This is the end

Новый кухонный гарнитур привозят быстро и собирают за пару дней. Наконец-то чинится отопление. Уют перестает быть схематичным, у Олега действительно появляется ощущение если не дома, то хотя бы своей собственной территории. Это странно, знать, что пространство вокруг только твое: делай что хочешь, меняй как хочешь. С участка вывозят весь мусор, меняют разбитое Серым стекло. Дом начинает выглядеть по-настоящему жилым, а не обжитой разрозненными островками берлогой. Олег погружается в заботы и не замечает, как проходят дни. Аккуратная разведка на предмет работы дает свои плоды: в их кругах одновременно в нескольких местах ищут начальника безопасности. Букмекерские канторы, бары, казино, в общем места, куда не придешь с улицы. Можно отрастить бороду – старый и проверенный прием – и по левым документам тихо и незаметно вернуться в обойму. Кто надо, его узнает, конечно, а дальше эта информация никуда не пойдет, своих сдавать не принято. Правда и внутри наемнической общины Волкову отсыпят справедливого осуждения за то, что он кучу народу подвел под монастырь, но уж что-что, а постоять за себя Олег всегда умел. Справится. Какой-то частью души Олег ждет, когда словит приход от осознания разлуки с Серым. Но этого все не происходит. И Олег понятия не имеет, то ли так успешно прячет эмоции даже от самого себя, то ли действительно вполне вывозит в одиночку. Они почти каждый вечер болтают по видеосвязи о всякой ерунде, но важного разговора так и не происходит. Вылазка в спортзал не оставляет никаких иллюзий насчет вполне очевидно похеренной физической формы. Олег едва справляется с половиной привычной нагрузки. Злится на себя неимоверно, бьет грушу с таким остервенением, будто хочет забить насмерть. В итоге выдыхается сам, обессиленно прижимается лбом к прохладному кожзаму. Плечо и грудная клетка противно ноют. Если не филонить, пахать по три силовые и две кардио в неделю, через полгодика можно привести себя в относительный порядок. Главное упорство и постоянство, а этого Олегу не занимать. Со стрельбой все оказывается куда хуже. Руки дрожат нещадно, не то что прицелиться, замереть с вытянутой рукой тяжело. Олег пытается утешить себя надеждой, что мышцы окрепнут, и станет лучше. Хотя знает, что причина тремора скорее в голове, а тут тренировками не спасешься, но предпочитает об этом не думать. В тире, найденном через знакомых Игрока, тихо и пусто. Олег смотрит на чуть подрагивающий пистолет в своей руке, об оружии потяжелее нет и речи. Каждое движение отработано годами до автоматизма. Исходное положение у огневого рубежа. Снарядить магазин. Вставить магазин. Выключить предохранитель. Дослать патрон в патронник. Вдох-выдох-задержать дыхание. Огонь. От отдачи руки ведет вверх, плечо отзывается резкой болью. Олег стискивает зубы и разряжает всю обойму. Снять затвор, включить предохранитель. Олег идет проверять мишень. В магазине было восемь патронов, мишень поражена в шести местах. Один пришелся в самый угол. Самый точный выстрел – в шестерку – кажется случайным. Олег методично заклеивает места поражения ярко-зелеными стикерами и возвращается на огневой рубеж. Долгожданное приглашение случается девятого января. На настоящие свидания Олег не ходил никогда. Начать с того, что отношения в его жизни были только одни. Особой романтики они с Серым не разводили, не считая короткого периода воссоединения после службы Олега и психушки Разумовского. Вот тогда они таскались иногда поужинать в кафешке или на пикник у моря, пытаясь насытиться обществом друг друга за годы, проведенные по отдельности. Но это другое. Тогда они жили вместе, спали вместе. Что у них теперь – черт разберешь. Как там Серый сказал, конфетно-букетная хрень? Так с этим они лет на десять опоздали. Про себя Олег ворчит, пока укладывает волосы и застегивает отутюженную черную рубашку. Как мальчишка. Легкое приятное волнение появляется в цветочном. Приветливая девочка-флористка воркует, упаковывая букет. Что-то о том, как повезло женщине, которой достанется такая красота. Телефон вибрирует от нового сообщения. Серый прислал фотку в зеркале с подписью «Я готов». Олег рассматривает фигуру в легком пальто, закатывает глаза и набирает «Переодевайся в пуховик, никакого воспаления легких в мою смену». Машина вкатывается на подземную парковку жилого комплекса. Олег глушит мотор, барабанит пальцами по рулю. Серый показывается с опозданием всего в пару минут. В пуховике. Машет рукой и подходит к какой-то маленькой ярко-красной машине. Олег подруливает поближе, выходит навстречу, цепляя с заднего сиденья букет из гортензий и белых роз. Серый тоже достает из багажника букет. ― Алая роза, мирт, а вот эти пурпурные – гиацинты. ― С гордостью рассказывает он. Они нелепо обмениваются букетами. Олег смотрит на цветы. Красивые. Правда зачем? Они с Серым переглядываются, ржут. Откладывают букеты прямо на капот машины и наконец-то обнимаются. ― Новые духи? ― Шепчет Серый, тычась носом в шею. ― Вкусно. ― Спасибо. Серый не торопится отпускать, жмется ближе, гладит по спине, просунув руки под расстегнутую куртку. ― Кстати, сковородка тоже в багажнике. Знаешь, как долго выбирал? Олег смеется в голос, зарываясь лицом в рыжие волосы. Как же хорошо. ― На твоей или на моей поедем? ― Спрашивает Олег, все-таки разрывая объятия. ― На твоей. Пустишь за руль? Вечерние огоньки мелькают за тонированным стеклом. Олег с пассажирского косится на болтающего о новой квартире Серого и признается самому себе, что эмоциональный сброс к заводским настройкам все-таки произошел. Даже после короткого расставания Олег вернулся к своим базовым ощущениям рядом с Серым: спокойствию, радости, интересу. Не осталось даже смутного беспокойства. Образ Птицы и его Сережи окончательно разделились в голове, и все плохое осталось на Птице. А ее больше нет, точка. Первый номер программы банальный, но беспроигрышный. Последний ряд на сеансе зрелищного фантастического боевика. Олег лениво наблюдает за супергеройскими разборками, тянет через соломинку апельсиновый сок и делает вид, что совсем не замечает, как Серый накрыл его руку своей. К середине фильма Олег расслабляется достаточно, чтобы положить голову Серому на плечо. Тот убирает подлокотник между их сидениями, укладывает на себя и ласково водит по чувствительной коже на запястье. И правда как мальчишки. Пришли в кино, чтобы обжиматься. Олег усмехается, чуть запрокидывает голову. Синие глаза блестят оранжевыми отблесками взрывов на экране. Ничего внутри Олега не напрягается от напрашивающихся ассоциаций. ― Что? ― Спрашивает Серый под пристальным взглядом. ― Ничего. Серый наклоняется, невесомо касается прохладными губами уголка губ Олега и, как ни в чем не бывало, возвращает внимание на фильм. Олег чувствует полученный карт-бланш. Он выпрямляется, разминает затекшую спину и шею. Серый наблюдает за ним, подперев голову рукой. Олег хищно улыбается и медленно двигается ближе к Серому, тот дергает уголком губ и не двигается с места, пока Олег не целует его. Серый тянет на себя, овивает руками шею. Его губы на вкус отдают выпитой сладкой газировкой, Олег не отказывает себе в удовольствии влажно вылизать чужой рот. Как же он скучал. Последнюю мысль Олег произносит вслух. ― Я тоже. ― Серый улыбается в поцелуй. Олег перебирает пальцами мягкие рыжие пряди. Супергерои на экране так и остаются без должного интереса. ― Куда дальше? ― Сюрприз. ― Серый напряженно вглядывается в обычную по московским меркам вечернюю пробку. ― Нет, жить я здесь точно не смогу. ― Согласен. Но в Питер мы не сунемся. ― Нет, конечно. ― Легко соглашается Серый. ― Все равно стоим. Поговорим? Олег пожимает плечами. ― Как ты? ― Домом занимаюсь. Тренироваться ездил. Серый закусывает губу, сжимает пальцы на руле. ― И как? ― Хреново. ― Честно отвечает Олег. ― Олег, я… мне очень жаль. Хочешь рассказать? ― Не о чем. Я не могу ни драться, ни стрелять. Беззащитный как котенок. ― Злишься? ― Конечно, я, блять, злюсь! ― Олег в несвойственной себе манере взмахивает руками. ― Я уже никогда не вернусь в прежнюю форму. Восстановлюсь до сносного состояния, но не больше. Про огнестрел можно забыть, с двадцати пяти метров мажу мимо мишени. Олег выдыхается, замолкает. Серый ничего не отвечает, смотрит на дорогу. ― Я даже винить тебя в этом не могу. Ты не мог один со своей башкой справиться, а я тебя бросил. И второй раз тоже просмотрел момент, когда нужно было тебя спасать. Только от этого нихрена не легче. Ты убил людей, которых я в это втянул, а они мне доверяли. Я с многими из них в одном ебаном окопе сидел. Вспышка злости прогорает так же быстро, как и появляется. Олег мгновенно жалеет о сказанном. ― Серый, ты прости. Я после зала сам не свой. Только там понял, насколько дело плохо. ― Не извиняйся. Тебе надо такое высказывать, легче будет. Олег ловит руку Серого, возвращающуюся с коробки передач на руль. Серый притягивает ладонь к лицу, целует костяшки. Через час страданий они въезжают в какой-то двор, Серый глушит мотор. ― У нас местные гопники на десерт? ― Интересуется Олег. ― Не догадался, в следующий раз. Пока сюрприз попроще. Они заходят в незакрытый подъезд старой девятиэтажки, поднимаются на лифте на последний этаж. Серый влезает на лестницу, ведущую к люку на крыше. Крыша занесена тоненьким слоем снега. С нее видно сияющий огнями центр. На улице не слишком холодно, нет и минус десяти, к тому же безветренно. Олег смотрит куда-то вдаль. ― Помнишь выпускной? ― Спрашивает он. ― Как мы рассвет на крыше встречали. ― Помню. Серый на широком кирпичном ограждении раскладывает из рюкзака термос и горячие бутерброды в фольге. ― Я тебя позвал «подышать», а по дороге мы ребят встретили. Я тебя во внутренний двор вел. Поцеловать хотел. ― Оу. ― Как бы ты отреагировал тогда? ― Неожиданно даже для самого себя спрашивает Олег. Он сам всегда говорил, что все сложилось, как должно было. Рассуждать «если бы да кабы» глупо и бессмысленно. А сейчас захотелось. Олег уже достаточно хорошо усвоил, что отношения с ним Серого бы не спасли. Но вдруг все хотя бы не закончилось так фатально… ― Не знаю? Ну, я прям понял, что чувства у меня к тебе не исключительно дружеские лет в тринадцать, но и не думал что-то с этим делать. Меня все устраивало. Мы постоянно были вместе, я знал, что у тебя никого ближе нет. Мне хватало. ― Серый улыбается воспоминаниям. ― Вот к шестнадцати стало хуже. Ты, скотина такая, летом резко полюбил ходить без футболки. ― Это я радовался, что пресс накачал. ― Олег принимает теплую плашку с лимонным чаем, делает глоток. ― Ты радовался, а я постоянно стояк прятал. Так что после одиннадцатого целоваться мне с тобой точно хотелось, но вот как бы отреагировал – черт меня знает. Они пьют чай и жуют бутерброды, смотрят на город и вспоминают старшую школу. На обратном пути за руль садится Олег. На парковке Серый перекладывает в багажник машины Олега его цветы и – не пошутил – сковороду. Он возвращается в салон попрощаться и в итоге задерживается. Олег не выпускает, прижимает к себе и зацеловывает мягкие губы. У Серого сбивается дыхание, он соскальзывает поцелуями на колкий подбородок, опускается к кадыку. От чужой щетины бледная кожа чуть краснеет. Ладонь ползет по животу Олега, останавливается у пряжки ремня. Большой палец только чуть цепляется за пояс брюк. ― Хочешь дозу адреналина? ― Серый недвусмысленно облизывается. У Олега даже после поцелуев в штанах не колышется, а приятное тепло, сбирающееся в груди, вниз опускаться не спешит. Олег мягко гладит Серого по щеке и перекладывает его руку повыше от ширинки. ― Не сегодня. И не на парковке. ― Хорошо. ― Серый поникает и руки оперативно убирает совсем. ― Не злишься? ― Что? Нет. ― Серый отводит глаза. ― Только… Олеж, это не связано с твоей, ну, демисексуальностью? ― В смысле? ― Стоит только по любви, все дела… Олег тяжело вздыхает. ― Не надумывай, а. У меня тупо либидо ниже твоего и на разогрев нужно больше времени. ― Я не замечал, ты никогда… ― У Серого явно в голове что-то щелкает, он резко вскидывается. ― Олег, а часто мы трахались, когда тебе не особо хотелось? ― Серый, ты… ― Я серьезно. Ответь. ― Аппетит приходит во время еды, тебя же невозможно не хотеть. ― Пиздец. ― Констатирует Серый. ― Каждый раз, когда я думаю, что хуже уже быть не может, оно становится. Я еще и трахал тебя без твоего желания. ― Не загибай. ― Отрезает Олег. ― Насиловал ты меня как будто. ― Практически! ― Я «нет» говорил? Моя ответственность сказать, если что-то не так, ты не экстрасенс. Значит, меня все устраивало. Серый отворачивается, тяжело дышит. Олег отчетливо слышит тихий всхлип. Он выходит из машины, открывает пассажирскую дверь и буквально запихивает Серого на заднее сидение, залезает следом. Олег обнимает обмягшего Серого поперек груди, затаскивает на себя, сдувает со лба прилипшие волосы. ― Перестань винить себя во всем подряд. Это было только с Птицей, я боялся потерять контакт, так что соглашался. Не ты не видел каких-то сигналов, их не было. Серый утыкается носом Олегу под челюсть. ― Тебе нужно бежать от меня. ― Голос Серого подрагивает. ― Я разрушаю все, до чего дотрагиваюсь. ― Побежал уже, спешу и падаю. ― Огрызается Олег.