This is the end

― А этот, как его, Максим? ― Олег лежит, распластавшись по разложенному дивану и лениво тянется к тазику с попкорном. Саша отмахивается. ― К черту его. И всех мужиков. ― Согласен. У Саши дома произошла незапланированная пижамная вечеринка. С попкорном, Гарри Поттером и разговорами о мужиках. Клетчатая пижама и носки с оленями и снежинками на Олеге – подарки Саши. Как-то странно начинается первый относительно нормальный год за последнее время. Олег задумчиво пялится на мигающее гирляндой окно и осознает, что ничего подобного в его жизни никогда не было. Были приятели в старшей школе и на первом курсе, были сослуживцы, близкие не по духу, а по должности: нельзя не доверять человеку, от которого зависит целостность твоей башки. Особняком ото всех стоял Серый. На этом все. С какими-то знакомыми Олег время особо никогда не проводил, может, разве что изредка пил в баре. Всю сознательную жизнь предпочитал отгораживаться от людей, с которыми могла завязаться дружба. От греха подальше. Как оказалось, дружить Олег не разучился. Это было приятной новостью. От мыслей отвлек холодный мокрый нос Нортона, тычущийся в руку. Пес растянулся во всю длину и выклянчивал ласку по очереди то у Олега, то у Саши. ― А как дела с Ромой? ― Нормально? ― Олег прочесывает пальцами густую серую шерсть, Нортон бьет его хвостом по бедру. ― Лучше, чем было последние пару лет. Он старается. Из-под короткого рукава пижамной рубашки выглядывает шрам. Это Олег понимает, только когда ловит напряженный Сашин взгляд. ― Саш, ты пялишься. ― Больно было? ― Она хлопает карими глазами, скалывает брови домиком. Сочувствует? ― Они шли комплектом, про этот конкретный не скажу. Светлые брови мучительно изламываются. ― Ты несколько пуль за раз словил? ― Ага. ― Рассказывать о боли Олегу совсем не хочется, незачем это девочке. ― Я отрубился сразу, так что тогда почти ничего не почувствовал. А вот заживало да, неприятно. ― Вы из-за этого с Ромой поссорились? Что-то произошло на той… операции? Или что это было. На экране зловещими черными тенями мелькают дементоры. Олег задумывается, какое у него самое счастливое воспоминание. На ум ничего не приходит. Те воспоминания, которые раньше казались счастливыми, сейчас как чернилами залиты. Олегу не жалко. Новых наживут. Уже начали, единственное пока свидание прошло хорошо. ― Он в меня выстрелил. ― Констатировать такое вслух странно, Олегу слишком не нравится, как это звучит. В сухой факт «Серый поднял пистолет и нажал на курок» не вписываются все обстоятельства. Дело ведь вообще не в выстрелах. ― Случайно? ― Не то чтобы. Но он не хотел, был не в себе. ― Жень… ― Саша несколько секунд старательно подбирает слова, потом сдается. ― Пиздец. ― Ага. ― Олегу и сказать-то толком больше нечего. Хочется как-то выговориться, очистить голову от мыслей. Проблеваться болью и виной. Только от такого не избавишься, как от паленой водки в желудке. Оно сидит внутри, травит. И как вытащить – непонятно. Слова застревают комом в горле. Когда все эти чувства отделились от Серого, до конца превратились из «как ты мог» в «мне больно» стало и проще, и сложнее одновременно. ― И как тебе? ― Простил. ― Олег усмехается, впервые до конца признавая очевидное. ― Люблю придурка. Саша вздыхает, цепляет ладонь Олега и сжимает прохладными пальцами. ― Хотела бы я тебя понять. ― В смысле? ― Ну, каково это. ― Саша описывает в воздухе зигзаги, пытаясь сформулировать идею. ― Так сильно любить человека, чтобы вообще не уметь на него злиться. ― Я злился. И обижался, и хотел больше никогда его в жизни не видеть, и себя винил. Но он моя семья, мы всю жизнь вместе. А это, оно все проходящее. Живы и ладно. С остальным справимся. Саша больше ничего не спрашивает. Гарри Поттер выпускает из палочки патронуса.