Последняя воля павших небес

***

Непосредственно сердцем и столицей Натлана является не просто какой-то большой город, который ожидаешь увидеть, а огромного размера стадион, носящий гордое и говорящее название «Стадион Священного Пламени». Я о нём слышал немало за прошедшие недели в пути, но одно дело просто слушать чужие рассказы, а другое – видеть всё своими глазами. И вот прямо сейчас я видел перед собой колоссальное сооружение, которое по-настоящему поражало воображение. Стадион возвышался прямо над глубокими, раскидистыми каньонами, а его надёжной основой служили массивные отвесные утесы из красноватого, выжженного камня, от которых к главным воротам вели тяжёлые деревянные мосты, перекинутые прямо через зияющую пропасть. Чем-то вся эта панорама мне напоминала Мондштадт, только вместо спокойной глади Сидрового озера тут была суровая пропасть на десятки метров вниз к буйным рекам и водопадам. Но стоило признать, что всё это выглядело на порядок безопасней, если рассматривать Стадион как неприступную крепость, коей он и был из-за высоких глухих стен, окружавших его со всех сторон. Ту же воду в озере при желании можно заморозить или переплыть, а тут, если упадешь, так просто наверх уже не получится выбраться. Помимо уникального местоположения и высоких стен, глаз также сразу цеплялся за какую-то невероятную систему синих тентов и навесов. От центральной, самой высокой башни Стадиона, словно натянутые паруса корабля, во все стороны расходились гигантские полотна яркой синей ткани. Они крепились на прочных тросах к массивным колоннам на дальних окраинах и к самому настоящему воздушному шару, замершему в самом центре, создавая над стадионом колоссальный купол-навес, укрывающий от палящего зноя большую часть этого необычного города. В самом сердце Стадиона, на вершине его центральной башни, ярко и величественно сияло Священное Пламя, о котором я также много чего слышал за время в пути. Но это не был простой рыжий костёр. Нет, там ослепительно горело чистое, глубокое свечение, буквально пропитанное густой энергией так называемого «флогистона», которое, я уверен, по ночам полностью заменяло солнце для города и всех близлежащих окрестностей. Впрочем, даже столь величественное пламя было не единственным источником ярких красок в столице. Внешнюю выразительность городу придавало не только древнее святилище и солнце, но и поголовно любимые местными жителями «граффити». На массивных опорных столбах и на высоких каменных стенах повсюду виднелись пёстрые узоры и дерзкие, сочные рисунки в духе шести великих племён Натлана, нанесённые краской местными жителями, коих в городе и рядом с ним наблюдалось действительно немало, что было совсем не удивительно для арены, где регулярно проводятся сражения и турниры, в которых можно принять участие или сделать ставку. Впрочем, одними лишь внешними впечатлениями Стадион не ограничивался. По рассказам Руккхи и просто из логики я знал, что помимо непосредственно арены стадиона тут находились шумные рынки, различные заведения, гостиницы для паломников, административные центры, личные покои Пиро Архонта и другие интересные места. Именно жить тут на постоянной основе мало кто живёт, скорее народ стекается сюда со всех племён, чтобы отдохнуть, посмотреть турниры и решить дела, а потом уже двинуться куда-то дальше. Именно поэтому постоянных жителей здесь было сравнительно немного. Всё-таки места на самом Стадионе не так много, чтобы иметь здесь полноценные жилые дома и прочее хозяйство. И это хорошо, по крайней мере для меня, как очередного гостя Стадиона, пришедшего на встречу к Архонту. Впрочем, встреча с Пиро Архонтом – это дело будущего. Сейчас же я просто сидел далеко за пределами шумной столицы, спокойно глядя на неё с высокого зелёного холма и наслаждаясь приятной компанией из двух богинь. За время моего путешествия по Натлану богини находились рядом, принимая самое живое участие во множестве важных вопросов. Их поддержка охватывала буквально всё: от своевременных подсказок по местной культуре и причудливым обычаям до вполне реальной помощи прямо за хирургическим столом. Опыт у меня, конечно, имелся немалый, но знать абсолютно всё невозможно, да и с некоторыми видами специфических ранений мне сталкиваться ещё не приходилось. И вот тут необъятная теоретическая база знаний Руккхи в сочетании с более жёстким, прикладным опытом Макото сильно выручали. Но одной лишь практической помощью их участие в моём путешествии не ограничивалось. Особым временем становились вечера, когда мы, оставаясь один на один, могли спокойно посвятить себя изучению магии. С этим делом богини благоразумно не торопились. Они выстроили полноценный план занятий так деликатно и грамотно, чтобы эти уроки не ложились на мои плечи тяжким грузом после изматывающего дня в пути или долгих часов работы. Сегодняшний вечер как раз оказался одним из тех редких спокойных моментов между дорогой и делами. И вот сейчас всё началось с того, что после длительной поездки на телеге мне захотелось немного… уединиться. Хотелось перевести дух перед финальным рывком к столице, побыть в тишине подальше от людей и дорожной суеты, чтобы просто привести мысли в порядок. А хорошее вино подходило для этой задумки как нельзя лучше. Устроившись на высоком зелёном холме в неприметном со стороны месте, приятно обдуваемом тёплым ветром, я стянул с головы свою статную шляпу и принялся неспешно выуживать из её бездонного пространственного кармана накопившиеся «гонорары». А раз уж я наконец позволил себе небольшую передышку, то было бы странно не воспользоваться одним из накопившихся подарков. Я периодически вспоминал о них, пока валялся в сене, и вот наконец настало время по достоинству оценить то гигантское количество выпивки, которым меня щедро завалили благодарные пациенты и их родственники. Жители Натлана в целом считали качественный, выдержанный алкоголь едва ли не лучшей валютой и самым искренним способом сказать целителю «спасибо». Из магических глубин шляпы на свет божий перекочевала целая коллекция разномастных сосудов: от пузатых глиняных кувшинов, перевязанных грубой бечёвкой, до изящных стеклянных бутылок с плотными сургучными печатями. Глядя на эту внушительную коллекцию, я лишь иронично усмехался про себя: с такими «заработками» можно и спиться, хех. Сам-то я искал что-нибудь очень лёгкое и согревающее, отдалённо напоминающее мондштадтское одуванчиковое вино. Хотелось немного расслабить гудящие мышцы, выключить порядком уставший мозг и насладиться моментом. Тем более что виды с холма открывались просто чудесные, и отказывать себе в удовольствии полюбоваться ими под хороший напиток было бы настоящим преступлением. И, видимо, такого же мнения придерживались и мои спутницы, которые до этого вели себя подозрительно тихо, словно притаившись. И именно в разгар моей алкогольной ревизии внезапно появились Макото и Руккхадевата. Изначально я, грешным делом, подумал, что они просто захотят составить мне компанию в умиротворяющей тишине, ведь за ними водилась такая привычка. Но стоило мне приглядеться, как я заметил, что в глазах обеих богинь горит неподдельный, весьма специфический азарт, причину которого я понял далеко не сразу. И к моему немалому веселью я совсем скоро узнал о том, что великие и мудрые Архонты на деле оказались ещё теми ценительницами крепких напитков со стажем. Несмотря на отсутствие полноценных физических тел, благодаря нашей прочной духовной связи они прекрасно могли осязать ароматы и в полной мере чувствовать вкус. Так что моя скромная попытка найти бутылочку на вечер мгновенно превратилась в элитную дегустацию поистине божественного уровня. Архонты с едва прикрытым энтузиазмом принялись изучать цветастые этикетки, откупоривать крышки и давать свои развёрнутые экспертные комментарии, то и дело пускаясь в забавные воспоминания о делах давно минувших дней. Не прошло и нескольких минут, как каждая из них уже успела выбрать себе фаворитов. — О, а вот это уже весьма, весьма недурно! — Макото с видом заправского, повидавшего жизнь сомелье уверенно держала один из глиняных кувшинов. — Крепкое. Терпкое. И этот дивный, едва уловимый лёгкий дымок в самом конце... Мне это до боли напоминает одно потрясающее огненное саке. Мы с одной донельзя хитрой кицунэ как-то раз нагло стащили его с главного алтаря храма прямо перед началом Праздника Луны. — Судя по тому, с какой нежностью ты вспоминаешь об этом акте божественного вандализма уже в третий раз, впечатления от той дегустации остались самые светлые, — с мягкой, чуть лукавой улыбкой отозвалась Руккхадевата. Я молча и с немалым удовольствием наблюдал, как Дендро Архонт с искренним детским любопытством крутит в руках пузатую бутылочку из тёмного, пыльного стекла, завороженно любуясь тем, как в её неровных гранях путаются багровые лучи закатного солнца Натлана. — Ещё бы, — плавно кивнула Электро Архонт, пряча за изящным жестом хитрую усмешку. — Видела бы ты лица тех жрецов! Весь храм полдня стоял на ушах, свято веря, что духи предков лично спустились за своим подношением. Один почтенный старец на радостях даже заперся в библиотеке и к утру написал целый философский трактат о «божественных знамениях и благоволении небес». — И в итоге, наверное, выяснилось, что это чудесное «знамение» всё это время пряталось в кустах за главным залом и допивало благоволение небес прямо из горлышка? — тихонько рассмеялась Руккха, аккуратно стирая пальчиком пыль с пробки своей бутылки. — Попрошу без инсинуаций! Мы очень тщательно скрывались в тени цветущей сакуры, между прочим, — ничуть не смутившись, парировала Макото, изящно откидывая за спину прядь тёмных волос. — Нас прикрывал сам вечерний сумрак. — Но, Макото, вы ведь тогда пели. И, если мне не изменяет память, довольно громко. — Ну… пели. Но мы вкладывали в это всю душу! И пели исключительно для себя. — На весь остров Наруками. Мне кажется, даже крабы на побережье оценили ваш вокал. Слушая эту очаровательную перепалку двух древних богинь, я невольно фыркнул, чуть не подавившись воздухом. Уловив мою реакцию, Райден-старшая лишь изящно повела плечом, сохраняя абсолютную невозмутимость: — Кхм… Это всё мелкие исторические детали, которыми летописцы вечно пренебрегают. Важна суть! Руккхадевата тем временем с тихим, приятным слуху хлопком откупорила свою бутылочку и осторожно пригубила густой рубиновый напиток. Её изумрудные глаза блаженно прикрылись, а длинные эльфийские ушки мило дрогнули от удовольствия. — М-м-м... А вот это уже совсем, совсем другой разговор, — радостно выдохнула она, глядя на напиток с неподдельным восхищением. — Прекрасное, идеально выдержанное ягодное вино. Текстура невероятно мягкая, бархатистая, словно прикасаешься ладонью к нагретому солнцем лесному мху. Сначала на кончике языка чувствуется добрая сладость спелых ягод, вобравших в себя всё тепло прошедшего лета. Затем плавно, словно из ниоткуда, появляется освежающая кислинка – как прохладный утренний туман над лесной чащей... А послевкусие удивительно долгое, тягучее. Тот, кто сотворил этот нектар, определённо знал цену времени и питал истинное уважение к дарам природы. Настоящее сокровище, запертое в скромном стекле. Макото посмотрела на Руккху с чуть снисходительной улыбкой, словно только что выслушала затянувшийся научный доклад в Академии Сумеру. — Руккха, милая, это всего лишь забродивший сок. Он призван веселить душу и развязывать языки, а не становиться темой для многотомного философского трактата о природе вещей. — По-настоящему хорошие вещи редко так уж сильно отличаются друг от друга. В хорошем вине всегда есть капля мудрости, — с непреклонной, но доброй улыбкой возразила бывшая властительница лесов. — Но в нём совсем нет той дерзкой, обжигающей искры, от которой так приятно и лёгко шумит в голове! — возмутилась Электро Архонт. — Какой смысл пить то, что не заставляет кровь бежать быстрее? — Если это вино, по-твоему, «просто невинный сок», то твоё хвалёное саке обжигает горло, как настоящий лесной пожар, — с притворным негодованием отозвалась Руккхадевата. — Как будто глотаешь раскалённые угли! — В этом-то и прелесть! — Макото мелодично, заразительно рассмеялась, указывая на подругу пальцем. — Наконец-то! Наконец-то ты начала понимать истинную суть правильных напитков! — Я вовсе не хвалила его! Это было предупреждение! — Зато и не отрицала его очевидных достоинств. — Достоинств? — Руккха усмехнулась. — Макото, дорогая, разве хороший напиток должен пугать пьющего после первого же глотка и заставлять молиться всем богам? — Зато сразу понятно, что у него есть характер! И что предприимчивые торгаши не разбавляли его водой из ближайшей лужи. Честность превыше всего! — Или что бедный, уставший винодел просто случайно перепутал бочки с огненной водой и средством для розжига, — сочувственно, но с явной иронией парировала богиня мудрости. Она сделала ещё один крошечный, аккуратный глоток, словно боясь спугнуть магию момента. — Хотя, знаешь... Нечто отдалённо похожее я пила на праздниках Богини Цветов. Когда Пушпаватика устраивала свои легендарные пиры, её столы буквально ломились от диковинных фруктов и самых странных, удивительных вин со всего света. И похоже, часть тех вин была родом из этого края... — Зная наших общих друзей, вряд ли это надолго спасало ситуацию, — с мягкой усмешкой заметила Макото, припоминая старые времена. — О, ещё как спасало. Поверь мне. — Серьёзно? Насколько я помню, Дешрет всё равно при любом удобном случае постоянно бубнил о своих «великих, грандиозных планах» и «новом мировом порядке». — Да. Первые пару часов, — с ласковой, почти материнской улыбкой уточнила богиня мудрости. — А потом? Улыбка Руккхи стала ещё шире, а в изумрудных глазах заплясали такие озорные, хулиганские искорки, что я поневоле залюбовался. — А потом он неизменно начинал петь. — О, нет… — Макото картинно, с неподдельным драматизмом прикрыла лицо рукой, тихо застонав. — О, да! И чем больше золотых кубков с вином было осушено, тем более великим, тонким и непревзойдённым музыкантом он себя считал. Ему казалось, что его голос пронзает небеса! — И насколько всё было плохо? Только честно. — Скажем так... — Руккхадевата выдержала идеальную театральную паузу, явно смакуя интригу. — Однажды ближе к рассвету, когда луна уже начала бледнеть, он со всей присущей ему властной страстью признался в вечной любви мраморной колонне… И, клянусь тебе, он был искренне, до глубины души убит горем, когда та, несмотря на все его мольбы, так и не ответила ему взаимностью. Он даже пытался угрожать ей песчаной бурей! Услышав это, я не выдержал и от души, в голос расхохотался. Даже обычно сдержанная Макото не смогла сохранить лицо, фыркнула и звонко прыснула со смеху. — Ладно, сдаюсь, признаю поражение, — отсмеявшись и восстановив дыхание, кивнула она. — Исключительно ради таких потрясающих историй я готова простить твоим сладким винам сам факт их существования на свете. — Просто неслыханная божественная щедрость с твоей стороны, — с теплотой отозвалась Руккха, салютуя ей бутылкой. — Знаю. Я – сама добродетель во плоти… Ну пока без плоти, но добродетели во мне достаточно. Некоторое время мы просто сидели в приятной, уютной тишине, нарушаемой лишь стрекотанием цикад и шелестом травы под порывами тёплого ветра Натлана. — Саша, — Руккхадевата внезапно перевела свой сияющий взгляд на меня, мягко вовлекая в прерванную беседу. — А ты что скажешь? Кто из нас прав в этом теологическом споре? Терпкое пламя или сладкий покой? — Дамы, я вообще-то просто искал что-нибудь лёгкое, чтобы немного расслабить гудящие после тряской телеги мышцы, — честно признался я. — Уклоняется от прямого ответа, — невозмутимо констатировала Макото, хитро прищурив фиолетовые глаза и подаваясь чуть вперёд. — Типичный мужской уход от ответственности в споре двух прекрасных дам. — Очень мудро, дипломатично и крайне осторожно уклоняется, замечу я, — поддержала её Руккха, с улыбкой наблюдая за моими терзаниями. — И всё-таки? Что же выберет наш великий судья? — Давай, удиви нас. Я с улыбкой посмотрел на этих двух очаровательных, которые прямо сейчас были готовы с огромным энтузиазмом и приведением новых аргументов продолжать свой спор ещё как минимум до самой полуночи. Тяжело, показательно вздохнув – исключительно для вида, чтобы набить себе цену, – я протянул руку через импровизированный стол и уверенно взял с травы прохладную, запотевшую бутылку светлого вина с самой невзрачной, выцветшей и наполовину оборванной этикеткой. — Вот это. Беру его. — Серьёзно? — изящно изогнула бровь Макото. — Вполне. Предпочитаю всё-таки делать собственный выбор, когда есть такая возможность, а не полагаться на чужие, пусть даже божественные вкусы, — я ловко подцепил пробку и с тихим щелчком открыл вино. — Один раз я уже выпил вино, которое выбрали за меня, и последствия этого решения мне не шибко понравились, хех. Макото пару долгих секунд со спокойным, искренним сожалением разглядывала мою добычу, словно я только что совершил роковую ошибку. — Такой тихий, скучный и абсолютно невыразительный выбор... Неужели тебе совсем не хочется капельки настоящего, бушующего огня в конце такого долгого пути? — А мне очень даже нравится, — искренне, с теплой улыбкой вступилась за меня Руккхадевата, чуть придвигаясь ближе. — В простоте тоже есть своя прелесть. — Ещё бы тебе не нравилось, — картинно закатила глаза Макото, хотя на её губах продолжала играть добрая улыбка. — Он умудрился выбрать самое спокойное, самое миролюбивое вино из всех возможных. И это здесь, в стране огня, войн и бесконечных турниров! Какая непростительная ирония... Я лишь покачал головой, не сдерживая улыбки, и ловко сбил сургучную печать с пробки. Тихий, приятный хлопок нарушил умиротворяющую тишину холма. Откинувшись спиной на траву, я сделал небольшой глоток прямо из горлышка. Вино и правда оказалось самым обычным: лёгким, немного терпким, с едва уловимой фруктовой ноткой. Никакого жидкого огня, никаких сложных философских послевкусий. Но именно сейчас, когда тёплый ветер трепал волосы, а вдали, под синими парусами, мерцало величественное пламя стадиона, этот простой вкус казался абсолютным совершенством. Несколько минут спустя спор о достоинствах вина и саке окончательно сошёл на нет. Макото и Руккха то возвращались к дегустации очередной бутылки, то вновь отвлекались на какие-то старые воспоминания, неизменно заканчивавшиеся смехом и дружескими подколками. Я же предпочёл просто наслаждаться этим редким спокойствием, не вмешиваясь в их разговоры без особой необходимости. Так всё и пришло к тому, что я сидел на мягкой траве, лениво потягивая лёгкое, согревающее вино из своей бутылки. Я молча наслаждался приятным теплом, разливающимся по телу, обдувающим лицо ветром и грандиозным видом на Стадион Священного Пламени вдали. А рядом со мной, в окружении целой горы дорогого алкоголя, две богини увлечённо дегустировали запасы, оживлённо споря и смеясь. И, честно говоря, глядя на их улыбки, я понимал: это лучшая и самая тёплая компания, которую я только мог себе сейчас представить.

***

Ночь я провёл под открытым небом и, надо сказать, весьма спокойно. Проснулся с приятной лёгкостью в теле и ясной головой. Кто-то мог бы сказать, что спать под открытым небом опасно, но мой сон стерегли как минимум две богини и одна боевая кукла из Инадзумы, наблюдавшая за мной из тени. Так что о подобных вещах я уже давно не беспокоился и вполне мог позволить себе такие «вольности». С первыми лучами солнца началось и моё утро. Закончив медитацию, привычную разминку и приведя себя в более-менее парадный вид, я отправился на Стадион. Интерес к этому дивному месту у меня был ещё со вчерашнего дня и за ночь он лишь усилился. Я без всяких проблем миновал небольшой лагерь перед мостом и уверенно зашагал в сторону столицы. Шаг был лёгким и уверенным, а на душе царило приятное спокойствие после хорошего отдыха и вина. К тому же ранним утром людей вокруг оказалось значительно меньше, чем накануне вечером, что меня только радовало. Стоило пересечь мост и пройти через массивные входные врата, как архитектура Натлана обрушилась на меня всем своим ошеломляющим великолепием. Стадион Священного Пламени не был просто зданием – передо мной раскинулся гигантский многоярусный амфитеатр, вырубленный прямо в толще красно-оранжевой скалы. Широкие террасы, вымощенные гладким светлым камнем, спускались огромными ступенями глубоко вниз, к самому сердцу круглой боевой арены. Но впечатляли не только масштабы. Куда ни падал взгляд, всюду пестрели невероятные краски. Глухие каменные стены, массивные опорные колонны и даже парапеты были щедро покрыты сочным, дерзким граффити. Бирюзовые, пронзительно-жёлтые, белые и огненные узоры сплетались в единый «стрит-арт», как тут говорилось, изображающий гербы великих племён, геометрические орнаменты и сцены древних битв. Не меньше поражала и инженерная мысль местных мастеров. Над головой раскинулась сложная конструкция из толстых прочных тросов, тянувшихся от верхних ярусов стадиона к его центру. Они удерживали не только огромные полотна синих тентов, но и колоссальное парящее сооружение – причудливый гибрид воздушного шара и гигантского горнила. Именно там, в самом сердце этого чуда, мягко и вместе с тем мощно пульсировало Священное Пламя. От него по специальным желобам и резным каналам вдоль трибун расходились золотистые и ярко-оранжевые потоки жидкого флогистона, питая город энергией подобно кровеносной системе живого организма. Несмотря на ранний час, Стадион уже постепенно пробуждался. Я неспешно шёл по широким изогнутым улочкам верхнего яруса, с интересом разглядывая всё вокруг. Торговцы со стуком распахивали деревянные ставни и выкладывали на прилавки сверкающее оружие, костяные амулеты и пёстрые ткани. Но, пожалуй, больше всего меня удивили местные заврианы – пухлые создания, напоминавшие бронированных ящериц. Они лениво разгуливали среди людей или мирно дремали в тени навесов. И самое интересное заключалось в том, что здесь их воспринимали не как животных, а как полноправных жителей города. Вдоволь налюбовавшись пестрым шумом рынка, залитыми солнцем улицами и статуями героев прошлого, я решил, что пора переходить непосредственно к делу. И как нельзя кстати в людском потоке мелькнуло знакомое лицо – меня радостно окликнул Декса, который занимался делами торговыми на местных рынках. Узнав, что мой путь лежит к Палате советников, он с привычным энтузиазмом вызвался помочь и побыть провожатым. Пока мы преодолевали бесконечные пролёты широких лестниц, завязался непринужденный разговор. Я невзначай поинтересовался, чем живет город в последние дни и не гуляют ли по улицам какие-нибудь интересные слухи. — Да всё как обычно, суета, да и только, — беззаботно отмахнулся Декса, перепрыгивая через очередную ступеньку. — Из интересного слышал разве что... Мавуику никто не видел уже несколько дней. — Пиро Архонта? — я слегка удивился. — Ага. Дело это, вроде бы, обычное для нашего Архонта, но народ всё равно на улицах гадает кто во что горазд. Кто-то говорит, что она с головой зарылась в бумажную работу в своей резиденции, ведь возиться с бумагами не любит и копит их до последнего. Другие шепчутся, что она тайно отправилась куда-то по своим архонтским делам. Точно никто не знает. Но в Палате тебе, наверное, смогут ответить точнее, если у тебя к ней дело. Эти слова заставили меня внутренне подобраться. Внезапное исчезновение Архонта – совсем не та деталь, которую я хотел услышать в этом разговоре. Тревога неприятным холодком овеяла затылок, но других вариантов выяснить обстановку у меня всё равно не было. Оставалось только идти вперёд и надеется, что огненная богиня просто зарылась в бумажки. В компании разговорчивого приятеля мы, наконец, добрались до нужного яруса, обойдя половину Стадиона по кругу. Шум низинного рынка здесь почти не ощущался, уступая место особой тишине. Дальше путь преграждали массивные створки ворот из тёмного камня, по бокам от которых застыли двое крепких стражей с длинными копьями. Декса остановился и по-дружески хлопнул меня по плечу. — Ну, дальше я пас. К этим суровым ребятам я без официального повода не суюсь, всё равно не пустят, раз стоят на посту и двери закрыты, — усмехнулся он, отступая на шаг. — Но желаю удачи! — Спасибо за помощь, — кивнул я. — Если что я до вечера буду тут крутиться, хе-хе! Махнув на прощание рукой, он легко зашагал обратно вниз по ступеням. Проводив его взглядом, я уверенно приблизился к воинам. Но стоило мне сделать шаг к воротам, как стража слаженным движением перекрестила древки копий, глухо стукнув металлом. — Стой, чужеземец, — с металлом в голосе произнёс один из них, подозрительно оглядывая меня с ног до головы. — Вход ограничен. Территория Палаты закрыта для праздных визитов. Проход только по особому приглашению. Я сохранил абсолютно невозмутимое выражение лица, выдержав его тяжёлый взгляд. — Я – посланник Шабаша ведьм, — произнес я ровным, властным тоном, не терпящим возражений. — И Мавуика должна ждать меня. В ваших же интересах меня не задерживать. Разумеется, на самом деле никто меня там прям не «ждал», но караульным у ворот об этом знать было совершенно необязательно. Они же заметно напряглись, услышав о Шабаше, и нахмурились, после чего неуверенно переглянулись – моя наглость и уверенный тон пробили их броню субординации. — Шабаша? — недоверчиво переспросил первый страж. Поколебавшись, он опустил копье. — Ладно… Стой здесь и не дергайся. Я доложу о тебе советнику. Если врёшь – пеняй на себя. Он развернулся и скрылся за тяжёлой каменной дверью, оставив после себя лишь гулкое эхо шагов. Я остался один на один со вторым караульным. Присмотревшись, я заметил, что тот выглядел откровенно помятым и раздраженным: под глазами залегли глубокие тени, а поза выдавала накопившуюся усталость. Видимо, бедолага торчал на посту с самой ночи. И тут мой взгляд невольно зацепился за его пояс – там болтались грубоватого вида защитные очки с плотными жёлтыми линзами, которые были мне хорошо знакомы. — Тяжёлая смена? — негромко нарушил я повисшую тишину. — Смотрю, даже важный элемент экипировки носить как положено уже сил нет. Стражник бросил на меня угрюмый взгляд, но промолчал. Я кивнул на его пояс. — А ведь угрозу марионеток Бездны не стоит недооценивать. Эти твари, может, и слабы в открытом бою, рассыпаясь от пары хороших ударов... но они крайне хитры. А маскировка у них поистине отменная, отчего без специальных линз и не отличишь, кто перед тобой – друг или враг. Воин удивленно моргнул, явно не ожидая от «посланника» лекций по безопасности, а затем его лицо покраснело от уязвленной гордости. — Слушай, чужак. Не тебе учить меня, как службу нести, — буркнул он раздражённо. — Из города всех этих кукол вычистили уже давно, ещё до того, как ты тут появился. К тому же, наших заврианов натаскали чуять эту бездонную дрянь за версту. Ни одна тварь сюда не проскочит, так что можешь оставить свои нравоучения при себе. — Звучит слишком самоуверенно для того, кто охраняет покой Архонта, — я спокойно покачал головой, глядя ему прямо в глаза. — Вот ты просто посмотри на меня. При желании и должной сноровке, я мог под покровом ночи перелезть через стену, обойти все ваши патрули и обмануть заврианов. Марионетки при сильном желании могут и не такое провернуть, а ты стоишь на важнейшем посту, и твои очки висят на поясе. Я сделал небольшую паузу, позволив словам повиснуть в воздухе. — Откуда тебе знать, что прямо сейчас перед тобой не марионетка? Что, если моя единственная цель – просто заговорить тебе зубы и отвлечь внимание, пока внутри, за этой самой дверью, происходит что-то по-настоящему скверное? Стражник замер. Он нахмурился ещё сильнее, осмысливая мои слова, и желваки на его лице нервно дрогнули. Мужик хотел было выдать очередную резкую фразу, но вместо этого вздохнул. Молча отцепив от пояса очки, он натянул их на нос и поправил кожаный ремешок. — Теперь ты доволен? — глухо процедил он сквозь зубы, буравя меня взглядом уже через толстые жёлтые стёкла. — Мне-то, по большому счету, всё равно, — ответил я, немного смягчая тон, понимая, что добился своего. — Но вот тебе всё равно быть не должно. На ваши плечи возложена пусть и незаметная на первый взгляд, но исключительно важная миссия. Вы здесь не просто для красоты стоите. Словно в подтверждение моих слов, в этот самый момент массивные створки со скрежетом приоткрылись. Из-за двери выглянул первый стражник: — Советник готов выслушать посланника Шабаша. Можешь войти, он ждет разговора прямо сейчас. Я коротко кивнул вестнику и решительно шагнул в полумрак Палаты. Проходя мимо второго караульного, я отвесил ему короткий, но уважительный кивок. И суровый уставший воин, помедлив всего секунду, так же сдержанно кивнул мне в ответ. Я, быть может, и не стал бы так отчитывать незнакомого стража, но всё-таки я, вместе с Алисой и другими ведьмами, потратил немало сил и ночей на создание этих линз. И теперь все носители подобных очков так или иначе – мои союзники в войне с Бездной и Театром. Я, разумеется, хотел видеть с их стороны серьёзное отношение к своему долгу, а не легкомыслие, которое может стоить реальных жизней. Впрочем, так или иначе, инцидент был исчерпан, и мой путь продолжился. Пройдя через двери, я наконец достиг Палаты советников – высшего административного органа в стране, инстанции, выше которой стояла только сама Мавуика. За тяжёлыми каменными дверями оказался просторный круглый зал, который буквально дышал древностью и своей особенной, торжественной атмосферой. В самом же центре этого зала, в массивном углублении, жарко плясало негасимое пламя. Огонь переливался неестественно яркими, завораживающими оттенками желтого, красного и даже синего, отбрасывая тёплые блики на пол, искусно выложенный цветными каменными плитами в форме расходящихся лучей. Вокруг очага строгим полукругом застыли монументальные каменные троны, а со стен, увенчанных гигантским символом солнца, свисали яркие знамёна племён. Однако долго предаваться созерцанию этого величия мне не пришлось – внимание отвлёк негромкий, размеренный звук шагов. Вскоре из-за одного из тронов ко мне навстречу вышел немолодой мужчина. Его одежды пестрели охристыми и коричневыми тонами, а на шее покоилось массивное ожерелье. Лицо его было испещрено глубокими морщинами, но в уголках губ пряталась лёгкая полуулыбка, а во взгляде читалась искренняя доброта. Все его движения выдавали человека неспешного, привыкшего взвешивать каждый свой шаг. — Приветствую тебя под сводами Палаты советников, путник, — его голос звучал мягко, с лёгкой хрипотцой, а слова лились плавно, словно густой мёд. — Стража доложила мне нечто весьма необычное. Меня зовут Кахуэ, я старейшина из племени Детей Эха. И я хотел бы лично убедиться... это правда, что ты явился от имени Шабаша? В ответ я уважительно склонил голову в знак приветствия, отдавая дань почтения возрасту и статусу этого человека. — Чистая правда, уважаемый Кахуэ. Я являюсь полноправным членом Шабаша ведьм, — я выдержал небольшую паузу и добавил. — Более того, я один из создателей тех самых «золотых линз», которые носит ваша стража и многочисленные воины по всему Натлану. Тех самых, благодаря которым удалось обнаружить созданий Бездны среди людей и остановить их до того, как они нанесли бы подлый удар изнутри. Меня зовут Александр Каслана. При этих словах лицо старейшины заметно оживилось. Добродушные морщинки у глаз стали глубже, и он с нескрываемым уважением посмотрел на меня. — Каслана... Я слышал это имя, точно слышал! Какая честь видеть столь выдающегося мастера в наших стенах. Как выходец из племени Детей Эха, я знаю цену кропотливому труду и хорошему ремеслу. Твоё творение – это не просто артефакт, это спасение Натлана от большой крови. Мы все перед тобой в неоплатном долгу. Затем Кахуэ чуть прищурился, потирая подбородок, и в его глазах блеснул любопытный огонёк. — Но, признаться честно... на своем веку я повидал немало чудес, однако всегда полагал, что Шабаш ведьм – это организация, в которой состоят исключительно дамы. Мужчина в ковене ведьм? Моя долгая жизнь не готовила меня к такому повороту. Услышав это, я не смог сдержать легкой усмешки, искренне позабавленный его реакцией. — Это весьма популярное заблуждение, Кахуэ. На самом деле, стать членом Шабаша может абсолютно кто угодно. Самое главное – это суметь впечатлить нашу основательницу, госпожу Алису, и доказать свою уникальность. А у неё, поверьте моему опыту, весьма специфические критерии отбора. Условности её волнуют в самую последнюю очередь. Старейшина тихо, раскатисто рассмеялся, по достоинству оценив шутку. — Что ж, Александр, судя по всему, тебе удалось её впечатлить. И я склонен доверять её выбору. Но скажи, что именно привело посланника Шабаша к нашему очагу? — Я прибыл сюда по личной просьбе Алисы. Мне необходимо встретиться с Пиро Архонтом, — мой тон стал серьёзным. — У нас есть несколько крайне важных вопросов касательно активности Бездны, которые нужно обсудить с глазу на глаз. И, боюсь, они не терпят отлагательств. После этих слов улыбка мгновенно сошла с лица советника. Он тяжело вздохнул, его плечи слегка опустились, а взгляд обратился к центральному костру, словно ища в нем ответы. — Боюсь, мой юный друг, здесь возникла проблема... Но, видя перед собой человека твоих талантов, я смею надеяться, что ты не откажешь нам в помощи. — Я вас внимательно слушаю. Что стряслось? — Не так давно наши разведчики обнаружили глубоко в ущельях в районе Северных Жил крупное логово этих самых марионеток, — начал Кахуэ, неспешно подбирая слова. — Что нехарактерно для этих пустых созданий – они именно обороняли его и делали это с небывалым остервенением, используя сложную тактику, хотя обычно всячески избегают открытого боя. Позже стало ясно, что им напрямую помогала сама Бездна, усиливая их самих и давая подкрепления. И всё это ради защиты одного единственного места! Наши регулярные отряды в том районе не смогли прорвать их защиту, многие воины вернулись с тяжёлыми ранами. Советник на мгновение замолчал, словно собираясь с мыслями, а затем тихо, почти шепотом добавил: — И тогда туда отправилась лично госпожа Мавуика. Она сумела продавить оборону, смяла их авангард и вместе с передовым отрядом спустилась глубоко в катакомбы. Но... вот уже пятый день от них нет никаких вестей. — Пять дней? — я задумчиво потёр подбородок, размышляя об этой ситуации. — Для Архонта войны это не такой уж большой срок. Возможно, они просто зашли слишком глубоко… — Разумом я понимаю это, — печально кивнул старейшина Детей Эха. — Госпожа пропадала и на более долгие сроки, когда дело касалось прямого столкновения с порождениями Бездны. Она невероятно сильна и её пламя способно выжечь любую скверну. Но в этот раз... моё сердце почему-то не на месте… Земля молчит, и эта тишина меня по-настоящему пугает. Тревога не отпускает, и мы не можем просто сидеть и ждать. Сказав это, Кахуэ отвернулся от огня и посмотрел на меня с едва скрываемой надеждой. — Я уже собрал новый отряд из самых закалённых бойцов с Глазами Бога. Они отправляются к тому ущелью через несколько часов в качестве подкрепления. Вполне возможно, что к их прибытию госпожа Архонт уже выберется на поверхность, как обычно отряхивая пепел с волос, и мы зря бьём тревогу. Но мы обязаны перестраховаться. Александр, если ты присоединишься к ним... твой опыт борьбы с Бездной и твои таланты, уверен, станут неоценимым преимуществом в этом деле. А если всё обойдется, то сможешь обсудить с Мавуикой свои дела прямо там, не теряя времени. Госпожа любит беседы на открытом воздухе, особенно после хорошей битвы. Выслушав его предложение, я перевёл взгляд на священное пламя, прикидывая варианты. С одной стороны, ждать Пиро Архонта здесь, в относительной безопасности и тишине, попивая чай, было бы разумно, учитывая мой «отпуск» и общую формальность встречи. Но с другой... обсуждать угрозу марионеток и Бездны прямо на дымящихся руинах их же логова? Хех, в этом была своя ирония, которая определенно приходилась мне по вкусу. Да и сидеть без дела я не привык. — Кажется, мой официальный визит в Натлан становится гораздо интереснее, чем я предполагал изначально, — я решительно поправил шляпу. — Я согласен.