СТРЕЛА ГРИФОНА I. Аберрация

             Новый Альянс не поскупился.              Новый Альянс никогда не скупился, когда дело шло о помпезности и размахе, призванных продемонстрировать окружающим и в особенности – прочим членам Галактического Совета, что Альянс может себе это позволить.              Парк Памяти, как прозвали на Ренове огромную зеленую территорию с садами, лавочками и инсталляциями прошлых боевых действий, героев или событий, тянулся на много сотен метров вперед и назад, и сейчас утопал в праздничной атрибутике. Шары, ленты, голографические надписи, лакомства, торговля всем, что было разрешено в этот день, и много, очень много сотрудников СБР. Их светлая броня с отметками подразделений мелькала почти на каждом квадратном метре, а, учитывая, что в парке и особенно на Мемориальной площади Шепарда собралось огромное количество жителей станции, туристов и паломников, такое количество представителей правопорядка было оправданным.              Охранные дроны, сканирующие толпу свысока, почти заполонили воздушное пространство к центру площади. Из-за гула, доносившегося с площади, в ушах постоянно фонило жужжанием. Искусственное «солнце» нагоняло яркий свет, а вентиляция – ветер, но все равно было жарко и слепило в глаза. И это еще здесь, на балконе в апартаментах Альянса в Башне! Что творилось внизу, в этой бурлящей смеси из толпы, дронов и СБР даже представлять не хотелось!              А еще в толпе то тут, то там мелькала раздражающая глаза форма криптов. Горожане их слегка сторонились, и Кайден понимал почему: за последние годы конфликта с ними все успели привыкнуть, что это враги. Даже он сам, отчего их символ, изредка мелькающий среди этой бурлящей смеси внизу, каждый раз заставлял напрягаться, а потом снова успокаивать себя.              Крипты больше не враги. И сегодняшний праздник, приуроченный к первому появлению Коммандера Шепарда в большой свет, появлению новой «Нормандии SR-3» и передачи её в качестве боевой единицы Коммандеру, а также и в основном – к акту объединения с криптами и подписания мирного договора, должен был продемонстрировать также жителям галактики, что крипты больше не враги.              Аленко испытывал смешанное чувство к этим отщепенцам. За годы службы уже после войны со Жнецами, когда наконец галактика постепенно стала приходить в себя, он считал их просто безликой службой Альянса. Потом, когда с помощью открытия технологии Жнецов, крипты стали по приказам и контрактам Альянса и Временного Совета первыми снимать изоляционную блокаду и наводить порядки в дальних системах, Кайден слышал о напряженности отношения между руководством Альянса и руководителями ЧВК, но, черт побери, тогда и предположить не мог, что это выльется в настоящий конфликт и вооруженные столкновения!              А потом на несколько лет он стал считать тех, кто носил черно-красную форму, врагами. Он встречал и тех, кто стрелял в него. И тех, кто не хотел стрелять, а пытался сначала договориться. Первых было больше, поэтому привычка напрягаться при виде символики этой секты, какими он считал криптов, въелась под кожу.              Сегодня их намеревались объявить друзьями, а не врагами. Коммандер Шепард должен был сделать это сам, чтобы галактика увидела, что под его крылом она в безопасности. Под крылом Нового Галактического Альянса.              Кайден автоматически бросил корма птицам в кормушку, встроенную в перила балкона, а потом нажал кнопку активации. Кормушка медленно поползла в сторону кинетического барьера, окружающего апартаменты, замерла, дождавшись снижения уровня энергии, и так же медленно проползла наружу, где остановилась и стала дожидаться птиц. Вскоре они появились. Привыкшие кормиться в таких местах, птицы доверчиво слетели с деревьев в парке, спикировали чуть ниже и уселись клевать лакомство.              Через какое-то время, вычистив все, они улетели, и кормушка поползла назад. Пятнадцатиминутное развлечение для скучающих на балконе. И все это время Кайден все так же задумчиво стоял рядом, вцепившись в перила.              Ему не было скучно. Тревожно. Волнительно. Но совсем не скучно. Он уже пару дней не мог связаться ни с Шепардом, ни с Хестром. Это ему не нравилось.              Тревожило и другое.              Он бросил еще раз взгляд на эколайт. Недавнее сообщение от Командования в лице адмирала Саяки его все еще злило.              «Не смейте больше исчезать, генерал-майор. Иначе нам придется привязать вас к цепи».              Можно сказать, Аленко был под домашним арестом.              После того, как в больнице на Земле на него было совершенно покушение, Альянс «прибрал к рукам» своего генерала и бывшего Спектра, назначив ему круглосуточную охрану. И все бы ничего. Однако Аленко понимал, что это не столь охрана, сколь шпионы.              Они шпионили за ним. По приказу Саяки или кого-то другого, из Наднационального Совета или Командования.              Для Альянса все же пришлось выдумать легенду после того, как адмирал Саяки ясно дал понять, что в курсе, кто появлялся у Аленко дома. Пришлось все-таки признаться, что женщина по имени Хестром Криз его похитила (что было правдой), чтобы он помог ей связаться с Шепардом (что было правдой и неправдой одновременно). Откровенной ложью было то, что якобы некто, представившийся Шепардом, назначил встречу Хестром в Лондоне, и она попросила Кайдена её сопроводить. Разумеется, это был не Шепард, а кто-то из её прошлых врагов, началась заварушка, Хестром бежала, а Кайдена ранили.              Дурная ложь, гладкая до тошноты. Но Альянс поверил. Или сделал вид, что поверил, как предполагал Кайден. Адмирал Саяки все еще пытался разобраться, какое отношение ко всему имеет Хестром, где она и что ей нужно. Её искали на станции. Хорошо было другое: похоже, в Альянсе никто не знал о том, что настоящий Джон Шепард действительно жив и имеет планы вернуть себе законное место под солнцем.              И вот это сообщение от Саяки всерьез обеспокоило Аленко. Глядя на все прибывающую толпу внизу, нарастающую тем больше, чем меньше оставалось времени до открытия Торжеств, Аленко мыслями унесся в недавний разговор с адмиралом.              Тот был крайне озадачен и зол. Много отчитывал за проявление нездорового интереса к «неблагополучным знакомым из прошлого», пару раз упомянул почему-то капитана Румена, о котором Аленко только читал и понятия не имел, причем тут этот герой из учебников для малышни, а когда Саяки выговорился – дал, наконец, Кайдену возможность опровергнуть все обвинения в тупости, наглости, расхлябанности и прочем.              Аленко уже отвык, чтобы его отчитывали. В конце концов, он ветеран и герой войны, некогда был Спектром, а сейчас должен выслушивать причитания старшего по званию, как какой-то рядовой! Но загвоздка была как раз в этом – Саяки был старше по званию, и в кругах Командования имел больше ниточек для давления. Да и его личное знакомство с тестем Аленко имело свой эффект: узнав, по какой причине его зять попал в больницу, точнее, что это причина была женского пола, отец Ирмы совсем разбушевался и через того же Саяки пригрозил Аленко, что, если он «не одумается», последствия для него будут крайне печальными.              Эта угроза Кайдена бесила больше других. Особенно если учесть, что его обвиняли в измене, которой не было, да и которая не состоялась бы в принципе. Аленко слишком дорожил своей семьей и её благополучием, чтобы потерять это. Даже ради Хестром.              В то же время эта уверенность не клеилась с тем, что уже произошло. Засунув голову в бушующее жерло вулкана, где кипело все то, ради чего он некогда жил, Аленко уже снова хотелось броситься к вулкану. Он уже заработал при этом ранение в ногу и последствия от инъекции омега-энкефаллином, которая временно блокировала его биотические способности, и хорошо, что временно! А уже снова мечтал быть в гуще событий. Как бы сильно он не любил Ирму и спокойный домашний уют, он все же в первую очередь был солдатом. Служба и война зачастую подсаживали похлеще наркотиков.              Одновременно, опасаясь, что игра с новыми старыми знакомыми может навредить его семье, Аленко приставил к семейному гнезду на Бекенштейне еще больше охраны. На всякий случай.              Кайден отошел от края балкона, услышав, как кто-то вошел в апартаменты. Наверняка, очередной телохранитель проверяет помещение. Аленко назначили аж шестерых: трое стерегли его – ну или следили, чтоб он не натворил бед – снаружи, двое обходили периметр в Башне, один постоянно мозолил глаза, оставаясь на расстоянии руки, но Аленко это так добило за последние часы, что он приказал ему, нет – просто яростно потребовал, чтобы тот вышел. Но, видимо, недостаточно яростно.              Кайден слегка повернулся, заметив, как к нему приближается высокая фигура. И сразу же напрягся, так как это был не его телохранитель. Совсем нет!              К нему осторожно, но решительно шагал Коммандер Шепард. Вернее, тот, кого все считали Коммандером Шепардом.              Аленко молниеносно выхватил пистолет, спрятанный под парадной генеральской формой Альянса. Непрошенный гость, увидев направленное на него оружие, замер и примирительно поднял руки.              - Не думаю, что убийство Коммандера перед самой церемонией пойдет на пользу имиджу Альянса, - проговорил клон, слегка усмехнувшись. – Да и пришел я с одной целью – поговорить.              - Поговорить? – хмыкнул Аленко. – В прошлый раз ты пытался меня убить.              - В прошлый раз ты пытался меня заманить в ловушку, - играючи отпарировал клон, сделав три коротких шага ближе и выше подняв руки.              - Твоя фурия в больнице хотела меня прирезать, - не собирался сдаваться Кайден. – Ей почти удалось. Она убила хорошего солдата.              - Много хороших солдат погибнут, если убить Коммандера Шепарда прямо сейчас, - пожал плечами клон, и Кайден снова поразился, как же он похож на настоящего Шепарда! Точь-в-точь. Один в один. Две одинаковых капли воды, лишь по-разному пропускающие свет сквозь себя, и в этих одинаковых каплях корчились лишь разные отражения. Свет и аберрация света.              – К тому же, я не посылал свою помощницу в больницу, - продолжил клон. - Она проявила инициативу. За которую и была наказана. Мне жаль твоего друга, но он оказался не на той стороне. Как и ты, генерал-майор. И теперь, когда перевес снова на твоей чаше весов, либо стреляй, либо послушай. Что ты выбираешь?              Клон, несомненно, многому научился за тот период, когда Аленко видел его в последний раз лично. Тогда его, как одного из соратников Шепарда и бывшего Спектра, призвали, чтобы он засвидетельствовал личность коммандера. Перемена, произошедшая с этим человеком, или не совсем человеком, была разительна и ясно заметна.              Тогда это был очень осторожно выбирающий слова незнакомец, пытающийся сыграть на том, что у него провалы в памяти относительно некоторых событий, но активно желающий понравиться, стать своим в доску. Сейчас это уже был человек, кто очень, очень сильно походил на настоящего Шепарда, за исключением нескольких деталей, и эти детали мог уловить только тот, кто общался с коммандером лично на протяжении многих лет.              Настоящий Шепард никогда не говорил так складно. Вряд ли бы вообще сказал то, что сказал клон. Но на этом, пожалуй, различия между ними и заканчивались.              Кайден, понимая, что стрелять в клона в таких условиях значит совершить большую ошибку, опустил и убрал оружие. Но рука по-прежнему была напряжена, готовая выхватить пистолет, если потребуется.              Клон, коротко кивнув, опустил руки и стал приближаться. Выйдя на открытый балкон, он подошел к перилам и слегка наклонился вниз, чтобы посмотреть, что находится внизу. Потом откинул голову, почти мечтательно улыбнулся и извлек из кармана похожей парадной формы, только с нашивками «N7», небольшой прибор. Включил его и продемонстрировал Кайдену.              Глушилка. Разговор будет по душам.              - Вот, за что я ценю Альянс, - сказал он, указывая на кинетический барьер, растянутый на весь балкон снаружи и должный защищать важных персон от снайперских выстрелов, шпионских дронов и прочих злопыхателей. – За то, что они готовы защищать свои Символы до конца. Даже если Символы сами этого не хотят.              - Ты пришел говорить. Говори.              - Ответь на вопрос, генерал-майор: как ты узнал, кто я? И когда узнал? Неужели для друзей сам знаешь кого, это так очевидно? Ведь я проделал колоссальную работу для того, чтобы нас отличить было невозможно.              - Быть может, работа и вправду колоссальная, - Аленко на всякий случай встал полу боком к своему гостю, чтобы вовремя среагировать на неожиданный выпад. – Но её все равно будет недостаточно для тех, кто знал Шепарда лично.              - Я теперь Шепард, - с нажимом поправил клон. – А тот, о ком ты говоришь, всего лишь призрак, никак не желавший успокоиться. До этих пор.              - О чем ты? – встревожился Аленко.              На губах клона проскользнула довольная ухмылка.              - Не слышал? Он мертв. И все, кто был с ним, мертвы. Наконец-то это случилось. Теперь ничто не мешает нам построить новый мир, без старых призраков.              Аленко почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Не может быть, чтобы это действительно было правдой! Скорее, вероятность еще одного нападения Жнецов больше, чем вероятность того, что воскресший – уже во второй раз! – Шепард снова погибнет!              Но все же нельзя было вечно обманывать Смерть. Вдруг это правда? Тем более что никто не отвечал на его вызовы вот уже несколько дней подряд: ни Хестром, ни Шепард.              Кайден даже поручил своему секретарю связаться с диспетчерами доков, давая им указание найти старый немодифицированный фрегат, но список прислали такой большой, что найти в нем нужный было затруднительно, поскольку он даже названия судна не знал. И это еще только официальные доки! Неофициальных и замаскированных под ремонтные платформы, было еще больше, а Кайден сомневался, что Шепард выбрал бы что-то приличное для остановки.              Поэтому отсутствие связи так и тревожило Кайдена. А мысль о возможной смерти заставляла скрипеть челюстями.              Но к смерти Шепарда Аленко уже привык, можно сказать. А вот другие слова заставили сердце сжаться. Неужели и она мертва?              Кайден сильнее сжал перила балкона, и это, к сожалению, не укрылось от внимания клона, пристально наблюдающего за его реакцией.              - Мне жаль, - сказал он, покачав головой. – Но эта женщина, Хестром Криз, была как заноза в заднице. У меня, да и у тебя, генерал-майор, судя по тому, как тебя тут стерегут, - усмехнулся клон. – Так что можешь сказать мне спасибо. Я избавил тебя от искушения испоганить собственную жизнь.              - Я не поверю, пока не увижу собственными глазами. Словам-то уж точно.              - Тогда смотри, - клон нажал кнопку на эколайте, и инструментрон Кайдена принял какой-то файл. Быстро раскрыв его, Аленко почувствовал, как все внутри опустилось, буквально рухнуло вниз, куда-то ниже балкона и вообще поверхности станции.              На фотографии действительно была изображена Хестром. С кровью на лице, бледная, сфотографированная откуда-то сверху, отчего было видно, как неестественно вывернута её правая нога.              Рука Кайдена машинально потянулась к пистолету. В эту минуту все, чего ему хотелось – это выстрелить прямо в наглую рожу тому, кто убил её!              Клон, быстро приблизившись, перехватил его руку.              - Советую подумать прежде, чем делать, - заговорил он, и его спокойный тон немного отрезвил ярость Кайдена. – Тебе еще мне ключи от «Нормандии» вручать, генерал-майор, забыл?              Кайден, замерев и глядя на схватившего его незнакомца с физиономией Шепарда с отвращением, спустя мгновение отказался от своей идеи прострелить ему голову. Вместо этого просто оттолкнул и перевел дыхание, посмотрев на кипящую снизу толпу. Закрыл глаза на секунду, пытаясь смириться с мыслью, что Хестром мертва.              Если это так, то ничего уже не изменить. А испоганить то, что у него еще есть, было бы большой глупостью. Он был ответственен не только за себя, но и свою семью. Ему надо было позаботиться об Ирме и сыне, а убийство воскресшего героя Альянса прямо здесь вряд ли было средством достижения этой цели.              И все же… Неужели она мертва?!              - Прежде, чем скажешь, что непременно убьешь меня, советую сначала послушать, что я скажу, - предугадав его следующие слова, проговорил клон и отошел на безопасное для физической атаки расстояние. – Пораскинь мозгами, генерал-майор. Посмотри вниз, на этих людей и прочих тварей галактики. Что ты видишь? – клон сделал драматическую паузу, но ответа на этот вопрос и не требовался. – Ты видишь одухотворенность. Надежду. Желание слушать того, кто скажет им, что делать. Видеть того, кто скажет им, что правда. Ты видишь криптов, которые хотят мира не меньше, чем Альянс. И я могу дать галактике не только этот мир, но и надежду, что отныне все будет куда лучше, чем раньше. Коммандер Шепард победил Жнецов. Коммандер вернулся, чтобы восстановить галактику и мир. Иначе и быть не может. Неужели ты хочешь у них это отобрать, только потому, что я не тот, кто дал им победу? Или потому, что влюблен в женщину, которая скорее бы разрушила твою жизнь, а не спасла её?              Клон, зачерпнув корм птицам из специальных колб, прикрепленных к балкону, высыпал его в кормушку, а потом зачем-то покопался в настройках автоматического устройства. Кайден наблюдал за его действиями со стороны, молча сцепив зубы, чтобы сдержать яростный крик ненависти, и сжав руками перила так сильно, чтобы снова не потянуться за пистолетом.              - Подумай сам, Кайден Аленко, в каком мире ты хочешь, чтобы жил твой сын? В мире вечных конфликтов? В хаосе галактики, брошенной на произвол судьбы? Или в мире, где вера в одного Человека может быть настолько крепка, что заставит галактику снова объединиться? Взяться за руки, чтобы восстановить утраченное? Без Шепарда мы достигли многого за эти десять лет. Представь, сколько еще можно достичь уже с Шепардом. Таким, который не будет лить кровь тысячам невинных, чтобы отсрочить приход Жнецов на пару месяцев. Таким, который не заставит своих друзей молча глядеть на зверства, которые творит, прикрываясь благими целями. Таким, который не оттолкнет друга, если тот скажет, что он не прав.              Аленко вдруг зло усмехнулся.              - Ты подготовился. Хорошо подготовился. Откуда ты все это знаешь?              - У каждого есть вопросы, на которые он никогда не получит ответа, - пожал плечами клон. – Зачем пришли Жнецы? Что сделал Шепард на Цитадели? Как и главное зачем он воскрес опять? Почему женщина выбирает одного, в то время как логичнее выбрать того, кто надежнее? Посмотри правде в глаза, генерал-майор: ты действительно хотел бы, чтобы тот, кто убивал с таким же равнодушием, с каким пил кофе по утрам, сейчас примерил на себя роль Иисуса?              - Шепард не пил кофе по утрам, - горько съязвил Кайден. – Но я уловил суть.              - А твой сын? В каком мире ему будет спокойнее жить: в том, где жертвуют детьми, чтобы добиться цели? Или в том, где установлен долгожданный мир с криптами?              - Вот только не приплетай к своей речи мою семью, - зло прошипел Аленко. – Ты хотел сделать мою жену вдовой, а сына сиротой еще три дня назад. К чему такие перемены?              - К тому, что мы с тобой не с того начали. Ты ведь все это время знал, кто я такой. Но молчал. Значит, ты понимал, что галактике нужен Шепард. Я лишь уточняю, что галактике нужен новый Шепард, который умеет жить в мире, строить и восстанавливать. Тот, прежний, умел только воевать. Потом я принял неверное решение, но и ты хотел заманить меня в ловушку. Так что мы квиты. Я предлагаю это забыть. Начать восстановление мира с союза. Будь на моей стороне, генерал-майор, и я обещаю, что оправдаю возложенные на меня надежды. Я действительно хочу изменить мир к лучшему, - клон с самым серьезным выражением лица посмотрел вниз. – То, что я не такой, как ты или они, не значит, что я не хочу жить в мире, где дети могут спокойно путешествовать по галактике, не опасаясь, что их схватят пираты или крипты. Что ты ответишь на мое предложение?              Умом Кайден понимал, что все услышанное имеет право на существование, на здравую оценку ситуации, на принятие верного решения. Но внутри все еще кипело от новости о смерти друзей. Хестром. Хотелось все же прострелить клону голову. Но Аленко лишь процедил в ответ:              - Что я подумаю.              - Как хочешь. Но не думай слишком долго. Передашь мне ключ от «Нормандии», протяни руку для рукопожатия. Это будет означать, что ты на моей стороне и согласен на мое предложение. Не захочешь – тогда уйди в сторону, подай в отставку и не лезь в мои дела. Ну а если ты захочешь войны… - Клон резко нажал на кнопку отправки кормушки за барьер, а потом слегка приблизился и тихо сказал: - Помни, что даже на Бекенштейне нет таких стен, за которые нельзя просочиться.              Прежде чем Кайден ответил и вообще сообразил, на что это был намек, клон быстро ретировался. Аленко проводил его недобрым взглядом, переваривая скрытую в этих словах угрозу. Это его не только взбесило, сколько вызвало неподдельных, вязкий и липкий страх. За Ирму и сына, которые оказались в ловушке неверных решений того, кто должен был их защищать.              Разве они заслужили, чтобы их защитник, не в силах перебороть чувство утраты от потери опасной для них женщины, рвался в драку тогда, когда можно было найти компромисс? И разве клон сказал неправду о том, почему все это время молчал генерал-майор, ветеран войны со Жнецами и бывший Спектр Кайден Аленко, когда мог всего лишь словами перекрыть ненастоящему Шепарду кислород? Еще до того, как ненастоящий Шепард перекрыл кислород ему?              Аленко ведь и вправду молчал, догадываясь о подмене, но не желая нарушать планы Альянса и лжеШепарда заключить долгожданный мир в Траверсе. Быть может, он уже тогда выбрал сторону, и теперь все, что ему нужно, это просто закрепить принятое уже давно решение обычным символическим актом передачи ключей от «Нормандии»?              От мыслей Кайдена отвлек какой-то глухой негромкий звук. Аленко быстро обернулся, полагая, что это стрельба, но сразу понял, что ошибся.              Просто птицы, слетевшие с деревьев в желании снова отведать лакомство с балкона, с глухим треском, одна за другой, врезались в кинетический барьер, призванный остановить все, что движется извне. Врезались, и, кто сломав крылья, кто – тонкую шею, камнями падали вниз. А все потому, что кормушка остановилась с границей барьера, но так, чтобы птицы ничего не заподозрили.              Клон ясно дал понять, что будет, если Аленко выберет тропу войны. Осталось понять, на сколько Кайден готов сражаться за то, во что не верил.              

***

             Стройная незнакомка мягко и ловко скользила между толпами людей, пробираясь как можно ближе к сцене. Несмотря на то, что очень многие хотели сделать то же самое, ей удавалось это лучше: тонкое, гибкое и натренированное тело ныряло в самую гущу, выискивая свободные для прохода пространства, ловко обходило совсем уж непроходимые дебри из людей, саларианцев, турианцев и прочих представителей галактики. Один раз даже, воспользовавшись подвернувшейся скамьей, перепрыгнуло над головами остальных, и, вызвав короткие восторженные или удивленные восклицания, тут же скрылось в толпе, дабы пробиться вперед сильнее.              Женщина, остановившись, чтоб передохнуть, на более-менее открытом участке, перевела дыхание и внимательно огляделась. Знакомых лиц не было, что и понятно. Нужно быть полной дурой, чтобы надеяться, что знакомые лица появятся здесь. В то же время её друг настаивал, чтобы она запустила специального дрона, который сканировал лица в толпе в поисках нужных.              Бесполезная затея, на взгляд незнакомки, но отчаянное желание напасть на след заставлял её друга мыслить не совсем рационально. Хотя он очень часто мыслил нерационально. Например, когда скупал все фильмы с участием Бласто и Бубина и тратил огромные деньги, лишь бы только его любимый бар в Плясках никто не трогал из СБР.              - Глот, как успехи? – спросила она в передатчик у своего дрона, который, замаскировавшись под охранный, парил над толпой, проводя сканирование. Чтобы охранная система СБР не зафиксировала чужака, Глот использовал какой-то вирус, но незнакомка в это особенно не вдавалась, научившись за последние годы доверять своему маленькому электронному сообщнику.              - Объекты не обнаружены, - предсказуемо доложил он. – Просканировано 45% прибывших на Площадь, но это цифра на данный момент не верна, поскольку за последние две минуты число прибывших увеличилось на 7 процентов. Мне продолжать?              - Продолжай. Но сообщи, если что.              - Принял. Сообщить «если что», - послушно повторил Глот, и незнакомка увидела маленькую сверкающую точку над головой, промелькнувшую мимо.              Дрон старался изо всех сил. И он прекрасно знал, какие ситуации попадают под это неопределенное «если что».              Женщина снова принялась пробираться вперед. На пути ей несколько раз попадались сотрудники СБР, но вокруг было столько разумных и не очень, что они попросту не замечали её маленькую тонкую фигуру, скользящую мимо.              О, несомненно, их собственные охранные дроны, рассекающие воздух, так же сканировали лица прибывающих и следили за порядком. И если бы незнакомка и её друг не стерли собственные лица, отпечатки и ДНК из базы данных СБР много лет назад и периодически не делали это снова, если что-то опять светилось, то, возможно, один из дронов уже давно бы заприметил лицо женщины, попадающее под описание «совпадение с преступным элементом - 99,8 %», и в наушниках ближайших сотрудников загремела бы тревога.              Ну а в передатчике, встроенном женщине в ухо, послышалось:              - Ну что, Кирей? – раздался голос её друга, лениво-нагловатый. – Нашла что-нибудь?              - А что ты рассчитывал найти здесь? – фыркнула Кирей. – Криз, привязанную к сцене? Я тебе говорила, что она не дура и вот так не появится.              - На Конференции же появилась, даже еще под своим именем, - опроверг он, и Кирей вынуждена была еще раз фыркнуть.              - Значит, она потупела.              - Или у неё были причины не скрывать свое имя. И одна из причин, ты знаешь какая.              - Да знаю я! – отмахнулась Кирей, увернувшись от случайного толчка какого-то неуклюжего крогана. – Тешишь себя надеждой – валяй. Но я уверена, что она ни о чем подобном и не думала.              - Посмотрим, - загадочно проговорил он. – Если в толпе ничего, оставайся там. Подберись как можно ближе к сцене, чтобы сделать запись. Попробуй понять, кто это.              - Да знаю я! – снова огрызнулась Кирей тому, что ей повторяют одно и то же, как ребенку. – Все, хватит переговоров! Иначе СБР спалит нас!              - Будь осторожна.              Канал связи отключился. В этот момент, нырнув между тонкой щелкой, образованной телом крогана и саларианца, Кирей вынырнула с другой стороны и… сразу же наткнулась на двух облаченных в черное с красно-серыми полосами незнакомцев, осматривающих толпу. Она нос к носу столкнулась с одним, совсем еще молодым.              Не сразу Кирей сообразила, что это крипты. Поскольку она никогда не испытывала к ним страха или ненависти, а очень даже часто она и её друзья с ними сотрудничали, то и не растерялась.              - Извините, - лучезарно улыбнулась она, чем ввела юного идолопоклонника в смущение.              - Вам помочь?              - Ой, нет, ну что вы, - отмахнулась она и скрылась в толпе.              До начала торжеств оставалось всего несколько минут, и толпа у сцены начала заметно сгущаться. Толчков, грубостей и тесноты стало в раза три больше, толпа слегка заволновалась, когда на трибуне кто-то появился.              Всего лишь техник, настраивающий оборудование. Но волнение, всколыхнувшее толпу, не улетучилось с его уходом – наоборот, все с нетерпением ждали начала.              У мест, где иногда в толпе стояли крипты, наблюдалось особенное сгущение сотрудников СБР, следивших, чтобы никто из гражданских не распустил руки и не делал глупостей. Двоих или троих на пути Кирей уже скрутили и довольно профессионально. Первый несчастливчик пытался пробраться на сцену, второй – кинуть в криптов камень, ну а третий был самый жуткий. В белой мантии, с выбритыми волосами, отчего его череп сверкал в лучах искусственного вечернего солнца, он развернул в толпе голонадпись: «Изыди, Антихрист! Шепард – Губитель!», - и орал какие-то писания, но недолго. Сотрудники СБР скрутили его еще быстрее, чем прежних двух.              Ну да. Далемитрианец. Кирей терпеть не могла этих сектантов.              Не очень высокий рост не позволял ей, остановившейся за плотным ограждением из всевозможных представителей рас, рассмотреть в подробностях сцену. Это было досадно, учитывая, что Кирей, несмотря на всю бесполезность затеи с поиском Криз среди толпы, все же испытывала изрядную долю любопытства сама. Ей очень хотелось посмотреть на воскресшего Коммандера, когда он появится! Но еще больше хотелось взглянуть на Сантьяноллу Кола, популярного ныне певца оперы, который своим голосом сводил Кирей просто с ума!              Ну не зря же её сюда отправили, да? Криз все равно нигде нет, да и Глот сообщит, если что-то найдет. Почему бы просто не насладиться зрелищем?              Поэтому, недолго думая, она ловко взобралась на небольшую статую, одну из многочисленных, откуда брюзжал слюной малюсенький фонтан, и удобно на ней уселась, надеясь, что бдительные сотрудники СБР от нечего делать не сгонят её с этого экспоната, изображающего какого-то очередного героя войны.              Их, этих героев, было тут полно. Весь парк был им натыкан. Самая внушительная статуя-голопроекция, конечно, у Шепарда. Такого восхитительного качества, столь высокого разрешения, что Кирей ненароком подумала, как было бы прекрасно стащить этот дорогостоящий голопроектор и настроить его себе дома, но на двухметровую проекцию Сантьяноллы Колы в каком-нибудь сексуальном бельишке. Очень уж его роскошная проекция подошла бы к картине Кая Герато, которая совсем недавно стала украшать её спальню!              Семь проекций поменьше, но столь же высокого качества, изображали других героев войны, окружая мессию Шепарда, как апостолы: Гаррус Вакариан, Кайден Аленко, Эшли Уильямс, Лиара Т’Сони, Тали’Зора, Урднот Рекс, Мордин Солус.              А почему её проекцию никто не заказал, а? Но все было логичным: азари – есть, кроганы – есть, турианцы, люди, кварианцы, саларианцы – полный набор. Сборная солянка.              Остальным же признанным героям причитались обычные каменные изваяния, которые были намного дешевле проекционных. Непризнанным героям не причиталось ничего.              Именно на каменном изваянии и расположилась Кирей. Фыркнув, она слегка нагнулась вниз, чтоб посмотреть, какой герой теперь стал счастливым обладателем её соблазнительной, как она знала, задницы.              «Майор ВКС Альянса Систем Пирс Дормен Коутс», - прочитала она незнакомое имя, и снова фыркнула. Ну что ж, Коутс, без обид, но Кирей про тебя не слышала и не знала, благодаря чему ты стал героем.              Вот толпа снова зашуршала, зашелестела и зашебуршилась: вышел ведущий церемонии, знаменитый шоумен с Бекенштейна, как писали об этом в рекламных брошюрах. Альянс давно понял, что люди хотят не только хлеба, но и зрелищ! Поэтому, чтобы поддержать интерес к событию, пригласили и шоумена в качестве ведущего, и даже оперного певца, и все только для того, чтобы оттянуть главное событие – открытие дока с обновленной «Нормандией», появление самого Мессии Коммандера Шепарда – впервые на широкой публике! – и передачу символических ключей от фрегата. Ах да, там где-то еще и мир должны были с криптами заключить, но Кирей это мало волновало.              Сидеть на «голове» майора Коутса было не очень удобно, как показалось на первый взгляд, но Кирей стойко терпела эти неурядицы, тем более что внизу толпа, казалось, настолько загустела, что даже стройной фигуре Кирей негде было развернуться! Первую полосу заняли преимущественно чьи-то фанаты: вон светились значки оперного бога, где-то – значки шоумена, кто-то надел фальшивые альянсовские значки. Но практически повсюду, везде, как какое-то помешательство, присутствовала красная, очень знакомая полоска, означающая не просто почитание альянсовского спецподразделения, а фанатизм от того, кто воплощал в себе Человека, Мессию и Бога одновременно!              Знаменитая полоса «N7» была на лбах, губах, руках, рюкзаках, головах, висках, ушах, шеях и даже у одного, как заметила Кирей, на зрачках!              «Массовое помешательство образом, который любезно пропагандировал Альянс, - вспомнились слова друга, который скептически хмыкал, начищая до блеска свою любимую снайперскую винтовку. – Нужны новобранцы? Скажи, что Коммандер Шепард будет лично отбирать лучших. Не хватает финансирования? Пусть рожа Шепарда сияет на афишах. Политический тупик? Скажи, что Шепард одобрил то решение, которое тебе нужно. И все. Дело сделано. Культ личности, знаешь ли».              Её друг вообще любил поумничать, хотя у него это не всегда и получалось.              Оглядывая толпу, Кирей заметила еще кое-что: женщин было очень много. Самые активные и бесстрашные пробирались вперед, но большинство, одетые с иголочки, стояли в сторонках, томно глядя на трибуну. Они что, лифчик свой бросить не хотели что ли?              Кирей тихо засмеялась этой мысли. Если бы не её страсть к оперному певцу Сантьянолле, она бы их презрительно пожалела. Но не стала, раз сама взобралась аж на голову Коутса, чтобы увидеть все лучше!              Кажется, начиналось! Заиграла торжественная музыка, толпа загудела, увидев, как снизу, где было расставлено ограждение из эсбээровцев и создан специальный кинетический коридор для важных персон, на трибуну стал подниматься известный шоумен с Бекенштейна.              Помахав рукой толпе, он принялся всех приветствовать и благодарить бога-продюсера-Альянс-НГА и вообще всех за то, что имеет честь присутствовать…              Тут Кирей кто-то отвлек, потянув её ногу вниз. Она с удивлением взглянула на нарушителя спокойствия.              И не сразу сообразила, что это тот самый молодой крипт, с которым она случайно столкнулась. Познакомится решил, что ли? Сейчас не время и не место!              Однако его слова на повышенном тоне, чтобы перекричать звук динамиков, музыки и плоских шуток шоумена, заставили Кирей удивиться:              - Миз, я прошу вас слезть с памятника!              - Почему это?!              - Это запрещено законом Реновацио, Положение о Соблюдении Порядка и Чистоты в местах культурного наследия, пункт 192-ой. Спуститесь, пожалуйста. Или мне придется уведомить сотрудников СБР о том, что они не могут уследить за порядком.              - Еще чего! – заупрямилась Кирей, хотя умом понимала, что спорить с криптом, грозящимся вызвать СБР, не очень разумно. Но все же это был юнец, а ей так хотелось увидеть Сантьяноллу!              - Кроме того, что вы нарушаете закон, о котором я узнал буквально за минуту в Экстранете, - не унимался юнец, - вы еще проявляете ужасное неуважение к личности человека, на памятник которого вы взобрались. Майор Коутс этого не заслуживает.              - Черт побери, я даже не знаю, кто такой майор Коутс! – простонала Кирей, но решила все же сдаться и принялась медленно спускаться. Крипт был так вежлив и любезен, что даже помог ей слезть и встать на ноги, и, как показалось Кирей, с любопытством заглянул ей под капюшон, чтоб разглядеть лицо.              Она не дала ему такого шанса, отвернувшись. И услышала сбоку:              - То, что вы не знаете, кто такой майор Коутс, скорее, выдает ваше невежество. Это герой войны со Жнецами, отдавший свою жизнь за свободу и право на выживание.              - Ты же вроде крипт, - проговорила она, сложив недовольно руки на груди и нисколько не обидевшись на «невежество». – Ты должен Шепарда боготворить, а не защищать статуи!              - Я выбрал для себя путь в «Криптос», но это еще не значит, что я тупой и знаю только Коммандера Шепарда. Прошу вас… больше не глумитесь над великим человеком, - упрямец качнул симпатичной юной головой в сторону памятника, - и открывайте иногда учебник.              - Подаришь мне его на О-сёгацу, козел! - немного рассердилась Кирей, и, махнув рукой, торопливо скрылась в толпе. Она немного спешила, поскольку сейчас должен был выйти на сцену Сантьянолла, и ей хотелось увидеть его поближе!              Отойдя на достаточное расстояние, чтобы навязчивый борец за порядок и справедливость её больше не увидел, она выбрала статую чуть поменьше и проделала то же самое, что и раньше: взобралась наверх, уселась поудобнее, на этот раз на голове какой-то женщины, чье имя она не успела и даже не захотела разглядеть.              Уставившись на сцену, где сейчас устанавливались голографические декорации для появления певца, Кирей обреченно вздохнула: попа сидела не так удобно, как на Коутсе, потому что у этой статуи голова была поменьше. И, если честно, не так она представляла себе свое пребывание на концерте любимого оперного певца!              Она могла бы купить себе билет в вип-зону, даже в королевскую зону на выступлении в Бекенштейне! Могла бы заказать себе личное выступление в номер, где она сидела бы на удобном мягком и роскошном диване, пила бы дорогущее шампанское и наслаждалась бы жизнью! Правда, для этого пришлось бы продать пару картин, но, японский городовой, она бы на это пошла! Позже бы стащила себе еще парочку, чтоб закрыть белые пятна на стенах своей уютной квартирки на Бекенштейне, куда наведывалась пару раз в год.              Но нет!              Её друг получил известие, которое перевернуло все планы вверх дном, взбудоражило его и заставило позабыть о ранних планах! И все: пришлось лететь на уродливую Ренову, тратя драгоценные выходные на Бекенштейне, и все для чего? Ах да, найти какую-то Шану Кавал, которая должна была носить рожу Хестром Криз!              Найти и… что?              Кирей не стала представлять, что с Криз будет потом. Её это не особо касалось, но немного, совсем чуть-чуть волновало, потому что…              Тут от мыслей отвлекла громкая, буквально пробирающая до дрожи музыка оркестра, настоящего, живого, расположенного в некотором отдалении от сцены. И появился он. Её Бог.              Сантьянолла!              Едва он открыл рот, как из динамиков, усиливающих звук и разносящих его вокруг многотысячной толпы, полился прекрасный, чистый, непревзойденный голос с легкими придыханиями через скафандр. Сантьянолла был волусом.              Сначала заиграла легкая, успокаивающая мелодия, а на большой платформе позади певца появились огромные голопроекции отличного цветного качества, изображающие детей, играющих в траве и кукурузных полях, счастливых людей, саларианцев и прочих рас, которые строили, растили детей, трудились, и по мелькающим кадрам можно было догадаться, какую эпоху демонстрировали зрителям. Это была эпоха до Вторжения. Мир во всей его красе.              Мир, который защищал Совет. Его голопроекция появилась на доли секунды, потом померкла, сменившись красивой космической станцией, в которой сама Кирей любила иногда просто побродить – Цитаделью, оплотом всей галактической цивилизации.              Успокаивающая песня резко смолкла, прервавшись тревожным звуком, как будто железом ударили по динамикам, и картинка совершенно поменялась: красно-черные тона, резкие смены фигур, а потом и вовсе образы, должные устрашить толпу и вызвать в них чувства прошлого страха и беспокойства: взрывающиеся корабли, разрушенные дома, плачущие матери, а когда появился первый Жнец, прорезающий своим лучом турианский крейсер, дома и поднимающий пыль при приземлении, по толпе пронесся возглас застарелого ужаса, про который многие уже успели позабыть за десять лет.              Но не тут-то было!              Резкие звуки вырывались из динамиков, заставляя на мгновения снова ощутить весь прошлый ужас пережитого, и в толпе, замершей от страха, раздались женские возгласы ужаса вперемешку с пугливыми криками детей. Но нагнетание страха было недолгим: страшные звуки затихли, сменившись драматическими скрипками, домрами и флейтами, звуками барабанов, и под всю эту патриотическую волну проекции старались, как могли, продемонстрировать сплочение галактики перед войной. То мелькали сражающиеся на Палавене турианцы, то азари, то кроганы, ну а людей, конечно же, было на чуточку больше, чем всех остальных. Звуки и вспышки, стрельба, крики не сдаваться, взрывы и музыка, заставлявшая чувствовать внутри желание немедленно встать с дивана, схватить виллы и мчаться на защиту галактики и мира!              Снова смена проекционных декораций. Теперь они изображали поле после битвы: разрушенные дома, горы раскуроченного метала (на горы трупов, видимо, не решились, так как присутствовали дети), пепелища после пожаров, сломанные вывески, полуразрушенная будка для общественного доступа в Экстранет, где на терминале «зависло» изображение с надписью: «Что теперь?..»              В это же время Сантьянолла затянул очень драматическую, медленную песню, сопровождаемую звонкими ударами чьих-то пальцев о клавиши рояля, а певец так старался, очень старался проникнуть в сердце каждому слушателю своей песней, чтобы разбередить еще не зажившие раны, присыпать их солью слегка, дабы никто не забыл, через что прошла галактика. И это ему удалось с первых же нот!              Сама Кирей почувствовала комок в горле и скапливающиеся слезы в глазах, ведь и она через все прошла, все прочувствовала, все видела собственными глазами и сама испытывала порой всепоглощающий ужас от мысли, что это конец! Паре слез все же удалось вырваться из глаз, и Кирей ощутила их на щеках. Толпа в это время вообще не дышала, казалось. Все притихли, пораженные тем, как легко их заставили все вспомнить.              Это и хорошо: не забывать! Учиться на ошибках. Сплотиться перед опасностью как один. Маленькая встряска, неприятное возвращение в прошлое, ведь многие, очень многие, погрязшие в новых заботах, делах и конфликтах, стали попросту забывать, что миллионы положили свои головы, чтобы сегодня вот тут могли просто стоять перед сценой и, затаив дыхание, смотреть на то, во что превратили галактику Жнецы.              На последних нотах песни появилась голограмма безымянного бойца – точнее, бойца, олицетворяющего собой всех погибших, но безымянным он не был: на бронекостюме отчетливо вырисовывалась знаменитая полоска, – который, стоя спиной к толпе и глядя на сражение на Земле, вдруг упал на колени и, держась за раненный бок и простояв какое-то время неподвижно, вдруг стал медленно падать на пол. А, упав, сразу же исчез, сменившись другими кадрами. Очевидно, сценаристы долго ломали голову над тем, как избежать намеков на то, что никто не знал, что же на самом деле произошло на Цитадели.              Но, проклятые организаторы, как же они все прекрасно выразили! Как тонко, талантливо, умело!              И Кирей, восхитившись этой аллегорией, поаплодировала бы сценаристам и организатором стоя и на бис, если б только...              Если б только не сознавала, чего создатели этой встряски хотели добиться. Нужного эффекта для манипуляции. Организаторы этого шоу так тонко манипулировали сознанием, вызывая страшные воспоминания и образы, чтобы потом на их контрасте донести свою мысль яснее, и мысль эта была совсем не об объединении галактики и сражении за правое дело.              Если Кирей правильно их раскусила, сейчас начнется…              Да, началось!              Драматическая нотка так же резко прервалась, вся сцена и прожекторы, освещавшие толпу, погасли, динамики смокли. И снова начали трансляцию сначала тихой, но все сильнее нарастающей торжественной композиции, а вместе с ней и демонстрацию нужных проекций: вот человек и саларианец пожимают друг другу руки, вот азари, турианцы и кроганы восстанавливают разрушенное, вот изнутри проекции стала медленно нарастать эмблема Нового Галактического Альянса, сразу же – символ Нового Альянса Систем, и эти проекции, слегка погаснув, но не насовсем, чтобы все их видели, накладывались на все остальные, в которых граждане нового мира под эгидой этих символов трудились и снова трудились во имя общего блага.              Тут Кирей скривила лицо в досаде. Такой сценарий запороли своей пропагандой! Мысль явно была такая: надо объединяться, восстанавливать галактику, жить в мире и нести мир, сражаясь за него, если придется, но под всеми узнаваемыми символами НГА и Нового Альянса, которые смогут защитить ото всех напастей.              - А от налогов меня кто защитит? – фыркнула Кирей тихо, сложив руки на груди. В официальной части жизни под именем Кирей Уно она платила весьма большие налоги за то, чтобы о неофициальной под всем известным именем, объявленным ныне снова вне закона, никто не догадывался.              Её слегка взбесил этот бравый пропагандистский финал. Музыка стихала, символы НГА и Альянса наконец стали угасать, и вдруг вся сцена снова утонула в намеренном полумраке. А потом…              В полумраке неожиданно материализовалась чья-то вполне живая фигура, которую стали слегка подсвечивать, с каждой секундой все сильнее, и вот, когда зрители начали узнавать человека, началась массовая истерика в толпе. Толпа заволновалась, зашевелилась, взбудоражилась, как единый организм, и поднялся такой гул радости, обожания и восхищения, особенно в первых рядах, что, казалось, этот всплеск всеобщей любви заглушил даже торжественную музыку!              Разумеется, в финале появился Коммандер Шепард. Высокий, статный, в новой парадной форме Альянса с редкими для своего звания и героизма нашивками, но со вполне узнаваемой и всеми почитаемой красной полоской на рукаве, с эмблемой Альянса на груди. Он просто молча стоял, но такой грозный и суровый, что казался почти божеством!              И толпа бесилась, почитая это божество. Женщины плакали и кричали, кто-то, протягивая вверх своих орущих от непонимания детей, кричал слова благодарности, фанаты срывали голоса, чтобы божество хотя бы посмотрело в их сторону – началось такое повальное сумасшествие, что Кирей почудилось, будто она попала на какую-то сходку для сектантов.              Браво, Альянс и НГА! Их задумка была очевидна и до ужаса проста: на фоне такого обожания толпы личности Коммандера Шепарда можно было продвинуть, сделать или запретить что угодно. Друг Кирей был стопроцентно прав!              А потом началась официальная часть, которую Кирей смотрела в пол глаза и слушала в пол уха: стали выходить члены Совета, адмиралы и ветераны войны, все с торжественными речами, появился даже ушедший в отставку Стивен Хакет, который не произнес речь, а странно пробубнил что-то, и все это время Шепард стоял в стороне, молчаливый и угрюмый, но ясно сознающий всю важность момента.              Речи были как под копирку: о войне, о жертвах, о том, что нужно учиться и восстанавливать утраченное, как крепко стоит полюбить Альянс и НГА и стойко сражаться за его и Коммандера Шепарда идеалы. Кирей снова и снова корчила рожицы при появлении очередного важного господина, и даже от усталости почувствовала снова, как неудобно сидеть на голове статуи этой женщины. От нарастающей скуки она даже имя посмотрела: «Капитан Ли Райли», - но оно ей ровным счетом ни о чем не сказало, как и имя майора Коутса. Ну что поделать: занята она была во время Вторжения! Помогала друзьям вырваться из оцепления, даже немного геройствовала, один раз спасала мир на пару с другим героем. Некогда было узнавать имена!              Речи были довольно короткими, чтобы не затягивать официальную часть. Толпа, глядя на своего Бога, все же смолкала, когда раздавались чьи-то слова, а потом, потревоженная то поворотом головы божества, то коротким кивком, то скупо поднятой руке в приветствии, снова бурлила, кипела, выжидая момента, чтобы взорваться.              Когда Коммандеру вручили единственный в своем роде орден «Спаситель Галактики», который ему гордо прикрепили на форму, а потом снова официально подтвердили его статус Спектра, толпа все-таки взорвалась. Гудела так, что Кирей едва не оглохла. Так долго, что ведущему Церемонии пришлось попросить её немного стихнуть, чтобы перейти к главной части.              Приблизились наконец к главному с политической точки моменту всего затеянного – объявлению мира с криптами. Вышел их представитель, в знакомой черной форме с красной видоизмененной полоской «N7», и толпа неодобрительно загудела – большинство даже не соображали, как это было хорошо, что заключен мир!              - Кусотарэ! - отбрасывала Кирей колкие комментарии себе под нос, все еще недовольно сложив руки на груди. – Все это шоу ради этого мира, а не ради шоу, идиоты!              Никто, разумеется, не отвечал ей. Она была над уровнем голов, да и говорила тихо, чтобы не наткнуться на какого-нибудь ненормального защитника Альянса.              Главный с политической точки зрения момент был свершен. Кирей даже на мгновение посочувствовала представителю Меритократии, крепкому сбитому мужчине в форме, который, пожав руку Советнице от Человечества Колумбии Риос, произнес совсем уж короткую речь, которую никто не оценил вообще:              - Во имя мира в галактике. И героев, которые за него сражались.              Но он быстро ушел с трибуны для выступления, так как гул нарастал. Этот нелицеприятный звук закончился только тогда, когда появился и другой герой сего действа, который вышел последним. Толпа приветственно захлопала и загудела, уже с одобрением.              Второй Спектр среди людей (ныне уже нет, правда), ветеран и герой войны со Жнецами, Властелином и прочее-прочее – ведущий еще перечислял регалии, пока Кайден Аленко резким и официальным шагом поднимался на пьедестал, где стоял Шепард, держа в одной руке какой-то большой предмет. Ведущий громко объявил, что сейчас состоится торжественная передача символического ключа от фрегата «Нормандия SR-3» от того, кто командовал ею в последний раз, тому кто будет командовать ею отныне.              Подойдя к Шепарду, Аленко вдруг замер, как будто то ли не решался, то ли что-то его смутило, да и выглядел он, как показалось Кирей, угрюмым. Но лично она с ним никогда не пересекалась, так что не могла судить: то ли это мода на такие угрюмые рожи пошла, введенная Коммандером Шепардом, то ли просто Аленко наступил на собачье дерьмо по пути.              Повисла тишина в момент, когда ключи должны были быть переданными, но бывший второй Спектр почему-то не торопился, хотя Коммандер Шепард уже протянул руки. Когда пауза слегка затянулась и ведущий второй раз, чтобы сгладить неловкий момент, объявил о том, что должна состояться передача ключей, Аленко как будто очнулся и, опустив уже готовую подняться руку с ключом, быстро подошел к трибуне для выступлений и произнес сухим от волнения голосом:              - Я чувствую себя недостойным такой чести. «Нормандия» всегда принадлежала Коммандеру Шепарду, я был лишь гостем. Поэтому я недостоин чести передавать ключи. Пусть Коммандер сам вернет их себе, - с этими словами он положил ключи на трибуну и отошел.              Коммандер бросил на него еще более угрюмый взгляд. Ну точно мода! Или собачье дерьмо повсюду! Шепард подошел к трибуне и, взяв ключи крепкими сильными руками, демонстративно поднял их над головой.              Толпа зааплодировала и снова взбесилась.              - Тогда я возвращаю их! – проговорил Шепард в микрофон, и Кирей узнала этот тяжелый, громкий, резкий голос, привыкший отдавать приказы и посылать всех к чертовым хаскам. – И обещаю галактике, что вместе мы восстановим все, что потеряли! И станем сильнее, чем прежде!              Наверное, чтобы он не сказал, даже прогноз погоды, толпа бы одобрила. Кирей это даже представила: вот грозная фигура божества чуть склонила голову над микрофоном, прикрепленным к трибуне, чтобы произнести:              - Завтра! Обещают плюс пять! Солнечно! И тепло! Вместе, только вместе, объединившись… Мы можем не брать зонты! – И толпа загудела почти в экстазе, поскольку божество пообещало им плюс пять.              Кирей тихо захохотала себе под нос от этой мысленной картины.              Но передышку толпе не дали. В это время все вокруг будто завибрировало, зашумел громкий скрытый от взглядов механизм, и огромная стена позади сцены стала медленно отползать вверх, демонстрируя всем то, на что так хотели – кроме Шепарда, конечно, взглянуть все присутствующие. В большом нутре дока засветилась белым с черным и красными полосами обновленная, отполированная, модифицированная и обретшая уже третью жизнь красавица!              «Нормандия»! Бог Сантьянолла, прости, но как же она была все-таки прекрасна!              Толпа на миг притихла, пораженная представленной красотой корабля, столь же известного и грандиозного, как и их божество. И в этом всеобщем изумлении и восхищенной тишине отчетливо раздался чей-то полный безумной радости крик:              - Детка!! Это ты! Я так скуч..!              А потом рев толпы заглушил этот одинокий всплеск любви неизвестного обожателя к известному фрегату. Тут много было тех, кто его любил! Даже сама Кирей его обожала и отдала бы многое, чтобы снова на нем побывать! Вот только не как чертов турист, ни за что!              Дальше близился финал: получив ключи, Коммандер Божество направился по специально подведенному к фрегату мостику и под бешеные аплодисменты, крики, признания в любви и желаниях иметь от него детей, под многочисленные огни репортерских летучих дронов, сквозь выставленный солдатский кордон из юнцов на мостике быстрым, резким шагом приблизился к кораблю, главная шлюзная дверь от которого приглашающе отползла в сторону, как преданная собака завиляла хвостом при виде любимого хозяина.              Коммандер Шепард немного задержался перед входом, положив руку на корпус, как будто приветствовал старого друга. Какой драматичный момент! Какая постановка!              А потом, чуть склонив голову, нырнув внутрь.              На этом моменте толпа снова забесновалась, и сразу же над сценой стали вспыхивать громкие, яркие, праздничные огни фейерверков. Со сцены раздался гимн Альянса, прожекторы лупили во все мощь, освещая корабль, фейерверки не затихали еще минут тридцать.              Но Кирей намного раньше спрыгнула со статуи и стала так же ловко пробираться обратно в парк, как пробиралась сюда. В программе были заявлены какие-то артисты, выступления, показы, но остальное ее не слишком интересовало. Она увидела все, что хотела.              - Глот! – прокричала в свой передатчик она, включая связь. Стоял такой шум, что даже если б она пела во всю глотку гимн «Цербера» или криптов, никто бы не услышал. – Ну что? Ты засек ее где-нибудь?              - Нет, - ответил дрон. – Я просканировал 97 целых и 8 десятых процентов присутствующих за эти два часа. Но объект не обнаружил.              - Значит, её здесь нет, - сделала вывод Кирей, выйдя уже на какую-то аллею парка, где народа было намного меньше. Отойдя под тень деревьев, она настроила передатчик. Потом, заметив сотрудников СБР, решила уйти в густую тень парка, где никого не было.              - Какие новости? – тут же раздался голос Режиссера. – Ты её нашла?              - Её здесь нет, - повторила Кирей свой вывод. – И теперь я понимаю почему.              - Почему?              - Потому что ей не зачем появляться в толпе. Поглазеть на клона? Она бы не стала. Судя по тому, что писала Т’Cони об их отношениях, Криз скорее бы прирезала клона, узнав что это не Шепард.              - С чего такие выводы? – фыркнул тот. – Т’Cони пять лет не могла ответить на этот вопрос, хотя знала Шепарда намного лучше тебя. А ты вдруг поняла это по одной торжественной церемонии?              - Ага, - нисколько не смутилась Кирей, усевшись на пустую скамью. Вдалеке от толпы было куда приятнее и тише. – Т’Cони работала со смазанными фото и непонятными видео, с сумасшедшими свидетелями. Ей было трудно сделать вывод до того, как клон засветился на всю галактику. Но если бы она была здесь, она бы это поняла, как и я.              - С чего такие выводы? – с нажимом повторился вопрос в наушнике.              - С того, что Шепард ненавидел подобные шоу, - усмехнулась Кирей, закинув ноги на скамью, чтобы отдохнуть после двухчасового сидения в неудобной позе. – Он скорее бы себе руку отрезал, чем в такой обстановке принял ключи от «Нормандии». И еще он не мог говорить с таким пафосом, не употребив крепкое словцо каждую минуту.              - Ты переоцениваешь свои аналитические способности, - не одобрил этих выводов её друг. – За десять лет он мог измениться. За десять лет могло произойти все, что угодно. Альянс мог надавить на него. Дать ему выучить пару строк. Я видел трансляцию – ничто в нем не выдавало подделку.              - Возможно, - слегка усомнилась Кирей. – Но все же есть один неоспоримый факт того, что это клон.              - Какой же?              - Пропажа Т’Сони, - Кирей оглянулась, чтобы убедиться, что поблизости никого нет и никто не мог слышать её слова. Сигнал был закодирован, но долго разговаривать все равно было нельзя: СБР могли засечь несанкционированную передачу и попытаться её прослушать. А когда бы они поняли, что это сделать невозможно из-за сложной кодировки, запеленговали бы источник и отправили бы кого-нибудь, чтобы схватить передающего. Так что времени на тра-ля-ля не было совсем.              - Только отпечатки пальцев могли бы быть доказательством, - раздался ответ. – Но сейчас найти отпечатки коммандера до Вторжения уже невозможно, как знаешь. Так что вопрос все еще открыт, и не надо корчить из себя того, кто умнее и проницательнее ста двадцатилетней азари.              - Ха-ха, - слегка обиделась Кирей. – Но ты прав. Что дальше? Я могла бы попробовать все же взять отпечатки новой версии Шепарда. Даже без маскировки я многое могу.              - Нет, - не согласился Режиссер. - Продолжи искать Криз. А я пока займусь другим.              - Как хочешь, - Кирей отключила связь, и заметила, что к ней кто-то приближается. Слегка напряглась, думая, что это сотрудник СБР, но потом обреченно выдохнула – это был тот самый крипт. Да что ему нужно то?!              - Что тебе от меня нужно? – в открытую спросила она. – Кажется, это не скамеечка имени какого-то ворка, победившего Жнеца!              Она полагала, что юнец сейчас признается ей в любви или снова процитирует какой-нибудь закон, но вместо этого он вытащил небольшой пистолет и нацелил на неё:              - Я вас узнал, миз, - проговорил он. – Ваше лицо трудно разглядеть, но я вас узнал. И я знаю, что вы в списке опаснейших воровок галактики. Но я так же знаю, что вы сделали для людей, помогая Коммандеру, поэтому я не стану…              Договорить свою пафосную речь он не успел, так как получил разряд станнером сзади.              - Спасибо, Глот, - усмехнулась Касуми Гото, поднимаясь. Потом, обойдя тело крипта, который теперь плавал в стране грез, наклонилась к нему и похлопала его по плечу.              - Ты очень проницательный парень, - похвалила она его, что-то нажала на эколайте, и в ту же секунду над бесчувственным телом высветилась голографическая надпись: «Я идиот. Кто-нибудь, приведите меня в чувство».              - Тебе повезло, что я не написала «Я ненавижу Шепарда! Пните меня», - хохотнула она, поднимаясь и уходя. – Иначе тебя бы тут запинали до смерти. Сайонара, приятель! Глот, не отставай!