СТРЕЛА ГРИФОНА I. Аберрация

             Раса сильно не изменилась. Совсем чуть-чуть. Лицо все такое же гладкое, красивое и почти безупречное, не считая уродовавшей лоб надписи. Взгляд все такой же наглый, быть может, чуть более умный и опытный, чуть менее ненавидящий все вокруг.              Хестром отчетливо помнила, когда видела «Осу-1» в последний раз. Это был тот самый день, когда она пыталась сбежать от Призрака, но Раса помешала ей, а потом с презрением смотрела, как Хейс молила Призрака, чтобы её просто убили, а не подвергали экспериментам «Цербера».              Эмили тогда не смеялась, хотя могла бы. Но, похоже, именно тогда Раса сообразила, как опасен «Цербер» для самих оперативников.              Сейчас Криз не хотела смеяться, хотя могла бы, ведь Раса была в полной их власти.              Шепард с Картер вернулись без Кэннона, но с подарком от него, что было ясно по странной подписи: «Мас’Ани. От Мас’Ани».              Что он хотел этим сказать? Да и вообще планировал ли что-то сказать? Хестром не собиралась гадать, поскольку Уильям был безумен. Но его прощальный подарок все еще находился в её эколайте, и Хейс еще не нашла время, чтобы просмотреть, что это. Возможно, какой-то любимый порно ролик Кэннона. Или запись, как он расчленяет кого-нибудь. Что он вообще хотел сказать словами «чтобы ты знала, с кем имеешь дело?» Она прекрасно знала, с кем! С нестабильным психопатом!              Кэннона в нем не было, тот все же мертв. С этим она уже смирилась.              Гораздо труднее было смириться с тем, что Шепард запретил убивать Расу, до тех пор пока она не расколется, а Хестром при этом не ощутила никакого бешенства. Она понимала, что сведения важнее, но внутри не было никакого бешеного огня возмущения, какой был у Картер, когда Шепард приказал не убивать киборга. И дело вовсе не в том, что Картер менее хладнокровна, вовсе нет. У Хейс уже были случаи убедиться в обратном.              Дело было в том, что Лест Санборн, которого убила Раса, значил для Хестром куда меньше, чем члены экипажа, убитые киборгом, для Картер. Вот это вызывало чувство вины, как в тот раз, когда Хейс узнала о смерти Леста, но не смогла ощутить положенной боли и горечи.              Бедный Лест. Она даже отомстить за него не могла так, как он того заслуживал! И тем не менее, когда Раса перестанет быть полезной, Хестром убьет её. За Санборна, который не заслужил такой участи. За то, что Раса пыталась убить Аленко. За все те гамбиты, что Эмили подставляла самой Хестром на пути. За ту ненависть, которой одаривала. За то, что не позволила бежать из «Цербера». За тот презрительный взгляд. За Шепарда. За то, что пошла против того, кого любила Хестром.              Причин было уже предостаточно. Но Хейс не могла объяснить, почему сейчас, глядя в камеру видеонаблюдения на то, как Шепард приступил к допросу Расы, не в силах избавиться от чувства жалости к ней! Как тогда, когда Призрак убил Проайс. Иррациональное чувство жалости, вызванное тем, что некогда её, Хестром, и Эмили многое связывало и что жизнь Расы тоже не была сладкой.              Как только Шепард нашел «подарок», сразу же приказал приступать ко второй фазе плана и направляться в арендованный склад в Плясках, уже заранее подготовленный для проведения допроса. Путь занял меньше четверти часа, но каждая минута была на счету – Торжество подходило к концу, скоро клон освободится.              Раса была без сознания, под действием своего же средства. Вегу отправили на «Сибирь», предварительно ввели панацелин внутривенно. Благо доктор Эйнхарт сразу же уверил, что от кетамина не будет серьезных последствий. Доктор осмотрел и обработал раны остальных прежде, чем ушел сопровождать Вегу на фрегат.              Он помог и Хестром. Обработал сквозную рану в ладони от прокола гелеобразным панацелином, перевязал, сказав, что надо зашить как можно скорее, нарастив немного ткани. В медкапсуле это заняло бы часа два, но вот незадача: медкапсулы на «Сибири» не было, так что Хейс лишь пожала плечами, сказав, что позже займется этим. Тем более что Картер все равно не пускала ее на «Сибирь», так что доктору Эйнхарту пришлось выползать из своего насиженного медотсека.              Проверив, что плечо вправлено правильно, доктор надел на Криз фиксирующую повязку Дезо, обездвижив её правую руку, и сказал, что без лечения в медкапсуле надо носить повязку еще пару недель. Хестром это не понравилось, но делать было нечего. Доктор хотел еще провести осмотр, взяв у неё какие-то анализы, но Хейс отказалась. Просто приняла еще панацелина и таблетки от радиации, чтобы защитить организм от излучения биохимических отходов. Эти таблетки приняли все, поскольку в морге разлилось слишком много этой паршивой жидкости!              Что Хестром смутило: доктор её боялся. Делал все, как ему велели и что должен был, но при этом его глаза постоянно перебегали то туда, то сюда, а руки слегка дрожали.              Хейс это озадачило, но придавать сейчас этому значения она не стала.              Она очень хотела присутствовать при допросе Расы.              Шепард и Картер отнесли бесчувственную, закованную в кинетические наручники Эмили в одно из помещений склада, обезопасив от побега, и явно намеревались её допрашивать. Оно и понятно, время не резиновое. Чем больше времени уходило, тем выше была вероятность, что клон, не выйдя на связь со своей сообщницей, сразу поймет, в чем дело.              — Ты знаешь, кто я такой, — проговорил Шепард сухо после непродолжительного молчания, войдя в небольшое помещение.              Хейс осталась снаружи, глядя на терминал, выводящий изображение с камеры внутри. Раса уже очнулась, опробовала путы и осмотрела помещение, но, сообразив, что не сможет скрыться, замерла. Как некогда и учили в «Цербере». Молчать, стиснув зубы.              «Все раскалываются. Все, — повторял Морец. – Вопрос в том, сколько на это уйдет времени, и чем больше – тем больнее. Так что сделайте себе одолжение – убейте себя сразу же, чтобы избавить и себя, и нас от проблем».              Убивать себя Раса вряд ли планировала. Хейс помнила, что та очень любила жизнь и даже больше – любила себя. Это представляло проблему, поскольку времени применять изощренные пытки, да и желания их применять не было. По крайне мере, у Хестром. Но она знала, что если старый Шепард мог пытать не на шутку, то новый – тем более. Новый мог все.              — Я могу раздеть тебя догола, подвесить на крюк и пытать несколько дней, — озвучил Шепард тяжелые мысли всех присутствующих, среди которых была сама Хейс, Картер и Вакариан. Каждый глядел на монитор, пребывая в собственных мыслях.              — Но ты сама знаешь, что у меня нет на это времени, — продолжал Джон почти по-доброму, возвышаясь над женщиной так, что ей приходилось задирать голову, чтобы посмотреть на его лицо. – Поэтому мне проще тебя убить, и я это сделаю, даже не сомневайся.              Повисшая пауза должна была яснее донести эту мысль до Эмили: бежать некуда, пытка или смерть – вот перспективы.              — Я однозначно убью тебя, если не вытащу из тебя сведения, — буднично заявил Джон. – Если не вытащу в ближайший час, то буду пытать просто так. Потому что я зол. Как надоест – убью. Спасать тебя некому, да и надо ли кому-то вообще?              Хейс не видела лица Шепарда, так как он стоял к камере спиной, но она могла поклясться, что при этих словах на его губах расплылась злая усмешка. Она вспомнила эпизод собственного допроса, когда была раскрыта и задержана на борту «Нормандии». Шепард тогда действительно мог её убить – это читалась по глазам. Он был агрессивен, не сдержан, полон ярости и ненависти за обман.              Сейчас же он был спокоен и холоден, как лед. Поэтому был куда опаснее. Он мог убить в приступе ярости, а вот в приступе язвительного хладнокровия мог выгрести твой мозг ложкой через ухо, совсем как Кэннон, и слушать при этом, как ты орешь от боли, так что Расе не позавидуешь. Потерянное время и упущенный шанс могли обернуться для неё предостаточным временем для страданий.              Несомненно, Раса все это понимала. Вопрос был лишь в том, что окажется для неё важнее: собственная безопасность или преданность клону. Почему-то Хейс уже знала ответ, но она судила по личности этой женщины десятилетней давности. Что, если Раса круто изменилась? Ведь не зря же она пошла против того, на кого когда-то смотрела, словно преданная собака, да еще и прихватила с собой клона!              — Но я оставлю тебе жизнь, если скажешь, как выйти на клона, — проговорил Шепард с участием. – Это мое обещание. Ты должна знать, что свои обещания я выполняю.              Ложь. Внутри Хестром что-то неприятно кольнуло. Она никак не могла простить ему то, что свое обещание ей он не выполнил. Но Расе совсем не нужно было это знать.              — Блефуешь, — наконец-то проговорила Эмили тихо и с презрением и откинула голову, чтобы волосы не мешали ей видеть. Несколько локонов прилипли ко лбу, на котором засыхал гель панацелина. По мнению Картер, рану надо было обработать, чтобы продемонстрировать пленнице готовность сохранить ей жизнь. По мнению Криз, Раса на это в жизни не купилась бы.              В ответ на первое слово, столь дорогое, поскольку уж лучше наладить плохой контакт, чем хорошее молчание, Вакариан рядом хмыкнул. Это был отличный знак для переговоров. Хейс же ощутила легкое разочарование: несмотря на свое желание, чтоб Раса раскололась как можно быстрее, все же столь поспешный ответ вызывал недоумение. Похоже, люди не меняются.              — Нет, — просто ответил Джон. – Ты знаешь, кто мне нужен. Я готов на все ради того, чтобы достать его жалкую шкуру. Ты мне не нужна. На тебя мне плевать, так что, если поможешь мне, можешь валить на все четыре стороны.              Раса медленно огляделась, ища глазами камеру. Найдя же, посмотрела прямо на неё.              — Она здесь? – неожиданно спросила Эмили, указывая кивком головы на камеру.              — Кто «она»? — спросил Шепард, хотя, разумеется, понял, о ком речь.              — Криз.              Джон какое-то время молчал, а Хестром, наблюдая за всем, втянула грудью воздух. Это неспроста.              Шепард посмотрел в камеру и кивнул.              — Без тебя не обходится ни одна вечеринка, — усмехнулся Гаррус рядом, но Хейс лишь пожала левым плечом. То, что в голове у Расы, было ей не подвластно. То, что она хотела поговорить с Хестром спустя пятнадцать лет после их последней встречи немного странно, учитывая, что из-за неё и клона Криз едва не утопили. Она что, надеется на какое-то снисхождение? И это после убийства Леста?              — Только не сболтни лишнего, — пробурчала Картер, не отрывая глаз от терминала и сплетя руки на груди. После того, как капитан набросилась на Хейс в хранилище, они не перекинулись и парой слов. Теперь между ними аж целых четыре.              Хестром не ответила, и, после того, как Вакариан набрал код от двери – код, который Хейс не знала – она не спеша вошла в небольшое помещение. Взгляд сразу же приковался к Расе, как если бы прилип.              Увидеть так близко поверженной ту, которая всегда вставляла палки в колеса и не так давно хотела убить тебя, а твоего друга убила – дорогого стоит! Но вместе с тем Хейс отчего-то не ощутила столь сильное желание убить бывшую «Осу» так, как, полагала, должна была.              Шепард, сложив руки на груди и опершись спиной о стену, стоял рядом с пленницей. Та сидела на единственном стуле, прикованная кинетическими наручниками. Тонкая нить голографической «связки» с генератором, прикрепленным сверху, визуально помогал определить, что пленница, даже при всем желании, не сможет отойти от своего места хотя бы на метр – генератор и наручники были крепко «связаны» магнитным полем. А значит можно было не опасаться, что Раса решила напасть на неё, поэтому Хестром подошла почти вплотную.              Но смотреть сверху не стала – опустилась на корточки и заглянула в темные, пышущие скрытой ненавистью и одновременно любопытством глаза Расы, которые, казалось, прожигали насквозь, оставляя за собой дорожку из пепла.              — Привет, Эмили, — проговорила Хестром, прощупывая почву. – Давно не виделись.              — Привет, Криз, — последовал короткий, чуть хрипловатый ответ. – Действительно, давно. Я думала, ты мертва.              — Я тоже так думала, — скривила Хестром уголок рта в усмешке. – Зачем ты хотела меня видеть?              Эмили как-то нагло ухмыльнулась, что Криз совсем не понравилось. Раса, проигнорировав вопрос, вдруг повернулась к Шепарду:              — У меня есть предложение.              — Я слушаю.              — Я все скажу. При условии, что ты убьешь Криз.              — Что? – нахмурился Шепард.              — Ну ты и сволочь, — прошептала Хестром, ощутив желание придушить Расу прямо тут. – Ты готова на все, чтобы убить меня, да?              — Ну так что? – снова проигнорировав её, спросила нагло Раса у Шепарда. – Ты готов это сделать?              — Исключено, — не шелохнулся Шепард, понимая, что это всего лишь провокация. Раса вдруг засмеялась.              — Тогда ты не на все готов ради своей цели, хотя минуту назад утверждал обратное…              В этот момент Хестром не сдержалась и, превозмогая боль при сжатии кулака, врезала Эмили по челюсти левой рукой. Удар получился слабым: согнуть кулак из-за боли и слоя панацелина не получилось, размахнуться – тоже, но даже этому Криз была рада. Раса и не подумала отключаться. Для этого удар был недостаточно сильным, да и Криз не собиралась её вырубать. Лишь сбить спесь и эту торжествующую ухмылку с лица, хотя, святые элкоры, положение у Эмили было незавидное!              Но, кажется, сама Эмили так не думала. Голова её слегка дернулась в сторону от удара, но потом снова поднялась, а в глазах появились дьявольские огоньки. Она торжествовала. Изо рта тонкой струйкой потекла кровь, которую Раса тут же сплюнула.              — Она тянет время, — произнесла Криз. – Наверняка они условились связаться с клоном через какое-то время, вот она и устраивает этот цирк.              — На самом деле, это была лишь проверка, — хохотнула Эмили, снова не обращая внимания на Хестром и обращаясь только к Шепарду. – И ты её не прошел, Прототип. А вот «мой» Шепард убил бы кого угодно, даже меня, чтобы достичь своей цели. Ты же отравлен Криз, — Эмили посмотрела на Хестром. – Она уже многих мужиков погубила. Чего только стоит один Призрак.              — Призрак сам себя погубил, — отпарировала Хейс равнодушно, прекрасно понимая, чего добивалась Раса: перехватить инициативу, посеять сомнения в Шепарде и раздор между ним и Хестром, хотя, чего таить, отношения между ними и так были негладкими! Несомненно, цели Расы должен был понимать и Шепард. Но с чего это он стоит, словно врос в землю, и молча за всем наблюдает, не предпринимая никаких попыток продемонстрировать, кто тут главный?              — Ты действительно хочешь поговорить о прошлых обидах? – хмыкнула Хейс. – Тогда у меня будет еще больше причин убить тебя прямо здесь и сейчас, нежели из-за смерти Леста Санборна. Он был слишком хорошим человеком и солдатом, чтобы умереть вот так, Раса.              — Хорошие люди всегда мрут первыми, — слегка пожала та плечами, не испытывая ни малейшего раскаяния. – Разве ты сама, Криз, не убивала хороших людей?              — Чаще, чем хотелось бы, — согласилась Хестром. – Но сейчас разговор не обо мне, Раса. А о тебе. Ты в плену. Ты убила моего друга, и, если бы не Шепард, я бы уже убила тебя. Потому что я хочу избавиться от тебя так же сильно, как и ты от меня. Так что он, — она качнула головой в сторону Шепарда, — твой единственный шанс на спасение своей шкуры. Скажи ему, где клон – и останешься жива.              Лицо Эмили стало чуть мрачнее, несмотря на легкую усмешку на губах. Безусловно, она надеялась, что у неё еще есть шансы. Все надеются. Хестром решила поднажать, раз уж Шепард решил стоять как истукан и молчать.              — Подумай, Эмили, — проговорила она, вкладывая в голос всю вкрадчивость и мягкость, на какую была способна в данный момент. – Если твой клон готов на все, даже на твое убийство, ради цели, стоит ли он того, чтобы умирать ради него? А если будешь молчать, так и случится. Джон Шепард слов на ветер не бросает, ты же знаешь. Настоящий Шепард. Скажи ему, как достать клона – и даже я готова отказаться от плана отомстить за смерть своего друга. Только так ты выживешь. А разве это не то, что такие, как мы, всегда делаем?              Эмили какое-то время молча глядела на нее, сглотнула, и Хестром даже на мгновение показалось, что Раса готова сотрудничать. Все-таки она слишком любила жизнь и себя живую!              Но Криз ошиблась: у Расы еще оказался последний козырь. Пленница повернула голову к Шепарду и громко сказала:              — Я предлагаю обмен.              — Обмен? – нахмурилась Хейс, а Шепард рядом перебрал руки на груди.              — Слушаю, — спокойно сказал он, и его безынициативность в данный момент Хестром почти что взбесила. Он что, так и будет говорить «слушаю» весь допрос? Да и, собственной, какой же это допрос, если Раса чувствует себя у руля?              — Обмен, — улыбнулась Раса, снова сплюнув накопившуюся во рту кровь. — Меня в целости и сохранности. На того, кто нужен тебе в целости и сохранности.              — Кого ты имеешь в виду?              — Азари. Лиара Т’Сони, — выдала Эмили. – Она у нас. Приказ о её ликвидации уже получен и активирован. Если я не выйду на связь в течение… хм, а сколько времени, не подскажешь, дружок?              Шепард и не подумал взбеситься или рассердиться на подобный тон. Не говоря ни слова, он вывел часы на большую проекцию на своем инструментроне, в то время как Хестром так и подмывало спросить его, долго ли он будет тянуть кота за хвост?! Он вообще вел себя настолько отстраненно, что Хейс недоумевала мысленно, чего он пытался добиться таким поведением.              — Осталось пятьдесят две минуты, и приказ будет выполнен автоматически, — продолжала Эмили. – Обменяй меня на неё. Свяжись с Шепардом… тем Шепардом, — улыбнулась ехидно она, — и предложи обмен. Тогда Т’Сони будет спасена.              — Откуда нам знать, что она действительно у вас? – спросила Хестром.              — У нас, — уверенно отрезала та, но обращалась преимущественно к Джону. — Свяжись с Шепардом, он может отправить тебе её фото или видео. Обговорите условия обмена. Азари пока жива. Целых пятьдесят две минуты еще. Так что времени у тебя мало, Прототип. Иначе твоей азари конец.              Хестром быстро поднялась и подошла к Джону. Снизила тон:              — Если это Лиара, мы обязаны попытаться…              — Хестром, выйди, — прервал он спокойно.              — Что?              — Выйди, Хейс, — тихо повторил он, смирив её тяжелым взглядом. Только тут Хейс поняла, почему он был так безынициативен и молчалив, позволяя Расе диктовать условия и говорить. Она прочитала по его глазам то, что он собирался сделать. И по её коже пробежали быстрые мурашки, но останавливать она его не стала – просто кивнула и поспешила сделать так, как он просил.              Выйдя, она снова заблокировала двери.              — Кажется, Эмили Раса, ты кое-что до сих пор не поняла, — услышала Хестром голос Шепарда через динамик терминала и поспешила подойти. Вакариан любезно отошел чуть в сторону, давая ей немного места. Картер неотрывно глядела на изображение, крепко сцепив челюсти, как если бы от этого допроса зависела жизнь её команды на «Сибири». На вернувшуюся Хестром она даже не взглянула.              На видео было видно, что Джон наконец оторвался от стены и подошел к пленнице, снова нависнув над ней сверху. А потом, нажав что-то на инструментроне, заставил генератор магнитного поля урезать радиус «связки», от чего пленница с криком неожиданности резко подлетела вверх, но так, чтобы носки её обуви совсем слегка упирались в пол, давая ей слабую надежду удержать равновесие. И даже тогда Шепард возвышался над ней на целую голову, а его крепкая сильная рука, зажав её волосы, откинула голову назад.              Он чуть склонился к её уху, а потом что-то сказал – но так тихо, что никто снаружи не услышал ни звука. Но Хестром уже была готова к происходящему, а вот Картер, кажется, напряглась.              — Какого черта… — послышалось от неё недоверчиво, когда Шепард отключил камеру. В следующий момент раздался громкий женский крик, наполненный болью. – Он что там, пытать её собрался раскаленным железом?..              В глазах Картер загорелось возмущение, она молча сделала шаг прочь от терминала. Вакариан, стоящий рядом и все прекрасно осознавший чуть раньше, угрюмо переминался с ноги на ногу рядом.              Из-за двери снова раздался крик, полный боли и мучений. Картер решительно сжала кулаки и направилась к двери, но Хестром, предвидя такую реакцию, первой ринулась к двери, закрыв собой проход и панель доступа. Капитан, увидев препятствие, остановилась с самым грозным видом. Вакариан тоже устремился к двери, но, к облегчению Хестром, попытался остановить капитана.              Крики за дверью усилились.              — Пошла прочь, Криз, – угрожающе процедила Картер, готовая, если потребуется, отодвинуть или оттолкнуть Хестром, но еще надеясь, что Хейс под таким напором отступит.              Не тут-то было.              — Нет, — холодно проговорила Криз. – Он знает, что делает.              — Знает? Да ты в своем уме? – усмехнулась Картер. — Она же предлагает нам сделку! И у нас есть возможность решить все без пыток и спасти Т’Сони! Но если он переломает ей пальцы, о сделке можно забыть!              — Пошевели мозгами, капитан, — проговорила Хейс, и не думая отходить. По глазам Картер она видела, что та была готова отшвырнуть её, если потребуется. – За пару минут он уже узнал, что Лиара жива! Что в запасе пятьдесят с лишним минут! При этом он даже ничего не сделал, просто позволив Расе думать, что у неё все под контролем и есть шанс на спасение!              Видя, что доводы не помогают, Хейс схватила Картер левой рукой, в то время как крики за дверью переросли в негромкое, полное боли мычание:              — Подумай еще кое о чем: ты думаешь, если Шепард сделает так, как ему говорят, и свяжется с клоном, то добьется переговоров? Нет! – Картер почти её оттолкнула, но тут помог Вакариан, придержав капитана. – Раса сама проговорилась пару минут назад, что «её» Шепард перешагнет и через её смерть, если потребуется! А теперь просит совершить обмен? С чего бы это? Да просто она хочет предупредить его о том, что мы живы! Чтоб мы не смогли застать его врасплох! И чтоб подсказать ему, какой у него рычаг давления в качестве Лиары, а мы сами ему и укажем!              — Но если Шепард не расколет её меньше чем за час, Т’Сони умрет, – прошипела Картер, но попытки остановить происходящее больше не предпринимала. Обернулась к Гаррусу и прямо спросила:              — Ты готов допустить, Вакариан, возможность, что, если Шепард ничего не добьется, Т’Сони погибнет? Она ведь в твоей команде, не в моей!              — Он все сделает, — Вакариан проговорил это так, словно убеждал себя. Ему тоже не было приятно слышать эти крики за дверью. – Доверься ему.              — Уже, — наконец сдалась Картер. – Но участвовать в этом я не собираюсь! Надеюсь только, что отрезать ей голову он не станет!              Выплюнув это, она резко зашагала к выходу и ушла. Выдохнув от облегчения, Хейс встретилась глазами с турианцем. Через несколько минут, когда крики боли и мучительные мычания усилились и переросли в плач и истерику, мольбы о помощи и бешенства, Вакариан все-таки не выдержал и вышел.              Хестром же вытерпела все, стоя у двери и поэтому с особой отчетливостью слыша, как Раса кричит от боли. Что бы Шепард там не делал, заходить или мешать ему Хейс не собиралась. Она решила последовать совету Вакариана и тоже ему довериться, поразившись лишь тому, что хотя бы на секунду допустила мысль, будто бы инициатива была не в его руках!              Зная с самого начала, что расколоть Расу будет непросто, он решил пойти от обратного: дать ей шанс на спасение, продемонстрировав свою слабость, уязвимость, заставив её ощутить близость спасения и чувство контроля, чтобы потом, когда получил первые сведения, резко и безжалостно получить остальное. То, что она не выдаст просто так. То, за что она будет торговаться до последнего.              И судя по крикам, Расе приходилось несладко.              Однако пытка не затянулась надолго. Уже через десять минут – каких-то десять минут! – крики прекратились, и Хейс, ожидавшая развязки, с облегчением вздохнула. Еще через минуту вышел Шепард.              Он был очень спокоен, слегка угрюм. Ни единой капли крови. Никаких признаков на бронекостюме, что только что он пытал человека – ничего. Хейс нахмурилась и, кажется, вопрос явственно был написан у неё на лице, но вместо ответа Шепард безэмоционально спросил:              — Где Вакариан?              — Снаружи. Что ты…              — Идем туда. Надо кое-что обсудить.              Ничего не сказав более, Джон вышел. Хейс же, чувствуя себя озадаченной, не стала ничего спрашивать и последовала за ним.              В это время где-то вдалеке загремели фейерверки.              Фейерверки были оглушительными и роскошными. Должны были быть, ведь звук от взрывов в «небе» наверняка разлетался по всей станции, заглядывая даже в самые отдаленные закоулки, а свет от ярких огней даже здесь, в несколько километрах от источника, озарял слабым сиянием искусственно созданные лампами наверху «сумерки».              Хестром вообще была удивлена, как организаторы умудрились провернуть такое безумие, как фейерверки на закрытой станции, даже если и уровни в той части были намного выше и имитировали присутствие настоящего «неба» сверху. Но быстро отказалась от мысли о безумстве организаторов, так как фейерверки, безусловно, были всего лишь яркой голопроекцией, сопровождаемой необходимыми атрибутами звука, масштаба и яркости.              Всего лишь иллюзия.              Шепард, Картер и Вакариан стояли неподалеку, и каждый пополнял боеприпасы и оружие у большого ящика, привезенного сюда еще во время подготовки к операции. Они явно готовились к очередному бою, так как проверяли функциональность щитов и изрядно потрепанных недавним боем бронекостюмов. Шепард, работая руками, дождавшись, когда подойдет Хейс, проговорил четко:              — Я знаю, где Лиара. Неподалеку. Из охраны восемь человек. Совершим туда налет, освободим ее. На все у нас осталось меньше сорока минут, пока приказ о ликвидации не будет приведен в исполнение. На месте распределим роли. Хейс, — посмотрел он на Криз. – Оставайся здесь. Сайлас скоро заберет тебя и пленницу.              — Я могу помочь.              — Ты ранена, — отрезал он, направившись к транспорту. – Будешь только мешать. Жди Сайласа тут. В камеру не заходи. Ничего не предпринимай, просто жди. Хоть это ты можешь сделать без проблем?              Криз просто кивнула, все еще чувствуя, как подвела команду, подвергнув всех опасности в морге.              — Не заходи в камеру, даже не думай, — зачем-то повторил Шепард, а Картер пронзила его хмурым неодобрительным взглядом.              — Ясно, Блэквотерс, — выдохнула Хестром, давая ему услышать то, что он хотел услышать.              — Тогда выдвигаемся!                     

***

                    Лиара лелеяла надежду. Каждый день, каждый час она бережно хранила внутри остатки надежды на то, что спасение близко. Что придет кто-то, кто сильной рукой вырвет её из этого облака беспамятства и болота наркотической зависимости. Сейчас, спустя столько времени пленения, ей уже было неважно, кто это сделает.              Сначала это всегда был Шепард. Но Шепард не появлялся. Все её поиски оказались тщетными, она снова обманывала сама себя, хватаясь за бесплотный дух человека, навсегда ушедшего в прошлое. Или не ушедшего?              Потом место Шепарда в её мечтах о спасении занял Явик. Он всегда выбирался из криокапсулы в тот день, когда их схватили. Убивал всех вокруг, а потом спасал её. Нежно склонялся над ней и произносил в своем фирменном стиле: «Азари, хватит прохлаждаться. Я пришел тебя спасти». Тогда Лиара обхватывала его шею руками и долго-долго к нему прижималась, ощущая холодную кожу и стальные мускулы.              Но Явик что-то медлил. Возможно, он перестал искать? Ему надоело? И он решил вместо этого просто продолжить писать мемуары и пополнять генофонд современной галактики своим ДНК?              В какой-то момент Лиара перестала представлять кого-то конкретного. Просто свое спасение, возвращение домой, объятия матери. В таких мечтах мать всегда была жива и здорова, и именно она обнимала вернувшуюся дочь и шептала ей:              «Как же я соскучилась, Крылышко!»              Лиара лелеяла надежду каждый день, каждый час и бережно хранила внутри осколки уже угасающего чувства. Но чем больше времени проходило, тем меньше этих осколков оставалось: они рассыпались в прах все больше, исчезали, растворялись, а остававшиеся, самые стойкие, больно ранили и резали, когда Лиара в моменты просветления понимала, что спасение так и не пришло.              Сколько времени она уже здесь? Месяц? Полгода? Несколько лет?              Ускользающее сознание не позволяло ей думать рационально. Отсутствие какой-либо связи, календарей и оборудования в комнате, где ее держали – тоже. Она с помощью Богини вырезала на стенах засечки, когда была в сознании и могла думать, но каждый раз её снова запирали в силовом поле, давали наркотик, а потом… потом засечки исчезали. И так несколько раз, так что вскоре Лиара перестала пытаться.              Клон часто посещал её, особенно в начале пленения. Часто задавал вопросы, ответы на которые она не могла не дать, опасаясь, что он убьет Явика. Один раз, устав от вопросов, она потребовала, чтобы он разбудил Явика и привел его сюда, дабы она убедилась, что её друг жив.              Тогда ответом была лишь усмешка и молчание. А через несколько дней Лиаре продемонстрировали запись, где криокапсулу отключают от питания. Внутри, как было видно из записи, находился протеанин. Снизив все показатели, клон начал десятисекундный отсчет до полного отключения и намеренного умерщвления спящего.              Лиара тогда в отчаянии пообещала, что ответить на все вопросы.              Но чем больше времени проходило, тем меньше вопросов стал задавать клон. Его визиты тоже стали редки, и в течение некоторых он даже мог не задать ни единого вопроса, а только стоял и смотрел на нее, что-то говорил, а потом уходил.              Так Лиара стала понимать, что надобность в ней, как в источнике информации, стала угасать. Это означало, что скоро её, возможно, убьют.              Кажется, этот день настал.              Закрыв ей голову непроницаемым мешком, заковав руки биотическим ограничителем и дав ей чуть большую дозу, нежели обычно, чтоб Лиара не сумела пробиться в разумы охранников, её стали куда-то перевозить.       Потом, спустя какое-то время пути, они прибыли, её посадили на стул. И все.              Наемники, сопровождавшие её – а судя по голосам, их было минимум трое – стали просто ждать. Они говорили, курили, шутили, один из них вскоре проговорился:              — Жалко убивать азари, я б её сначала попробовал. У тебя была когда-нибудь азари, а?              — Нет. И не советую, — отозвался другой. – Они в башку могут залезть.              — А что, если эта залезет?              — Она в ограничителях. И под наркотой. А если попробует, вот на этом датчике сразу будет видно. Это типа, как сказала нанимательница, датчик мозговой деятельности или что-то типа того.              — Может попробуем все же, а?              — Нет. Если не хочешь, чтоб и тебя завалили…              На этом разговор прервался, а дальше они стали говорить о каком-то баре в Плясках и проститутках.              Лиара же прилагала все свои мысленные силы, чтобы привести себя в чувство. Хотя бы попробовать поднять падающую на грудь голову. Но все, что удавалось – это слушать.              Где-то раздавался гул толпы, отдаленная музыка. Потом загремели какие-то взрывы, и Лиара уж было испугалась, что это снова Жнецы напали! Но нет: взрывы были какими-то ненастоящими и вскоре затихли. А потом снова потянулось ожидание и спор наемников на неприличные темы.              — Пора завалить сучку, — сказал кто-то. – Пять минут осталось.              — Тогда и подождем еще пять минут! Если она не свяжется – завалим. Слушай, а ты не был в баре «Тити Твистер» в Плясках? Там так круто! Прикинь, там все бабы на голограммах со змеями крутятся, а все официантки в каких-то прикидах вампирских, бошки оторванные везде и кресты перевернутые. Один раз там был, так я едва не обосрался, когда ровно в полночь погас свет и началось представление!.. Зато потом до утра меня какая-то баба ублажала с клыками, и я…              В этот момент раздался звук выстрелов, и интереснейший рассказ прервался. Кто-то странно захрипел. А через секунду чья-то грубая рука обхватила Лиару за шею, сжав в локтевом захвате, и над ухом прогремело с легкими паническими нотками:              — Я её убью щас!! Не двигайся, мать твою!! Отойди! Иначе я!..              Но пламенная речь прервалась, и локтевой захват исчез. Лиара упала на пол, не в силах даже пошевелиться.              Она почувствовала, что над ней кто-то склонился. Кто-то большой, отчего весь свет, просачивающийся сквозь ткань мешка, потух. Вот некто стащил с головы мешок.              Лиаре потребовалось несколько секунд, чтобы увидеть хоть что-то.              Это был не Явик.              Это был всего лишь клон! Он пришел, чтобы лично убить её? Но зачем тогда убил своих же наемников?              — Не волнуйся, — сказал "клон". – Я о тебе позабочусь. Все кончено.