Последняя воля павших небес

***

Жизнь – штука переменчивая. Она умеет играть самыми разными красками, переходя от холодных теней к тёплым оттенкам. С того самого момента, как я примерил на себя образ Алекса Минчи, в моей судьбе воцарилась именно эта светлая полоса. И я дорожил каждым её мгновением и наслаждался этим покоем по-настоящему, всей душой. Никаких тревог, грызущих изнутри, никаких вечных забот и ожидания удара в спину. Просто… Жизнь. Тихая, размеренная, по-своему очаровательная и даже капельку скучная – такая, о которой мечтаешь в моменты шторма. Мой же причал нашёлся в старом поместье на берегу реки. Я больше не скитался по миру, не вставал перед мучительным моральным выбором, где на кону чужие судьбы. Я просто старался не отсвечивать и слиться с пейзажем. Весь мой мир теперь вращался вокруг особняка, который слишком долго ждал своего истинного хозяина. А в перерывах между обустройством быта я погружался в алхимические формулы и магические плетения под строгим, но чутким руководством своих опытных наставниц, коих у меня стало даже слишком много. Параллельно я старался аккуратно, шаг за шагом, «врастать» в общество этой страны, чтобы легенда о «зажиточном господине Алексе Минчи» обрастала живыми деталями и весом. Алиса, как обычно, не спешила посвящать меня во все тонкости своего хитроумного плана, но при каждой нашей встрече заговорщицки уверяла: — «Всё идет как надо, переживать не о чем, мой дорогой. Твоя смерть будет выглядеть очень натурально!». Ну, я и не переживал особо, довершись этой даме с большими ушами. Судя по тому, как спокойно текли дни, моя маскировка работала безупречно. Я жил, занимался своими делами, и, слава богу, на горизонте не маячили проблемы, которые не так давно сыпались на меня, как из рога изобилия. Иногда я выбирался в Кур-де-Фонтейн: посещал театр, чтобы послушать оперу, заглядывал в уютные рестораны или пропадал часами в тишине столичных библиотек за случайной книжкой или за лекцией одной из богинь. Ну и, конечно, бесконечные закупки: всякие безделушки для интерьера, инструменты, редкие ингредиенты для учёбы. Особняк требовал серьезного ремонта. Я не упускал случая от лица Алекса обращаться в лучшие строительные фирмы Фонтейна, заказывая работы. Я много чего умел делать руками, но при этом у меня скопилось немало денег, которые определенно стоило пустить в дело. Да и в любом мире люди охотнее идут на контакт и доверяют тебе, если знают, что ты «состоятельный господин». Впрочем, я не злоупотреблял своим положением. Весь первый месяц я только заказывал качественные материалы и нанимал профессионалов для исправления критических поломок в фундаменте и кровле, а вот на второй месяц – засучил рукава и взялся за всё самостоятельно. Дело шло не быстро, конечно, но мне чертовски нравилось возиться со своим собственным домом. Это было совсем не то же самое, что в той же Инадзуме, где я латал чужие крыши и помогал по хозяйству посторонним людям. Теперь у меня была своя земля, свои стены, и это чувство собственности захватило меня с головой. Наконец-то я строил что-то для себя, ха-ха! В этом увлекательном, хоть и порой утомительном деле я не оставался один. Руккха и Макото, которые хоть и были ограничены артефактами Алисы, могли видеть моими глазами и стали моими верными соратницами в обустройстве гнезда, давая дельные советы. Им обеим искренне пришёлся по душе мой новый дом – его архитектурные капризы с неровными стенами и старыми балками, почтенный возраст, от которого веяло тёплой историей, и, конечно, необычная история с той молнией и буйной зеленью, что всё ещё пыталась пробраться внутрь. Богини с нескрываемым азартом принялись помогать мне по мере возможностей облагораживать поместье, привнося в каждую комнату частичку своего «божественного эстетизма». Это проявлялось в едва уловимых, но важных мелочах: правильно расставленных вазах, гармоничных цветах обоев или лёгком аромате трав в воздухе, создававших внутри совершенно особенную, почти сакральную атмосферу. Им было комфортно в этом пространстве, а мне и подавно. Особенно мне нравилась просторная гостиная на первом этаже с высоким потолком, большим камином из потемневшего камня и широкими окнами. Там, у камина, где потрескивали дрова и разливался мягкий свет, проходили встречи с гостями, коих, впрочем, было всего несколько. Алиса заглядывала пару раз. Вихрем врывалась в дом через случайную дверь, то из шкафа, то прямо из стены, чтобы проверить, как я устроился, и с лукавой улыбкой, прищурив алые глаза, оценить мои успехи в ремонте. Обычно она проходилась по комнатам, тыкала пальцем в свежую штукатурку или новую мебель и приговаривала что-то вроде: — «О, а здесь можно было бы добавить немного магии – ну, ты понял, о чём я!» А потом исчезала так же внезапно, оставив после себя лёгкий запах дождя и чего-то горелого. Но самым частым и, по сути, единственным моим гостем стала Лиза. Моя первая наставница с радостью продолжила моё обучение, но теперь сменив фокус на алхимию, на свой основной и любимый профиль. С помощью тех самых магических ключей Алисы мы буквально «сшили» наши дома коротким пространственным переходом: дверь в гостиной теперь вела прямо в её квартиру в Мондштадте. И теперь Елизавета с завидной периодичностью заглядывала ко мне на чашечку чая. А я, в свою очередь, частенько оказывался в её алхимической лаборатории в уже знакомой квартире. Согласно легенде, я был талантливым алхимиком, и мне кровь из носу нужно было поддерживать этот статус, чтобы «Алекс Минчи» выглядел убедительно в глазах общества Фонтейна. И я учился, хотя где-то в глубине души понимал, что план Алисы с обманом Театра вполне может прогореть. Даже нет, скорее, я был в этом уверен. Но даже если маскировка будет сорвана, глубокие познания в алхимии точно не станут лишним грузом. К тому же, сама учёба привносила в мою «новую жизнь» ту самую глубину и интерес, которых мне так не хватало в постоянных бегах. На удивление, это ремесло оказалось не таким уж сложным и даже захватывающим: смешивать ингредиенты, наблюдать, как жидкость меняет цвет или вдруг вспыхивает искрами, чувствовать, как энергия течёт по рукам. Лиза была прекрасным учителем: в меру требовательным, в меру ленивым, позволяющим мне самому доходить до сути некоторых вещей – иногда просто подмигивала и говорила: — «Попробуй сам, интуиция – лучший рецепт!». Впрочем, богини за моей спиной тоже не оставались в стороне. Они нет-нет да и подавали голос, нашептывая верные пропорции или поправляя меня во время «практических работ» – Руккха с её мягким советом по травам, Макото с точными замечаниями по энергии. Может, это было и не совсем честно по отношению… к академической науке, но это была их искренняя забота и помощь, а я за свою жизнь усвоил одно правило: от помощи, предложенной от чистого сердца, отказываться не стоит, хех. Сами же Архонты посвящали львиную долю времени борьбе с проклятием Запретных Знаний, которое, словно ядовитый сорняк, пыталось пустить корни в моей душе. И, надо сказать, они вдвоём достигали впечатляющих успехов. За прошедшие месяцы эта тёмная дрянь почти не напоминала о себе, не подавая явных признаков жизни. Лишь однажды, ещё в первый месяц моего затворничества, я проснулся среди ночи от резкой, выжигающей изнутри боли. Тогда меня спасло зелье Арлекино: пара глотков – и огонь в венах утих. На этом, к счастью, всё и закончилось. По словам Руккхадеваты, они с Макото действовали методично и планомерно, слой за слоем изолируя очаги проклятия и уничтожая их своей божественной силой. Процесс этот был кропотливым и далеко не быстрым, но уже крепла чёткая уверенность: Запретные Знания не властны надо мной и не смогут разрушить мою жизнь. Помимо этой «генеральной уборки» в моей душе, мы много времени уделяли духовным практикам и теории магии. Амулеты Алисы всё ещё блокировали любую попытку практического применения сил, но ведь никто не запрещал мне готовиться теоретически, верно? Так что я с головой ушёл в изучение магии Дендро и Электро. Было довольно забавно и местами даже лестно наблюдать за неким подобием ревности между богинями. Стоило нам начать составлять расписание занятий, как между ними вспыхивали негласные и едва слышимые мной споры. Когда я делал успехи в понимании природы молний, Макото торжествующе хвалила, а Руккхадевата едва слышимо вздыхала, чтобы через час завалить меня ещё более интересными лекциями о переплетении жизненных потоков и артериях земли. Каждой из них было жизненно важно, чтобы я не просто стал мастером в их стихии, но и полюбил её так же искренне и глубоко, как они сами. А вот с духовными практиками дела обстояли куда сложнее. Тут результатов толком и не было. Сколько бы я ни занимался медитациями, стараясь обуздать и направить собственную энергию, мне так и не удавалось «провалиться» внутрь себя, в тот самый духовный мир, где обитали мои спутницы. Что-то упорно преграждало мне путь, словно невидимая стена. Скорее всего, это было побочное действие артефактов ушастой ведьмы или остаточное влияние Запретных Знаний, создающее помехи в эфире. Точно сказать можно будет только тогда, когда я наконец-то смогу избавиться от всех магических «украшений» Алисы. А пока мне оставалось лишь довольствоваться теорией. И, говоря честно, её было более чем достаточно. Мои наставницы не давали мне скучать: Руккхадевата могла начать объяснение какого-нибудь нюанса, и я не замечал, как пролетал целый день, а в итоге выяснялось, что это было лишь краткое вступление. Макото же от неё не отставала, правда, её подход был иным – она заставляла меня до седьмого пота изнурять себя физическими упражнениями в свободное время, утверждая, что дух крепок лишь в тренированном теле. К вечеру я едва доползал до кровати, чувствуя себя выжатым, но странно довольным. Отдельного упоминания заслуживает наш короткий, но очень важный разговор с Эи. Мэй, маленькая и молчаливая «тень», продолжала незримо присматривать за мной. И именно через неё нынешний Электро Архонт нашла способ связаться со мной, не привлекая лишнего внимания. Говорили мы недолго. И суть беседы свелась к тому, что Эи полностью в курсе хитроумного плана Алисы и оказывает ей необходимую поддержку со своей стороны. Но главным для неё было другое. Она спросила про Макото – коротко, но в этом вопросе чувствовалась вся та вековая тоска, которую она носила в себе. Получив мой честный ответ, что с сестрой всё в порядке и она постепенно восстанавливается, Эи заметно расслабилась. Она лишь молча кивнула, велела мне беречь себя и, прежде всего, её дорогую сестру, после чего так же внезапно покинула тело Мэй. Про «Осколок Рановы», слава богу, она не обмолвилась ни словом, хотя я всё время разговора внутренне был напряжен, ожидая этого вопроса. Но, казалось, она вовсе про него забыла. Было отчетливое ощущение, что ей не терпится поскорее встретиться с Макото лицом к лицу, отбросив все маски и посредников, но мы все понимали, что сейчас риск слишком велик, и решили не искушать судьбу. А в остальном… моя жизнь превратилась в некую уютную рутину. Дни были похожи один на другой: запах старой бумаги в городской библиотеке, звон алхимической посуды, тихие беседы с богинями в моей голове и шум реки за окном. Но эта рутина лишь подчеркивала ценность редких моментов, которые разбавляли затишье чем-то по-настоящему интересным – как, например, события сегодняшнего дня. Тем самым «интересным событием», которое выбило меня из привычной колеи, стала масштабная вылазка в лес. Всё началось буднично, когда Елизавета, в очередной раз заглянув ко мне на послеобеденную чашку чая, а также прячась от работы, вдруг с несвойственной ей решительностью заявила, что настоящий алхимик не способен познать истинную суть вещей, если будет созерцать их исключительно сквозь мутное стекло реторты. Смерив меня своим фирменным проницательным взглядом, она добавила, что я слишком уж засиделся в четырех стенах за теорией, и мне давно пора «почувствовать землю под ногтями». Так мы и оказались в одном из лесов Фонтейна, чьи владения раскинулись на десятки километров во все стороны. Путь до места был неблизким: около часа мы мерно покачивались на аквабусе по водной линии, слушая ритмичный плеск воды. Как я понял позже, Лиза выбрала этот маршрут специально. Ей хотелось максимально растянуть момент, чтобы не спеша изучить регион, прогуляться по пыльным просёлочным дорогам и миновать несколько тихих деревушек по пути. Казалось бы, сущие мелочи, но для хитроумного плана Алисы лишним точно не будет. Да и просто размяться было полезно – по крайней мере для Лизы, которая по своей натуре была неисправимой домоседкой и за пределы Мондштадта обычно носа не выказывала. А тут нашёлся идеальный повод – моё обучение. Лиза наставляла меня, что «мастер своего дела» должен быть готов к суровым реалиям: нужные ингредиенты не всегда можно найти на прилавке у торговца, а порой их рыночная цена оказывается выше, чем стоимость уже готового эликсира. А в алхимии, как и в любом ремесле, критически важно, чтобы твои зелья приносили прибыль, иначе из тебя получится посредственный делец, а не алхимик. Когда мы наконец добрались до опушки, где кроны деревьев смыкались высоко над головой, Лиза с торжественным видом вручила мне список необходимых трав и минералов. Большинство из них были мне уже знакомы по практическим занятиям в лаборатории, но на всякий случай она добавила к списку увесистый справочник-определитель. — Настало время, когда молодой птенчик наконец покидает уютное гнездо и отправляется в свой первый свободный полет, — весело провозгласила она, поправляя шляпу и лукаво прищуриваясь. — Так и ты, Саша, ступай же и разыщи всё необходимое, полагаясь на те знания и опыт, которые ты успел перенять у меня за это время. — А что же в это время будет делать госпожа ведьма? — спросил я, не сдержав ответной улыбки. — Хм. А госпожа ведьма будет наслаждаться тишиной природы и внимательно приглядывать, чтобы ни один «младший братик» ненароком здесь не заблудился, — подмигнула она мне, игриво покачав пальцем перед моим носом. — Но если что-то случится – сразу же зови свою сестрёнку!.. На этой ноте и началось моё долгое блуждание по лесным чащам с мятым листком в руках. Проблем не возникало никаких. Редкие помехи в виде парочки агрессивных слаймов устранялись одним коротким взмахом меча, который я носил на поясе, а небольшие овраги и поваленные стволы лишь заставляли немного сменить маршрут. Настоящая сложность крылась в самом списке: он был настолько подробным и внушительным, что обычный начинающий алхимик провозился бы здесь до глубокой ночи, едва ли отыскав половину нужного. Вероятно, именно на это и был расчет Елизаветы – проверить мою усидчивость и внимательность. Однако она не знала одного важного нюанса: у меня за спиной работал персональный скрытый «детектор растений», равного которому не было во всем Тейвате. — Чуть левее, Саша… Сделай примерно тридцать шагов к тому мшистому валуну, — раздался в голове спокойный, мягкий голос Руккхадеваты. — Там почва более кислая и насыщенная минералами, именно такую любит Радужная лилия в диком состоянии. Присмотрись к корням старого дуба, что растет прямо за камнем. Только очень внимательно! Она умеет прятаться в тени... Я послушно свернул с намеченного пути, продираясь сквозь колючий кустарник. Найти нужный цветок всё равно оказалось той еще задачкой. Даже с божественной навигацией реальность вносила свои коррективы: в моём нынешнем состоянии, зажатом амулетами Алисы, духовное зрение работало как будто вполсилы, и далеко не все растения хоть как-то радовали глаз магической подсветкой. Приходилось буквально ползать на коленях, пачкая руки в прохладной земле и осторожно раздвигая густые, влажные веера папоротников. — Не здесь… — пробормотал я, отодвигая очередную ветку. — Руккха, ты уверена? Тут только сорняки. — Терпение, — наставительно отозвалась богиня. — Посмотри глубже под корень, там, где скапливается больше всего влаги. Дикая лилия не любит выставлять свою красоту напоказ. И действительно, спустя пару минут кропотливых поисков, я заметил едва уловимый отблеск. Под массивным, выпирающим из земли корнем дуба притаился изящный бутон. Его лепестки имели глубокий, почти сапфировый оттенок, который в полумраке леса казался частью самой тени. — Нашёл… — выдохнул я, аккуратно, стараясь не повредить нежный стебель, принимаясь за работу. Я бережно уложил находку в сумку, чувствуя странное удовлетворение. Казалось бы, всего лишь цветок, но в этом простом действии – найти, не повредить, собрать своими руками без единой искры магии – было что-то глубоко правильное. — Уф… — я выпрямился, чувствуя, как хрустнула поясница. — Признаться честно, сидеть за книгами или лаборатории было как-то привычнее, чем ползать на карачках по оврагам. Мой статус «талантливого алхимика» даётся мне слишком большой ценой для моих коленей. А ведь я уже далеко не такой молодой, ох-х… В голове раздался тихий, бархатистый смешок Макото. В отличие от Руккхи, которая во время поисков была сосредоточена на биологических ритмах леса, голос Макото сейчас звучал расслабленно и даже немного ностальгически. — Не ворчи, Саша, — отозвалась она. — В этом же есть своё особое очарование! Знаешь, когда смотришь на мир с высоты божественного престола, легко забыть, как пахнет свежеразрытая земля или какой прохладной бывает роса на лепестках. Я смотрю твоими глазами, чувствую твоими руками, и мне это… нравится. Я прислонился спиной к шершавому стволу дуба, переводя дух и сверяясь со следующим пунктом в бесконечном списке Лизы. — Госпоже Макото нравится смотреть, как я собираю грязь под ногти? — иронично переспросил я мысленно. — Хм. Не думал, что у Электро Архонта такие интересные вкусы. — А зря, — мягко возразила Макото. — В прошлой жизни… в Инадзуме, у меня был свой собственный сад на отдельном острове недалеко от Наруками. Совсем небольшой, скрытый за высокими скалами, подобно стенам. Это было моё маленькое убежище… Одно из. — Ты сама за ним ухаживала? — с интересом спросил я. — Сама и только сама. До последнего сорняка, — в её голосе проскользнула едва уловимая гордость. — Эи этого никогда не понимала. Она считала, что если время не потрачено на оттачивание мастерства клинка или медитацию, то оно потрачено впустую. А я могла часами сидеть над кустом травы Наку, просто наблюдая, как по её стеблям бегают крошечные разряды тока. Я сама подрезала сухие веточки, сама высаживала саженцы сакуры, привезённые из дальних островов. — Она нисколько не преувеличивает, — вмешалась в разговор Руккхадевата, и я почти физически почувствовал её добрую улыбку. — Когда мы встречались ещё… Эм, при жизни, Макото могла подолгу расспрашивать меня о составе почв и о том, как заставить теплолюбивые растения из Сумеру цвести в условиях периодических гроз Инадзумы. Она на самом деле была очень упрямой садовницей, хотя по ней и не скажешь. Помню, как она хвасталась мне своим первым расцветшим Кровоцветом, который вывела без капли божественной силы – только терпением и заботой. — Ну скажешь тоже… Но это было действительно важно для меня, — продолжила Макото тише. — В мире, где всё стремится к разрушению или застывшей неизменности, вырастить что-то живое своими руками – это настоящий акт созидания. Поэтому не жалуйся на колени, Саша. Ты сейчас занимаешься тем же, чем занималась я. Я невольно улыбнулся, глядя на свои испачканные ладони. Грязь под ногтями, бурые пятна на рукавах — сейчас я мало походил на того статного «Алекса Минчи», которого привыкли видеть в Кур-де-Фонтейне. — Ну, раз уж сама Электро Архонт в своё время не брезговала копаться в земле, то мне и подавно грех жаловаться, — мысленно отозвался я, аккуратно убирая серебряный нож в кожаный чехол. — Но я всё же отмечу, что сейчас я занимаюсь вовсе не созиданием, а скорее… осознанным разрушением. Сорвать цветок или выкопать корень... Вряд ли природа скажет мне «спасибо» за то, что я проредил её ряды ради пары склянок эликсира, которые потом просто продам Гильдии. В моём сознании возникла короткая, почти осязаемая пауза. Я прямо-таки почувствовал, как Макото там, в глубине моей души, покачала головой, прежде чем ответить. — А вот здесь ты ошибаешься, Саша. Смерть или изъятие – это лишь одна из бесчисленных граней Вечности, — её голос звучал глубоко и спокойно, как мерный шум прибоя. — В алхимии цветок не умирает, он просто трансформируется. Его суть, его накопленная за месяцы энергия переходят в иную, более совершенную форму, чтобы спасти чью-то жизнь или подарить силу тому, кто в ней отчаянно нуждается. Это не бессмысленное разрушение, это великое перерождение. В моём саду я тоже неоднократно срезала самые красивые цветы, чтобы украсить ими комнату или заварить особенный чай для Эи или других моих друзей. Важно ведь не то, что именно ты взял, а то, с какими мыслями и намерениями ты это сделал. — Макото абсолютно права, — подхватила Руккхадевата, продолжая эту незапланированную, но удивительно лекцию. — Лес – это огромный, единый живой организм. И он удивительно щедр к тем, кто берет его дары с искренним уважением. Посмотри на то место, где только что росла лилия: ты ведь не вырвал её с корнем, ты оставил часть луковицы в почве, как я и советовала. Пройдет год, и здесь будет уже два новых ростка. Это честный, мудрый обмен знаниями и силой между тобой и природой. Я поднялся на ноги, с усилием отряхивая штаны. Грязь на коленях уже успела подсохнуть и теперь неприятно стягивала кожу при каждом движении, но это было даже полезно – такая мелкая дискомфортная деталь помогала не проваливаться слишком глубоко в свои мысли и не забывать о суровой реальности леса. — Ну, раз «божественный консилиум» единогласно одобрил мои действия, пойду «трансформировать» дальше по списку… — хмыкнул я, в очередной раз сверяясь с измятым, уже слегка подмокшим листком. — Но, честно говоря, я бы с удовольствием послушал ещё историй об увлечениях богинь. Я бы с радостью когда-нибудь посетил тот самый остров Макото... А у тебя, Руккха, было что-то подобное? Свой тихий уголок? — Ох… — в голосе богини Дендро послышались тёплые, ностальгические нотки. — Так сразу и не скажешь. Видишь ли, всё Сумеру для меня всегда являлось одним большим, бесконечным садом, где в каждом потаенном уголке таится что-то уникальное и бесконечно дорогое моему сердцу. Но, конечно, у меня были и особенные святилища, скрытые висячие сады, где я проводила немало времени в своих экспериментах, расчетах и тихих мыслях. Но… насколько мне известно, большая часть из них на сегодняшний день либо разрушена, либо превращена в руины... Но отдельные объекты всё ещё сохраняют свою былую историю и красоту. Если… если у тебя когда-нибудь будет желание, мы могли бы посетить и их тоже. Голос Руккхадеваты в конце заметно дрогнул – кажется, богиня смутилась от моего внезапного интереса к её прошлому. — Обязательно посетим. С удовольствием, — твердо пообещал я. Я зашагал в сторону небольшого ручья, чьё веселое журчание доносилось откуда-то из-за густых зарослей впереди. Воздух здесь стал ещё более влажным, почти осязаемым. Путь был непростым: сапоги то по щиколотку тонули в изумрудном, предательски мягком мху, то с тяжелым чавканьем вырывались из вязкой прибрежной грязи. Дойдя до самой воды, я присел на корточки у кромки каменистого берега. Первым делом я сунул руки в прозрачный поток. Ледяная вода мгновенно обожгла пальцы холодом, вымывая въедливую лесную грязь из-под ногтей и возвращая мыслям кристальную ясность. — А ведь она действительно следит… — с невольной улыбкой прошептал я себе под нос, едва заметно кивнув в сторону густых переплетений папоротника за спиной. Лиза, со своим привычным ленивым изяществом и нарочито задумчивым видом, бродила неподалеку. Она делала вид, что просто гуляет, рассматривая облака или любуясь верхушками деревьев, словно оказалась здесь совершенно случайно. Но я кожей чувствовал её взгляд. Она не просто «приглядывала» за мной. В её внимании чувствовалось что-то собственническое, почти властное, но в то же время удивительно бережное. Словно она была той самой старшей сестрой, которая позволяет брату набивать шишки, но готова в любую секунду выхватить его из беды. — Не отвлекайся, — чуть строже, чем обычно, напомнила Макото. — Ромарины – цветы капризные и невероятно чувствительные к любым чужим эмоциям. Если ты будешь думать о ведьмах, а не о деле, они почувствуют этот внутренний шум и закроются раньше, чем ты успеешь их коснуться. Я глубоко вздохнул, закрыл на мгновение глаза и постарался выкинуть из головы все лишние образы, оставляя лишь шум воды и запах мокрого камня. Настало время для настоящей, тонкой работы. Я снова открыл глаза и сосредоточился на нежно-голубых бутонах, что росло прямо у воды, подрагивая от брызг.

***

Прошло около недели с тех пор, как одна из просторных комнат на втором этаже моего поместья окончательно преобразилась. Теперь здесь больше не пахло застоявшейся пылью, плесенью и старым деревом. Воздух теперь пропитали терпкие ароматы сушеных трав, резковатые нотки едких солей и тот едва уловимый, свежий шлейф, который неизменно оставляет после себя работающая алхимическая горелка. Моя личная лаборатория, конечно, ещё не могла тягаться по сложности оборудования с лабораторией Лизы, но для «начинающего» она выглядела более чем роскошно. Этот вечерний час был полностью посвящен привычной рутине – приготовлению стандартных зелий от ран для Гильдии Авантюристов. Несмотря на то, что это была самая простая, почти «потоковая» работа, именно она дарила мне то, чего так остро не хватало в последнее время: ни с чем не сравнимое ощущение нормальной, легальной и понятной жизни. Ведь авантюристы постоянно возвращались из своих опасных вылазок с глубокими царапинами, ожогами или ушибами, из-за чего спрос на качественные исцеляющие составы оставался колоссальным. Гильдия охотно скупала их оптом у разных поставщиков, чтобы затем перепродавать с приличной наценкой в своих филиалах на месте, и для меня такая деятельность стала идеальным способом заработка, на который так вовремя указала Лиза. Деньги за эту работу были, конечно, совсем не те, что я привык получать за свои прошлые «чудесные исцеления», но зато теперь я чувствовал себя честным, уважаемым ремесленником. К тому же, благодаря поддержке Руккхи, я сам добывал все необходимые ингредиенты прямо на территории особняка или в ближайшем лесу, не тратя ни единой моры в городских алхимических лавках. Это делало мой маленький бизнес на удивление прибыльным и независимым. Погруженный в эти мысли, я стоял у рабочего стола, мерно помешивая в стеклянной реторте густую жидкость нежного розового цвета. Руки уже работали практически на автомате, за эти дни намертво запомнив последовательность действий до мельчайших нюансов: сначала измельчить лепестки в тончайшую пыльцу, затем добавить ровно одну каплю дистиллированной воды, выждать сорок секунд и начать плавный нагрев. — Еще три градуса вверх, Саша, — внезапно раздался в сознании спокойный и мягкий голос Руккхадеваты. — Масла в этом сборе сегодня оказались особенно плотными, им нужно чуть больше тепла, чтобы полностью раскрыться и не дать мутного осадка. Я послушно, едва заметным движением подкрутил клапан подачи газа, внимательно наблюдая за тем, как раствор в колбе начал мелко вибрировать, постепенно меняя свой оттенок на более глубокий и насыщенный. При этом я не просто слепо следовал чужой указке, а старался прочувствовать этот момент, откладывая новые знания в памяти на будущее. — Хм… Прошло немного времени, но твои движения уже стали гораздо чище, — почти сразу добавила Макото, и в её спокойном тоне я отчетливо почувствовал искреннее одобрение. — В них больше нет той суеты и лишнего напряжения, которые были в самые первые дни. — Да, Саша наконец-то перестал бороться с процессом и позволил ему течь сквозь тебя, — продолжила мысль вторая богиня. — Это очень хорошо. — Это во многом напоминает искусство каллиграфии в Инадзуме, где всего лишь одно неверное движение способно безвозвратно потерять глубокий смысл. Но сейчас Саша пишет свою работу по-настоящему безупречно. — Да. Он большой молодец… Я лишь смущённо усмехнулся, но не стал встревать в беседу двух богинь, чтобы не разрушить момент, и полностью сосредоточился на финальном этапе фильтрации. Жидкость тонкой рубиновой струйкой медленно стекала в подготовленные чистые флаконы, и этот размеренный процесс действовал на меня почти медитативно, заставляя забыть о внешнем мире. Тем временем Лиза, которая неизменно контролировала мои «лабораторные работы», полулежала в глубоком кресле в самом углу комнаты. В руках у неё был очередной роман в изящном переплете, но я прекрасно понимал, что за этой маской ленивого безразличия скрывается острый взгляд наставницы, не пропускающей ни единого моего жеста. Её присутствие ничуть не давило на меня. Скорее, оно создавало ту самую уютную, почти домашнюю атмосферу, в которой любая сложная работа спорилась сама собой. — Знаешь, Саша, — лениво протянула она, так и не отрываясь от страницы, — Если ты продолжишь работать в том же темпе, Гильдия очень скоро предложит тебе эксклюзивный контракт. У твоих зелий подозрительно высокая степень очистки для обычного новичка. Ты уверен, что не подмешиваешь туда украдкой капельку своей… «особой» энергии, пока я не смотрю? Я невольно улыбнулся, аккуратно закупоривая очередной готовый флакон теплым, ароматным воском. — Только безграничное терпение и твои бесценные наставления. Всё строго по учебнику, никакой магии. Услышав мой ответ, ленивая ведьма наконец отложила книгу в сторону и подошла к столу, грациозно потянувшись всем телом. Взяв один из еще теплых флаконов, Лиза поднесла его к свету, слегка прищурившись и внимательно рассматривая идеальную, почти кристальную прозрачность состава. В ярком солнечном луче, падавшем из высокого окна, зелье мгновенно вспыхнуло чистым алым огоньком. Я был уверен в себе, но сердце всё равно немного ускорило ритм. — Поразительно… — едва слышно прошептала она, и в её голосе на этот раз прозвучало не просто дежурное поощрение, а искреннее, неподдельное одобрение. — Ты… большой молодец, «младший братик». Ставлю высшую оценку и одобряю эту партию для последующей продажи. На сегодня, пожалуй, с тебя хватит. Ты уже наварил достаточно, чтобы обеспечить целебными составами целый гарнизон авантюристов на неделю вперед. Можешь собирать всё и отправляться в Гильдию, как ты и хотел. С этими словами она ласково коснулась моего плеча, и я моментально почувствовал, как напряжение начало медленно уходить из мышц. Я окинул взглядом ровные ряды готовых флаконов и почувствовал простую, но очень важную человеческую гордость. Моя новая жизнь постепенно обретала форму, и эта форма мне определенно нравилась. — Да, надо бы сегодня все дела завершить, а то договорился заранее с человеком в Гильдии. А вот завтра уже отдохну как следует... — кивнул я, устало потирая переносицу. Я перевел взгляд на Лизу. Она стояла у самой двери, прислонившись к косяку, и смотрела на меня как-то особенно задумчиво. — А ты? — спросил я. — Тоже планируешь заслуженный отдых? — У меня сегодня был рабочий день… Официальный, и от которого я весьма виртуозно сумела уклониться, — Лиза усмехнулась, поправляя поля шляпы. — Но всё-таки нужно иметь хоть каплю совести и вернуться в библиотеку. Иначе Джинн разозлится не на шутку. Боюсь, в этот раз она не просто закроет меня в архивах, а ещё и на цепь посадит, чтобы я точно никуда не пропала. — Хе-хе... — я не удержался от смешка, представляя строгую Джинн, пытающуюся удержать Лизу на месте. — Вот тебе забавно, а мне завтра принимать на себя всю ярость магистра, — театрально вздохнула девушка, приложив ладонь к щеке. — Впрочем, я к этому уже давно привыкла. Но, Саша, я задержалась тут не только ради того, чтобы пожаловаться на свою тяжелую долю. Я хотела бы предупредить заранее о том, что завтра может внезапно нагрянуть Алиса, и, судя по её тону, она придёт с очень хорошими новостями. Она просила меня помалкивать, но, зная её натуру, тебе лучше быть морально готовым к любым её чудачествам. У меня как от сердца отлегло. Внутри разлилось приятное тепло, а на лице сама собой расплылась широкая улыбка. — То есть... всё получилось? — Насколько я поняла – да, — Лиза ответила коротким, но многозначительным кивком. — Но это не значит, что нужно сразу же снимать с себя все «побрякушки», как и убирать маскировку в принципе. Алиса должна будет завтра обо всём рассказать в деталях – о тех тонкостях, которых даже я пока не знаю. А ещё она обещала привести с собой кого-то из Шабаша. Кого-то, кто активно участвовал во всей этой операции с твоим «исчезновением». — Ещё одна ведьма? — Именно. Но имени её Алиса не назвала. — Это... действительно отличные новости, — выдохнул я, ещё не веря в эти новости. — Хотя никогда не думал, что буду так искренне радоваться своей собственной… «смерти». Хах, спасибо, что предупредила, Лиза. Я тебя не сдам и буду готов. Может, даже куплю какой-нибудь особенный тортик для ведьм. Праздновать, так с размахом. — Лишним точно не будет, — улыбнулась она, уже приоткрывая дверь. — Ладно, милый братец. Пойду я прямиком в «пасть дракона», а ты заканчивай здесь свои дела и не переживай ни о чём. Главное уже позади. Она коротко подмигнула мне и грациозно скрылась за дверью.

***

Солнце медленно окрашивало фасады Кур-де-Фонтейна в густые, медовые тона. Я неспешно шёл по мостовой, ловя лицом последние теплые лучи и наслаждаясь мерным стуком собственных каблуков по камню. В одной руке я держал запотевшую стеклянную бутылку лимонада, по которой стекали капли конденсата, а под боком приятно похлопывала зачарованная сумка с новой партией эликсиров. Настроение было не просто хорошим – оно было окрыляющим. Внутри всё пело от осознания того, что план Алисы сработал. Ещё совсем недавно это казалось безумной авантюрой, но теперь свобода маячила на горизонте так отчётливо, что её можно было ощутить на вкус. Совсем скоро я смогу сбросить эту чужую, пусть и комфортную личность Алекса Минчи. Снять эти амулеты, перестать следить за каждым жестом и снова стать самим собой. Настоящая свобода, хе-хе. Конечно, где-то на периферии сознания мелькала мысль оставить всё как есть. Жизнь господина Минчи была тихой, обеспеченной и даже в чем-то приятной. Но я быстро гнал эти тени прочь. Путь Александра не был завершен, как не были завершены и мои обязательства перед теми, кто делил со мной разум. Я «украл» богинь у их трагической судьбы, но они не были моей собственностью – они заслуживали второй шанс, полноценный и явный, как и я сам. Я верил, что смогу это сделать: либо сам, когда мои силы больше не будут скованы маскировкой, либо в Натлане, среди первоклассных шаманов, знающих тайны душ и перерождений. Макото и Руккха ни разу не заикались об этом, но мне и не нужны были слова. — Но это дела завтрашние, — прошептал я себе под нос, делая глоток ледяного лимонада. — А сегодня – дела земные. Впереди показалось здание Гильдии Авантюристов – величественное, роскошное строение, отделанное светлым мрамором и кованым металлом. У входа, в своей привычной ажурной беседке, стояла Катерина. Она была занята, отчитывая группу провинившихся авантюристов, которые понуро склонили головы. Я не стал её отвлекать, мы лишь обменялись короткими кивками, когда наши взгляды на мгновение пересеклись. Я уже по-хозяйски вошёл внутрь, миновал шумный главный зал, где пахло кожей, сталью и авантюрами, и поднялся на второй этаж. Остановившись у второй двери коридора, я уверенно постучал. Там находилось царство местного кладовщика, человека дотошного, но справедливого. — Войдите, — донесся из-за двери глухой, какой-то непривычно тяжелый голос. Я толкнул дверь и вошел в просторное помещение. Повсюду тянулись стеллажи, заставленные ящиками и колбами. Спокойно обойдя массивный шкаф, я остановился и... замер. За столом сидел сам кладовщик, Альберт, но он был бледнее обычного и старательно прятал глаза. А рядом с ним, на широких кожаных диванах, расположились двое жандармов. Их синие мундиры казались неестественно яркими в полумраке комнаты, а начищенные пуговицы холодно блестели. При моём появлении они мгновенно оживились и синхронно встали. — Добрый вечер, господин Минчи, — Альберт наконец поднял на меня взгляд, в котором читалась смесь жалости и страха. Он кивнул служащим. — Это он. Внутри меня всё мгновенно подобралось. Хорошее настроение испарилось, уступив место ледяному спокойствию воина. — Что значит «это он»? — сухо спросил я, слегка сузив глаза и переводя взгляд с перепуганного кладовщика на жандармов. — Что за торжественный приём, Альберт? Молодой жандарм с жёстким лицом сделал шаг вперед, его рука демонстративно легла на рукоять офицерской шпаги. Другой рукой он выудил из папки бумаги, скрепленные тяжелыми печатями. — Сейчас говорить будем мы, — холодно отозвался он, чеканя каждое слово. — Алекс Минчи, официально уведомляю вас, что к вам предъявлено обвинение по факту изготовления и сбыта некачественных алхимических препаратов, повлекших за собой смерть нескольких граждан. Решением начальника жандармерии по Кур-де-Фонтейну вы арестованы до выяснения обстоятельств. Он сделал еще шаг, сокращая дистанцию. — Пройдете вместе с нами спокойно, как и подобает господину вашего круга, или у нас возникнет необходимость в применении физической силы и ограничивающих средств? — в его голосе проскользнула едва скрытая надежда на то, что я выберу второй вариант. В комнате повисла тяжелая тишина. Весь мой великолепный настрой испарился в одно мгновение, словно его и не было. Внутри всё заледенело. Радостные вести Алисы вдруг показались какими-то призрачными и далекими. В голове на мгновение стало пусто, а затем пришло горькое осознание: «смерть людей». Это было ложью, наглой и топорной. Мои зелья проверяла Лиза, их чистоту подтверждали две богини в моём сознании. Брак был исключен. Значит, это всё фикция… Но кто автор? Неужели Театр? Или может быть конкуренты, которым не понравился талантливый выскочка с низкими ценами? — Если вы так любите физическую силу и ограничивающие средства, господин офицер, то применяйте их друг на друге в свободное от службы время, — ответил я, и мой голос прозвучал так спокойно и властно, что жандарм невольно моргнул. — А я вполне способен дойти до участка на своих двоих, не пачкая рук о ваши наручники. Офицер на мгновение поджал губы, явно разочарованный отсутствием сопротивления, но затем коротко кивнул своему напарнику. — Хм. Славно. В таком случае, следуйте за мной, господин Минчи. Если вы действительно так уверены в своей кристальной невиновности, то переживать вам совершенно не о чем. Наш суд – самый справедливый в Тейвате, он во всём разберется. Я шёл вслед за ними, чувствуя на спине затравленный взгляд Альберта. В голове воцарилась звенящая тишина, которую внезапно нарушил едва слышный, обеспокоенный шепот Макото: — Это ловушка. Очень скверная и тёмная ловушка. — Знаю, — мысленно отозвался я, сжимая в руке так и не допитую бутылку лимонада. — И очень надеюсь, что это конкуренты, с которыми можно договориться…