску, что он может всех их убить, и было ли это умным решением? Ведь Уильям действительно мертв, а тот, кто носил его тело, ничего не помнил!       Чтобы прогнать сомнения и вопросы, Хестром поднялась с самодельного ложа. На ночлег они расположились прямо в тюрьме, на втором этаже, в пустых камерах, взяв походные мешки и одеяла. Раз Картер не пустила их на «Сибирь», пришлось смириться. Шепард занял камеру чуть дальше, но Криз не знала, спал ли он или сидел там с угрюмым выражением лица, раздумывая, как бы побыстрее убить своего двойника.       Шепард изменился. Стал более закрытым, нелюдимым, злым.       Кэннон изменился. Стал хладнокровным убийцей, ведь если судить по списку знаменитого киллера по имени «Мас’Ани», он не щадил никого, даже детей, а сам список был действительно огромен. И почему он присвоил себе это имя, да еще и неправильно написанное? Что он хотел сказать?       Он как-то случайно пересёкся с Заидом, убил его и, зачем-то исковеркав имя убитого, присвоил себе?       Хестром терялась в догадках. Она могла выдвинуть тысячи версий и так и не угадать. Она могла спросить, но получить в ответ тысячу издевательских ухмылок или ледяное молчание. Если она не докажет новому Кэннону, что она на его стороне, она ничего не узнает. А если она ничего не узнает, то до конца жизни будет задаваться этими вопросами, на которое уже никто не ответит.       Шепард обещал Картер убить киборга. Криз только сейчас четко поняла, что не позволит этого сделать, пока не поговорит с тем, кто раньше был Уильямом. И если она поймет, что от Кэннона не осталось и следа, что убийца в его теле всего лишь призрак некогда потерянного человека – она сама попросит Шепарда убить его.       Уильям бы хотел этого. Или нет?       Глубоко выдохнув, Хестром сверилась со временем. Пора.       Она проверила свой пистолет, а потом осторожно выглянула из камеры, отодвинув стальную решетку так, чтобы она не скрипнула и вообще не издала ни единого звука.       Криз не хотела, чтобы её задумке кто-нибудь помешал. Картер с Финой расположились севернее, в комнате, некогда принадлежащей, должно быть, директору, так как там было поприличнее: стол, стулья, даже старый, покрытый плесенью в нескольких местах и пылью диван. Это если не считать следов крови на полу. Что бы тут ни происходило во время войны со Жнецами, определенно, в этом не было ничего хорошего.       Криз почти бесшумно добралась до открытой камеры, где должен был быть Шепард. Но его там не оказалось, что её, впрочем, нисколько не удивило. Додумывать, где он, она не хотела, но, приняв во внимание все те же догадки, он мог быть с Картер. Пора было перестать себя обманывать и признать очевидное: Картер знала его, нового, куда лучше, и была с ним на равных. Её он уважал, раз позволял себе уступать. И да, они были или есть и сейчас близки.       Хестром пришлось смириться с этим малоприятным фактом, как и с тем, что она, возможно, навсегда потеряла Шепарда. Тем не менее, даже если так, она не собиралась бросать его на пол пути, пусть он и хотел «засунуть её в ящик и отправить обратно в колонию» и признался, что «с меня хватит Хестром Криз!».       Еще не хватит. Теперь, с появлением новой переменной, Криз еще оставалась. Но не могла бы сказать точно: то ли это из-за того, что Шепард сказал свои слова сгоряча, то ли потому, что, как обычно и делал, хотел использовать её совместное прошлое с Кэнноном в своих целях. К сожалению, Криз склонялась ко второму варианту. Рациональному.       Поэтому в очередной раз пообещала себе, что, как только она поможет ему поставить точку в этом деле с клоном, она все-таки уйдет… если только он не попросит её остаться. Проклятая надежда, такая глупая и неосознанная, но крайне живучая мерзость!       А теперь еще и Лест пострадал. А она так и не помогла ему в его деле с сестрой! Вместо этого она волнуется за какого-то убийцу, а от второго постоянно сносит оскорбления и унижения! Ну и что она за человек теперь?!       С этими мыслями Хестром так же тихо спустилась на уровень ниже, а потом зашагала по просторному помещению, ощущая, как ветер, прорывающийся сквозь дыры в стенах, окутывает тело неприятным ознобом. Она шла прямо к коридору, разделяющему камеры с двух сторон, прямиком туда, где светился кинетический барьер.       Но шумно вздохнула, когда поняла, что барьера нет! Сразу же замерла, почувствовав, как по спине прокатились холодные мурашки. Целый табун.       Едва она додумала эту мысль, как ощутила легкое веяние воздуха рядом с собой. Активировав украденный у мертвого наемника резотрон, она молниеносно замахнулась на того, кто подкрадывался к ней, но даже её скорости не хватило, чтобы нанести ему урон.       Киборг резко отскочил в сторону, а потом, замахнувшись рукой, ударил Хестром по голове. Да так сильно, что она тут же потеряла сознание, не успев даже позвать на помощь. Она услышала лишь смешок над ухом, и этот звук снова напомнил ей, что, несмотря на все её старания, Уильяма тут не было вовсе.              

***

             Картер очень не хватало её груши. И вообще «Сибири». Не хватало Гека с Актором.       Она до сих пор не могла поверить, что их больше нет, что она никогда больше не услышит забавного бормотания Гектора перед компьютером и не услышит наглой усмешки крогана. Все, что осталось и от первого, и особенно от второго, они уже с командой похоронили, выбрав для этого лучшее место – вакуум.       Никакой формальности. Всего лишь прощание с теми, кто был ей и остальной команде дорог. Тела упаковали в непроницаемые черные мешки, потому что если на Гектора еще можно было взглянуть, не ощутив рвотных позывов, то на Актора… или на то, что осталось от Актора, смотреть было невозможно. Киборг почти разрезал его на части резотроном, и Картер, вспоминая усмешку на губах убийцы, чувствовавшего себя тогда наверняка очень весело, каждый раз ощущала дикое желание убить эту мразь!       Вот и сейчас, вспомнив о пленнике, она ощутила стойкое желание наплевать на все и, взяв дробовик Актора, свершить возмездие.       Вместо этого снова глубоко вздохнула, приводя чувства в порядок, и очень, очень скучая по боксерской груше, оставленной на «Сибири».       Возможно, не нужно было покидать старый фрегат, где ей был знаком уже каждый скрип, где она чувствовала себя как дома и где теперь всё, начиная от недоеденного Геком завтрака и заканчивая треклятой вмятиной на двери каюты, напоминало, снова и снова, что её друзей уже нет, а она только стояла и смотрела. Стояла и смотрела!       Сейчас то же самое, только с легкими изменениями: сидит и думает. Сидит и думает!       Смерть Гектора она воспринимала куда острее, несмотря на то, что Актор тоже был членом её команды и значит — семьи. Когда-то она уже потеряла братьев, и найдя в Гекторе их отголосок, все время хотела защитить его. Но облажалась по полной. Так это называется.       С внезапно нахлынувшей решимостью Алекс поднялась с пола, где был расстелен её спальник. Фина уже спала, о чем свидетельствовала её мерно поднимающаяся грудь.       Азари получила ушиб головы, но не серьезный, и несмотря на уговоры Картер, вызвалась сопровождать её, когда Алекс поняла, что не может оставаться в стороне от событий и просто быть на «Сибири». После того, как она одним нажатием кнопки отправила двух членов своего экипажа в никуда, она не могла сидеть сложа руки. Она хотела знать наверняка, что Шепард выполнит обещание и убьет киборга. Или позволит ей убить киборга.       Последнее замечание ей не понравилось. Звучало, как будто она уже попала под влияние Джона и теперь не могла принимать самостоятельных решений, пусть не так давно она и не пустила его на борт.       Алекс проверила пистолет на всякий случай и вышла из комнаты директора, бросив взгляд на впитавшийся в поверхность пола кровавый след.       В полуразрушенном помещении было не так темно, как сначала ей показалось. Сквозь дыры в крыше ниспадал мягкий лунный свет, а мерцание кинетического барьера от камеры внизу, где держали киборга, освещало в радиусе трех метров вокруг не слабо, так что заблудиться здесь Картер не грозило. Тем более что она уже изучила план тюрьмы, еще охраняя Вишнева.       Шепард должен был стоять на стрёме. Возле камеры Алекс его не обнаружила, и проверила, все ли в порядке. Кажется, все было так, как и несколько часов назад. Пленник то ли спал, то ли делал вид, что спал, лежа на полу с закрытыми глазами. Совершенно неподвижно. Словно и не дышал вовсе, и Картер ненароком подумала, как бы он не сдох прежде, чем его захотят убить. Нет, такую спокойную кончину он не заслужил. Он должен был страдать, как и Актор, которого он вспорол! Как и Гектор, которому он свернул шею!       Алекс нахмурилась собственным мыслям. Такие чувства, как жажда чьего-то убийства и страданий, ей были несвойственны. Сказывалась Криз, которая, похоже, отравляла все вокруг своим ядом.       Картер нашла Шепарда неподалеку. Он стоял на улице, как-то тоже странно неподвижно, и смотрел вверх, где, нависнув над небосводом, горела с красным оттенком луна. Фигура его, объятая легким сиянием, но все же утопающая во мраке ночи, Картер показалась какой-то зловещей.       На ум вдруг пришли странные слова Вишнева: «Ты не в курсе, да? Думаешь, просто дружку помогаешь, да? Типа «кровь за кровь», «я за тебя горой, бро» и все такое? Даже забавно как-то, что Блэквотерс тебе ни о чем не рассказал».       Что он имел в виду, этот отвратительный человек Вишнёв? Что, если это не было просто бахвальством? Что, если Вишнёв что-то знает? То, что не полагалось знать ей, Картер?       «Бессонов давно усвоил, что на войне лишние слова — это пыль, заволакивающая порой истинное положение вещей*», — вспомнила она строку из книги, которую недавно читала, охраняя доктора. Как никогда актуально. Но, может, иногда все же лучше задавать вопросы? Спрашивать? Позволить себе пару лишних слов? Ведь сейчас уже давно не война!       — Джон? – позвала она, подходя к нему ближе, и он, казалось, даже вздрогнул, оторвавшись от созерцания чего-то сверху. – С тобой все в порядке?       Отстраненное размышление, очевидно, завладевшее его мыслями в одиночестве, тут же исчезло. Он кивнул.       — Еще рано, — заметил он. – У тебя есть еще два часа сна.       Они договорились, что первым на страже их сна стоит он, а потом разбудит её. Криз в этот список не вошла, как и Фина. Первой Картер все еще не доверяла, и Джон не стал с этим спорить. Наверняка он сам до конца не верил женщине по имени Хестром Криз. А вот Фине требовалось отдохнуть, чтобы её ушиб на голове не давал о себе знать.       — Не спится, — проговорила она, подходя ближе и вставая рядом. Внезапно она поняла, что ей нужно все же спросить у него, что имел в виду Вишнев. Она не хотела, чтобы эта мысль мучала её. – Слушай, Джон…       Прежде чем задать вопрос, она непроизвольно облизала губы, и Шепард, видя, очевидно, что она хочет сказать нечто важное, хмыкнул, неверно разгадав её намерение:       — Не волнуйся, Алекс. Я убью его.       Она хотела спросить совершенно о другом, но в этот момент поняла, что это подождет. И скривила губы в досаде.       — Даже если это не понравится Криз?       — Причем тут она? – нахмурился он.       — Да брось, Джон, — покачала она головой. – Я ведь не дура. Среди нас нет дураков. Поэтому очень многие, и я в том числе, видят, что, как бы ты ни пытался скрыть свои чувства, Криз тебе небезразлична.       — А я это и не пытался скрыть, — ему явно не понравилось русло, куда затек разговор. – Но все уже в прошлом. Я не хочу, чтобы её убили, но, честно говоря, она меня здорово раздражает. Она непредсказуема, непослушна, ей нельзя доверять на сто процентов, она всегда делает так, как считает нужным. Её невозможно контролировать.       Картер показалось, что Джон повторяет это для себя, а не для неё.       — Кого-то это мне напоминает, — протянула она со скептической усмешкой. – От неё одни неприятности.       — Ты права: от неё одни неприятности, — эхом повторил он, вдруг снова нахмурившись и подняв голову вверх, как-то странно, словно в это же время он думал о другом совершенно.       — У тебя еще два часа, — сказал он, снова вернувшись в реальность. – Иди спать, Алекс. Ты устала.       Спорить она не стала. Кивнув, она развернулась, чтоб уйти, но он вдруг схватил её за руку, мягко сдавив ладонь.       — Мне жаль, — проговорил Шепард. – Они не должны были погибнуть.       Алекс не ответила. Сжала зубы, чтобы не сказать ему, что это и его вина, как и её, конечно. Если бы он не появился в её жизни полгода назад, если бы она не пошла за ним, если бы они не стали близки, если бы она перестала ощущать себя такой… поглощенной… Невыносимое слово!       — Не должны были, — тихо проговорила она, освободив руку и зашагав прочь, чтобы не наговорить ему лишнего. Да, она винила Шепарда в этом. Но в то же время сознавала, что не может винить его, что это несправедливо, поскольку главным виновников оставалась она сама!       Она вдруг вспомнила первый день знакомства с Гектором. Он пришел с её инженером Кираном, по объявлению, которое дала Фина, а «Сибири» очень нужен был инженер, знающий толк в системах корабля, но совсем не его подмастерье, который Алекс с виду не понравился. Слишком молодой, слишком растяпа, со странной наглой улыбкой. Она не хотели брать обоих, но потом Гектор, проявив инициативу, развернул инструментрон и высветил свои рекомендации. Которые, судя по простецким ошибкам, написал сам.       Но именно эти ошибки Картер и понравились. В них не было желания приукрасить то, чего нет. Он писал бестолково, коряво и неграмотно, но именно это его «магу помочь наладить гасители импульсов и канденсаторы починить, кому чо нужно сделаю», её крайне развеселило. Инженер Киран, который ей подходил, за него поручился. Сам Гек, увидев «Сибирь», ужаснулся от мысли путешествовать на старом фрегате по галактике!       Оплата заставила его передумать и смириться с некоторыми условиями. Но даже в свою каюту он притащил несколько одеял, чтобы «можно было валяться и работать одновременно».       Теперь его каюта, увешанная плакатами, ужасающе пуста.       Как и каюта Актора.       Картер заскрипела зубами, чувствуя, как внутри снова вскипает злость, ярость и жажда отмщения.       В ушах пробасил голос Актора, который давным-давно сказал ей: «Не знаю как, но в тебе прячется душа крогана, капитан! А не этих пыжаков-людей! Наверняка это какая-то ошибка, что душа попала в это хлипкое тело человечишки!»       Помнится, она тогда скривила ухмылку. Ей очень понравились эти слова, даже польстили, они словно сделали её «своей» для сурового наемника с Тучанки! Теперь же она ощущала, что не заслуживала такой похвалы от крогана! Ведь что сделал бы кроган, лишившись членов своей семьи? Он бы отомстил! Он бы взял в руки дробовик или кроганский молот, чтобы снести убийце голову! А потом бы потоптался на его останках!..       Картер сама не заметила, как ноги привели её к камере, где сидел пленник. Кинетический барьер горел, обволакивая все вокруг мягким голубоватым мерцанием, которое обычно успокаивало капитана, но только не сейчас! Руки сжались в кулаки, глаза буравили застывшую в спящей позе фигуру, но Алекс была уверена, что эта мразь не спала!       Она не знала, сколько времени простояла вот так, оцепенело сдерживая себя от необдуманных поступков, как вдруг киборг, который и не спал, а лишь делал вид, что спал, медленно принял сидячую позу и, посмотрев капитану прямо в глаза, улыбнулся!       Нет, это не была улыбка. Это была наглая ухмылка того, кто думал, что может все! Убивать людей, как от нечего делать и просто получая на них заказ, не спрашивая, зачем и почему, а вонзая клинок в горло, убивая мирных колонистов и расстреливая беззащитных детей!       Она много слышала про Мас’Ани. Альянс даже предлагал ей вознаграждение и некоторые привилегии в обмен на голову этого киллера. Тогда она отказалась, не захотев снова петь под дудку военных, но, черт побери, как же она сейчас жалела об этом! Ведь если бы она и её команда раньше нашли и убили эту тварь, она спасла бы многих людей и прежде всего Актора с Геком!       Кажется, её чувства были слишком красноречивы. Потому что киборг, ухмыльнувшись, с довольством произнес:       — Хочешь убить меня? – голос его был вкрадчивым и тихим, но Алекс в такой тишине все равно различала его слова, несмотря на холодные порывы ветра, завывающие в дырах стен и между балок разрушенной крыши.       — Так сделай это, — продолжал он, даже поманив её пальцем, подняв скованные наручниками запястья. – Прямо сейчас. Прямо здесь. Ты ведь это можешь.       Картер сжала челюсти, так как искушение… ох, оно было слишком велико! В другой раз она бы посмеялась над его предложением, поскольку отчетливо понимала, чего добивается пленник: чтобы она отключила барьер и зашла к нему. И он тогда бы смог воспользоваться этим и, возможно, освободиться.       Алекс прекрасно понимала его мотивы. Но это не оправдывало ни его ухмылку, ни его слова, ведь эта мразь наслаждалась её мучениями! Несомненно, киборг даже не ощущал ни толики раскаяния, с чего бы? Разве ему, этому насквозь пропитанному синтетической кровью и имплантатами организму, знать, что такое дружба или семья? Он создан только убивать.       А Картер очень хотелось убить его. Поступить как кроган!       Тем более он подначивал очень умело!       Он вдруг скованными руками изобразил, как разрывал Актору пасть. По его наглой торжествующей физиономии было видно, что он с восторгом проживает снова эти мгновения. А потом он спросил:       — А хлюпик?.. Зачем брать в команду такого?..       Картер потребовалась вся её выдержка, чтобы промолчать и не броситься к генератору, чтобы отключить барьер, а потом убить пленника. В этот момент её кто-то тронул за плечо.       — Линкс? – обеспокоенный голос Шепарда прозвучал рядом с ухом. – Ты в порядке?       Алекс, глубоко вздохнув и прогнав наваждение, повернулась к Шепарду. Тот смотрел на неё пристально, внимательно, как будто прекрасно догадывался о её чувствах. Возможно, разделял. Ему было легче понять их, чем ей принять. Он был соткан из добра и зла, и Картер порой сама не знала, чего в нем больше: геройства или отъявленной жестокости, желания спасать невинных или отрезать врагам головы.       — Все нормально, — проговорила Алекс, отворачиваясь от камеры.       — Тебе нужно поспать, — предложение Джона было очень логичным, правильным, но Алекс хотелось совсем другого, не такого логичного и более кровавого. Не будь собой, она бы так и поступила. Но она слишком долго училась контролировать эмоции, чтобы сейчас поддаться им и пойти на поводу у пленника. Поэтому предложение поспать сейчас прозвучало как манна небесная.       — Да, — кивнула она.       — Я прослежу за ним.       Его рука на её плече была теплой, но явно намекала, что ей и тут пора уступить, предостерегала от ошибок. Проклятый Шепард.       Картер сглотнула. Ей внезапно захотелось одновременно оттолкнуть его, обвинив во всех бедах, и в то же время прижаться к нему, излив всю хорошо сдерживаемую боль от потери друзей.       — Ты прав, мне надо выспаться, — сказала она безжизненным тоном и быстро зашагала обратно в кабинет директора, где все еще спала Фина.       Надо прийти в себя и не поддаваться эту яду, который разбрызгала вокруг Криз. Она – не Криз. Она не мстит обидчикам, не убивает невинных, не жертвует людьми ради мнимой цели.       Даже если бы это одобрил сам Актор. Даже если бы так поступил настоящий кроган.       Она – не Криз.       И в то же время, перед тем, как сон завладел ею, она представила, как отключает барьер и сносит киборгу голову картечью. Эта картина ей вдруг необычайно понравилась.              

***

                    Алекс проснулась от резкого крика.       — Картер!       Прежде чем она открыла глаза, она уже поняла сквозь сон, что это голос Шепарда и что случилось нечто неприятное. Уже в следующую секунду она прогнала остатки сна и вскочила на ноги, готовая к бою.       Вместо толпы церберовцев, пиратов или хасков, в камеру с самым злым лицом влетел Шепард. И Алекс сразу же как будто влепили пощечину.       — Ты отключила барьер?! – заорал он в гневе, требуя от неё ответа, как от нашкодившей школьницы.       Она не сразу поняла, что вообще происходит. Вместо ответа она резкими шагами выбежала из кабинета и увидела в том месте, где еще пару часов назад мерцал барьер, полную темноту и пустоту. Пленника там не было!       Алекс ощутила, как Шепард схватил её за локоть и снова спросил:       — Это ты отключила барьер?!       — Нет, — процедила она сквозь зубы и выдержала его злой взгляд, увидев снова того Шепарда, который ей не особо нравился. Потом в том же тоне повторила его вопрос:       – Может, это ты отключил барьер? Ты же был на посту! Разве ты ничего не слышал?!       Злость в его глазах сразу же исчезла. Он тут ж взял себя в руки.       — Нет. Я не мог ничего слышать.       — Почему?       — Спал, — отрезал он, не желая ничего объяснять. Картер так и подмывало спросить: спал? И это на посту? Это не было похоже на Шепарда, и у Алекс ненароком промелькнула мысль, а не скрывает ли он за это маленькой ложью нечто другое?       Внезапно её посетила мысль.       — А где Криз?       Лицо его сразу же помрачнело.       — Её нет. Она исчезла.       — Тогда почему ты спрашиваешь меня, отключила ли я барьер? – протянула Алекс, освобождая руку. – Наверняка это она. Этот киборг её же дружок!       — Возможно, — признал он нехотя. — В здании ни её, ни киборга нет. Но нет еще кое-кого.       — Кого? – не поняла Алекс, и только после того, как он это заметил, обернулась, ища глазами своего старпома и уверенная, что сейчас увидит, как азари преспокойно спит или же уже проснулась, разбуженная этим вторжением.       Но Фины тоже не было. Тогда Картер, активировав инструментрон, включила передатчик.       — Фина? Где тебя носит?       В ответ только молчание и помехи. У Алекс неприятно засосало под ложечкой, но она отказывалась верить, что здесь что-то нечисто.       — Может, она вышла, — слабо предположила она, но Джон покачал головой.       — Её нет. Я уже все осмотрел. Пропал наш ровер. Где бы сейчас ни была твоя азари, её здесь точно нет. Как и Хестром.       — Должно быть, это Криз освободила киборга, а Фина их застала, — не сдавалась Алекс. – И им пришлось…       — Взять её с собой? – Шепард скептически хмыкнул. Потом, не говоря больше ни слова, подошел к спальнику, где до этого спала азари, присел на корточки и стал внимательно осматривать поверхность пола, активировав инструментрон, чтобы было лучше видно в ночной темноте. Оранжевый свет, упавший ему на лицо, вдруг напомнил Картер почти схожую картину: вот он, весь вымазанный в грязи и крови, после того, как они только что убили зверя на Лесуссе, активирует свой девайс и на ум ей приходит глупое сравнение с Данко, вырвавшим свое сердце в темном лесу. Тогда Шепард действительно нес эту ношу, пожертвовав жизнью ради остальных.       Но теперь он снова здесь, и он изменился, несмотря на то, что был все тем же мерзавцем и сволочью. Десять лет прошло, он вторгся в её жизнь много месяцев назад, а она до сих пор не знала, ни как он выжил, ни что с ним случилось и где он пропадал. Может, лишние слова все же не пыль?       Тогда она незаметно проверила его ДНК, отпечатки, выведала так, чтобы он не понял, подробности событий на Лесуссе. И убедилась, что это все же он, Шепард, тот самый, что спас её от когтей зверя. Но это вызывало ряд других вопросов и сомнений: что он делал все эти десять лет?       Он не горел желанием рассказывать. Даже Вакариану. Даже ей, даже в минуты близости.       — Следов борьбы нет, — наконец заметил он, осмотрев помещение. – Я заметил только одну улику: на улице на песке след, словно кто-то кого-то тащил. Киборг кого-то тащил. Это либо Хестром, либо Фину.       — Фину, точно Фину, — сразу же схватилась за это предположение Алекс, зная, что азари ни за что не предала бы её, и задаваясь вопросом, могла ли она быть так уверена в этом? Они с Финой прошли огонь и воду, но в то же время никогда нельзя наверняка.       — Если тебе удобнее так думать… — начал он, но замолчал под её острым взглядом. – Но в одном ты права: я не могу знать, что не Хестром помогла пленнику бежать. Я не доверяю ей на все сто процентов…. Я никому не могу доверять… — пробормотал он уже тише, а потом спросил:       — Ты можешь выследить, куда подевалась Фина? Потому что я без понятия, как найти Хестром. Ты как-то упоминала, что можешь выследить местонахождение инструментронов команды, синхронизированных с системами «Сибири».       Алекс нахмурилась.       Когда то она лично запустила небольшую написанную ею программу, чтобы та могла отследить нахождения членов команды. Она уверяла себя, что это ради безопасности, если вдруг кто-то из них пропадет в ходе охоты за пиратами. Сначала она хотела поделиться этой мыслью с экипажем, но потом передумала. На то она и капитан, чтобы принимать такие решения, несмотря на их возможное неодобрение. А после того, как член её экипажа оказался не кем иным, как шпионом «Цербера», даже больше – киборгом, чьей задачей было помешать Альянсу узнать местоположение базы Призрака и убить перебежчика, после такого маленькая предосторожность уже не выглядела как бестактность.       Она кивнула и связалась с «Сибирью», внезапно почувствовав, что замерзла и только потом сообразив, что по-прежнему стоит в коротких штанах и майке. Избитое тело требовало отдыха. Костюм, который она надевала под броню, лежал на столе, а все снаряжение и экипировка, помятая и оттого причиняющая неудобства, располагались рядом в хаотичном порядке. От этого порывы ветра, проникавшие сквозь разрушенную крышу и дыры в стенах, заставили её продрогнуть.       Словно уловив ход её мыслей, Джон подошел к столу и, взяв вещи, бросил ей. Она быстро стала их надевать, как раз тогда, когда ей ответил пилот Сайлас:       — Капитан. Простите, задремал.       — В главном терминале есть файл «NT 18-34». Открой его и запусти программу слежения. Найди Фину.       — Фину? А она что, не с вами?..       — Давай быстрее, Сайлас, некогда объяснять, — оборвала она, не желая терять время, и натягивая бронекостюм. За эти годы субординации на её судне не прибавилось, как и дисциплины. Но это была её семья, а не просто экипаж корабля.       — Так… — начал тот указанные манипуляции. – Ого, духи, вы что, шпионили за нами, капитан?       — Не шпионила, — отрезала она. – Всего лишь предосторожность. Итак, где Фина?       — Сейчас… — турианец пытался отследить сигнал. – Она… недалеко, около двадцати километров от вашего расположения. Там какое-то скопление скал что ли.       — Я знаю, где это, — сразу же сказал Джон и, больше ничего не спрашивая, тут же вышел. – Идем.       — Конец связи, — Картер быстро отключила передатчик.       Легко сказать. Идем. Кажется, Шепарду не терпелось приступить к действиям, но что он задумал?       Алекс потребовало еще чуть меньше четверти часа, чтобы надеть и закрепить все элементы бронекостюма, проверить оружие и щиты. К тому времени, когда она спустилась вниз, Шепард уже ждал её в полной экипировке и с самым мрачным выражением лица.       — Ровер забрали. Придется идти пешком.       — «Сибирь» могла бы нас подбросить.       — Нет, — отказал он. – Слишком заметно. К тому же, придётся выдумывать очередную причину для ПВО ССАШ, почему фрегат идет на посадку не в доке. Пешком надежнее.       — Хорошо, — не стала спорить Картер, поскольку аргументы были действительно весомыми. Каждый раз, когда «Сибирь» приближалась к Земле, приходилось проворачивать кучу манипуляций и оплачивать кучу кредитов «на лапу», чтобы системы ПВО пропустили фрегат или челнок.       Она глубоко вздохнула, собираясь с духом, поскольку предстоящее путешествие вряд ли можно было назвать приятным.       Пешком по песку, двадцать километров! Когда-то она спала в экзоскелете на скалах, сражалась голыми руками и пробиралась по таким местам, где и Шепарду не снилось! Выдержит и это, так в чем причина столь потухшего настроения?       Она волновалась за Фину. Не хотела верить в то, о чем намекал Шепард. Если Фина предала её, это значит, что в команде со смертью Актора и Гека наступили тяжелые времена.       Озадачило и другое: Шепард решил было, что это она отключила барьер. Что с ним случилось за эти десять лет, раз он предположил, будто она способна предать его?       «Я никому не могу доверять».       Все-таки с Вишнёвым надо поговорить. Без свидетелей.       — Линкс, — вдруг услышала она над ухом, и в следующее мгновение почувствовала, как Джон снова сжал её локоть. На этот раз куда мягче и почти заботливо.       — Извини, — сказал он совершенно искренне. – Я не должен был думать, что это ты.       — Я – не она, — процедила Картер. – Мне ты можешь доверять.       — Я знаю, — кивнул он. – Такого больше не повторится.       Алекс глубоко вздохнула. Худой мир лучше доброй войны.       — Тогда за дело, — подытожила она и перевела бронекостюм в усиленный режим, чтобы немного облегчить работу своему и так ноющему от побоев телу и ногам. А потом последовала за Джоном, который уже выбежал наружу.       Было еще кое-что, что Картер слегка смутило. Она еще не знала, как к этому относиться и какие выводы из этого сделать.       Она не помнила, чтобы говорила Шепарду о своей программе. Точнее, не была уверена, что сказала. Не была уверена, что не сказала. Могла ли она забыть об этом? Случайно упомянуть и забыть? Обычно она помнила такие вещи, но только не в этот раз.       Потому что сколько бы она ни пыталась отрицать очевидное, она все же должна признать: рядом с Шепардом она была своя не своя.       Это ей не нравилось.