Закон вечеринок

Несколько дней Бэкхён переживает закат карьеры тусовщика. Шутка ли, он не смог найти никого, пришлось довольствоваться До Кёнсу. В клубах столько отличных парней, в телефоне Бэкхёна столько номеров, а он не придумал ничего лучше, чем… м-да. Это ужасно. Бэкхён не имеет ничего (наверное) против Кёнсу — против секса с Кёнсу — мало ли кто с кем, да и он тоже, не ему судить, но… Эта чертова ночь погребается под таким количеством оговорок, какого Бэкхён в жизни не знал. Так быть не должно. Бэкхён привык быть с собой честен. Если бы он мог вспомнить о той ночи хоть что-нибудь, кроме нежных поцелуев шеи Кёнсу и его же низкого стона, может, было бы проще. Или нет, учитывая, что у Бэкхёна от каждого такого воспоминания на пару часов мурашки. Кёнсу точно не имеет ничего общего с монастырем. Если бы речь была о ком угодно другом, Бэкхён бы уже прыгнул в такси и поехал. У него до сих пор в животе сладко тянуло. Но речь о Кёнсу, и одно это останавливает. Им вместе работать, у них общие друзья, как бы хорошо ни было, вряд ли игра стоит свеч. Ну, в том случае, если бы Кёнсу тоже хотел играть. А еще Бэкхёну каждую ночь снится что-то невнятное, но сладкое и очень приятное, утром он просыпается возбужденным, смущенным и совершенно не отдохнувшим. Помогло бы логическое завершение прямо на месте, но в постели никого нет, какая досада. В один далеко не прекрасный день, до краев наполненный терзаниями, оговорками и полным отсутствием прогресса в работе, Бэкхён садится за стол, кладет перед собой блокнот и чертит колонки. Ему нужен анализ. В колонке минусов он записывает работу, друзей и отношение Кёнсу. В колонке плюсов — восхитительный процесс и крышесносное окончание. И то, что Кёнсу чуткий и умелый любовник. Бэкхён недавно вспомнил, каково чувствовать себя рядом с ним и теперь изо всех сил пытается с собой справиться. Кёнсу нежный. Кёнсу отзывчивый. Кёнсу нравится доставлять ему удовольствие. Бэкхён вздыхает прерывисто и в колонку минусов дописывает неудовлетворенность и воспоминания. Колонка чувств заполняется довольно быстро, Бэкхён записывает туда и смятение, и растерянность, и удовольствие, и гнев с обидой на Кёнсу и много чего еще. Чувства противоречивые, их примерно поровну всяких разных, следование в русле чувственных тенденций приведет его в еще более глубокое место, чем он теперь. Чувствами никакую проблему не разрешить, только испортить все окончательно. Если Бэкхён вдруг поддастся чувствам и побежит предаваться разврату с Кёнсу, проблема усугубится. Если начнет демонстрировать гнев и презрение, тем более. И чувства точно не приблизят его к пониманию, почему он вообще решился на близость с Кёнсу. Почему Кёнсу согласился, Бэкхён даже не представляет, Кёнсу всегда его подчеркнуто игнорировал. Ладно, не всегда, но давно. Прошли те времена, когда Кёнсу ему симпатизировал. Колонку причин Бэкхён пока оставляет пустой. Что-то анализ не помогает. Чего он хочет от Кёнсу и как видит разрешение ситуации, Бэкхён тоже не понимает. Наверное, ему нужен Кёнсу. Кёнсу сидит в офисе и видеть его явно не рад. Бэкхён прямо и недвусмысленно заявляет, что им нужно поговорить, чтобы у Кёнсу не было возможности увильнуть, и уходит в комнату отдыха. — Что тебе нужно? — Кёнсу спрашивает, едва за ними обоими закрывается дверь. — Почему я? Бэкхён думал, что придется объяснять, но Кёнсу все понимает без слов. — Ты хотел, — он пожимает плечами. — Не отказываю нетрезвым парням в случайном сексе. — Часто? — Почти всегда. — Ты говорил, что я не приставал. — Ты и не приставал. Я довез тебя, проводил до квартиры и закрыл дверь. Через пару секунд ты вышел и сказал, что мы едем трахаться. — И мы поехали? Кёнсу начинает его бесить. Эта его демонстрация собственной правоты и манера отвечать на свою версию вопроса, тоже мне оскорбленная невинность нашлась. Как будто Бэкхён его сто лет назад обидел, а он все забыть не может. — И мы поехали. Проще было согласиться, чем отговорить. — Это не было похоже на случайный секс. — А на что это было похоже, — Кёнсу раздраженно выдыхает. Ставит чашку в кофемашину и выбирает программу. — Бэкхён, ты усложняешь жизнь нам обоим. Это просто секс, какая разница, с кем он был. — Есть разница, — с нажимом говорит Бэкхён. — Я тебя выбрал. — Я просто оказался ближе других, — холодно поправляет Кёнсу. — Хотя мне было приятно быть первым. Бэкхён, это просто случайный секс по пьянке, хватит искать в нем то, чего нет. И еще манера разговаривать свысока и тыкать в недостатки Бэкхёна. Кёнсу довести его до бешенства как два пальца. Пара комментариев и готово, Бэкхёна трясет, хотя он парень нормальный и со всеми общий язык находит. — А что я ищу? А, Кёнсу? — Смысл. Ты хотел, я согласился, все, точка. Конец истории. Забыли и живем дальше. — А если я не хочу забывать? — То это твои проблемы. Мне лишняя головная боль не нужна. Бэкхёна всегда выводила его категоричность, всегда. А уж в таких моментах! — Я просто поговорить хотел и все выяснить, Кёнсу. Да какого черта? Знал бы, ни за что с тобой не переспал! Бэкхён хлопает дверью, едва услышав «Ты всегда так говоришь». Да пошло оно все к черту. И Кёнсу в первую очередь. Как можно так трахаться и быть таким упертым ослом? Как вообще можно быть нежным и чутким, если так к партнеру относишься? — Какого черта он согласился, — шипит Бэкхён себе под нос, пока едет на лифте. — Предложил я ему, как же. Пошел он. Сам разберусь. В крайнем случае, оставит как есть и сделает вид, что ничего не было. Раз уж их обоих устраивает.