СТРЕЛА ГРИФОНА I. Аберрация

             - Мистер Бейлор, - голос секретарши отвлек Винсента от тяжелых раздумий. Хотя, наверное, не такими тяжелыми они были, если он сам не заметил, как погрузился в легкую дремоту – слишком уж комфортабельным и мягким было его кожаное кресло в кабинете. – Они прибыли. Вы просили предупредить.              - Благодарю, - тут же ответил он по коммуникатору, удовлетворенно отметив, что даже ноткой в голосе не продемонстрировал сонливость. Быстро засыпать и быстро просыпаться – величайшая благодать его организма, спасавшая его от чрезмерной усталости всегда, когда то требовалось.              Вот и сейчас Бейлор быстро встал и размялся, а потом посмотрел в зеркало: ни следа усталости или синих кругов. Только костюм, пожалуй, немного помялся, а Бейлор не любил неопрятность. Поэтому, пройдя к шкафу, он открыл его, достал новый, отглаженный пиджак и быстро переоделся.              Теперь самое то. Не сказать, что встреча была важной. Скорее, просто формальность, но Винсент хотел её провести. Честно говоря, ему на станции «Триест», особенно после того, как попытка развеять скуку с турианцем не удалась, было крайне скучно. И он уже давно бы уехал заниматься более важными делами, если бы не…              «Нет ничего важнее строительства», - промелькнула закономерная мысль, и Винсент даже усмехнулся собственной глупости. Действительно. Устройство важнее. Особенно, если ему угрожают извне.              Убедившись в безупречности внешнего вида, Бейлор вышел из кабинета. Там его уже ждал Трамерс и два охранника, как верные псы. Со вчерашнего разговора прошли лишь сутки, а Трамерс уже реализовал запланированное, и Винсент сразу же уточнил:              - Вы все сделали, Трамерс?              - Да, мистер Бейлор, - кивнул тот и пошел следом, однако слегка отставая на шаг. После того, как ему указали его место, Трамерс стал более разборчивым в словах и движениях. – И я начал прощупывать почву там, где мы и договорились.              - Хорошо, - Винсент одобрительно кивнул, хотя эта новость была ему отчего-то неприятна. Трамерс говорил о жучках, которые установил в пропусках сотрудников, включая и турианца Бромиса. Он подозревал его в диверсионной работе, хотя, чего таить, Бейлор был уверен, что его начальник безопасности ошибался. Но подавать виду он не стал, тем более давать своему подчиненному повод для еще больших сплетен и доказательство собственной необъективности.              Путь до зала для официальных встреч был недолгим: всего-то два коридора, лифт и снова коридор. Все это время, не считая обмена слов ранее, Бейлор и его спутники прошли молча, слушая, как обувь стучит по настилу: от начищенных до блеска выходных туфель Бейлора до тяжелых берцев охранников.              Наверху, перед залом встреч, на пути попался директор станции и, пролепетав что-то приветственное, сразу стих: Винсент был не в настроении сотрясать воздух обычными разговорами. Он мог бы вообще отказаться от участия в этой формальности, но чувствовал за собой долг присутствовать, не перекладывая эту обязанность на директора, ведь по статусу он был выше. К тому же, ему хотелось убедиться, что прибывшие ученые, которых он лично перекупил и переманил для работы над Устройством, того стоят.              Списки регалий и заслуг у них были внушительные. Но все это будет пустым звуком, если они не смогут включиться в работу быстро и с отдачей. Риос требовала скорейших результатов, и, раз Протектор созрел и готов отправиться на место назначения, теперь только строительство Устройства, обязанность которого возложена на Винсента, тормозила переход к завершающей фазе всего плана. Надо было ускориться.              Винсент не хотел тормозить процесс. Поэтому сегодня он лично поднялся в зал встреч, чтобы поприветствовать только что прибывших ученых.              - Добро пожаловать на «Триест», - включился автоматически официальный тон и приветливая улыбка, хотя еще минуту назад он был мрачнее тучи. – Я Винсент Бейлор, и я рад лично приветствовать вас здесь, надеясь на наше долгое и плодотворное сотрудничество.              - Мистер Бейлор, - кивнул ему сдержанно турианец с таким белым цветом кожи, которые Винсенту еще не доводилось видеть. – Меня зовут Итимус Вейт, профессор Бесаральского Института по изучению планет Млечного пути, а это профессор Руни Стюартс, - он протянул трехпалую конечность для рукопожатия, и Бейлор без малейшего колебания пожал её, а потом проделал то же, но уже с человеческой рукой и с меньшим удовольствием: рука маленького горбатого человечка, оказавшегося ученым Стюартсом, была влажной и холодной.              - Когда мы можем приступить? – тут же поступил вопрос от Стюартса, и Бейлор даже не успел скрыть удивления. Он полагал, что капризули-ученые захотят хотя бы отдохнуть после долгого перелета и наводной поездки, и такой настрой, скорее в бой, ему пришелся по душе.                     - А когда вы хотите приступить? – спросил он, предсказуемо ожидая один ответ, но создавая иллюзию, будто бы ученые сами выбирают время.              - Немедленно, - последовал тот самый ответ, и турианец кивнул.              - Мы истосковались по работе, - пояснил он. – Всю дорогу спорили, что это за загадочный проект, мистер Бейлор.              - Об этом – сразу же в моем кабинете. Пройдемте.              Шагая назад и слушая, как старается директор станции, изображая из себя гида, Бейлор гадал, является ли такая спешка ученых подозрительной или нет: это результат того, что Он уже вторгся в мысли ученых и теперь подгоняет их или, может, ученых перекупил кто побогаче и кто заинтересован в том, чтобы разузнать секреты станции? Может, крипты?              Бейлор внутренне усмехнулся начавшейся паранойе. Объяснение могло быть совсем обычным и скрываться в профессиональной гонке за открытиями или примитивным любопытством. Несмотря на внушительные умы, которыми обладали ученые, они оставались обычными существами, а любого разумного всегда влечет неизведанное.              - Вот, - Винсент указал на два документа, представленных на датападах в электронном виде, когда они уже прибыли в кабинет и заняли места. – Это договор о неразглашении. Вам сначала нужно внимательно прочитать и подписать его, прежде чем вы поймете, с чем будете иметь дело.              - Да-да, конечно, - заспешил Стюартс, быстро поставив свою подпись и даже не взглянув на документ.              Турианец удостоил договор куда более детального изучения, но потом все же подписал его.              - Итак, что это? – не удержался человек-ученый. – С чем мы будем иметь дело?              Такая торопливость Бейлору не нравилась, но он заставил себя улыбнуться.              - С тем, с чем вы еще, определенно, не сталкивались…              - Это что, какая-то технология Жнецов? – перебил его Стюартс.              - Нет. Это лучше.              - Что может быть лучше технологии Жнецов?              - Например, технология, пришедшая от самого Бога, - загадочно ответил Бейлор, испытывая восхищение от этой мысли, что можно вот так признаться кому-то в том, что приходилось утаивать.              - Бога? Вы шутите? – скептически и даже презрительно отозвался ученый.              - Ничуть. Вам предстоит работа с неким Устройством, которое мы строим и которое сможет связать каждого из нас с Богом… так, как с ним уже связан я, когда был избран Им.              Повисшая ненадолго тишина выдала то, что ученые поражены услышанным. И по-прежнему ничего не понимают, но это Винсент сказал, скорее, не для них - для себя. Хотелось наконец услышать вслух то, что он был избран для этой цели. Один из первых, один из строителей новой вехи человечества.              - Чего-то я не понял… - Стюартс озадачился, шумно сглотнув.              - А вам и не надо понимать. Пока, - с оттенком снисхождения улыбнулся Бейлор. – Спуститесь вниз и сами все увидите. Вряд ли я смогу объяснить вам лучше, чем вы сами. И постигните Того, кто создал нас с вами, - видя, что его загадочные слова готовы отпугнуть интерес ученых, нежели подогреть, Бейлор понял, что переборщил немного и добавил. - Если, конечно, у вас кишка не тонка для новых и потрясающих открытий.              В глазах ученых сразу же разгорелся азарт. Они не понимали разговоров о Боге, но стоило сказать слово «открытие», как они забывали все, что было до этого.              - Конечно, мы ждем с нетерпением!              - Думаю, это стоящее предложение, - подытожил турианец, который до этого больше молчал, предоставляя коллеге вести беседу.              - Тогда погружение завтрашним утром, в шесть, - кивнул Бейлор, поднимаясь и давая понять, что беседа окончена. – У вас есть время перекусить и отдохнуть. Директор расскажет вам подробнее и предоставит все необходимое. Потом вас осмотрит врач, и вы пройдете все полагающиеся процедуры.              - Процедуры? – немного растерялся Стюартс.              - Конечно. Погружение на такую глубину – это вам не шутки. Но не волнуйтесь: мои люди профессионалы и знают, что нужно сделать. Вам нужно лишь им довериться. Чтобы потом мы могли довериться вашим гениальным умам.              Эти слова пришлись им по душе. Ученые, как дети. Дашь им конфетку в виде лести – они готовы её тут же проглотить. Даже турианец, этот Итимус Вейт, острый ум, сумевший на основе технологии, открытой доктором Вишнёвым, сделать собственные открытия, не заподозрил ничего лишнего.              Пусть думают, что всё узнают внизу. Бейлор не хотел тратить время на то, что все равно окажется бесполезным. Когда ученые погрузятся на нижний уровень, они и так будут знать, в чем заключается работа. Правда, при таком быстром контакте с Устройством и взаимосвязи с Богом, они скорее всего лишатся своих разумов и уже никогда не смогут самостоятельно вернуться наверх, и это Винсента действительно печалило и беспокоило, ведь не каждый день находятся такие вот умы…              «Все в порядке, Винсент», - услышал он тихий шепот в голове, и по телу сразу же пробежала приятная волна потрясающей, всепоглощающей уверенности в деле и главной роли в нем, как если бы по коже прокатилась утренняя, свежая роса. – «Я позабочусь о них».              И вправду, что за глупые сомнения. Они должны быть рады, что соприкоснутся с нечто великим и потрясающим, они должны жаждать этого.              Прикосновение чего-то мимолетного закончилось, как и ушло ощущение полной свободы от мыслей и сомнений. Бог временно покинул его, направив Винсента в нужное русло мыслей и действий.              Бейлор какое-то время был крайне озадачен удрученным состоянием с утра, не понимая, в чем его причина. Дела шли хорошо. Все складывалось по плану. Тем не менее что-то его беспокоило.              Так и не разобравшись в причинах, Бейлор хотел было пойти обедать, но в этот момент запиликал коммуникатор.              - Мистер Бейлор, к вам посетитель.              - Кто там?              - Это ваш… - секретарь быстро осеклась и поправила: - Тот турианец, из охраны.              Бейлор нахмурился. Что она хотела сказать? «Ваш любовник»? «Ваш турианец»? «Ваш друг»? Сплетни разрастались с молниеносной скоростью, хотя каждый знал, что Бейлор ненавидел сплетни. Его как начальника нельзя было в чем-то упрекнуть, он всегда выбирал сторону маленького человека, а не бюрократической машины, и в то же время, когда дело касалось личной жизни, особенно жизни, обремененной «такими интересами», как про него поговаривали, каждый норовил что-то подслушать да ухмыльнуться не так, поймать пару сплетен и посмеяться за спиной. Но Винсент, ей-богу, старался относиться к этим сплетням, как все еще не искоренившейся в двадцать втором веке привычке человечества смеяться втихаря над тем, кто выделялся из толпы. А посмеяться над боссом за спиной – дело святое, даже если платили слишком хорошо.              И все же, зачем турианец пришел? Что, если Трамерс все же прав? Но это было бы совсем безумием: подноготную Линтоса Бромиса проверили уже несколько раз, о нем расспрашивали даже на суше, и свидетели отвечали, что такой действительно есть. Гораздо легче предположить, что Трамерс ошибался, нежели что копал недостаточно глубоко.              Но все же главная уверенность в том, что начальник безопасности ошибался, для Бейлора заключалась в другом: его бы предупредили заранее, что этот турианец, к примеру, опасен. Тем более здесь, так близко к Устройству. Тот, кто говорил с ним – а это, несомненно, был Бог – знал бы, что Устройству угрожает опасность. Или нет?              Бейлор терялся в догадках. Все же ему было крайне любопытно и даже волнительно, зачем турианец пришел.              Линтос ему нравился. Даже более того – привлекал. Казался очень знакомым, но Бейлор, вглядываясь в красные колониальные метки и бледно-коричневую кожу, никак не мог понять, что его так смущало. Винсенту хотелось бы думать, что отказ, который он получил недавно, еще не окончательный. В то же время хотелось снисходительно отослать турианца прочь, щадя свою гордость.              Винсент какое-то время раздумывал, что ответить. Наконец принял решение:              - Пусть заходит.              - Хорошо, мистер Бейлор.              Ждать долго не пришлось: уже через минуту дверь открылась и секретарь пригласила в кабинет посетителя.              Турианец вошел как-то не особо уверенно, от него веяло нервозностью, но выглядел он прекрасно: высокий, натренированный, и Бейлору снова показалось, что он уже где-то видел это лицо. Но понять где он не мог, однако чувство дежа вю не отпускало. Даже в обычной форме охранника турианец, казалось, здесь не к месту: Винсенту так и рисовалась картина, где Бромис на поле боя, воюет со Жнецами и призывает солдат не жалеть себя, в бронекостюме и с винтовкой наперевес. Но даже форма охранника добавляла ему очков.              У Винсента еще не было таких. Публичные дома, где исполняли любой каприз клиента, не могли похвастаться столь сильными и мужественными особями, хотя с нашествием ньюкомеров ни в клиентах, ни в продавцах собственных тел отбоя не было. Но турианцы, связавшиеся с этим бизнесом, обычно все были тонкими и нежными, некогда непригодными для службы в армии Иерархии. Крупные, сильные и волевые особо там не встречались: для турианца считалось ниже достоинства торговать собой, Иерархия считала это преступлением, понижая таких отщепенцев в гражданстве до самой низшей ступени.              Поэтому Бейлор сам не заметил, как заглядевшись на гостя, позволил молчанию протянуться больше, чем это требовалось, вызвав у Бромиса еще большее чувство неловкости.              - Присаживайтесь, Линтос, - опомнившись, пригласил он, и турианец с облегчением, что молчание наконец нарушили, опустился в кресло. – Вы что-то хотели?              - Я… - начал было он, но вдруг осекся. Потом, переведя дыхание, проговорил: - Я пришел извиниться. За то, что, возможно, оскорбил вас. Я не хотел.              - Бросьте, мой друг, - отмахнулся Бейлор, как если бы для него это был пустяк. Но ему было приятно слышать извинения. – Это не стоит того. Это я должен извиняться, поскольку ошибся в своих предположениях. Растолковал ваши слова и действия неправильно. Прошу меня простить, больше такого не повторится.              Турианец как-то сконфуженно заиграл мандибулами. Ему явно было не по себе.              - На самом деле… - кажется, он выдавливал из себя слова, и Бейлора заинтересовало, почему он чувствует себя так неловко. – На самом деле, я испугался. Я… никогда раньше… не был с человеком. Но вы мне… все же… нравитесь.              Тишину, повисшую после этого неожиданного признания, можно было накручивать тросом на лебедку. Если бы Бейлор вообще знал, как накручивать трос на лебедку. Но именно такое сравнение пришло ему на ум, поскольку совсем недавно он был на острове Гуам перед отправлением на станцию, и прогуливаясь по наводному уровню станции, он на какое-то время остановился, чтобы подышать воздухом, у небольшого катера, причалившего к пункту досмотра. Моряки в то время как раз закрепляли швартовы, один из них с усилием и нажимом крутил лебедку, так как, по ругани взбешенного капитана, Бейлор понял, что «юнга-тупица» скинул якорь, когда делать это было нельзя.              Это дурацкое воспоминание, пришедшее на ум, даже позабавило. Бейлор стянул брови к переносице.              - А я полагал, что неправильно истолковал ваши знаки.              - Знаки? – даже немного оскорбился турианец, а потом как будто осек сам себя. – То есть… я намеренно не демонстрировал ничего подобного.              - Значит, я видел только то, что хотел?              - Нет… то есть да… я.. э-э-э… - Линтос совсем растерялся, и Бейлору стало даже немного жаль его: не каждый мог признать, что у него «особые предпочтения».              - Давайте я облегчу вам дело, - предложил Винсент. – Первый вариант: я ужасно ошибся. Вы не хотите иметь со мной никакого дела и вообще не желаете меня знать. Второй вариант: вы готовы вести беседы про искусство и Бога, но ничего более. Третий вариант: у вас есть влечение ко мне, но вы не знаете, что с ним делать, поэтому ужасно смущены. Итак, каков вариант?              Глаза турианца оббежали кабинет, словно ища поддержки, мандибулы раздвинулись и снова опустились, и он наконец негромко сказал:              - А если третий, то что?              - Ничего, что вам бы не понравилось, мой друг, - усмехнулся Винсент. – Давайте начнем с обеда? Я как раз собирался. Вдвоем обедать веселее.              Турианец даже перевел дух. Бедняга. Он совсем не понимал, как себя вести и что говорить, и Бейлор мог его понять, но в то же время такая реакция его здорово забавляла. Нет, не может быть, чтобы Трамерс был прав. Шпионы и диверсанты не бывают такими неумехами, они всегда знают, что сказать.              - Обед. Приятное общение. И если вам, мой друг, покажется, что этого достаточно, на этом и закончим.              - Странное чувство, - проговорил Линтос. – Как будто вы меня покупаете.              - Я бизнесмен, - Бейлор привстал с места и вызвал секретаря. Потом быстро заказал обед в личную столовую комнату. – И добавьте турианское меню.              - Хорошо, сэр, - секретарю в этот раз удалось оставить голос беспристрастным. Бейлор указал на коридор и, пропустив вперед своего гостя, последовал за ним.       

      ***

                    Беседа как-то не клеилась. Вакариан все больше молчал, ощущая себя крайне неловко.              - Я рад, что вы разделили со мной обед, мой друг. Надеюсь, вам все понравилось, - проговорил Бейлор.              - Да, конечно, - ответил Гаррус и слегка стушевался снова. Ему совсем не нравилась игра, которую он вел, и роль, которая ему досталась. Ничего особенного, слава духам, делать не приходилось: просто отвлекать Бейлора, но при этом как-то добраться до его карты доступа. На двадцать восемь секунд, чтобы скопировать идентификационный код. Казалось бы, раз плюнуть!              Но Вакариан не мог преодолеть свои смущение и неприязнь и заставить себя играть роль до конца. Ключ-карта Бейлора была прикреплена к карману его пиджака. И вот как можно было завладеть ею на двадцать восемь секунд?!              Односложно отвечая и задавая несложные вопросы Бейлору, Гаррус все время пытался понять, как ему поступить. Он решил прибегнуть к способу сравнения себя с диверсантами и шпионами, которых он знал. На ум приходили только двое: Хестром Криз и безымянной шпион, с которым он встретился накануне. Последнего он знал совсем мало, чтобы спрашивать себя и предугадывать, как бы поступил тот. Но шпион явно знал, зачем привлекал к своей затее их с Вегой: для совершения запланированной операции нужен был доступ ключ-карты наивысшего уровня. Поэтому он передал утром Вакариану подпольный считыватель и, нагло усмехнувшись, проговорил: «Двадцать восемь секунд. Займи его чем-нибудь, чтоб считыватель завершил копирование. Чем угодно, но ты знаешь, что ему понравится».              Криз поступила бы вполне очевидно: запудрила бы Бейлору голову легкими разговорами, пофлиртовала, потом бы, возможно, придвинулась теснее и отвлекла старым, как мир, методом через тактильные прикосновения. Её ловкие руки в это время стянули бы карту-ключ и за двадцать восемь секунд сделали бы свое дело.              Но Гаррусу была противна мысль о том, чтобы поступить подобным образом. Он мог испытывать к Бейлору определенную долю уважения, как к человеку, относившемуся к работникам не свысока, а столь же уважительно, но вот чтобы в интимном плане – нет, ни за что. Дело даже не в том больше, что Вакариана привлекали особи противоположного пола, а скорее в неприязненном отношении к подобного рода методам, которые предполагали какую-то степень продажи себя и уничижение собственного достоинства.              А, может, он еще просто не переступил черту, за которой все средства для достижения цели хороши?              Как бы поступил Шепард? Он хоть и не шпион, но тоже стоило взвесить его методы работы. Скорее всего он бы врезал Бейлору по челюсти, вырубив его, связал бы и забрал карту, а потом бы с боем прорвался на нижний уровень и взорвал бы там все к хасковым чертям.              Но Гаррус Вакариан не хотел взрывать к хасковым чертям всю станцию. Ему повстречалось здесь много хороших, трудолюбивых работяг, честно пытающихся заработать для своей семьи. Ему и от поступка «слива» соседа по комнате, который не был ни в чем виновен, кроме как странного поведения, спалось-то теперь не очень. Гаррус надеялся, что его сосед особо не пострадал и, ничего не добившись, начальник безопасности его отпустил, отправив на берег с увольнением.              А раз взрывать станцию не хочется, усложняя все дело, нужно снова мысленно спрашивать себя, сможет ли он взять пример с Криз. Хотя… постойте-ка, будь здесь Криз, ни черта бы у неё не вышло с методами обольщения! Бейлору не нравились человеческие женщины. Он был поклонником и ценителем турианских «блюд». И что бы ты сделала тогда, Криз?              «Уж точно не стала бы нюни разводить, как ты, - ехидно ответил внутренний голос вместо Криз. – Хватит думать. Действуй! Или вали плакаться к мамашке!»              Внезапно Гаррусу пришла новая идея, и он решил воспользоваться проверенным, но неоригинальным способом, надеясь избежать того, которого не хотел.              - У вас еще осталось вино, - проговорил он. – Давайте я сам налью, мистер Бейлор.              Тот пожал плечами и приглашающим жестом указал на бутылку.              - Только немного, мой друг.              Чтобы налить вина в бокал Бейлору, нужно было встать и подойти чуть ближе к нему, что Гаррус тут же и проделал. Наклонив бутылку, он стал выливать содержимое под внимательный и какой-то хищный взгляд главы корпорации, и от этого взгляда Вакариану совсем не пришлось играть смущение: он и вправду был смущен, поэтому, когда поднял бокал и передал его Бейлору, а потом якобы случайно опрокинул тому на костюм, выражение крайней растерянности и смущения было практически натуральным.              - Духи! – выругался Вакариан, взяв салфетку и принявшись вытирать костюм Бейлора, который уже было не спасти. – Простите, мистер Бейлор! Я… я только винтовку и швабру, похоже, умею держать!..              - Все в порядке, - успокоил тот, вставая и отряхивая излишнюю жидкость с промокшей рубахи и пиджака. При этом ключ доступа на кармане, как бы заманивая, посверкивал в лучах солнечного света, бьющего через стекло личной бейлоровской столовой. – Всего лишь костюм.              - Он стоит, похоже, больше, чем моя военная пенсия и зарплата здесь вместе взятые, - попытался пошутить Гаррус, но вышло крайне неловко, и Бейлор, словно почувствовав это, вдруг взял Вакариана за руку и подбадривающе сжал её. Прикосновение было совсем обычным, даже дружеским, но Гаррусу вдруг почудилось, что вложено в него было куда больше.              Вот тот самый подходящий момент – так сказала бы Криз. Действую, нюня!              Но Вакариана такая идея даже оттолкнула. Пересилить себя он не мог, поэтому убрал руку и немного отошел. Ему внезапно стало крайне неприятно и очень, очень стыдно, потому что Бейлор, похоже, не был злодеем и, общаясь с ним на равных, кажется, испытывал искреннюю симпатию. Поэтому Гаррусу было стыдно, он не был рожден для такой работы.              В то же время, глядя, как Бейлор снимает пиджак, Вакариан тут же напомнил себе, что это человек, под чьим руководством строится непонятное Устройство, скрытое от всех глаз и предназначенное для… А для чего оно предназначено? Разве не за этим Вакариан прибыл сюда с такими сложностями, вызывавшись отыскать истину? Разве Шепард не поэтому испытывал долю сомнения в успехе миссии друга, поскольку знал характер Вакариана наперед и знал, что ему будет трудно преломить себя ради цели?              Может, все-таки поступить как Шепард? Вырубить Бейлора, связать и забрать карту-ключ? Но спуск назначен на завтра, ему не удастся продержать Бейлора связанным так, чтобы Трамерс ничего не заподозрил. Ладонь Вакариана залезла в карман его костюма, нащупала талисман (или что там дал Шепард?), как будто это могло прояснить мысли.              Помогло.              - Давайте я подержу, - предложил быстро Гаррус, приняв решение и забрав пиджак Бейлора быстрее, чем тот успел отказать.              - Что вы, мой друг, я могу сам…              - Я помогу, а вы пока переоденьтесь, и потом… - Гаррус быстро перебрал в уме недавние темы. – Я хотел бы спросить у вас кое-что, мистер Бейлор.              - Хорошо, Линтос, я сейчас, - глава корпорации ненадолго скрылся в гардеробной, а это именно то, что Гаррусу и требовалось. Быстрым, но не слишком ловким движением Вакариан извлек из промокшего кармана карту-ключ, открепил её и, достав из своего кармана считыватель, быстро вставил карту.              Двадцать восемь секунд – отсчет начался. Теперь главное, чтобы Бейлор задержался в гардеробной дольше половины минуты.              Каждая секунда отдавалась внутри Вакариана тихой нервной поступью, как если бы он осторожно шагал по разбитому стеклу, стараясь не наделась шума. Потому что, если Бейлор вздумает выйти раньше, придется либо действовать методом Шепарда и вырубить главу корпорации, а потом все-таки взорвать все к чертям, либо вытащить карту из считывателя, так и не добившись результата.       Но ему нужны были ответы!              Духи сегодня были на стороне «Линтоса Бромиса». Отсчет закончился, и Гаррус быстро вытащил карту из считывателя, прикрепил обратно к карману Бейлора, спрятав считыватель, и протянул пиджак хозяину как раз в тот момент, когда Бейлор вышел.              - Этот, наверное, уже не спасти.              - Ничего страшного, у меня таких еще штук десять здесь, как минимум, - отмахнулся Бейлор, вроде и не заподозрив ничего. Он надел чистую рубаху и пиджак и теперь снова выглядел представительно. – Давайте вернемся к обеду.              - На самом деле, меня только что вызвали, - соврал Гаррус, а в ушах зазвенел знакомый нагловатый голос: «Сразу уходить нельзя, оболтус! Об этом знает даже пятилетний ребенок!» Но Вакариан хотел поскорее уйти и начать наконец реальное дело, а не эти дурацкие игры в соблазнителей. – Мне нужно срочно сменить кое-кого.              - Жаль, - произнес Бейлор, нахмурив кустистые брови. – Вы же о чем-то хотели еще спросить меня.              - Духи, конечно, - опомнился Вакариан и лихорадочно стал думать, о чем он хотел спросить. Ни о чем он не хотел, хотел в ту минуту, говоря это, лишь успокоить бдительность Бейлора, а вот теперь надо что-то спросить.              Что вы там строите? Для чего это странное загадочное Устройство? Что вы задумали? Кто вы такой? Причем тут Шепард?              - Хотел спросить, можно ли мне взять внеурочный выходной, чтобы… хм, - выдавил из себя Вакариан, и Бейлор, не дождавшись продолжения, все же кивнул.              - Почему нет. Я дам распоряжение Трамерсу.              - Только…- спохватился Вакариан, боясь, что глава корпорации свяжется с начальником безопасности и в разговоре может вскрыться какой-нибудь неприятный факт. – Только не сегодня, пожалуйста. Я бы хотел отработать смену спокойно. А мистер Трамерс… он немного недолюбливает…              - Можете не продолжать, я в курсе, - оборвал Бейлор серьезно. – Есть у Трамерса такой средневековый грех, но не волнуйтесь, я позабочусь, чтобы Трамерс относился к вам с должным уважением. Как и нужно относиться ко всякому человеку, турианцу или другому разумному, кто сражался со Жнецами за наше светлое будущее.              - Благодарю, мистер Бейлор, - кивнул Гаррус, сознавая, что ему все труднее и труднее разобраться, на чьей Бейлор стороне. Он скрывает в глубинах впадины что-то странное и явно опасное, но при этом лишен ксенофобии, расизма, и вообще каких-либо предрассудков, уважает военных и их вклад в будущее, занимается благотворительностью, судя по статьям, и прочее-прочее… или это всего лишь очередная маска добродетели, под которой скрывался монстр и безумец похлеще Призрака?              Вакариан не мог дать точного ответа. Быстро попрощавшись, он покинул кабинет главы корпорации и поспешил продолжить смену, а потом, когда она завершилась, в каюту. Нужно подготовиться: до начала операции проникновения, как он окрестил план вторжения туда, куда нельзя вторгаться, осталось совсем немного.              Наконец-то что-то стоящее.              

***

             Ровно через два часа Гаррус покинул свою каюту и осторожно, чтобы не попадать под угол камеры, стал пробираться по коридору к гидрозалу, минуя встречающихся на пути сотрудников и усиленно делая вид, что занят свои обычным делом – обходом территории.              У входа в гидрозал он остановился за углом и подал через инструментрон сигнал своему сообщнику. Тот должен был ненадолго запустить помехи в систему наблюдения, чтобы на камерах не было видно, как в гидрозал проникает охранник без уровня, которому там совсем нечего делать.              Тут же пришло ответное сообщение: «15 секунд». Запустился таймер отсчета, показывающий быстрое приближения секунды икс. Как только она настала, Вакариан рванул к двери и стал ждать. Сейчас его либо поймают за незаконное проникновение в помещение, если шпион решит их сдать, либо же…              Мощные двери гидрозала стали медленно, слишком медленно, открываться. Едва образовалась щель, Вакариан уже увидел на той стороне стоящего в напряженной позе шпиона, облаченного в гидрокостюм водолаза.              Все-таки сдержал слово.              - Быстро, помехи лишь на пол минуты, - протянул тот руку и буквально затащил Гарруса внутрь, хотя дверь еще не отворилась полностью. Когда Гаррус попал внутрь, его сообщник резко ударил по панели, и дверь стала съезжаться. – Сюда.              Не говоря ни слова, а только пока подчиняясь, так как сообщник лучше знал большое помещение, Гаррус последовал за ним, надеясь, что полминуты еще не закончились и камеры внутри зала не засекут подозрительную активность.              В гидрозале было прохладно, темно и влажно. Тихо плескалась вода в бассейне, где был прикреплен мощными магнитными зажимами батискаф. Больше внутри никого не было.              - Заходи, - мужчина поспешно открыл дверь комнаты для водолазов, и Гаррус торопливо проник внутрь и быстро огляделся.              Комната представляла собой небольшое помещение без окон, с двумя огромными стендами, куда были прикреплены гидрокостюмы всех мастей и множество дыхательного оборудования.              - Здесь камер нет. Можешь расслабиться. Ты оставил пропуск в каюте, как я сказал? Трамерс сегодня не просто так делал проверку. Он устанавливал жучки.              - Откуда знаешь?              - Скажем так: ты обхаживаешь босса, а я тоже без дела не сижу. Так оставил?              - Оставил. Не очень тут уютно, крипт, - поежился Гаррус, которому всегда становилось холодно возле открытой воды.              - С чего ты взял, что я крипт? – нахмурился тот, подозрительно прищурившись.              - Тоже, как видишь, кое-что могу. Считыватель, - пояснил Гаррус. – Я такие уже видел у криптов.              - Другого не было, - хмыкнул тот. – Ты прав: я крипт. Но если сдашь меня…              - Я уже здесь, зачем мне тебя сдавать? – ответил Гаррус, снова поежившись. – Чертовски холодно тут.              - А мы и не на курорте, - пожал тот плечами и вытащил из угла небольшую корзину. – Здесь немного еды и покрывало. Спать будешь на полу. Погружение назначено на шесть утра. Но уже в пять в зале будет полно техников, они займутся проверкой оборудования.              - То есть? – не понял Вакариан.              - Сюда никто не зайдет, будь уверен, - успокоил его крипт. – Доступ только у меня и у главного водолаза Мортоса, но тот сейчас отстранен. Я руковожу всеми спусками.              - Духи…. – выдохнул Вакариан. – А я то думал, где тебя видел раньше. Ты был в зале, когда тому парню снизу стало плохо!              - Был, - не стал юлить крипт, застыв перед входом и вводя на панели новый код доступа, который предусмотрительно ввел так, чтобы Вакариан этого не видел. – Теперь главный водолаз отстранен. Я временно главный, пока не найдут другого. Но я слышал, что Бейлор уже кого-то нашел и выписал с суши, так что у нас осталось неделя от силы. Если не завтра, то можем уже и не попасть вниз. Мне разрешено сопровождение, но допуска на нижнюю станцию нет. Я всего лишь водолаз.              - Что случилось с тем парнем? – спросил Вакариан, поразившись собственной догадке. - Это ты все подстроил?              - Мне надо было убрать Мортоса, чтобы он не мешался, - пояснил тот, занятый делом и нисколько, кажется, не волнуясь по этому поводу. – Поэтому я устроил небольшой передоз для парня, как если бы старший проявил некомпетентность. Его предсказуемо убрали.              - Но тот парень погиб!              Крипт пожал плечами.              - Такова цена успеха. Я здесь не для того, чтобы друзей заводить, хоть ты мне и нравишься, турианец. Я здесь, чтобы узнать, что происходит внизу. А правду не добыть, если быть чутким и справедливым.              - У криптов же вроде честь и справедливость, и все такое во главе угла, - фыркнул Гаррус.              - Да. Но только не в такой работе.              - Звучит очень знакомо, - мрачно пробормотал Вакариан, вспомнив про события на «Нормандии» десятилетней давности. – И ты теперь предлагаешь мне доверять тебе?              - Я никогда не просил доверять мне, - усмехнулся крипт, закончив ввод кода. – Не доверяй мне. Но сотрудничай, раз уж у нас общая цель. Мы поможем друг другу, проникнув вниз и, я надеюсь, выбравшись вверх. А твой друг скорее пристрелит меня, если я вернусь один. Так что не боись, ньюша, мне невыгодно бросать тебя.              - Рад это слышать. Как хоть тебя называть?              - Как хочешь. Можешь называть Тони, Линтос Бромис, - многозначительно проговорил тот, давая понять, что это имя все равно не настоящее.              - Приятных снов, - добавил он. - Завтра я вернусь. Сиди тихо и не шуми, даже если услышишь утром шум подготовительных работ. Техники бывают очень шумными ребятами.              С этими словами он ушел и запер дверь. Гаррусу тут же почудилось, что его заперли в маленькой коробке с барахлом, пахнущим влажностью и затхлостью.              Было очень, очень тихо. Только за стенами иногда раздавался плеск воды. Достав покрывало и расстелив его, Вакариан кое-как разместился на полу. До шести оставалось еще пара часов. Самое время отдохнуть и набраться сил.