unsteady

Юнги судорожно выдыхает. Это сравнимо с прорывом дамбы. Поток несоизмеримой тяжести ложится на плечи — невозможно ни пошевелиться, ни вымолвить слова. Волна сносит все на своем пути, оставляя после себя разрушения в виде открытого гештальта. А за ней, вяло, еле поспевая, текут мысли. Обычно судорожные, перебивающие друг друга, в этот раз они терпеливо встают в очередь и ожидают, когда будет можно проявить себя. Они никуда не торопятся, прекрасно понимая, что Юнги не сбежать. Он весь их. И они шепчут. Запускают механизм непрекращающихся дум. Юнги смотрит на потолок, лежа на диване, а перед глазами у него воспоминания. Нежелательные, раньше приносящие боль, сейчас будто припудренные и такие далекие. Чимин спровоцировал их. Безжалостно пробудил. Силуэт смутный, лицо размытое и только какие-то отдельные черты придают образу цельный и ненавистный вид. Чужие глаза. Карие, цвета крепко заваренного дешевого кофе. Запах хлопка и сигарет, на которые у Юнги отныне аллергия. И губы. Вечно с отслаивающимися кусочками кожи и имеющие горьковатый привкус. Они целовали настойчиво, грубовато и, даже когда Юнги просил делать все мягче, продолжали вдавливаться с силой. Иногда до стука зубов о зубы. Когда-то Юнги это нравилось. Объятия, словно ты не один. Тайные касания, пока никто не заметил. И поцелуи, но только в квартире, закрывшись на замок в комнате, чтобы никто не увидел. Когда-то Юнги верил, что правда мог кому-то понравиться. Свободные ли это отношения или ещё какая-то дрянь. Юнги их терпеть не может. Возможно, уже не так сильно и чисто из-за упрямства. Неважно. Он просто помнит, как осознал себя мусорным пакетом. Испачканным, использованным и выброшенным на помойку. И этого хватает, чтобы ненавидеть.

***

— Не думал, что ты так хорошо читаешь людей, хен, — посмеивается Хосок. — Ты выглядишь как человек, который в них совсем не разбирается. Прости. Юнги не обижается. На самом деле, он согласен с Хосоком. Он не гуру, книги по психологии открывал последний раз на первом курсе, а статьи про истинную сущность людей не являются его любимыми. Просто старая привычка думать за других, чтобы херово думать о себе. Что-то из разряда «он смотрит так, будто я урод» или же «те ребята по-любому смеются надо мной, потому что я чистил зубы на пару секунд меньше обычного». Как явственно Юнги видит Чимина лицемерным, так и ощущает тяжесть коробок в собственных руках. Последние пары минут, как пришел принимать свою смену у Хосока, он таскал неприподъемные ящики с товарами. И параллельно разговаривал с последним о единственном волнующем событии, что происходит в его жизни, — неразгаданном и жутко смутном Пак Чимине. — Я просто не понимаю. Он не выглядит как человек, которому нужны друзья, но при этом… Ты думаешь, это нормально ломиться в квартиру, вести себя дружелюбно, а потом отворачиваться, словно я прокаженный? — Хен, это называется вежливость. Это не значит, что после пары подачек он захочет с тобой прогуляться по барам как закадычные друзья. Юнги тем не менее считал это странным. Он ставит последнюю коробку на свое место и поворачивается к Хосоку, вальяжно сидящему за кассой. Друг добродушно улыбается, слегка вздернув бровь, уверенный в своем выводе. Только Хосок с Чимином не общался, поганую улыбку его не видел. А Юнги прочувствовал. Возможно, дело в том, что он слишком много думает, пытается найти во всем причину и досконально разложить каждое действие человека по полочкам. Или, может, Хосок прав: Юнги не привык к такому виду общения. Но было то, что он знал наверняка. Ему нужно купить телефон и найти вторую работу.

***

Юнги слегка за двадцать, но он уже со спокойной душой причисляет себя к «одной ногой в могиле, дай бог вечером в кровать, а не в гроб». Когда ты молодой и тебе всего шестнадцать, не спать ночами и по несколько дней является делом плевым. Но стоит переступить порог к зрелости, как неожиданно выясняется, что для оптимального функционирования необходимо минимум девять часов сна, более-менее здоровое и частое питание и отсутствие каких-либо раздражителей. Когда родные двери лифта пиликают и раскрываются перед ним, он в последнюю очередь ожидает увидеть там друга Чимина. Юнги комично застывает, прекратив расчесывать затылок. Кудрявый парень приветливо улыбается. Юнги хочет провалиться сквозь землю. — Привет, — Юнги кивает в ответ. И с грустью наблюдает, как двери за спиной знакомого незнакомца закрываются и отправляются вверх. Кажется, он только что потерял прекрасный шанс сбежать. Хотя лестница не звучит так уж плохо. — Неважно выглядишь. — Спасибо? — Чего свинтил в прошлый раз? Развеялись бы вместе, мы с ребятами гуру в этом вопросе, — отлично, думает Юнги. Мало того, что ему сейчас доверительно сообщили, что выглядит он на минус один из десяти, так ещё и начали упрекать в том, что он не захотел прошвырнуться с познающими жизнь студентами. Ему иногда начинает казаться, что во всем гребаном мире он один такой замкнутый и ахуеть какой недружелюбный. — Дела были, — все же выдавливает он из себя. В конце концов, они взаправду имелись, если под ними можно подразумевать лежание весь вечер с любимыми загонами. Потом он, правда, ночью засел за очередной список необходимых действий на следующую неделю. Последовательность важна. Иначе, прыгая с моста, неожиданно можно передумать, потому что так и не потратил сбережения, чтобы попробовать то самое мороженое за баснословное количество денег. Хотя в двух случаях из двух, Юнги в последний момент думал о мороженом. Чаще в его голове было невыносимое желание все закончить и чувство свободы. Иллюзорное, конечно, но что ещё можно ощущать перед прыжком в пропасть, предварительно вколов лошадиную дозу адреналина? Надо будет обязательно купить то мороженое. — Тогда можем встретиться в эти выходные? — вопрос «что тебе от меня нужно?» так и застывает у Юнги в глотке. Дай Бог ему сил противостоять этому напору и квадратной улыбке. Друг Чимина до отвратительного обаятельный. — Не переживай ты так. Ребята классные, в сомнительные места не ходим, только проверенные. «Мы даже не знакомы» так и вертится на языке, но парень будто понимает Юнги без слов, протягивает руку и наконец представляется. Лифт пиликает. Юнги переводит взгляд, полный надежды, на двери позади широкой спины и собирается немедленно попрощаться, тем самым избежав разговора. Потому что выдавливать из себя неуверенное «нет» выше его сил. Но Тэхен делает шаг вперед, преграждая ему путь и пропуская выходящую семейную пару с детьми. Юнги встречается с взглядом неподдельного дружелюбия, тушуется от теплой улыбки, и в голове просыпается самая ненавистная и нелюбимая часть себя. «А может, попробовать социализироваться по-нормальному?» Нет. Нет. И ещё раз нет. Юнги никогда не считал себя социофобом, но нет. Он не должен переступать через себя, выходить из зоны комфорта и меняться ради чего-то далекого, хоть и лучшего. И он решает рубить с плеча: — Я не против. Тэхен тут же начинает светиться. Юнги уверен, что кудрявую макушку озарило божественное солнце, затрубили ангелы и прочее дерьмо, из-за которого другие люди готовы кидаться под ноги, лишь бы поговорить с таким человеком подольше. Юнги тоже так любит делать, но только у себя в голове, потому что раскрывать все карты и показывать, что чувство собственного достоинства он давно и глубоко просрал, не вариант. Тем не менее Юнги неловко улыбается Тэхену в ответ и переводит глупый взгляд на протянутый телефон. — Дашь номер? Спишемся ближе к концу недели. Из неловкой улыбка плавно перетекает в нервную. Аж до подергивающегося глаза. — Я недавно разбил телефон…— сознается Юнги. Это даже к лучшему, решает он. Сама судьба кричит не совершать очередную ошибку. В то время как внутреннее я уже перестает биться в конвульсиях от порыва любить всех и весь мир. Оно жалобно просит сбежать побыстрее домой, где можно побыть с самим собой и провести необходимую терапию. Что-то типа «отличная попытка, бро, на этом мы и закончим». — О, без проблем, тогда я зайду как-нибудь на недельке. Тэхен ободряюще щурится и сжимает плечо Юнги на прощание. Оркестр ангелов продолжает трубить, а Юнги начинает потряхивать от желания сбежать из страны. Он не хочет никуда идти, но уже заранее знает, что если вовремя не притвориться, что его нет дома, то не откажет. Юнги никогда не умел говорить слово «нет».

***

И все же он приходит к выводу, что людей, как Тэхен или Чимин, он не любит. Ему бы побольше версий Хосока, который вроде как и рядом, но и не доебывается чересчур. Потому что первые видели в этом своеобразную цель. Так изощренно Юнги ещё никто не изводил. Даже несмотря на то, что общий список кандидатов маленький, он был готов поклясться на квартире, что у парней талант. Тэхен пришел целый один раз. А сейчас к нему ломился Чимин, в излюбленной манере чуть не выбив дверь. Юнги устало смотрит в глаза улыбающегося соседа и реально подумывает установить указатели для дверного звонка. — К тебе Тэхен заходил, — говорит сосед. — Меня не было, — врет Юнги. В такие моменты хочется стать невидимым, испариться, исчезнуть. Сделать все, только лишь бы выветриться из разума других людей. Чтобы те не осуждали, не строили личное мнение и не оценивали. Для Юнги самое дерьмовое, когда он не в состоянии понять, что думает другой человек. И вся философия и желание Юнги разгадать чужую личность упирались именно в этот фактор. Он должен был разобрать его до того, как паника возьмет бразды правления. Пока Юнги самого не разложат по полочкам, предварительно расчленив. Страх быть осуждённым другими был настолько сильным, что хотелось сжаться до микрочастицы и взорваться. Именно поэтому Пак Чимин был проблемой. И его блядская улыбка, что работала лучше любого светоотражающего экрана. Он заставлял Юнги нервничать, потеть, смотреть в пол, а не в глаза и непростительно часто вторгался в личное пространство. — Он хотел узнать, свободен ли ты в эту субботу, — Юнги напряженно хмурится. К глубокому и общему несчастью, он был свободен. Чимин стоит расслаблено, спрятав руки в свои любимые дырявые спортивки. Обычно уложенные волосы распушились, делая соседа копией шпица. С характером питбуля. Отчего-то тот последнее время Чимин был не особо вежлив. — Эм, вообще были планы… — шепелявит Юнги. Всеми силами цепляется за ручку двери и смотрит, как Чимин чуть ли не облегченно выдыхает и бросает скороговоркой «тогда в другой раз». Специально зажевывает окончания, чтобы Юнги не разобрал и не понадеялся на то, что другой раз действительно будет. Спина соседа выглядит красиво в простой белой футболке. И эта была последняя мысль, перед тем как Юнги с облегчением и легким непониманием закрыл дверь. Он ждал, что Чимин будет как обычно настойчив. Но все же бывают случаи, когда от неисполненных ожиданий радостно и спокойно на душе.

***

Ошибки случаются, и Юнги до сих пор не научился с ними мириться. Возвращаясь домой из магазина, в лифте он сталкивается с Чимином. И, возможно, это можно было пережить, если бы рядом с ним не стоял Тэхен. Друг соседа, до этого светя своей улыбкой, прибавил яркость на максимум и обрушил все свое чертово обаяние на бедного Юнги, совсем не ожидавшего подставы. И вот он уже стоит бок о бок с кудрявым ангелом на улице и переглядывается с враждебно настроенным Чимином. Его чайная улыбочка пропитана ядом, а в глазах так и читается разочарование от происходящего. Мол, ты не мог шевелить своими булками активнее и хотя бы для приличия сделать вид, что отбиваешься? Юнги сокрушенно поджимает губы. Если бы он мог, то воспользовался телепортом, чтобы перебраться на луну. Там уж его точно не достанут. Но при помощи такси они телепортируются к только-только открывающемуся клубу. На улице все ещё горит закатное солнце, Юнги стоит в старых красных кедах и мешковатой одежде рядом с вычурно нарядившейся компанией подростков. По крайней мере, они ассоциируются у него именно с ними, а собственное я у него индефицируется «за сорок, женат на бутылке пива». — Это Юнги, — решается все же представить его Чимин. Его натянутая улыбка трещит по швам в комфортной атмосфере, и он гаденько ухмыляется персонально ему. От такого взгляда у Юнги панически учащается дыхание. Он хочет домой. — И он гей. Ублюдок. — О, так ты из моей команды, — восклицает Тэхен. Юнги удивленно скашивает глаза в бок и всеми силами пытается высмотреть в парне что-то фальшивое. За пару секунд перед ним успела разразиться пропасть и схлопнуться обратно. Кажется, он только что благополучно перенес инфаркт. Тэхен ведет себя вальяжно, будто ничего и не случилось, и Юнги снова смотрит на Чимина, надеясь, что тот прочитал его истинное и искреннее желание. Может, придушить соседа и не получится, но правит тот, кто находится сверху. Юнги вполне может подождать, пока Чимин закончит ремонт, и устроить потоп, предварительно свалив из дома. Это не он негодяй, это трубы протекают. Тема заминается сама собой. Ребята представляются в ответ, шутят, а Юнги пытается свыкнуться с мыслью, что в мире существуют геи, помимо него. Наверное, Тэхен второй за всю его скромную жизнь. Не считая две глупые попытки в тиндере, где каждый второй сразу настаивает на встречи, когда как Юнги до сих пор отходит от своего скомканного «привет. как дела?». — Все в порядке? Юнги дергается, вырванный из спасительного кокона мыслей, и смотрит на склонившегося к нему Тэхена. — Да, — морщится он. За исключением того, что он выглядит как бомж среди них, производит впечатление забитого человека и ещё витает где-то у себя в уме, все в порядке. Он пытается проникнуться атмосферой, когда всем плевать, с кем он спит, хотя Юнги ни с кем и не спал никогда. Да и не любил толком. Но всем без разницы. Все просто кивнули и улыбнулись на комментарий Тэхена. Все в порядке. — Если тебе стремно ходить в такое время в клуб, то сорри. Первый час после открытия вход бесплатный, а мы все ещё студенты. — Тогда чего мы ждем? — Сухи опаздывает, — влезает в разговор Чимин. Виновато смотрит на друга и отходит, чтобы сделать звонок. Скоро к ним присоединяется девушка, мимолетно целует соседа снизу в губы и обнимает каждого поочередно, застывая перед Юнги. Пережив неловкое приветствие, они все же вваливаются в заведение, которое только-только начинает работать. Музыка настраивается, заканчивается уборка помещения, а бармен готовится к трудовому вечеру. Юнги никогда не был в клубе. Ожидания были на уровне «вау, а это точно нормально, что кто-то занимается сексом в углу?». Только вот все впечатление, построенное на американских фильмах, разговорах бывших одногруппников и измученных жалоб Хосока, рухнуло в одночасье. Первый час они кучно сидят за столиком, болтают, смеются, а Юнги мнется, зажатый между Тэхеном и, кажется, Чонгуком, надеясь, что не производит впечатление какого-нибудь фрика. Затылок давно расчесан до боли, губы изжеваны до состояния срочной реанимации, и, как только компания начинает постепенно рассасываться по всему помещению, дышать становится чуть легче. Когда там уже можно уйти? — Ты не выглядишь так, будто хочешь здесь находиться, — кричит Тэхен. Он кивает Чонгуку, когда тот поднимается и уходит, а сам подсаживается к Юнги поближе, хотя куда ещё. Интересно, Чимин искал друзей, идентичных ему? Другого объяснения стремлению ворваться в чужие личные границы он не видел. — Расслабься! Может, сходить в бар и взять тебе что-то? — Нет! — панически восклицает Юнги. Его глаза комично расширяются, он шарахается от Тэхена вбок и думает, как выйти из ситуации, клуба и жизни. В голове непроизвольно проигрываются сцены из фильмов, где один парень пристает к другому, а потом они занимаются сексом в туалете. Это же ужасно негигиенично. И как вообще можно согласиться на что-то такое, впервые увидев друг друга? И как бы Юнги ни умел говорить нет, по общим ощущениям, сейчас он был готов драться. Тэхен рассматривает в нем что-то с секунду, а потом смеется громче грохочущей музыки. — Что бы там себе ни придумал, у меня есть парень! Юнги взывает к богу. Почему он сначала думает обязательно не о том и неправильно, а потом страдает? Остается только надеяться, что в неоновом свете его щеки не выглядят такими уж красными. Он идиот. Честное и доверительное «а ты мне даже не понравился» так и остается невысказанным. Наверное, это грубо. Это определенно прозвучало бы обидно, хоть и было правдой. К счастью, сработало золотое правило: сказав хуйню, вторую такую же держи при себе. Юнги хочет домой. — Ты просто выглядишь напряженным, и я подумал, что помог бы тебе влиться. — Я не совсем… — голос срывается. Юнги недовольно прокашливается. Под нахмуренным взглядом Тэхена он соглашается его подождать, пока тот куда-то убегает. Оказывается, сидеть одному в клубе, переполненном людьми, ещё более неловко, чем все пережитое за сегодня. Юнги просто надеется, что его не кинули. Парень возвращается через минут пять, держа в руках по бутылке пива и кивает на балконы на втором этаже. Там музыка играет не намного тише, но уже терпимее. Даже перепонки перестают ныть от слишком громкого звука. — Угощаю, — отдает бутылку Тэхен. Слишком щедро для студента, думает Юнги. Но со скомканным «спасибо» принимает подачку и открывает, отпивая. Самое время вспомнить, что не так уж и сильно он любит пиво. С Хосоком сидел пару раз, да и то за компанию, чтобы только расслабить мозги. — Непривычно, — под недоуменный взгляд Тэхена Юнги обводит все пространство и трясет бутылкой. — Все это. — Ты будто в первый раз, — под дерганый кивок Тэхен удивленно тянет: — Да ладно?! Чего тогда молчал, мы бы с Чимином просветили по-нормальному. Прости, если где перегнули. Да везде, злорадствует в мыслях Юнги. Говорит же как обычно услужливо-вежливое: — Да все норм. — Чимин говорил, что ты со своими приколами, — ах. Чимин говорил. Юнги страшно представить, что именно, раз о нем подумали такое. — Да он сам не без них, — выдает и тот час замирает. Блядский обаятельный кучерявый парень. Ворчать на чужих друзей — последнее, что Юнги хотел бы делать. Он со страхом вглядывается в лицо Тэхена, но тот только понимающе кивает и указывает на соседа внизу. — Чимини такой, но он неплохой. Позаботься о нем, — больно надо. Но под теплой улыбкой вся язвительность из Юнги утекает, и он соглашается. Хотя искренне считает, что свои обязательства он выполнил ещё в прошлый раз, когда тащил соседа на собственном горбу. — Не стоит судить его по первому впечатлению. Он, конечно, до хрена актриса, зато обнимает как никто другой. И утешает он лучше всех. А ещё у него свободные отношения, думает Юнги. Но из-за вопросительно вздернутой брови Тэхена понимает, что взболтнул вслух. — Проблемы? — Нет! Просто… Нет, они делают то, что хотят, но… Все, эм, это вообще меня не касается, кхм. Да. Ну… Да, мне следует замолчать, — его голос, как и жестикуляция, из бешеного перетекает в лениво-смиряющегося. Он придурок. Юнги нервно зарывается пальцами в волосы, в локте пряча лицо. Пусть балкон обрушится. Пусть балкон обрушится. Пусть балкон обрушится. Пусть… — Болезненный опыт? Тэхен отпивает из бутылки и смотрит пристально, что не сбежать. Юнги подсматривает за ним из-под локтя, а второй рукой мечтает поудобнее перехватить бутылку и ударить ею себя по голове. Делает он вещь похуже. — Типа того. Говорит правду. И беседа зарождается сама собой. Они болтают откровенно, но не вдаваясь в имена, мелочи, только о сути. Тэхен рассказывает спокойно, не стесняясь, а Юнги заминается и шепелявит чересчур много, но из-за музыки это практически незаметно. Обсуждают чувства, эмоции, обмениваются опытом. Тэхен до ужаса располагающий, понимающий и какой-то свой. Его квадратная улыбка обворожительна, речь не без искривленных словечек, но ясная и последовательная. Последний раз Юнги так откровенно разговарил только с собой в конце первого курса. Когда они допивают вторую бутылку, Юнги раскрывается настолько, что сознается, что ему некомфортно. Он ни разу не обмолвился о сегодняшних потрясениях, но стоило Тэхену заикнуться, что пора возвращаться к ребятам, отчего-то высказался. — Так сразу бы сказал, мы бы разошлись спокойно — о, так, оказывается, можно было сделать, удивляется Юнги. — Ты слишком много думаешь и ищешь везде подтекст. Я понимаю, что себя не переделать, но надо учиться быть проще. Ага. То есть Юнги всю свою жизнь жил и думал, что он до хуя обычный и ничего не стоящий. А сегодня, стоя в баре с человеком, которого он встречает от силы четвёртый раз, выясняется, что он сложный до пизды. Бывают же открытия. — Я не могу по-другому. — Можно сходить к психологу и проконсультироваться. — Я похож на того, у кого есть деньги? — Есть неплохие бесплатные, могу дать номер. Как приобретешь телефон, можешь позвонить, — Юнги нехотя кивает. В глубине души понимая, что никогда этого не сделает. Жалкая отговорка по поводу денег — главный аргумент — была разбита в пух и прах. Других у него на готове не имелось, и он позорно отступает, признавая поражение. Надеясь, что Тэхен забудет или ещё что-то. Навряд ли найдется ещё человек, перед которым он сможет так просто открыться. Рассказать о своих чувствах и проблемах. В университете ему просто повезло, что за стеной вечно меланхоличного студента в нем смогли разглядеть нечто темное и сжирающее. Вот только Юнги ушел ни с чем. Поставленный диагноз, сомнительные меры и приглашение на следующую встречу, на которую он так и не заявился. Все не до того. Тэхен как будто читает его мысли во взгляде, поэтому задумчиво отхлебывает из бутылки, а после указывает на кого-то в толпе. — Ты же познакомился с Намджун-хеном? — Вроде как. — Вам надо затусить как-нибудь вместе. Вы чем-то похожи, — Тэхен печально тянет улыбку. Он на пару секунд заминается, пытаясь подобрать слова, а после, словно прицеливаясь, следит указательным пальцем за кем-то. — Это не такая уж тайна, на самом деле. У него было выгорание в прошлом году из-за учебы, и была, ну, самая нелепая и неудачная попытка покончить с собой? Готов поспорить на то, что его вырвало не из-за таблеток, а из-за волнения. Но сейчас ему лучше, он как раз присоединился к волонтерской организации, о которой я говорил. Юнги неловко пожимает плечами, не зная, что ответить. Может быть. Когда-нибудь.

***

Юнги приходит зарплата. Гулять в парках становится не так плохо. Наконец наступает сезон цветения вишни. Он покупает себе телефон, списывается с Тэхеном, возвращается к отправке забавных видео Хосоку и наконец может заглушить собственные мысли обожаемой музыкой. Если бы его спросили, в какой фильм он хотел попасть, то это оказался бы мюзикл. Желание не вынимать из ушей наушники было до того сильным, что, даже работая в минимаркете, он оставляет один на месте, убавляя до минимальной громкости. Музыка ему необходима, как воздух. Если не сильнее. Больше на сомнительные походы в клубы он не соглашается, как бы Тэхен его ни упрашивал. Тем не менее, завидев кудрявую макушку в лифте или на подходу к дому, они обязательно перебрасывались парочкой слов. Иногда их даже приходится разминать сильно недовольному Чимину, что давил свою вежливую улыбочку, пока друг смотрит. Но стоит тому отвернуться, как пухлые губы вытягивались в зверский оскал. Кажется, сосед жестко обозначал свою территорию. Но в Юнги просыпается не пойми откуда взявшаяся дерзость, и он сощуривается в ответ на выпады Чимина, мол, не того за яйца взял. Он до сих вспоминает его дрянной поступок, когда всей компании друзей сообщил, что Юнги гей. Знал ведь, ублюдок, что он струхнет. И преследовал свои гадкие и до сих пор непонятные цели. Вел себя паинькой, улыбался натянуто и продолжал оставаться предельно вежливым, хотя в глазах так и читалось доброе пожелание пойти на хуй. Юнги первое время поддерживал их маленькую войну, наконец совладав с собой и привыкнув к соседу. Через раз бросал колкость, из-за которой после не мог спать ночами, мучаясь совестью. Не привык огрызаться. Но в целом был доволен собой. Пока не наступил откат.