This is the end

― Я пиццу заказал. С ананасами. ― Серый вешает куртку Олега в шкаф, пока тот разувается. Стоит Олегу выпрямиться, Серый ластится к нему, клюет в щеку. После холодной улицы чужая кожа кажется обжигающе-горячей. Олег улыбается, уткнувшись носом в рыжий висок. Пахнет привычной хвоей. ― И эклеры купил. Не приторные, как ты любишь. Волосы, отросшие после акта вандализма триммером, теперь лежат в аккуратной прическе, явно наколдованной руками профессионала. Болезненная худоба, наконец, исчезает окончательно, рукава футболки облегают бицепсы, ткань чуть натягивается на груди. И мешков под глазами больше нет. Серый похож на себя прежнего хотя бы внешне, и от этого Олегу спокойнее. ― Ты меня решил откормить, чтобы точно не сбежал? ― Вообще-то, Олег пытался пошутить, но у Серого дергается уголок губ. Становится паршиво. ― Позаимствовал твою стратегию. ― Делано беззаботно отвечает Серый и ведет в свои новые владения. Студия просторная и светлая, не помпезная и даже без намека на лепнину или фрески на потолке. Мебели минимум, декора – что несвойственно Серому – нет совсем. Единственное настоящее украшение квартиры – панорамный вид из окна. Олег залипает на городские огоньки, пока Серый суетится, настояв на собственноручном приготовлении горячего шоколада. Олег ставит бамбуковый поднос-столик на разложенный диван, Серый приносит дымящиеся чашки. Звонит домофон, приехала еда. Сытая расслабленность наконец-то заглушает непрерывный внутренний диалог. Олег воспринимает происходящее капельку отстраненно, как будто подвыпил. Теплый бок рядом, тихий Сережин смех и его мягкие от рассеянного света экрана черты лица – это все из другой жизни. Когда-то они постоянно вот так смотрели фильмы, тесно прижавшись друг к другу, засыпали, не досидев до конца. Воскрешать прошлое оказывается чуть болезненно, как смотреть на шрам, полученный в лучшие годы жизни. Картинки меняются на большом экране, Олег почти за ними не следит. Пялится на Серого, не может насмотреться. Соскучился. ― Олеж? ― Серый тянется к нему, кладет ладони на грудь. Они приятно теплые через тонкую водолазку. Олег подается вперед, приникает к Сережиным губам. Оба быстро отстраняются, пьяно облизываются. Во рту сладковатый привкус от эклеров. Серый прерывисто выдыхает, тянется первым. Олег не позволяет наращивать темп, целует медленно и лениво, мягко прихватывает то верхнюю, то нижнюю губу, дразнится. Серый все-таки не выдерживает, аккуратно проводит кончиком языка, на пробу толкается внутрь. Олег пускает, легко уступает инициативу. Серый пересаживается ему на бедра, берет лицо в ладони. Пальцы скользят по скулам, челюсти, прочесывают волосы на затылке. Олег расслабляет шею, доверяя себя чужим рукам, принимает язык, жадно трахающий рот. У Серого глаза блестят текучей ртутью, а на лице пятнами проступает лихорадочный румянец. Комната погружается в полумрак из-за начавшихся на экране темных титров. Серый отстраняется, напоследок погладив по щекам. ― Мне нужно подышать. ― Серый собирается встать, но Олег ловит его за запястья, и тот замирает, стоя на коленях. Под мягкими домашними штанами отчетливо виден стояк. ― Как насчет «подышать» здесь? ― У Олега голос еще тише обычного, воздуха на большее не хватает. Такое сильное желание он испытывает впервые за последние пару лет. А после больницы ничего не хотелось ни разу в принципе. ― Уверен? Теперь это будет вечным вопросом. Олег сотню раз пожалел о неосторожных словах, лучше бы Серому не знать, меньше бы загонялся. Олег прижимает руку Серого к своей ширинке. ― Так убедительнее? ― Определенно. ― Серый нерешительно улыбается, усаживается обратно. На этот раз он сам замедляется, плавно скользит губами по лицу, прикусывает мочку уха. Олег прикрывает глаза и впитывает прикосновения. На чужой шее грохочет пульс, Олег чувствует его, когда вылизывает кожу. Ягодицы идеально ложатся в руки. Олег тискает округлившуюся от тренировок задницу, вызывая одобрительное мурчание. ― Возьмешь меня? ― Серый жмется губами к уху, проводит по мочке языком. ― А у тебя хватит терпения на растяжку? ― Долго не придется. Я развлекался с игрушками. ― Изменял мне с какими-то резиновыми хуями? ― Шутливо рычит Олег, оставляет легкий укус на услужливо подставленном кадыке. ― Придется тебя наказать. ― О нет, только не это. ― Серый притирается к паху Олега, помогает снять с себя футболку, сразу следом стягивает худи с Олега. Света недостаточно, чтобы шрамы были отчетливо видны. Поэтому Серый вздрагивает, когда случайно задевает один на груди, наверное, чувствует рельеф. ― Не думай об этом, не сейчас. ― Шепчет Олег. ― Можно включить свет? Все равно рано или поздно он увидит. Олег сам хотел, чтобы их отношения стали честнее, поэтому переспать, зажмурившись и сделав вид, что никаких шрамом нет, – глупо. Это будет очередная ложь. ― Включай. Серый встает, коленям без него становится легко и пусто. Щелкает выключатель. Серый щурится от яркого света, отходит к шкафу, достает рулон бумажных полотенец и простыню. ― Застели, а то заляпаем. Пока Олег возится с простыней, Серый возвращается из ванной со смазкой. Скользит по торсу сидящего Олега быстрым взглядом. Олег смотрит в ответ. Цепляется за крест, пересекающий рельефную грудь. ― А резинки? ― Если хочешь. ― Серый пожимает напряженными плечами. ― Я проверялся. ― А были поводы? ― Олег начинает жалеть раньше, чем успевает договорить. Шутить сегодня явно не его. ― Не дури. ― Серый невесело улыбается, кидает флакон в Олега, не целясь. ― Тот факт, что временами в этом теле жил кое-кто другой – уже повод. Но, насколько я знаю, он не спал ни с кем, кроме тебя. Я тоже. Олег обнимает Серого за бедро, вжимается лицом в пресс. ― Прости. Сереж… ― Помнишь, ты меня приревновал к барменше? ― Серый поглаживает по голове. ― Потом вколачивал в стол и всю шею разукрасил. ― Да. Идиот. ― Мне понравилось. Хочу так же. От хищного взгляда сверху вниз у Олега тяжелеет внизу живота. Он стягивает с Серого спортивки вместе с трусами, целует тазовую косточку, игнорируя полувставший член. Серый падает на диван, помогает Олегу вылезти из брюк, опять забирается на колени. Наконец-то кожа к коже. Олег прижимает к себе родное, вдоль и поперек изученное тело, тычется носом в шею, жадно вдыхая запах кожи. Растягивать Серого в такой позе неудобно, но обоим плевать. Главное, удобно целоваться и шептать пошлости на ухо. Олег справляется быстро, спасибо резиновым друзьям, сделавшим почти всю работу за него. ― Трахал себя перед моим приходом? ― Олег пытается выдать игривую интонацию. Разговоры в постели никогда не были его сильной стороной, но всегда очень нравились Серому. ― Да. ― Серый подмахивает, самостоятельно насаживаясь на три пальца. ― Хотелось сбросить напряжение. Я думал, у нас «нетфликс» без «чилл» по плану. ― Как, готов? ― Пальцы скользят внутри без сопротивления. Олег щедро льет смазку на свой член. ― Вроде да. ― Серый приподнимается, упираясь Олегу в плечи. Тот направляет член внутрь. Серый медленно опускается, Олег запрокидывает назад голову, дурея от тепла и тесноты. ― Я скучал по твоему члену. Серый принимает до упора и замирает, привыкая к заполненности. ― Вас оставить наедине? ― Олег кусает забрызганное веснушками плечо. Первый маленький толчок вырывает у Олега нечаянный стон. Это так хорошо, что почти мучительно. Серый двигается сам, медленно, короткими плавными покачиваниями. Олег гладит его по спине, придерживает за бедра, сам не двигается, знает, что слишком большой и может сделать больно. Долгие минуты спустя Серый обнимает Олега за шею и расслабляется, уступая контроль. ― Давай. Олег задает свой темп, вбивается небыстро, но сильно, Серый тихо скулит ему в плечо, обжигая кожу дыханием. ― Что ты там говорил? ― Олег пытается отвлечь себя на разговоры. ― Соскучился? ― Карлсон, ты лучше собаки. ― Фыркает Серый, получает особенно резкое проникновение, и сдавленно мычит. ― Твой определенно лучше игрушек. У тебя подогрев сильнее. Жаль, вибрации нет. ― Нарываешься. ― Олег невольно улыбается. ― Ага. Хочет – получит. Олег хлестко ударяет по ягодице, выбивая тонкий вскрик. ― Так с тобой нужно, да? По-другому не понимаешь? Олег оттягивает Сережины волосы и присасывается к нежной коже под челюстью. Всего несколько раз оставлял засосы так высоко, на видном месте, а сейчас без зазрения совести покрывает ими все горло. Метит свое с особым собственническим удовольствием. ― Мой. Серый только согласно ворчит в ответ, подставляя еще нетронутые места. А потом втягивает Олега поцелуй, который быстро превращается в беспорядочное вылизывание друг друга. Олег вспоминает о своей щетине, видя раздражение на светлой коже. Все-таки лучше опять начать бриться. Долгое воздержание не добавляет выносливости, а думать о чем-то другом не получается, когда Серый такой открытый и разгоряченный. Олег тянется к чуть потерявшему твердость члену, но его руку перехватывают. ― Не надо, это отвлекает. ― Шепчет Серый, перекладывает ладонь себе на бедро. ― Сереж, я скоро. ― Если быть точным, то не «скоро», а вот-прямо-сейчас. Олег держится исключительно на упрямстве и желании доставить удовольствие Серому. ― Я тоже. ― Смотри на меня. В глаза. ― Олег ловит мутный взгляд, голубой радужки почти не видно из-за расширенных зрачков. ― Умница. Если хочешь кончить, нужно хорошо поработать дыркой. Давай, сам. Сменой ритма Олег рассчитывает хоть немного оттянуть накатывающую разрядку. Еще один шлепок возвращает Серого в реальность, он послушно двигается, пытаясь держать темп, от напряжения мышцы ног подрагивают. Олег отрывает взгляд от раскрасневшегося лица, видит истекающий смазкой член. Хоть в сторону смотри с этим Разумовским. ― Куда хочешь? ― Олег удерживает Серого за подбородок, тот облизывает припухшие губы. ― Внутрь. У Олега горит весь живот, спазмом сжимает горло. Терпеть становится невыносимо. ― Сережа, ты не стараешься. Ты должен кончить прямо сейчас или останешься без оргазма. Пять, четыре, три… Серый молча трясется, из его члена толчками течет сперма. Он доверчиво жмется к груди Олега, тот с облегчением отпускает себя, несдержанно вдалбливается в тесное сжимающееся нутро и кончает. Тело тяжелеет, Олег закрывает глаза. ― Не выходи. Сиди. ― Просит Серый. Не то чтобы у Олега есть силы хотя бы пошевелиться. ― Все хорошо? ― Олег через силу поднимает руку, чтобы погладить по спине растекшегося по нему Серого. ― Волч, тебя в больнице подменили? Я слова из тебя никогда вытянуть не мог. Олег пожимает плечами. ― Захотелось. Соскучился. ― После оргазма собственные попытки в грязные разговоры кажутся особенно нелепыми. ― Не понравилось? ― Шутишь? ― Не слишком? ― Можно даже повысить градус. ― Серый приподнимается, член выскальзывает из него. Олег тянется за бумажными полотенцами. ― У меня кровь отливает от мозгов, мне кажется, чушь получается. ― Говорит Олег, пока пытается вытереть Сережу и себя. Проще сразу в душ. ― Еще и грубая чушь. ― Мне нравится. Тебе нужно, чтобы тебя похвалили, зацеловали и вылюбили. Мне – чтобы зажали в углу и присвоили, выебали до слез и слюней. Мы по-разному хотим получать любовь, только и всего. Олег отводит глаза. От формулировок про «похвалили и вылюбили» становится неловко. Серый знает его, видит насквозь. Вплоть до таких вот тупых слабостей. ― Силиконовую только водой смывать. Вставай. ― Олег поднимается первым, тянет Сережу за собой. Тот расслабляется в руках и никак не помогает. Он кажется непривычно тяжелым, Олег морщится от неожиданной боли, простреливающей плечо. ― Прости-прости. ― Серый подрывается сам, даже зачем-то пытается придержать Олега, как будто он собирался падать. ― Все нормально. Серый хмурится, но не спорит. Стеклянная душевая кабинка достаточно просторная для двоих. Сережа мыльными руками водит Олегу по спине, приникает губами к груди, целует шрамы. Олег, уже вслух уличенный в своей любви к зацеловыванию, принимает ласку почти без внутреннего сопротивления. ― Поздно уже. Может, не поедешь никуда, останешься на ночь? ― Не поеду. ― Соглашается Олег.