Май осень целовал

— Еще глоток и мы горим На раз, два, три Потом не жди и не тоскуй Гори огнем твой третий Рим Лови мой ритм Танцуй… Белла аккуратно шагала, направляемая Малфоем. Её глаза были закрыты его рукой, одной спиной она чувствовала куда надо идти, иногда Люциус предупреждал её о ступеньках или пороге. Наконец он произнёс: — Можешь открывать. Белла тут же чуть было не ослепла: комната в которой она оказалась была залита холодным светом солнца. Она подбежала к окну: аккуратные ряды из тополей, небольшое озеро, а за всем этим бескрайнее поле. — Божественно… — Это наша спальня, — Белла замерла и обернулась к Люциусу. Он многозначительно посмотрел вбок. Она заметила белоснежную кровать, с высоким балдахином, Белла заглянула под него. Над ней красовались белые, словно случайно разбросанные художником краски, звёзды. На белом кружеве под девушкой лежала розовое платье из кружева и ситца, оно было прелестно, с узорами и пыльными линиями камней. Белле казалось, что она будто бы попала в любимую детскую сказку. — Спасибо… — Может примеришь?.. — девушка почувствовала на своём плече холодные руки. Белла поднялась и её глаза упёрлись в ложбинку Люциуса, вздымающийся кадык. Она накрыла его руку своей и поцеловала. Девушка закрыла глаза и приподняла подбородок, и Малфой тут же перехватил её губы своими своими. Если не умеешь красиво говорить о чувствах — танцуй. Целомудренный поцелуй в лоб, как вальс, весёлый в щёку, как полька, в губы — фламенко, а танец языков… Это уже совершенно иное искусство. Будем честными, Малфой не был первым в жизни Беллы. Ей не составило труда избавить его от рубашки и самой скинуть одежду, не бежали по её спине мурашки от прикосновения к холодному покрывалу. Люциус навис над ней и кровать даже не скрипнула не в первый раз, не в последующие разы тоже. Он целовал шею девушки, грудь и руки, касался пальцами низа живота. Девушка цеплялась за его волосы, изгибалась, и отвечала со всей пылкостью и страстью, не давая этому закончится. Она кричала, выдыхала его имя, молила о чём-то его или время, чтобы оно не заканчивалось. В вечерней тишине лишь изредка раздавались прерывистые вскрики и рык. И казалось, будто бы за стенами этой комнаты ничего не существовало, будто бы мир отключили на время, заставили остановиться, повернули моховик времени. Не было ничего кроме двух эти слившихся тел, ни комет летящих в космосе, ни птиц, щебечущих за окном, ни домового Людо, ни других волшебников где-то в Лондоне, ни солнца, осталось лишь взъерошенное постельное бельё в белой спальне. С тобой мне больше здесь не тесно И ковш на небе стал на место Мужчина не хотелось выпускать Беллу ни на один миллиметр, хотел обладать ей всей, чувствовать все её выпуклости и складки было сейчас ему дороже всего. И пусть у него заберут все богатства Малфоев, если рядом будет его миссис, то ему уж ничего не будет надо для счастья. И кто же знал, что именно длинные ногти Беллы будут оставлять свои следы на его спине, как шрамы любви, которые затягиваются быстро, хотя хочется, чтобы этого не случалось никогда. Волна бежит и что — то бредит. И он богат, потому что обладает ей, и она богата, потому что обладает им. Есть чувства, которые давно забыты людьми, но не утеряны, и они возрождаются, когда две палочки подходят друг другу, когда два становятся одним. И нет в них греха. И нет греха в их танце. И одно лишь слово подвластно над целым миром, одно лишь слово остановит чёрную дыру — любовь. И звезды падают за ворот И ковш на небе перевернут.

***

Жёлтые солнечные пятна разбавляли цвет на стенах и создавали приятную мешанину из красок. Комната становилась слегка розоватой, даже персиковой. Миссис Малфой опустилась в горячую воду и положила уставшую шею на край ванны. На ней больше не было украшений, дорого платья, туфель, она просто лежала в ванной, как обычная девушка. Мокрые руки принялись распутывать тяжёлую причёску, и, освободив свои кудри, девушка с облегчением вздохнула. Горячая вода омывала её грудь и мягкая шея отдыхала после тяжёлой ноши, размокали её бедны ступни, и разглаживалась кожа на коленях. На часах было пол-одиннадцатого, Белла мучительно вздохнула. Она устала. Просто и по человечески. Белла провалилась в небытие, людей одурманивал не только туман, что должно быть простирался за её окном, но и пар исходящий от уже остывшей воды. Этот аромат мыла и тепло. Белла медленно открыла глаза. На часах было без десяти двенадцать, ей надо вставать. Девушка повернула голову и, сопротивляясь большому слою воды, поднялась над ней, потягиваясь. Она выдохнула и опустила свои глаза в воду. Так она выглядит намного лучше, отдохнувшей. Белла была довольна сама собой. Скоро этот день закончится и она мирно уснёт под утро, только она не знала, хочется ли ей чтобы это всё кончалось.