This is the end

Солнце просачивается сквозь незакрытые шторы, светит в глаза. Олег морщится. Во рту сухо, просыпаться не хочется. Но в памяти всплывают события вчерашнего дня. Олег подрывается с кровати, едва не поскальзывается, вываливаясь из комнаты. Перепрыгивает через ступеньку, когда спускается по лестнице. Приваливается к косяку в арке на кухню, чтобы отдышаться. Серый сидит за столом, пьет чай. Он уже одет, на нем идеально отглаженная белая рубашка и синие брюки со стрелкой. Пиджак висит на свободном стуле. Чуть отросшие после варварской стрижки волосы уложены назад. Вот сейчас он действительно похож на себя. ― Доброе утро. ― Доброе. ― Олег тяжело опускается на стул. После пробежки колотится сердце, к горлу подкатывает тошнота. Серый встает, наливает в чашку воды, ставит перед Олегом. Подсаживается ближе, складывает руки в замок. ― Голова болит? Может, таблетку? ― Я думал, ты уже уехал. ― Не попрощавшись? Я же не сбегаю. Олег пожимает плечами. ― Я нашел несколько клиннигов… ― Сам справлюсь. ― Отрезает Олег. ― Либо клининг, либо Саша. ― В тон ему отвечает Серый. ― Сам ты все делать не будешь, даже не спорь. Сказано не спорить – Олег молчит. Пьет воду и пялится в стену. ― Квартиру нашел? ― Он спрашивает первое пришедшее в голову, когда молчание становится давящим. ― Нет. В гостинице поживу, пока ищу. ― Так может… ― Если я не уеду сейчас, потом не смогу. ― И к черту. ― Ворчит Олег. ― Ты вчера со мной согласился. ― Я много чего вчера наговорил. Серый поджимает губы. Олег крутит в руках пустую чашку. Он не смог бы дать определение той эмоции, которую сейчас испытывает. Похожее чувство возникало разве что перед походом к стоматологу. ― Не «наговорил», а мы чуть ли не первый раз нормально поговорили, Олег. Я надеюсь, что мы теперь всегда так будем делать. Только трезвыми. Олег мычит что-то, Серый неожиданно хихикает и отбирает у него чашку. ― Ты сейчас так на себя двенадцатилетнего похож. Чудо. Серый идет мыть посуду, по дороге оставляет на макушке у Олега короткий поцелуй. Закатывает рукава, не жалея рубашку. ― У нас не было конфетно-букетного периода. ― Щебечет он. ― Исправим? Неловкие ужины в ресторанах, походы в кино и всякая такая мишура. Что там вообще делают люди в начале? ― Так и скажи, что хочешь букетик. ― Олег тоже невольно начинает улыбаться. Серый фыркает. ― Ты хоть знаешь, какие у меня любимые цветы? Не поймал. Олег знает все, что любит Серый. Кофе с миндальным молоком и одной ложкой сахара. Конфеты с пьяной вишней. Запах хвои. Долгие прогулки в парках. Болтать об искусстве. Музеи, театры. Петербург. Когда его руки греешь в своих. ― Знаю. Гортензии. Серый оборачивается, один уголок губ вздернут вверх. На его лице что-то тонкое, лисье. Этого не было ни в застенчивом мальчишке, в которого Олег влюбился в детдоме, ни в том, кем он стал потом, когда уверенным шагом шел к случившемуся в Венеции. Это хитрое лицо появлялось давным-давно, в самом начале отношений, когда они только встретились после четырехлетней разлуки. В те недолгие месяцы абсолютного счастья Серый улыбался точно так же. ― А я не знаю. ― Серый вытирает руки и возвращается за стол. ― Ну, какие цветы ты любишь. ― Никакие. ― Олегу даже представить странно, что ему подарят букет. Зачем? Что с ним делать? ― Оле-е-ж, ну подумай. ― Давай сойдемся на том, что я не люблю цветы. ― Хорошо, приду на свидание с новой шваброй. Или предпочтешь сковороду? ― Я бы не отказался от хорошей антипригарной сковороды. ― Романтик. ― Ржет Серый. ― Есть будешь? ― Не хочу. ― Тогда чай. После мятного чая с лимоном аппетит так и не просыпается, но появляется чувство голода. Серый не дает Олегу подойти к плите, сам делает тосты с яйцом, подкладывает на тарелку рулетики и тарталетки с праздничного стола. Для человека с похмельем выглядит он слишком бодро. Олега же клонит обратно в сон, поэтому он ничему не сопротивляется, лениво жует все, что положили. Чемоданам в доме взяться неоткуда. Поэтому вещи Серый укладывает в две дорожные сумки и обычные пластиковые пакеты. Олег вроде как хотел помочь, но в итоге стоит в дверном проеме и просто наблюдает, как аккуратные стопки из шкафа переезжают на кровать. Одежды немного, полки быстро опустевают. Из мастерской Серый забирает только скетчбук и карандаши с пастелью, все остальное так и лежит на своих местах. Это Олега успокаивает. Серый порывается снять постельное белье, Олег отмахивается от него, уж с такого точно не надорвется. Они обсуждают уже заказанный Серым клининг и то, в каком районе он хочет квартиру. Олег говорит, что собирается съездить пострелять и все-таки заняться участком, раз уж тот теперь принадлежит ему. Только когда Серый вызывает такси, Олег до конца понимает, что происходит. Под ребрами щекочет страх, который Олег когда-то считал лиричными бабочками. ― А мы будем… созваниваться там, переписываться? ― Спрашивает Олег. ― Конечно, ты что. ― Я не знаю правил этих ваших ретритов. В моей среде, когда отношения заходят не туда, начинают бухать. ― На звонки и сообщения точно никаких ограничений. ― Серый перетаскивает к порогу последний пакет. ― Как обустроюсь, позову на первое свидание, договорились? ― Угу. Серый грустно улыбается, делает шажок навстречу и утыкается носом Олегу в шею. Олег обнимает в ответ, его уха касается горячее дыхание. ― Если что-то будет нужно, сразу говори. ― Угу. ― Не «угу», а ты позвонишь, если нужна будет помощь. Даже если просто захочется поговорить. Олег усмехается. Если он будет звонить каждый раз, когда начинает скучать… ― Так точно. Серый прижимается губами к виску Олега. Когда чужие руки разжимаются, становится холодно. Несмотря на протесты, Олег помогает перенести вещи в багажник такси. Он возвращается в дом, запирает дверь. Поднимается в комнату Серого, включает закрепленную на потолочном плинтусе гирлянду и падает на кровать. От тишины и пустоты вокруг мыслей в голове стразу становится больше. Нужно поговорить с Сашей. Олег смотрит на лежащий рядом телефон. Сил что-то рассказывать нет. Значит, завтра. Они с Серым договорились, что постараются провести это время так, чтобы жизнь не встала на паузу в ожидании воссоединения. Но у Олега было неожиданно много идей, как распорядиться своим одиночеством. Правда все это тоже завтра. Первое января он имеет право провести лежа. Олег обнимает пахнущую хвоей подушку и засыпает.