«Чонгуку было скучно»

___________________________

Сентябрь выдался таким же жарким. Сидеть на уроках было невыносимо, но Чонгук был почти счастлив. Прошёл месяц с тех пор, как в его жизни появился Пак Чимин. Обаятельный, улыбчивый, внимательный и до невозможности притягательный. Чонгук пытался контролировать себя и не пялиться на него постоянно. Он не хотел выглядеть сумасшедшим или, что хуже, извращенцем, не хотел пугать. Хотя Чимин, казалось, уже успел освоиться в новой компании. Он ещё несколько раз приходил на их посиделки, никогда не прикасаясь ни к чему крепче Пепси, но это никого не смущало. Пак умел веселиться и без алкоголя. Остальные относились к этому с пониманием, и никто не пытался уговорить его сделать хотя бы глоток. Напротив, Намджун каждый раз клятвенно обещал, что в следующий раз откажется от пива и поддержит трезвый образ жизни Чимина, но пока что единственным, от чего он действительно отказывался, были его же собственные слова. Чимин очаровывал Чонгука всё сильнее. Порой тому хотелось взвыть от его близости. Иногда на переменах Чимин подсаживался к Чону и просил помочь с математикой. Что было странно, ведь за этот месяц он стал лучшим в классе по этому предмету. Чонгуку было неловко по двум причинам: во-первых, он сам был в математике профан, а во-вторых, Чимин всегда присаживался так близко, что его щека почти касалась щеки Чонгука. В такие моменты Чонгук забывал, как дышать. Он буквально задерживал воздух в лёгких и искоса поглядывал на Чимина. К собственному стыду, Чонгук даже пытался украдкой вдохнуть его запах. Тот пах вкусно — всегда ощущался лёгкий аромат апельсинов, вероятно, от геля для душа, потому что парфюма на нём не чувствовалось. Чонгук мысленно стонал от этого апельсинового соблазна. Так близко, что почти греховно. Порой ему казалось, что ещё чуть-чуть — и последняя ниточка терпения порвётся, и он просто поцелует эти пухлые губы. Прямо посреди класса. Плевать. Просто попробует на вкус. Хотя бы разочек. Откусит кусочек этого апельсина, хотя на деле хотелось проглотить Чимина целиком. А Чимин, будто чувствуя эту грань, всякий раз отодвигался, когда терпение Чонгука было на исходе. Он всегда весело улыбался и говорил, какой же он глупый, что сразу не понял формулу. А сердце Чонгука в это время отчаянно выбивало чечётку. Сегодняшний урок корейского языка выдался для Чонгука особенно сложным. Тэхён решил сбежать с занятий пораньше, притворившись больным, и родители забрали его. Поэтому на этом уроке Чимин подсел к Чонгуку. Тот нервничал. Он неловко улыбался сияющему Чимину и беспокойно барабанил пальцами по парте. Чонгук не был уверен, что сможет сдержаться. Ему уже сейчас хотелось притянуть этого несносного новичка к себе и заключить в крепкие объятия, беззастенчиво вдохнуть апельсиновый аромат с его шеи и слегка прикусить её. Чимин же казался совершенно расслабленным. Он ковырялся в телефоне, попутно пересказывая Чонгуку, что Тэхён пишет в общем чате. — Внимание! — прогремел голос их куратора. — Урок корейского отменяется, господин Чхве на больничном. Но прошу использовать это время с пользой. Доставайте учебники и соблюдайте тишину. Куратор сел за преподавательский стол, окинул аудиторию оценивающим взглядом. Ученики некоторое время шуршали сумками, доставая учебники и тетради, потом всё затихло. Слышен был лишь приглушённый шёпот одноклассников. Чимин с интересом углубился в учебник истории. Чонгуку стало даже немного совестно. У него самого никогда ничто в школе не вызывало такого энтузиазма. Именно поэтому он не блистал успехами, и его оценки оставляли желать лучшего. Чимин же был полной противоположностью. Как оказалось, в прошлой школе он был круглым отличником и свой высший балл поддерживал здесь. Как-то мельком он обмолвился, что родители хотят отправить его в юридический, поэтому Чимин обязан блестяще сдать сунын. На вопрос, чего же хочет он сам, Чимин не ответил, ловко сменив тему. Чонгука же экзамены волновали мало. Он и не стремился в университет, планируя поскорее отправиться в армию. Ни отец, ни мать не требовали от него поступления. По большому счёту, Чонгук не имел ни малейшего понятия, что будет делать после школы. У него были смутные фантазии о карьере музыканта, но он никогда не рассматривал их всерьёз. Чонгук решил просто плыть по течению, будь что будет. Он не из тех, кто строит далёкие планы. Чимин внимательно читал учебник, а Чонгук старался без палева за ним наблюдать. Он уже отметил для себя несколько особенно прелестных черт Чимина. Во-первых, когда тот о чём-то задумывался, то кусал внутреннюю сторону щеки, отчего его губы смешно надувались, и он выглядел ещё милее. Во-вторых, Чимин отчётливо хмурил лоб, когда чем-то недоволен, и сам этого не замечал. Первым это подметил Тэхён, когда Чимин озадаченно читал чьё-то сообщение. Во второй раз вслух сказал Намджун, заметив, что хмурый Чимин похож на щенка. Но Чонгук был уверен, что заметил эту забавную черту самым первым — конечно, ведь никто не разглядывал Чимина так пристально, как он. Просто Чонгук не говорил об этом вслух. В-третьих, когда Чимин возмущался, его голос становился выше, отчего он сам смущался и тут же замолкал. А Чонгуку нравился голос Чимина. Он в буквальном смысле заставлял Чонгука дрожать и покрываться мурашками. Вообще, законно ли быть настолько милым и идеальным во всём? Чонгук не знал ответа, но впитывал всю эту идеальность до последней капельки. Чимин шумно выдохнул и перевёл на Чонгука взгляд. Тот дёрнулся, заморгал и тут же принялся лихорадочно листать свой учебник, делая вид, что всё это время был погружён в него, а не в соседа. — Хочу есть, — жалобно протянул Чимин. Чонгук с облегчением выдохнул — кажется, Чимин не заметил его взгляда. — У меня есть морковка, хочешь? — прошептал он. — Что?.. — так же шёпотом переспросил Чимин, чуть дёрнув бровью. — Морковка. В подтверждение своих слов Чонгук достал из рюкзака пакет с очищенной и нарезанной соломкой морковью. Чимин ахнул и прыснул со смеху, прикрыв рот ладонью. — А что? — не понял юмора Чонгук. — Я люблю. И на перекус удобно. — Ничего, просто забавно, что именно ты... ну, именно с морковкой. — Почему? — Чонгук всё ещё не понимал. — Но ты же похож на кролика. — На кого? — Чонгук возмутился чуть громче, чем следовало, и тут же получил неодобрительное «ш-ш-ш» от учителя. — На кролика, — Чимин забавно поджал губы, обнажая передние зубы. — Фыр-фыр. Чонгук непонимающе уставился на Пака, который странным фырчанием изображал животное. — Тебе разве не говорили? Твои зубы, — Чимин ткнул пальцем в свои два передних, — они прям как у кролика. А когда смеёшься, нос морщишь. Всё вместе — вылитый кролик. Очень мило. На последних словах он небрежно махнул рукой и тут же сделал милую рожицу. — Но я не похож... Разве похож? — заторможено прошептал Чонгук, хотя в голове у него пульсировала лишь одна мысль: «Он назвал меня милым». — Похож! — кивнул Чимин. — Я вообще удивлён, что тебя раньше не сравнивали. Милый кролик Чонгуки любит морковку. Казалось, Чимин слегка поддразнивал его. Но Чонгуку было всё равно. Чимин считал его милым! Что ещё нужно? Если Чимин считает его милым, то Чонгук готов быть кем угодно — кроликом, котиком, выдрой. Главное — Чимин считает его милым. В подтверждение слов Чонгук изобразил кролика, обнажив передние зубы. Пак прыснул от смеха и снова прикрыл рот ладонью. — Давай сюда свою морковку, кролик Чонгуки, — Чимин наклонился к нему, надавливая на его плечо грудью. Чонгук вспыхнул. А Чимин будто не замечал его состояния. Его лицо было в каких-то чёртовых пяти сантиметрах. Чонгук затаил дыхание, пялясь на Чимина и почти умирая от близкого запаха апельсина. Чимин двумя пальцами подхватил соломинку моркови и тут же засунул её в рот, не отрывая от Чонгука взгляда. Чонгук нервно выхватил из пакета следующую полоску. Пожалуй, лучше набить рот морковкой, чем пустить слюну на Чимина, который от него не отлипал. Но в миллиметре от его губ Чимин снова перехватил кусок прямо из его рук. А вот это уже было слишком! Чимин чуть не стукнулся губами о нос Чонгука, выхватывая злосчастную морковку. Он сидел довольный, жуя и глядя на Чонгука, а потом показал большой палец вверх. Чонгук же покрылся красными пятнами от шеи и ниже. На миг ему показалось, что Чимин специально его испытывает, дразнит. И честное слово, ещё одно такое движение — и Чонгук не ручался за себя. Он уже мысленно швырял невинного Чимина на парту и прижимался к нему так тесно, чтобы выбить из того весь воздух. А Чимин, казалось, даже не подозревал о его мыслях. Он кивал в сторону морковки и еле слышно шептал: — Ну покорми меня, Чонгуки. Какой там номер скорой? Срочно нужно звонить, потому что сердце Чонгука не выдерживало. Оно стучало так сильно, что вот-вот либо остановится, либо разобьёт грудную клетку и растечётся лужицей у ног Чимина. — Эй! Ты в порядке? — Чимин щёлкнул пальцами перед его глазами и внимательно посмотрел. Нос к носу. — Ты сам предложил свою морковку. Если боишься, что всё съем, то не надо было. Он обиженно выпятил нижнюю губу. Он шутил. А Чонгуку было не до смеха, у него голова шла кругом. Кровь стучала в висках, а сердце ушло в пятки. Чонгук медленно облизал губы, глядя из-под чёлки на Чимина. Сейчас он выглядел далеко не как кролик. Скорее, как хищник, готовый наброситься на добычу и разорвать её. Под «разорвать» Чонгук, разумеется, подразумевал «зацеловать до потери пульса». Он никогда не отличался терпимостью к своим желаниям, а когда рядом был Пак Чимин, творящий такое, сил не оставалось вовсе. Чонгук пал жертвой его чар. И, кажется, ему было плевать на всё и на всех. На то, что в классе полно народа. На то, что куратор увидит и отправит к директору. Плевать. Чонгук был готов на последствия ради такого желанного поцелуя. Даже если Чимин его оттолкнёт. И даже если возненавидит. Плевать, да? — Ладно, я не сильно обидчивый, — невпопад ляпнул Чимин, кажется, даже не обращая внимания на состояние Чонгука. Он положил голову на его плечо и продолжил таскать морковку из пакета. Чонгук встряхнул головой. Ещё бы секунда — и всё случилось. Если бы Чимин не отвернулся, чтобы устроиться поудобнее. Одна долбаная секунда — и Чонгук бы его поцеловал. И снова Чимин, сам того не ведая, будто чувствовал тот предел и испытывал его. Чонгук шумно выдохнул и положил руку на спинку стула Чимина, создавая иллюзию, будто обнимает его. Чонгуку стало невероятно волнительно.

***

Одна из репетиций их группы протекала вяло и лениво. Тэхён откровенно зевал, не выспавшись из-за ночной переписки с девушкой из школы Хосока. Намджун рассеянно постукивал палочками по «рабочему», не вслушиваясь в разговоры. Сокджин, сидя рядом, то перебирал струны бас-гитары, то листал ленту в телефоне. Кроме них, в репетиционной было ещё несколько человек, и каждый занимался своими делами, готовясь к фестивалю. Чонгук и Чимин устроились у стены с зеркалом и отрабатывали хореографию. Чонгук вёл счёт, и они снова и снова пытались повторить движения синхронно. Не сказать, что группа готовила что-то грандиозное, но, по мнению самих ребят, их хореография должна была будоражить чувства одноклассниц, чтобы те проголосовали именно за них. Приз сам по себе их не сильно волновал, но побеждать любил каждый. Кроме того, все участники фестиваля потом отправлялись на двухдневную поездку в Сеул с учителями, а это было уже какое-никакое приключение. — Ох, я устал, — выдохнул Чимин, обращаясь к Чонгуку. — Давай сделаем перерыв? — Окей, — согласился Чонгук, хотя сам уставшим не выглядел. Это вслух отметил и Чимин. — А ты выглядишь так, будто мы тут не плясали последний час. — А я выносливый, для меня такая тренировка — раз плюнуть. Могу хоть несколько километров пробежать без труда, — Чонгук самодовольно усмехнулся. — Могу присесть кучу раз, — и, подумав, добавил, — даже с тобой на руках. — О, то есть ты реально думаешь, что сможешь сделать приседания, пока я буду висеть на тебе? — Чимин скептически поднял бровь. Чонгук горделиво кивнул. Он был сильным. Он вообще всё мог. Чонгук был о себе высокого мнения, и было на что опереться — тренировки в зале давали свои плоды. Он и правда был достаточно крепок. — Да брось! — усмехнулся Чимин. — Давай проверим, — с вызовом посмотрел на него Чонгук. — На спор? — А давай, — хлопнул в ладоши Чимин. — Если сделаешь хотя бы десять приседаний, пока я висну на твоей спине, то желание за тобой. Нет — я загадаю желание тебе. «Недальновидный Пак Чимин, — с усмешкой подумал Чонгук. — Он даже не в курсе, какие желания у меня на уме». Он ухмыльнулся и пожал протянутую руку. — Ну давай, — Чонгук чуть присел, позволяя Чимину забраться на спину. — Залезай! Чимин неуверенно подошёл и провёл ладонью по его руке, отчего та тут же покрылась мурашками. Но Чимин вроде бы не заметил. Он обошёл Чонгука сзади и встал за ним. — Ну, ладно! — послышался его голос. Чимин схватился обеими руками за плечи Чонгука и подпрыгнул. А тот моментально подхватил его за ноги, чтобы удержать на спине. Чимин аккуратно обвил руками его шею, стараясь не давить. — Как видишь, я вообще-то не такой уж лёгкий, — подытожил Чимин. — О, серьёзно? — фыркнул Чонгук. — Килограмм шестьдесят хотя бы есть? — Пятьдесят четыре! — с лёгкой досадой уточнил Чимин. Он и правда казался воздушным и даже хрупким. Худое тело, тонкие запястья, изящная шея — всё это бесконечно манило Чонгука. Плюс ко всему Чимин был невысоким, вряд ли выше ста семидесяти сантиметров, поэтому уступал Чонгуку по всем фронтам. Гук был крепко сбит от природы — широкие плечи и высокий рост выдавали хорошие гены. А вечера, проведённые в качалке с Намджуном (тот — для футбола, а Чонгук — просто так), делали его ещё более мужественным и атлетичным. Он даже выглядел чуть старше своих лет, что без проблем позволяло ему покупать сигареты по поддельному ID. Чонгук крепче обхватил ладонями ноги Чимина и начал приседать. — Считай вслух! — скомандовал он. И Чогук начал приседать под счёт Чимина. Первые четыре раза Чонгук сделал на удивление быстро. Чимин даже ахнул. Казалось, Чонгук вообще не чувствует тяжести на своей спине. Чимин сильнее прижал ладони к его груди. И этот простой жест немного сконфузил Чонгука. Он шумно выдохнул. «Пусть его руки будут на мне вечно», — пронеслось у него в голове. Чонгук присел ещё три раза, но уже не так резво, хотя сил было ещё предостаточно. Но эти руки! На нём! — Воу, — вздохнул Чимин. — Это правда мощно. Я чувствую себя перышком. Он звонко рассмеялся. А Чонгук запоминал каждый момент, прекрасно отдавая себе отчёт, что дома, в своей комнате, будет бесстыдно дрочить, вспоминая, как Чимин к нему прижимался. Вспомнит эти ладони на своей груди и его дыхание в ухо. Чонгук понимал, что для Чимина это всего лишь пустяк, дружеская возня, но ничто не мешало ему пользоваться моментом. — Восемь! — Чимин хохотнул и уткнулся носом в его шею. Его губы коснулись набухшей вены на шее Гука, и тот чуть не заскулил вслух. Чонгук слегка подбросил Чимина на спине, крепче впиваясь пальцами в его бёдра. Чимин снова испытывал его. Снова и сам того не ведая. — Кажется, я проигрываю, — проговорил Чимин прямо в его шею. — Но я могу играть нечестно, прости. Боишься щекотки? С этими словами он подул на его шею, отчего та тут же покрылась россыпью мурашек, а всё тело Чонгука задрожало. Чонгук зажмурился. Если Чимин сделает так ещё раз, его разум рухнет к ногам, совесть разобьётся о пол, а кровь отольёт от головы в другое, совершенно неуместное здесь и сейчас место. — Девять! Ты такой упорный, Чонгук, ничто тебя не берёт. Чимину было явно весело. Он смеялся, а Чонгук ощущал жар на шее, будто Чимин коснулся его не губами, а раскалённым жалом. Так сладко и мучительно. И так отчаянно хотелось, чтобы он сделал это снова. — Десять! Чонгук шумно вздохнул, отпуская ноги Чимина, чтобы тот спрыгнул на пол. — Это сумасшествие! — не унимался Чимин. — Ты словно чёртов Халк. В подтверждение своих слов он потрогал бицепс Чонгука, громко присвистнув. А Чонгук пылал. Всем телом. Он смотрел на улыбающегося Чимина и с ужасом понимал, что у него встал. Здесь. В репетиционной, где полно народа. Просто от лёгкого прикосновения к шее и дуновения. Чонгук мысленно поблагодарил себя за то, что надел сегодня широкие спортивные штаны. Иначе его конфуз стал бы достоянием общественности. А хуже всего, это увидел бы Чимин. Этого Чонгук допустить не мог. — Я победил, — проговорил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Желание за мной, готовься. А я пойду отолью. Не дожидаясь ответа, он развернулся на пятках и быстрым шагом покинул зал. (эдит: https://disk.yandex.ru/i/AiBBC-ZziMBExw)

***

Чонгук решил отложить своё желание на потом. Он не поддавался на провокации Чимина загадать что-нибудь дурацкое — прокукарекать в столовой или подложить кнопку на стул учителя Чхве. Чонгук был запасливым. Он придержит этот козырь до лучших времён. Он и сам ещё не придумал, чего бы хотел, но одно лишь понимание, что он может загадать что угодно, а Чимину придётся исполнить, — уже будоражило кровь. Была уже середина сентября. Чимин окончательно освоился в школе. Он по-прежнему оставался скромным — сказывались строгое воспитание и прошлая католическая школа, — но с одноклассниками вёл себя вполне непринуждённо. А с Чонгуком и остальной компанией и вовсе расслабился. Тэхён не прогадал, предсказав, что Чимин легко вольётся в их круг. Так и случилось. Он быстро стал своим в доску. Они продолжали репетировать, зависать у Чонгука или просто слоняться по улицам после уроков. Только Чимин всегда уходил раньше всех — родители требовали, чтобы он был дома до десяти. В репетиционной царил оживлённый гул. Чем ближе был фестиваль, тем интенсивнее шли подготовки. Участники спорили о расписании, и общие собрания напоминали растревоженный пчелиный улей. Чонгук какое-то время переписывался с Хосоком, уткнувшись в экран телефона, пока его не отвлёк голос Чимина. Слов он не разобрал и даже не сразу нашёл того взглядом. А когда нашёл — так сжал смартфон, что тот затрещал по швам. Чимин стоял и беззаботно улыбался. А рядом с ним похаживал Сон Джуён — парень из класса Намджуна и Сокджина. То, что Сон похаживал, было мягко сказано. Чонгук расценил его поведение как откровенное выпендрёжничество. Тот красовался перед Чимином и явно флиртовал. С его Чимином, между прочим! Чонгук закипел. Никто не смел приближаться к Чимину с такими намерениями. Он поднялся со стула и стремительно направился к парочке. Буквально за пятнадцать секунд Чонгук уже стоял рядом с Соном. — Кстати, Чонгуки смог сделать десять приседаний со мной на спине, — делился Чимин с Джуёном, глядя на подошедшего Чонгука. — О! Неудивительно, Чонгук постоянно с железом возится, — Джуён вполне дружески хлопнул Чонгука по плечу. Совершенно товарищеский жест, ничего такого. А Чонгук лишь сильнее сжал челюсти, выдавая оскал за улыбку. — Но знаешь, я тоже могу, я довольно сильный, — Сон, не спрашивая разрешения, подхватил Чимина на руки, демонстрируя свою мощь. (эдит: https://disk.yandex.ru/i/mwZFyXBDWUFEzQ) Пак рассмеялся, поправляя слетевшую набок шапку. — Хах, круто-круто! — Чонгук продолжал скалиться, пытаясь выглядеть дружелюбно, хотя на деле ему хотелось открутить парню голову. Как он смеет трогать его Чимина? — Джуён, я хотел тебя на пару слов. Можем отойти? — Окей, — Сон поставил Чимина на пол. — Сейчас вернусь. «Не вернёшься», — мрачно подумал про себя Чонгук. Он подпихнул ошарашенного Джуёна за угол, где их никто не видел, и, едва они скрылись из виду, прижал того к стене. — Слушай сюда, — Чонгук выглядел по-настоящему грозно. — Если я ещё раз увижу тебя ошивающимся рядом с Чимином, тебе пиздец. — В чём дело? Почему?.. — Хотя бы один ебаный раз, — перебил его Чонгук, с силой надавливая на плечо противника. — Клянусь, размажу твою рожу по асфальту. Джуён нахмурился. Не то чтобы Чонгук был грозой школы, но некоторые его прошлые поступки ещё жили в памяти учеников. Чонгук не был отпетым хулиганом, но его ловили за драки, и в этих стычках он был довольно жесток. Сам он называл это «выбиванием дурни». Школьный психолог говорил о неконтролируемых вспышках агрессии. Чонгуку, конечно, влетало, но отец всегда улаживал всё с директором и родителями пострадавших. Сам Чонгук не считал, что у него проблемы с агрессией. Да, он был раздражительным — сказывались бесконечные скандалы дома. Поэтому иногда его терпение лопалось от тупости окружающих, и он «учил» их кулаками. Случалось такое нечасто, но слава бежала впереди него. — Ладно! — хмуро буркнул Джуён. Он знал, на что способен Чонгук, не только по слухам. В прошлом году он видел, как тот отлупил в столовке своего же одноклассника. И хотя Джуён был сам крепким и даже покрупнее Чонгука, он предпочёл ретироваться. Скинув с себя его руку, он ушёл, негромко обозвав того психом. Чонгук услышал, но ему было плевать. Главное, чтобы никто не приближался к его Чимину. Но чем больше времени Чимин проводил на репетициях, тем больше людей собиралось вокруг него. И это было неудивительно. Несмотря на стеснительность, у Чимина была очень сильная, притягательная энергетика. Он был общительным и дружелюбным, всем улыбался и всех очаровывал. Ему даже не нужно было ничего делать — просто улыбнуться, и ты уже готов был отдать ему если не всё, то часть своего сердца точно. А Чонгука это бесило. Раньше он таил надежду, что Чимин улыбается своей тёплой улыбкой только ему. В глубине души он надеялся, что его симпатия взаимна, что Чимин тоже что-то чувствует. Ему отчаянно хотелось взаимности. Но причин для таких выводов не было. Чимин с самого своего появления в школе ни разу не дал повода думать, что ему вообще могут нравиться парни. Он вел себя со всеми одинаково, не проявляя ни к кому особого интереса в романтическом ключе. Чимин не проявлял, а вот интерес к нему со стороны окружающих рос в геометрической прогрессии. Чонгук не был параноиком. Нет. Он просто не хотел, чтобы кто-то другой проявлял к Чимину чрезмерный интерес. Он не выслеживал каждое его движение, но когда видел, как какая-нибудь одноклассница к нему липнет, в нём закипала ярость. Хотя причин-то и не было — Чимин всё равно оставался стеснительным и от такого внимания скорее краснел, чем отвечал взаимностью. Но Чонгук не мог справиться со своей ревностью. Поэтому время от времени он доходчиво объяснял особо активным поклонникам и поклонницам, что не стоит смотреть в сторону Чимина. Он не угрожал, нет. Просто намекал, что флиртовать с Чимином — не лучшая идея. Не стоит думать, что он был каким-то ненормальным. Всё дело было в банальной ревности. Хотя сам Чонгук понимал, что творит откровенную херню, но остановиться не мог. Поэтому он снова и снова отваживал от Чимина любого, кто, по его мнению, смотрел на того не так. В эту пятницу вся компания снова собралась у Чонгука. Такая традиция. На удивление Чимин пришел первым. Обычно он появлялся позже всех, потому что даже в пятницу делал уроки — иначе родители бы его просто не отпустили. Они расположились в гостиной на диване. Чонгук достал из холодильника пару банок пива, а для Чимина — его любимую газировку. — Не думал, что ты придёшь так рано, шипучка не успела как следует охладиться, — Чонгук потёр шею, чувствуя лёгкую неловкость. — А... просто так вышло, — Чимин выглядел понурым. — Что-то случилось? — Нет, всё отлично, — Чимин попытался улыбнуться, но фальшь была очевидна. Чонгук это видел, но выспрашивать не стал. Они немного поболтали о подготовке к фестивалю, пока в общий чат не прилетело сообщение от Тэхёна.

18:14 Тэ Мы опаздываем, отцу надо перетащить вещи из офиса. Джин с Намджуном со мной. Хосок тоже приедет помочь. Развлекайтесь и не выпейте всё без нас!

— Кажется, они задерживаются, — озвучил Чонгук то, что Чимин и так прочитал. В воздухе повисла лёгкая неловкость. За всё это время они ни разу не оставались наедине. Чимину, впрочем, было явно не до этого. Он всё так же выглядел грустным. Чонгук громко вздохнул и включил телевизор для фона. Сделал большой глоток пива. Чимин проследил за этим движением и несмело спросил: — А можно мне тоже? — он едва заметно кивнул в сторону нераспечатанных банок на столе. — А как же запах? Тебе не влетит дома? — Плевать, — буркнул Чимин, скривившись. Чонгук подал ему одну из банок, предварительно открыв её. Чимин взглянул на него и сделал несколько решительных глотков. — Ну как? — Я пробовал пиво, если ты об этом, — Чимин сжал банку так, что пальцы побелели. — А, окей, — Чонгук слабо улыбнулся и, собравшись с духом, добавил: — Слушай, я же вижу, что с тобой что-то не так. Что случилось? Чимин горько усмехнулся. — Сначала я хочу выпить, а потом откровенничать. Он поднял банку с явным намерением чокнуться. Чонгук поспешил сделать то же самое. Какое-то время они просто пили, каждый погружённый в свои мысли. Чимин смотрел куда-то вдаль, а Чонгук — на Чимина. Он очень беспокоился. Ещё ни разу не видел его таким подавленным. — Блять, он такой чудной, — Чимин ткнул пальцем в экран телевизора. Чонгук усмехнулся. Дело в том, что Чимин никогда при нём не матерился. Похоже, вторая банка пива делала своё дело. Чимин обмяк и растянулся на диване, лениво наблюдая за передачей и иногда тихо хихикая. Щёки порозовели от алкоголя, что делало его ещё милее. Чонгук не мог оторвать глаз. — Чимин, — тихо позвал он. — Ты как? Не хочешь поговорить? Знаешь, я могу выслушать. И постараюсь помочь. — Знаю, — Чимин развернулся к нему. — Но ничего особенного. Просто... день говняный. Он вздохнул и посмотрел на Чонгука. Два карих глаза смотрели прямо в душу. И Чонгук мысленно застонал. Как же сильно действовал на него Пак Чимин. Сильнее любого алкоголя. — Просто как-то всё навалилось разом, — продолжил Чимин. — И я устал. Сегодня опять поругался с отцом. Знаешь, я для него всегда недостаточно хорош. Что бы я ни делал... Всё не так. А я учусь на высший балл. Ни разу в жизни не прогулял, веришь? Ходил по репетиторам с пелёнок. Потому что отец жаждет сделать из меня адвоката. Моя учёба — его пунктик. И даже лучший результат в классе для него не показатель. Всё не так! Всегда! И воспитан я якобы дурно. А кто меня воспитывал-то? Задолбал. Мне дышать с ним тяжело, понимаешь? Я так устал чувствовать себя ничтожеством. Чимин выпалил это почти на одном дыхании и откинулся на спинку дивана. Раздражённо сжал банку и сделал ещё несколько глотков. Чонгук только открыл рот, чтобы ответить, но Чимин его опередил. Кажется, у него действительно накипело. — А херня в том, что он прав! Я ведь и правда тупой. И ничего у меня не получается. Ты знаешь, что из прошлой школы меня выгнали? Я так разочаровал родителей. Они забрали меня из Сеула обратно в Пусан. Пока я жил в Сеуле у бабушки, я хоть как-то чувствовал себя нормальным, хоть и учился в этой долбанной католической школе. А сейчас опять всё пошло по пизде. Я так устал. Чимин жалобно посмотрел на Чонгука: — Я даже не понимаю, почему вы, ребята, вообще со мной общаетесь. Я же тупой. Тупой, кривой и страшный. Полный неудачник. Тотальный. Тут Чонгук аж поперхнулся. Большего бреда он в жизни не слышал. — Чимин, — твёрдо начал он. — Не неси ерунды. Твой отец — деспот, вот и всё. Это не значит, что ты какой-то не такой. Он на тебя давит. Но если он чем-то недоволен, это не значит, что ты плох. Ты реально классный. И совсем не тупой. Я же вижу тебя на уроках. Тебе никто в подмётки не годится. Серьёзно, Чимин! И ещё большая глупость — что ты страшный. — Чонгук шумно вздохнул и пристально посмотрел на него. — Ты красивый. Такой красивый, что это даже грешно. — Хах, ну да, — скривился Чимин. — Такой красивый, что от меня все шарахаются. Мне иногда казалось, что я... ну, нравлюсь кое-кому. Не то чтобы мне это было уж очень интересно, но приятно. И мне правда казалось, что некоторые со мной флиртуют. Мы нормально общались. А теперь каждый шарахается, как от прокажённого. Ебаный Квазимодо. Сердце Чонгука провалилось куда-то в кроссовки. Чимин говорил всё это, а Чонгук с ужасом понимал, что это он во всём виноват. Это он отвадил всех от Чимина, запрещая с ним общаться. — Так что вот и выходит, — чуть спокойнее добавил Чимин, — для семьи я тупой, для всех — страшный. Пак-неудачник-Чимин. Чонгуку захотелось завыть. Он чувствовал себя после этих слов совершенно раздавленным. Он только сейчас начал понимать, что за строгостью родителей Чимина скрывалось нечто большее. Ему приходилось ежедневно держать планку, доказывать собственному отцу, что он не дурак, что он умён и что им можно гордиться. Просыпаться каждое утро и снова что-то доказывать. А тому всё мало. Как же это больно бьёт по Чимину. А что сделал Чонгук? Вместо поддержки — усугубил. Своей ревностью подвёл Чимина к мысли, что он недостаточен не только в семье, но и в школе. Чонгук бы сейчас сам себе надавал по лицу. Чимин пьяно хмыкнул и, кажется, даже не ждал ответа. Было похоже, что ему просто нужно было выговориться. Несвязно, сбивчиво — просто выплеснуть накопившееся. Он непроизвольно надул губы, и Чонгук отметил, что Пак и правда изрядно опьянел с двух банок. Хотя пиво было крепким, а Чимин не пил совсем. Чонгук осторожно пододвинулся ближе. Облизнул пересохшие губы и несмело взял его подбородок двумя пальцами, поворачивая лицо к себе. — Чимин, ты не должен так думать, — бах-бах-бах, сердце Чонгука готово было выпрыгнуть из груди, потому что оно отлично понимало, что он собирается сделать. — Когда я говорю, что ты красивый, я действительно так считаю. Чимин посмотрел на него мутным взглядом. — Я так рад, что ты к нам перевёлся, — Чонгук не отпускал его подбородок, сам сокращая дистанцию. Неспешно и осторожно. — Ты настолько красивый, что я иногда теряюсь. Я буквально очарован тобой. Такой красивый. Пак Чимин. Чимин выдохнул ему в губы, которые были уже в сантиметре от его собственных. И Чонгук потерял рассудок. Кажется, бесповоротно. Он прижался губами к чиминовым и шумно выдохнул через нос. Голова кружилась, но не от пива, а от самого факта — Чимин. Здесь и сейчас. На его губах. Чонгук не отпускал его подбородок, словно боясь, что тот сейчас же оттолкнёт. Он прижимался губами немного отчаянно. Всё то время, что он провёл, тайно жаждая Чимина, всё то напряжение и желание выплеснулось сейчас в это невинное, но такое отчаянное касание. Он ещё раз, едва разборчиво, прошептал в его губы, какой тот красивый. Чимин не отталкивал. Он зажмурился и замер. Чонгука это пугало, но он не в силах был остановиться. Поэтому он начал слегка водить своими губами по его, словно пытаясь успокоить, приласкать, согреть. Забрать себе и никогда не отпускать. Чимин всхлипнул. Чонгук дёрнулся, испугавшись, что тот плачет. Он уже хотел отстраниться, как Чимин положил ладонь ему на затылок, не давая отпрянуть. Чонгук поплыл. Он отпустил подбородок Чимина и переместил руки на его талию, стараясь притянуть того ещё ближе. Он продолжал нежно водить губами, и, окончательно осмелев, провёл языком по линии его губ. Чимин задрожал в его объятиях. Он приоткрыл рот, и Чонгук воспользовался этим, скользнув языком внутрь, встречаясь с его языком. Щёки Чонгука горели огнём. Так сильно, что, казалось, от него скоро останется лишь пепел. За его плечами был опыт, и не только в поцелуях. Но с Чимином... с Чимином всё было иначе. Его поцелуй был таким желанным, таким нежным и невинным, что это заставляло Чонгука рассыпаться на тысячу мелких осколков. Чонгук неспешно поглаживал широкой ладонью его спину, продолжая исследовать его рот, наслаждаясь трепетом и ответной дрожью. Он еле ощутимо кусал Чимина за пухлую губу и тут же зализывал укус. Так сладко. Так приятно. Ему хотелось кричать от наслаждения. От того, как пальцы Чимина робко скользили по его шее. Как тот прижимался сильнее и краснел. Как тяжело дышал ему в рот, доводя обоих до предела. — Чонгук, — Пак слабо попытался отстраниться. — Я очень хочу пить. Мне надо попить. Чонгук оторвался, давая тому глоток воздуха. Чимин сразу же схватился за банку и сделал несколько жадных глотков. Его щёки пылали. Чонгук тяжело дышал и наблюдал за ним. Он был возбуждён. Очень. Член среагировал буквально сразу. Но Чонгук знал, что под широкой футболкой Чимин вряд ли заметит его «мысли». Чимин посмотрел на него и слабо улыбнулся. Его и без того пухлые губы казались ещё больше после поцелуев. Чонгук расслабился. Чимин не выглядел злым или расстроенным. Он точно не собирался ненавидеть его за эту выходку. Поэтому Чонгук тоже улыбнулся и положил свою ладонь поверх его руки, слегка сжимая её. Словно пытаясь поддержать без слов. — Чон Чонгук! Открывай! Мы пришли! Громкий стук в дверь и крик Хосока заставили обоих вздрогнуть. — Блять! Чонгук выругался вслух и нехотя отпустил руку Чимина. Пришлось вставать, чтобы впустить друзей. Он всегда был им рад. Но не сейчас. Сейчас Чонгук злился. Ему так хотелось продлить этот момент с Чимином. Но он был бездарно прерван ввалившейся компанией. А они с Чимином даже не успели поговорить. Не будет ли Чимин жалеть? Чонгуку стало тревожно.