Sing To Me

      «Что ты хочешь сказать ему, Тина?»

Часть 2

      — Будь сч… кгхм… — Слова встают поперёк горла, будто, управляемые сердцем, не хотят, чтобы я вообще, что либо говорила сейчас. — Будьте счастливы, делайте друг друга счастливыми, любите и никогда не молчите об этом. Это всё, что я хотела сказать.       Мои губы растягиваются в притворной улыбке, обнажая белые зубы. Я покорно передаю микрофон одной из тётушек Генри, которая сидит рядом. Та радостно вскакивает со своего места и начинает что-то весело лепетать со слезами на глазах. Притворная улыбка не сходит с моего лица и я, пряча глаза от Генри, сажусь обратно за стол.       Любите и никогда не молчите об этом.       Наверное, я хотела сказать это себе. Написать огромными буквами на стене своей квартиры. Но я была глупа и слепа. До этого момента, я топила свои чувства к Генри в вечных подколах и шуточках, играя с ним в дружбу.       Речь тётушки Генри закончилась, на импровизированную сцену посреди зала вышел солист какой-то группы. Худощавый молодой человек, с чёрными, как смоль, волосами сообщил, что сейчас будут танцы.       Танцы.       Мы с Генри любили танцевать. Любили вместе дурачиться, включать музыку на всю громкость и плясать, пока не заболят ноги. Но сейчас он подаёт руку своей невесте и они вместе, под охающие звуки со стороны гостей, выходят в центр зала. Начинает играть медленная и чересчур плаксивая мелодия. Генри обнимает свою невесту и они вместе медленно начинают кружится в танце.       Любите и никогда не молчите об этом.       Повторяю я себе и грустно улыбаюсь.       Мою руку вдруг накрывает чужая и теплая ладонь. Я отрываю взгляд от танцующей пары и оглядываюсь. Рядом присаживается Ник, брат Генри.       — Ты в порядке? — Спрашивает он меня и смотрит так, как будто знает, что сейчас творится у меня в голове.       — Да. — Как-то совсем не естественно и быстро отвечаю я, на что Ник лишь качает головой.       Я убираю свою руку и, извинившись, встаю из-за стола. Лавируя между столиками и танцующими парочками, я покидаю торжественный зал. Музыка остается где-то позади, а в нос ударяет прохладный летний воздух. День уже успел стать вечером и красное закатное солнце освещает зеленые виноградники, которые простираются вблизь усадьбы, которую Генри с невестой выбрали для проведения свадьбы.       Уйти в закат.       Да, я хочу уйти в закат, покинуть жизнь Генри. Я потеряла его, я больше не смогу смотреть ему в глаза. Моё сердце будет разрываться каждый раз при виде его голубых глаз.       Я медленно плетусь в сторону парковки, где оставила свою машину. Благо я ещё не успела выпить, а это значит, что я могу сесть за руль и сбежать с этой чёртовой свадьбы.       — Тина! — Окликает меня мужской голос.       Я оборачиваюсь. Генри быстрым шагом направляется ко мне. Его идеально уложенные волосы слегка взъерошились, а галстук-бабочка расстегнулся и сейчас болтается где-то в районе широкой груди Кавилла.       — Генри? — Я удивлённо смотрю на мужчину, а на глазах наворачиваются предательские слёзы. — Что ты делаешь?       — Ты куда уходишь? — Спрашивает Кавилл, подойдя ко мне поближе.       Он что, сбежал с первого танца молодых?       — Голова разболелась. — Лгу я. — Поеду домой, не хочу сидеть с грустной миной и портить тебе праздник.       — Чушь! — Возражает Генри. — Ты ничего не испортишь. Не уходи.       Мне кажется, что на последних словах голос Кавилла дрогнул. Я стою и смотрю на него, глупо моргая, пытаясь смахнуть навернувшиеся слёзы.       Что ты хочешь сказать ему, Тина?       И вот опять все мои слова, как и язык, прилипли к нёбу, а я стою смотрю на Генри. Я молю время не останавливаться, мне слишком сложно смотреть в эти голубые глаза.       — Я женился на Анне, потому что она ждёт ребенка от меня.       Смысл сказанных Генри слов медленно доходит до моего сознания. Я нервно выдыхаю.       — Почему ты мне это говоришь? — С трудом я произношу свой вопрос, язык не хочет меня слушаться.       — Потому что не хочу, чтобы ты уходила.       Время всё же остановилось. Я не дышу, я больше не чувствую дуновение ветра, не слышу пения вечерних птиц и голосов, которые должны доноситься со стороны усадьбы. Я стою и смотрю ему прямо в глаза.       — Там, в зале, ты пожелала нам любить и никогда не молчать об этом. — Голос Генри заставляет время снова пойти. — Я не люблю Анну. Я не хочу быть с ней. Этой свадьбы я не желал, нас заставили родители... Я не люблю Анну.       Я не люблю Анну.       Его слова оглушают меня, заставляя сердце забиться чаще.       — А кого ты любишь? — Тихо спрашиваю я, боясь пошевелиться.       — Тебя. — Произносит он и, быстро сократив расстояние, накрывает мои губы своими.