СТРЕЛА ГРИФОНА I. Аберрация

             В Убежище он всегда чувствовал себя спокойнее. В безопасности, хотя это чувство было обманчивым и ненастоящим, вводило в заблуждение. Безопасности не существовало нигде: ни в сверхзащищенных бункерах, ни на одинокой планете, про которую никто не знал бы. Рано или поздно все равно случалось нечто, что напоминало, как неожиданный удар в спину: нет места, где можно спрятаться ото всего.              Безопасность – это миф, вымысел, иллюзия. То, что может произойти, обязательно произойдет.              И все же в Убежище он чувствовал странное желание хоть немного расслабиться, подумать хоть о чем-то, кроме своих планов или действий.              Шепард, стоя у самого края недостроенного третьего этажа, откуда открывался поразительно прекрасный вид на Новый Президиум, глубоко вздохнул. Это было идеальное место, чтобы подумать о чем-то другом.              Например, о том, как иногда хотелось снова вернуться на астероид, в ту прекрасную и почти детскую эпоху, когда он еще только учился быть человеком. Там все было намного проще, лучше, безопаснее. Именно потому, что это здание напоминало ему астероид, Джон чувствовал себя здесь спокойнее.              Убежищем он называл недостроенное еще во времена Цитадели пятиэтажное здание, задумывавшееся как элитная парковка, но так и не законченное вовремя. Жнецы. Жнецы разрушили много планов, и этот проект – один из них.              У здания были лишь несущие стены, отовсюду торчали балки и арматура. С одной стороны, где и стоял Шепард, стену вообще не закончили: тут, по задумке, планировалось огромное кинетическое «окно», чтобы водители роскошных аэрокаров могли без труда залететь на нужный этаж и, заплатив некую сумму, наверняка, довольно крупную, занять любую платформу. Каждый этаж должен был представлять собой совокупность мобильных платформ на специальном механизме, которые могли подниматься и выезжать за пределы парковки в любое время, дабы не создавать никаких помех для аэрокаров.              Должен был. Но механизм так и не установили, поскольку началось вторжение разумных машин, а потом в бок здания влетело нечто крупное – видимо, одна из частей разрушенного Жнеца при Кровавом Закате. Потом, когда война закончилась и НГА начал реализацию своей амбициозной идеи сделать из Реновацию новую Цитадель, обернувшуюся полным провалом, про здание на какое-то время забыли, поскольку разгребать и перестраивать было столько, что на полуразрушенную парковку пока откровенно плюнули.              Реконструкцией проекта занялись лишь относительно недавно, и Шепард вспомнил, как впервые наткнулся взглядом на это неказистое, уродливое здание среди уже пышущих новизной улиц и зданий Нового Президиума. Это уродство выбивалось из общей картины ухоженности и так и просило либо прикончить его, чтоб «не мучалось», либо приласкать и взять под свое крыло.              Нечто неправильное на фоне типичных и сглаженных форм. Как и он сам.              Так что Джон, разузнав, кому принадлежит земля и здание, выкупил все, разумеется, не без помощи Эмили. Все дела, которые должны были пройти мимо Альянса, возлагались на плечи Эмили. Она умела разузнать, выкупить и оформить сделку так, чтобы комар носа не подточил.              Официально этим зданием владела компания, занимающаяся восстановлением и реконструкцией двух кварталов Нового Президиума, но большой пакет акций принадлежал некоему инвестору, не пожелавшему, чтобы этот пятачок прошлых амбиций и разочарований превратили в нечто, более подходящее по виду для уже отремонтированного, отглаженного, вылизанного Президиума. Клеймо на прекрасном теле той части станции, где слишком быстро забыли о войне.              Но здесь, в этом неказистом клочке недвижимости, все напоминало о войне: испещренные очередями стены первых этажей, покатившаяся на верхним крыша, сломанная стена, рытвины от взрыва во дворе. Служба благоустройства Президиума уже не раз пыталась связаться с таинственным инвестором, чтобы договориться о реконструкции объекта, но все попытки связи были категорически пресечены.              Новый Джон Шепард не хотел избавляться от этого клейма, ему здесь нравилось. Все вокруг напоминало астероид, где жизнь была проще и спокойнее, так что Джон превратил это место в свое Убежище, значительно обезопасив его: запасной путь отхода, кинетический барьер по периметру, активирующийся только при столкновении с объектом на высокой скорости, таким, как снайперская пуля, к примеру, чтобы не вызывать лишних подозрений у прохожих и СБР, запасы оружия и провианта в подвале первого этажа. Даже две ловушки на случай появления неожиданных гостей.              Поэтому он мог в любое время появится здесь и вот так беспечно стоять на краю, не опасаясь предательского выстрела издалека. Пока об Убежище знали только двое: он и Эмили.              Трое наемных рабочих, занимавшихся барьером, и двое грузчиков, поставивших сюда запасы, были уже мертвы. Никаких контрактов и официальных записей, никаких тел – Шепард научился умело заметать следы. Никто не должен был знать об этом месте.              Это был жестокий, но эффективный метод. Метод Эмили.              Эколайт пиликнул, возвещая о входящем звонке. Шепард активировал его.              — Джон… — раздался голос его возлюбленной по закодированному каналу. – Он все сделал. Я только что получила от Мас’Ани сообщение, что все готово.              Шепард ощутил, как кожа на спине покрылась мелкими мурашками. Он так долго ждал этого сообщения!              — Он… мертв? – недоверчиво уточнил он. – Прототип мертв?              — Да.              — Как ты можешь быть уверена? – резче, чем хотелось, спросил он.              — Мас’Ани отправил мне фото в качестве доказательства, — раздался упрямый ответ Эмили. — Вот.               Эколайт принял файл, и Джон скорее раскрыл его. Глаза упали на фотографию тела в черной броне, пробитого резотроном несколько раз, а раскрытый шлем демонстрировал очень знакомое лицо без признаков жизни.              Лицо прототипа. Без единого намека на искорку жизни, отчего Джон ощутил мрачное удовлетворение, несмотря на то, что на миг, совсем на какой-то безумный миг, он увидел собственное лицо.               Наконец-то. Прототип мёртв. Тот, кто недавно хотел убить его в очередной раз, наконец-то сдох. А ведь Прототип был довольно близок к достижению своей цели! Если бы не природная осторожность нового Шепарда, он бы, возможно, был уже убит в тот вечер в Лондоне. Но именно его интуиция и подозрительность, твердившие, что лицо ассистентки Калиссы он уже где-то видел, и заставили его проверить эту женщину.              Все было чисто, но подозрительно другое: ассистентка Калиссы уволилась сразу же после интервью. Возможно, и это было бы неудивительным, она просто не выдержала эту суку Бинт Синан. На этом можно было остановиться, но осторожность… она заставила его проверить еще раз, уже найдя изображения камер и заплатив огромную сумму подпольному хакеру, чтобы он прогнал это лицо по всем базам.              Так он вышел на капитана Картер. И так он понял, что это его шанс переиграть Прототипа. Остальное дело за малым. Теперь Мас’Ани выполнил то, за что ему заплатили.              Джон Шепард ощутил темное удовлетворение. Он очень хотел в это верить. И все же внутренний голос, привыкший не доверять никому, кроме Эмили, повелел сказать:              — Я буду уверен в этом, только когда увижу тело. Что с остальными?              — Мас’Ани уверяет, что убил всех, кто был с Прототипом. Прислал еще вот это.              Новый файл. Шепард открыл его с нетерпением.              Но на фото была лишь туша крогана, как будто его разорвали и рассекли на части, а ниже подпись: «Не мог не похвастаться. Остальным, кто был, просто сломал шеи или пробил черепа. Вам всю коллекцию высылать?»              — Что ты думаешь? Он мог всех действительно убить? Он убил Криз и Вакариана?              — Я не знаю, — призналась угрюмо Эмили. – Но если он убил Прототипа и этого крогана, то да, мог управиться со всеми. Все же нужно убедиться лично. Если Прототип мертв, остальные нам не так страшны, даже Криз. Их можно будет выследить и убрать по одному позже. Тот же Мас’Ани может этим заняться, но не стоит рисковать, впутывая его снова. Ты знаешь, что с ним надо делать.              — Знаю, — кивнул Джон, хотя Эмили не могла видеть этот жест. – Главное – Прототип. Назначь Мас’Ани встречу. Сделай все, что нужно. Теми, кто остался, займемся уже сами. Ты ведь прекрасно с этим начала справляться и сама, не так ли, Эмили?              Говоря это, Джон знал, что Эмили обязательно уловит подтекст в этих словах. Когда она поставила его перед фактом, что хотела разобраться с Аленко сама, Шепард был очень зол по двум причинам. Во-первых, она могла пострадать. Во-вторых, ему не нравилось, когда она что-то делала за его спиной и без его одобрения.              Да, Эмили Расе, бывшему агенту «Цербера», не требуются инструкции, если она хочет кого-то убить и полагает, что может провернуть все сама. Она убила одного свидетеля, хотя до Аленко добраться так и не смогла. Тот вообще оказался крайним везунчиком, уже второй раз избежав смерти. Но Шепарду не нравилось, когда его любимая женщина не посвящала его в суть своих планов, и Эмили это сразу уловила.              — Джон… — начала она.              — Главное – Прототип, — оборвал он с ледяным спокойствием. – Пусть Мас’Ани всё же пришлет фото трупов Вакариана и Криз. Взглянуть не помешает. А потом назначь встречу. Лучше – послезавтра, когда СБР будет занято праздником. Найми еще людей. Уберем его по-тихому, но, если не получится, надо действовать наверняка.              — Хорошо, — голос Эмили странно дрогнул. – Джон, не злись на меня. Я хотела, как лучше.              — Я знаю. Мне нужен транспорт. Жду тебя в Убежище.              Он отключил эколайт и посмотрел прямо перед собой, чувствуя, как сильный ветер, образованный от пересечения выбросов вентиляционных шахт, открываемыми-закрываемыми дверями станции, движением аэрокаров по магистралям и дыханием людей и остальных разумных, бьет по лицу, холодный, искусственный, резкий и пахнущий не свежестью, а горечью, но все же настоящий, существующий. Как и он сам.              Он не должен был выжить. Но он выжил, выкарабкался, поднял голову и встал на ноги. Впервые наполнил легкие воздухом. Впервые произнес слово. Впервые полюбил женщину. Впервые убил.              Первое убийство, как и первый секс, никогда не забывалось. Он убивал потом многих, чьих имен даже не спрашивал, чьих лиц даже не помнил, но лицо того, чьей кровью он обагрил руки впервые, запомнилось, врезалось в память надолго, навсегда. Как будто острая лопата воткнулась в мягкую почву воспоминаний, еще не проросших.              Шепард вернулся мыслями в тот день, когда ему сказали, что он готов. Готов быть не только человеком, но и убийцей.              На астероиде, где они с Эмили прятались, выжидая момента, чтобы выполнить главное — заменить коммандера – еще до вторжения Жнецов, в переоборудованном под спортивный и тренажерный зал мобильном жилом блоке, Шепард, еще тогда не Шепард, а просто Джон без фамилии, постигал секреты самозащиты, нападения и искусства войны.              Следил за этим бывший агент «Цербера» и бывший инструктор Эмили Расы некий Локк Морец, огромный детина почти под два метра, который пол жизни посвятил тому, чтобы «превратить сопляков Альянса в настоящих церберовских акул». Немного самонадеянный, но вполне неплохой человек, привыкший быть засранцем для того, чтобы его подопечные его же и ненавидели — и выкладывались по полной. На самом деле у этого засранца была вполне обычная для человека жизнь: жена и дети на какой-то колонии, куда он отправлял всё свое жалование, чтобы обеспечить им безбедное существование.              — Ты готов, — резюмировал Морец после очередного спарринга, когда, мокрые и потные от усилий, они пришли к ничьей. – Я сообщу Призраку, что ты готов.              — Спасибо, — вполне искренне поблагодарил за его обучение Джон и, получив кривую усмешку в ответ, направился в раздевалку.              Там его уже ждала она. Его Божество, которое он одухотворенно любил, каким с придыханием восхищался, кому слепо доверял. После того, как он узнал о себе правду и после той близости с Эмили, он научился не только быть человеком, но и мужчиной, при этом испытывая к ней так много разнообразных нежных чувств, что иногда просто боялся их наплыва!              Поэтому, помня о том, что она учила его контролировать чувства, быть равнодушным, даже когда хочется закричать на весь мир, он состряпал на лице самую обычную мину, дабы она не раскусила, как он рад и удивлен видеть её.              — Джон Шепард, — сказала она, называя его только так, чтобы вдолбить ему в голову, кем он является, кем у него есть право являться. — Морец говорил, что это последняя тренировка.              — Да.              — Тогда ты должен кое-что сделать, чтобы действительно доказать, что ты готов, — жестко продолжила она, глядя ему прямо в глаза.              — О чем ты? – не понял Джон, немного растерявшись. Его Божество еще никогда не было таким угрюмым.              — Он слишком много знает. След, который нельзя оставлять.              — Эмили… — выдохнул пораженно Джон.              Морец ему нравился, а последние две недели Морец активно беседовал с ним на самые разнообразные, простые темы, заведя между ними привычку рассказывать о своих делах прежде, чем схлестнуться в спарринге. Именно так Джон узнал, что дочку и сына Мореца звали Ирэн и Бенедикт, что его жена Люси любит готовить стейки, а в колонии на Иден Прайм, где они проживали, построили новый кинетический барьер на те деньги, что Морец пожертвовал на благоустройство. Один раз Морец даже угостил его стейком и выпечкой, которые приготовила Люси, пояснив, что встречался с ней пару часов назад.              Тогда Джон все воспринимал на веру.              — Как я могу, Эмили? У него же двое детей и жена! Что они будут делать без него?              Раса сжала челюсти и прищурила глаза, выражая этим недовольство.              — Джон Шепард привык жертвовать людьми ради своей цели. Я знаю, что тебе нравится Морец, поэтому причина, по которой ты должен устранить его, еще весомее. Тебе никогда не занять место Шепарда, если не научишься абстрагироваться от своих чувств и делать то, что нужно. Морец – хвост. Не только угроза нашей с тобой безопасности, но и нить, через какую Призрак может до нас дотянуться. Ликвидируй эту угрозу. Только мертвецы молчат. Сделай это, и ты действительно готов к тому, чтобы приступить к следующей, финальной фазе.              Проговорив это, она ушла. В том месте, где она стояла, остался небольшой нож, воткнутый в поверхность деревянного стола. Стола, на котором еще недавно Джон и Морец, смеясь, разделили вкуснейший стейк Люси и съели его.              Теперь Джон стоял, уткнувшись в нож взглядом, и спрашивал себя, может ли он переступить черту и выполнить то, что от него требуют. Нет. Выполнить то, что отдаляет его от цели – так вернее.              Эмили не стала бы просить об этом, если бы не существовала реальная угроза их безопасности от Мореца. Но… но что будут делать Бенедикт и Ирэн без отца? Кто оплатит им обучение в школе, если отец будет мертв? Ведь Локк недавно говорил, что Бену скоро в школу, через полгода. Ирэн мечтает стать художником, а обучение в художественной школе тоже удовольствие не из дешевых…              Стоп. Джон одернул себя, чтобы перевести дыхание. Набрал полные легкие воздуха и медленно выдохнул.              Если не так, то зачем он приложил столько усилий, чтобы стать человеком? Зачем, стиснув зубы, колотил бойцовскую грушу, чтобы отточить хук; зачем проводил на стрельбище по двенадцать часов, чтобы без проблем сбивать мишени? Зачем изучал биографию коммандера вдоль и поперек, учился говорить так, как он, усмехаться так, как он, посылать всех к «хасковой матери» так, как он? Зачем штудировал учебники по тактике боя и истории войн? Зачем изучал характеристики оружия, бронекостюмов, зачем так рьяно вгрызался в перипетии отношений коммандера и его команды? Не для того ж, чтобы из-за какого-то Мореца послать все коту под хвост! Не для того же, чтобы из-за мечтаний Ирэн о художественной школе, бросить все на пол пути?!              Поджав губы, Джон крепко ухватился за нож и вынул его из стола. Потом, полный решимости, стал возвращаться в тренажерный зал, где еще оставался Морец.              Он приложил столько усилий не для того, чтобы сейчас его остановила совесть! В тот день, когда он узнал, кем является, он принял решение умереть. А потом понял, что это не выход. Он собирался стать коммандером Шепардом не для того, чтобы все бросить на пол пути. Он хотел доказать самому себе, что сможет стать лучше, чем есть коммандер Шепард, и изменить этот мир к лучшему! В этом было его предназначение. В этом его роль!              А на этом пути неизбежны жертвы. Или…              Морец находился к нему спиной. Качал гантели правой рукой, из-под кожи которой пробивались синие, напряженные от работы вены.              Можно было напасть прямо так. Со спины. Но это неправильно. Жалко. Подло. Поэтому Джон, все еще сжимая нож, просто стоял и ждал, когда Морец закончит.              Тот, не обернувшись и даже не прервав свое занятие, вдруг усмехнулся.              — По мою душу пришел? Да, я знал, что так будет. Я же из «Цербера», а Раса, хоть вся и пытается сделать вид, что лучше нас, такая же, как мы.              Джон стиснул челюсти так сильно, что желваки забегали по щекам.              — Я не хочу этого делать, — вдруг вырвалось изнутри, почти жалкое, и Джон сглотнул. – Даже если она просит.              Он рассчитывал на понимание Мореца, на его участие, на благодарность в конце концов, но тот, к обидному удивлению, захохотал.              — Да тебе и не справится! – выкрикнул он. – Я натренировал тебя, да, но убить меня – это не в спарринге кулаками махаться. Но ты можешь попробовать. Если убьешь, значит, Призрак в тебе не ошибся. А если я надеру тебе зад – убивать мне тебя нельзя – то значит, ты не годишься для отведенной тебе роли. Но я не ожидал, что ты будешь стоять, как тюфтя, и сопли жевать! Нападай!              Морец самонадеянно принял стойку и поднял кулаки.              — Давай!              Но Джон не сдвинулся с места.              — Мне плевать, на что рассчитывает Призрак, — проговорил он, не веря, что нашел в себе силы это сказать. – Я не его подчиненный. Я сам могу принимать решения. И я не хочу убивать тебя и оставлять твоих детей без отца. Так что… скажи ему, что я тебя пощадил. Это сохранит твою жизнь в целости и покажет ему, что я не кукла, которую он будет дергать за ниточки.              — Что-о-о? – лицо Мореца просто растянулось от изумления. А потом он рассердился. — Да ты настоящий тюфтя! И трус! Ты Шепарду в подмётки не годишься с такими соплями! Иди еще мамочке пожалуйся, что тебя обидели! А ну-ка хватит этого соплежуйства! Иди сюда, и я покажу тебе, где раки зимуют, вафля!!              Джон сильнее сжал кулак, сжимающий нож. Внутри забурлило что-то неприятное.              — Ты не понимаешь, Морец, — процедил он сквозь зубы, чувствуя себя приниженным. – Я не хочу оставлять твоих детей сиротами. Я не хочу быть таким Шепардом! Я хочу быть лучшим Шепардом!              Морец снова захохотал.              — Да ты идиот!! Тогда защищайся, клоновское отродье!! Или тоже будешь про моих деток сопли пускать, пока я тебя буду колотить?!..              С этими словами Морец напал первым. Джон еле успел отскочить от направленного в его челюсть здорового кулака. Инструктор был мощнее, выше и крепче его, намного опытнее, поэтому двигался почти играючи, пытаясь достать и повалить его на пол. Джон уворачивался, парировал и отступал, пока не уткнулся спиной в стену.              Кулак Мореца нацелился в его голову, и пришлось срочно наклониться, чтобы не получить удар. В итоге — разбитая стена, а Морец, словно озверев, начал снова наступать, размахивая ручищами, отчего Джон еле успевал реагировать.              Это была уже не тренировка! Это был настоящий бой! И Джон чувствовал, что проигрывает. А еще внутри разрасталась ярость. Решение не убивать Мореца и доказать самому прежде всего, что он лучше прошлого Шепарда и не собирается превращаться в такого же монстра со шлейфом грехов из убийств невинных, не угасало, а наоборот, окрепло, только теперь подкрепляемое яростью и злостью. Наконец Джон перешел в наступление. Да так умело и отчаянно, что Морец на мгновение удивился.              Схватка продолжалась еще какое-то время, пока Джон не сумел вмазать своему инструктору так сильно, что тот отшатнулся к стене и упал навзничь. Джон налетел сверху и для верности ударил Мореца в лицо еще пару раз, оставив того в сознании, но ясно донесся свою мысль.              Нож Джон вонзил прямо рядом с ухом окровавленного лица.              — Хватит!! – гаркнул он, поднимаясь. – Я же сказал: я сам буду принимать решения!! И если я сказал, что не хочу оставлять твоих детей и Люси одних, значит, так и будет!! Передай Призраку, чтобы катился в ад со своими методами! А с Эмили… — тут Джон немного сбился, понимая, что она настаивала на другом. – Она… она поймет, что я хочу сделать для этой галактики и для всех нас!..              Это были очень сильные и полные идеи слова. Джону самому понравилось, как они прозвучали. В его голосе появились как раз те нотки решимости, которых ему раньше не хватало. Пусть знают, что он проходит этот путь не из-за эгоистических соображений!              Морец все испортил. Начал хохотать, да так, что Джон сразу же осекся, ощутив растерянность. Не на такую реакцию он рассчитывал.              — Да ты… — хохотал Морец, ослепнув на один глаз и обессиленно лежа на полу. – Да ты просто идиот!! А-ха-ха-ха-хах!!.. Наивный, как котенок!!.. Какие дети, кретин?! Я специально все выдумал, потому что Призрак велел шпионить за тобой! И понять, из какого теста ты сделан!! Теперь я вижу, что ты настоящая размазня!!              — Что… — Джон почувствовал себя униженным. – Но ты же… но ты же приносил стейк Люси…              — Да я сам его пожарил, дебил!! – выплюнул зло с кровью Морец, поднимаясь с пола. – Пошевели мозгами, тупица: если бы его пожарила какая-то Люси в колонии, как бы я его через пару часов привез?! Да до ретранслятора дольше пилить!! Призрак будет разочарован, узнав, какой ты дебил, что не можешь сложить дважды два!              Джон замер как вкопанный, сознавая задним числом, как ловко попался на чью-то удочку. Он ощутил себя оплеванным, преданным, униженным. Над его благими намерениями просто поиздевались, посмеялись, втоптали их в грязь. Все это время Морец смеялся за его спиной!              Ярость, сначала направленная на укрепление решения не убивать инструктора, теперь претерпела изменения на все сто восемьдесят градусов. Быстро схватив нож, Джон резко вонзил его в горло мужчине, а потом еще раз, и еще.              Удивленное выражение физиономии Мореца, не ожидавшего такой стремительный поворот событий, навсегда врезался в память, а брызнувшая на лицо и одежду теплая кровь ненадолго согрела похолодевшие от унижения руки Джона.              Он какое-то время смотрел на красную ладонь, сжимающую нож, а потом бросил орудие убийства на труп. Чувствовал он себя при этом опустошенным, как будто только что распрощался с невинностью и бесплотными мечтами о том, как превратить этот мир в идеальное место, где за Беном и Ирэн всегда будет кто-то приглядывать, а отцы не будут исчезать из жизни своих детей.              К реальности его вернулись теплые руки на плечах.              — Молодец, — раздался голос Эмили, отчего-то грустный. – Ты сделал то, что должен был.              — Ты знала?.. – нахмурился Джон, указав на труп. – Знала, что он все это время меня обманывал?              — Да.              — Почему ты не сказала?              — Ты за короткий срок достиг многого и многому научился, — Эмили подошла к трупу и равнодушно закрыла его веки рукой. – Но за такой короткий срок твой разум не мог отделаться от другого – наивной веры в лучшее. Как у подростка, который решил стать супергероем, чтобы спасти всех нас. Ты не супергерой, Джон. А этот мир никогда не будет идеальным. Но ты можешь попробовать сделать его лучше, — она снова поднялась и теперь уже заглядывала в глаза Джона, чтобы донести свою мысль яснее, — мы можем попробовать. Но жертвы неизбежны. Цель, тем более такая, оправдывает средства. Ты должен это понять, как некогда это понял Джон Шепард. Ты не сможешь стать им, пока не поймешь это.              — Я стану лучше него, — прошептал Джон решительно. – Но ты права: без жертв не обойтись…              Вспоминая этот эпизод, Джон усмехнулся тогдашней своей наивности. Сейчас по прошествии стольких лет его разум окреп, стал более опытным, стойким, искушенным. Сейчас он бы ни за что не купился на истории Мореца, и убил бы его без раздумий.              Нельзя сделать мир идеальным, не запачкав при этом руки.              Джон снова взглянул на раскинувшийся перед ним вид на док. По нелепой случайности или задумке Вселенной, фасад здания должен был выходить на строящийся в то время на Цитадели парк. Но нагрянули Жнецы, перелопатили все, что попалось под руку, и недостроенный парк стал проблемой уже Временного Совета. Финансирования на это не хватало, и власти не придумали ничего лучше, чем собирать средства с озабоченных граждан, надавливая на то, что хотя бы одна часть станции должна напоминать о прежней беззаботности Цитадели и что парк будет построен в честь всех героев войны, в частности – великого героя Коммандера Шепарда. Собирали пожертвования больше трех лет, и наконец Парк Памяти был завершен.              Рядом вырос и вполне настоящий док для туристов, а когда вернулась «Нормандия», место ей долго не искали, превратив знаменитый корабль в музей. С возвращением коммандера Шепарда в лоно Альянса, музей тут же закрыли, не объясняя причину, и все полгода Альянс занимался восстановлением и модернизацией фрегата, чтобы потом, когда в галактике снова появится герой, отдать её в его руки. Как символ возрождения.              По правде говоря, после войны «Нормандия» представляла собой печальное зрелище, когда вернулась в родную систему. Учитывая то, что Альянс оснащал многие основные корабли технологией со свойствами темной жидкости, «Нормандия», некогда «самый быстроходный и незаметный разведывательный корабль ВКС Альянса Систем», как говорили давным-давно, теперь не то что бы потеряла этот титул, а вообще скорее стала проблемой, нежели неожиданно вернувшимся приобретением.              Так что Альянс недолго думая сделал то, что казалось тогда очевидным и самым правильным решением – превратил фрегат в музей. Все, что представляло ценность: ядро, системы жизнеобеспечения, вооружения и прочее – было опечатано и законсервировано до лучших времен, как будто бы в надежде, что они, эти времена, наступят. Поговаривали, что уже был пущен в работу процесс полного разоружения и демилитаризации, когда планировали оставить от корабля только каркас и помещения, а все технологическое оснащение снять и пустить на более рентабельные проекты, но в это время неожиданно коммандер Шепард вернулся.              И то, что едва не стало красиво украшенной могилой в обертке фрегата, получило новый шанс. Музей сразу же закрыли, док оцепили, и там на протяжении шести месяцев была проведена проверка всех систем и оснащения, очередная модернизация, ядро поля эффекты массы снова запустили, улучшим его с помощью новой технологии, и фрегат ожил, задышал, стал восстанавливаться. Стелс-систему заменили на улучшенную версию, нанесли новый слой краски на корпус, все системы оснастили новыми передовыми программами, пусть это и не был искусственный защитный интеллект. По крайней мере, так описывал состояние «Нормандии» адмирал Саяки, с припиской «Теперь это ваш корабль. Точнее, Коммандера Шепарда. Не профукайте его».              Адмирал был так тактичен в последнем предложении, хотя тут явно напрашивались другие слова. Еще Саяки проинформировал, что из «спуска «Нормандии» на воду» пиар-служба Альянса предложила сделать настоящее торжественное событие, исходом которого станет момент, когда сам Коммандер Шепард, вернувшийся из мертвых, торжественно поднимется на борт собственного фрегата и отчалит вместе с новой командой на первое свое задание.              Эта идея так понравилась Совету, что тот выделил собственные средства на проведение мероприятия, со всем пафосом и помпезностью, с одним лишь условием: символ Нового Галактического Альянса появится на корпусе рядом с эмблемой Альянса, а Коммандер Шепард снова примет на себя полномочия Спектра. Альянс принял эту маленькую оговорку, поскольку и без того вбухал в модернизацию фрегата кучу средств, а звание Спектра, по их мнению, коммандеру не помешает.              Ведь теперь у них был свой, новый «Иисус», которым они могли управлять.              «Иисус» улыбнулся, глядя на будущую напарницу, видневшуюся в доке. За два дня до торжественного события внутренняя часть дока была специально открыта, чтобы каждый житель Реновы и журналисты смогли во всех подробностях рассмотреть обновленный и усовершенствованный фрегат. Но путь туда туристам, разумеется, был закрыт уже как полгода.              Сволочи из Альянса основательно готовили общество к возвращению Легенды.              Вдоволь насмотревшись, Шепард пару раз глубоко вздохнул и решительно направился в сторону лестницы, а потом и выхода. Собственный аэрокар ждал снаружи, но Шепард им не пользовался, ни для того, чтобы приехать сюда, ни для того, чтобы уехать. Несмотря на то, что навигатор транспорта был надежно зашифрован, отчего отследить его было довольно трудно, Шепард вообще им не пользовался, а лишь делал вид. Он отослал команду автопилоту, чтобы тот возвращался в Башню Президиума, основательно покружив по станции, чтобы сбросить возможный «хвост», а сам воспользовался черным выходом через подвал.              Там его уже ждала Эмили на другом транспорте. Увидев возлюбленную, Джон понял, что не может злиться на неё дольше, чем получалось.              — Ну что? – спросил он, усаживаясь рядом с водительским сиденьем.              — Вот, — Эмили, активировав эколайт, показала ему еще два фото: трупов Криз и Вакариана или, по крайней мере, чего-то, похожего на трупы. – Мас’Ани прислал пару минут назад. Выглядит правдиво, но можно быть в этом уверенным, только сверив ДНК. Что я и планирую сделать. Послезавтра. Во время Торжества Возвращения, как уже заклеймили праздник, и спуска «Нормандии». Встретимся с ним в одном особом месте, где нам не помешают.              Джон удовлетворительно кивнул.              — Отвези меня к ней, — попросил он.              — Зачем?              — Я кое-что ей обещал. Надо выполнить обещание, — загадочно ответил он, и Эмили послушалась.              Двадцать минут пути она просто молчала, не нарушая ход его мыслей. Эмили всегда знала, когда лучше промолчать, а когда лучше начать говорить. За это тоже он ценил и любил её.              Прежде чем выйти в погрузочном доке, где было арендовано помещение, он погладил Эмили пальцами по щеке. Нежный жест, должный выразить его чувства, и Джон не намеревался сейчас скрывать их.              — Мне повезло, что ты спасла меня, — сказал он, и Эмили улыбнулась. – Осталось совсем немного. Когда мир с криптами будет заключен, мы сделаем то, что планировали изначально – станем сами себе хозяевами. И никакой Альянс или НГА нам не указ.              — Им это не понравится, — хитро усмехнулась она.              — А то. Aut vincere, aut mori, — отозвался он и быстро вышел.              Активировав код на панели доступа, он открыл двери небольшого склада и вошел внутрь. Прилежно закрыл двери снова, и только после этого включил освещение.              Посреди помещения была оборудована площадью не больше десяти квадратных метров камера, огражденная кинетическим барьером и обычной стальной решеткой. Внутри, скрючившись на полу, лежала азари. Выглядела она слабой и беспомощной: наркотики и несвобода постепенно вытягивали из неё силы, хотя в первые недели она была весьма бойкой.              Услышав шум, азари встрепенулась и насторожилась. Попыталась передвинуть биотические ограничители на руках, чтобы сесть удобнее, но ей это не удалось: питалась она плохо, отчего здорово потеряла в весе, и физические нагрузки теперь давались ей с трудом. Но вот глаза… ярко-синие глаза смотрели с прежней ненавистью.              — Я пришел выполнить обещание, — проговорил Шепард. – Коммандер же ведь их всегда выполнял, да?              Сказав это, он подошел к краю кинетического барьера и активировал большую проекцию, чтобы заключенная могла увидеть всю картину.              Фото мертвого коммандера развернулось над полом, и глаза азари напугано и широко раскрылись.              — Он мертв, — тихо проговорил Джон. – Я ведь обещал, что убью его. Я выполнил обещание.              — Ты лжешь, — упрямо, несмотря на хриплый слабый голос, проговорила азари.              Джон снисходительно покачал головой.              — Разве мне есть смысл врать? Можешь не верить, если хочешь. Но он все же мертв. И боюсь, время нашей с тобой дружбы тоже на исходе. Мне жаль, но скоро… скоро ты умрешь, Лиара Т’Сони.              Свернув фото, Джон стал уходить, а потом снова вырубил освещение, погрузив склад во тьму. Как бы азари ни крепилась, как бы ни старалась показать, что ей не больно, не страшно и не горестно – звук её тихих рыданий все же раздался напоследок.              Джон не был уверен, что это принесло ему: радость или удовлетворение. Скорее, грусть. Потому что несмотря ни на что, Лиара ему нравилась. Но она была слишком твердолоба, чтобы выбрать нужную сторону. Как и Вакариан.              Вот поэтому скоро ей придется умереть.