Кровь и тьма

      В Асфоделе всегда жарко.       Душное марево висит над лавовой рекой, изредка чадят трещины в затопленной Флегетоном земле, падают на почти мёртвую поверхность обжигающие тяжёлые брызги.       Здесь так жарко, что даже пламенеющие ступни Загреуса полыхают, и принца ранит каждый случайный шаг в разлитую лаву, которую выдерживают лишь обугленный камень, лодка Харона и столь же волшебные плоты, позволяющие переходить с острова на остров. От этой жары не деться, никуда не уйти, пока не минуешь весь Асфодель с его костлявыми тенями, бледными цветами и потрескавшейся землей.       Костяной плот причаливает у небольшого уступа, Загреус легко спрыгивает с него, минуя прозрачные руки, так и тянущиеся из адовых глубин. Дымка расходится, и он порывисто вздыхает.       Фонтан. Удивительное для Асфоделя место пересечения двух рек, рождающее горячий целебный источник. Здесь не нужно поднимать меч, не нужно целиться кровавыми кристаллами в оживших проклятых, взывая к старшим богам. Здесь можно не бояться и выплесков самого Флегетона: он как будто не может, не смеет полыхать тут так же сильно, пока рядом течёт незабвенная прохладная Лета.       Небольшой уголок уюта — пожалуй, даже более приятного, чем приветливое жилище дриады.       Загреус жадно втягивает в себя влажный воздух, вслушивается в тишину, где нет стонов и бормотания теней, шипения и воя врагов, — только тихо плещущая голубая вода в источнике.       Принц подходит, касается резного каменного края квадратной чаши фонтана, проводит пальцами по теплому рельефу на её стенке, задумчиво оглядывает высокую сидящую фигуру с кувшином в центре.       Ему некогда, ему надо скоро идти: вот-вот уже вставать на другой, противоположный плот, и передышка будет так мала. Принц наклоняется к воде, он кожей чувствует всю накопившуюся копоть, кровь, грязь, и фонтан так манит к себе, тянет в свою глубину.       — Как жаль, что сюда не зайти напрямую из дворца, — усмехается Загреус, зачёрпывает горстями чистую тёплую и целительную воду, чтобы испить.       От глубокого колокольного гудения он сильно вздрагивает, распахнутыми глазами замечая зеленые отсветы на костлявой статуе. Капли Леты проливаются мимо, ополаскивая его лицо и грудь, и Загреус резко оборачивается, упираясь руками в фонтан.       — Танатос?       Бог смерти хмурится, оглядывая зал. Он мягко опускается на землю, убирая за спину косу.       — Не вижу здесь ни одного проклятого, — с недоумением говорит он. — Что это за место?       Загреус с лёгким смущением потирает шею.       — Это зал с фонтаном, на заказ. Здесь безопасно, можно подлечиться и передохнуть. Немного.       Танатос смотрит на него яркими жёлтыми глазами, медленно шагает вперёд, и принц сглатывает, чувствует себя почти пришпиленным к журчащему за спиной фонтану. Он наклоняет голову, смотрит снизу вверх, улыбается — так, как хочет улыбаться только ему, своей Смерти.       — Раз уж ты появился, мы можем остаться тут ненадолго. Если ты этого хочешь, Тан.       Танатос останавливается, не сводя с него взгляд, и его мерный голос отдаётся как будто во всём теле принца.       — Здесь тебе не нужна моя помощь, Заг, — прохладные бледные пальцы проводят по влажной груди, снимают прозрачные как слеза капли.       Загреус тихо выдыхает, едва заметно напирает вперёд, наталкиваясь, соприкасаясь больше лишь самую малость, — но бог смерти вздрагивает, по его щекам светится сизоватый румянец.       — Здесь мы только одни. И мне нужен ты, — ясно улыбается принц.       Даже в его покоях не бывает так тихо, не говоря уж об остальном дворце. По углам и в коридорах всегда шушукаются тени, в любую залу может заглянуть кто угодно, на тренировочной террасе его неизменно ждет Скелли, ну а покои... о кровь и тьма, даже в них может случайно оказаться прибирающаяся Дуза.       Загреус вдруг ясно осознает: тут они действительно одни, они только вдвоём, и никто их не потревожит. Никто не заставит его быстрее проводить свою проверку безопасности, никто не стоит с клепсидрой у самого входа.       Это место и это время — может принадлежать им. Это будоражит, цепляет так сильно, что Загреус прикусывает губу.       Он не хочет отпускать Танатоса к смертным. Не сейчас.       Танатос будто слышит его мысли. Его пальцы скользят по влажной шее, касаются капель воды возле губ. Загреус вскидывает на него разные глаза, ведёт голову вслед движениям пальцев, улыбается.       Белые ресницы Танатоса коротко вздрагивают от этой улыбки, жёлтые глаза немного темнеют.       — Я думаю, что могу задержаться, — не спеша говорит он. — Помочь тебе... отдохнуть.       Он наклоняется ниже, к Загреусу, и у того замирает сердце, чтобы тут же заколотиться в два раза быстрее. Он чуть поворачивает голову, ожидая поцелуй. Но лицо Танатоса уходит в сторону, он зачёрпывает горсть воды за спиной у окаменевшего принца. А потом с мягкой улыбкой изливает струи на обнажённое плечо. Тёплая вода растекается по коже, забирается под хитон, прячется в ямках острых ключиц, замирает каплями на изгибе грудных мышц — и Загреус уже не жалеет об упущенном поцелуе. Хотя все же рассчитывает на него — на один из многих.       — Садись. Раздевайся и садись в чашу, — Танатос кивает на фонтан. — Я омою твоё тело.       Загреус прикрывает глаза, глядя на него из-под ресниц. Он тянется вперёд и обнимает лицо бога смерти ладонями.       — Я надеюсь, что меня коснутся не только твои руки, Танатос, — тихо говорит принц.       А потом тихо посмеивается, глядя на потемневшие скулы, и наконец сцеловывает — испивает — смущение с его губ.