Naughty Legends

      Когда Нокс открыл глаза, он, сонным взглядом окинув комнату, обнаружил, что Мэри в спальне не было: ее место на постели по левую руку от мужчины пустовало, и лишь смятые простыни и подушки напоминали о том, что здесь кто-то спал. Из ванной доносился звук льющейся из-под крана воды, вскоре прекратившийся, и через мгновение из-за двери возникла Хорайзон — с растрепанными рыжими волосами, в белой рубашке Нокса, которая была ей значительно велика, и через тонкую, просвечивающую ткань которой можно было заметить, что женщина под ней была абсолютно голая. Она, подняв руки над головой, потянулась — рубашка приподнялась, обнажая ее бедра, и Каустик не мог про себя не отметить, насколько красива и сексуальна она была в этот момент, хотя эстетом его назвать было довольно трудно.       — Доброе утро, дорогуша, — наклонив голову набок и улыбнувшись ему, ласково произнесла Мэри. От ее обращения к нему Каустик чуть нахмурился, что не осталось незамеченным — Хорайзон вопросительно приподняла бровь.       — В чем дело? — мягко поинтересовалась она.       — Ласковые прозвища звучат, на мой взгляд, довольно несуразно и не совсем уместно: мы с тобой все-таки взрослые люди и, к тому же, коллеги…       — И с недавних пор — любовники; ты успел забыть, чем вчера закончилось наше с тобой «тесное научное сотрудничество»? — с улыбкой произнесла Мэри, и на последней фразе изобразила пальцами обеих рук кавычки.       — Вовсе нет, — коротко ответил Нокс и улыбнулся уголком губ: он, будучи человеком рациональным и не склонным к страстям, долго отмахивался от мысли, что их совместная научная работа с ученой может к чему-то привести. Но даже его хладнокровия не хватило, чтобы сопротивляться притяжению, которое между ними возникло, что, впрочем, было неудивительно: кто-кто, а доктор Соммерс о силе притяжения знала все.       — И разве после этого я не могу назвать тебя «дорогушей»? Или ты предпочитаешь, чтобы я и в постели называла тебя «доктором Каустиком»? — Мэри опустилась на постель и после того, как подползла к Ноксу, уселась к нему на бедра, укрытые одеялом. Его член, уже находившийся в приставшем состоянии, когда он увидел Хорайзон выходящей из ванной комнаты, стал еще тверже. Она улыбнулась, почувствовав через тонкое одеяло возбужденную плоть, и дразняще поерзала на нем.       — Может, мне нужно хорошенько попросить у тебя разрешения на то, чтобы обращаться к тебе как-то иначе? — Хорайзон игриво улыбнулась Ноксу; она провела тонкими пальцами по своим изящным ключицам, после чего ее руки опустились ниже, чтобы расстегнуть несколько верхних пуговиц рубашки. Обнажив свою грудь, Мэри облизнула указательный и средний пальцы правой руки и начала ими ласкать свои соски, при этом не отрывая взгляда от Нокса. Тот, наблюдая за происходящим, шумно втянул в себя воздух, и, так и не ответив на ее вопрос, резко сел, обхватил Мэри за талию и утянул за собой.       Хорайзон издала возглас удивления, приземлившись на волосатую грудь Нокса, но тот, не обращая на это внимания, требовательно поцеловал ее, бесцеремонно запустив язык ей в рот. Рукой Каустик провел по шелковистым волосам, борясь с желанием намотать их себе на кулак — пока рано, Мэри еще была недостаточно разгорячена для таких грубых ласк.       Сама Мэри тоже не осталась в долгу: она страстно ответила на поцелуй Нокса и даже дразняще прикусила его нижнюю губу, желая еще сильнее раззадорить мужчину. Прервав поцелуй, она прильнула к его груди и прикоснулась к ней губами, начав постепенно спускаться все ниже и ниже. Александр, тотчас сообразив, что Мэри вознамерилась сделать, остановил ее, взяв ее за подбородок.       — Сначала моя очередь ласкать тебя — хочу, чтобы ты была достаточно разогрета для того, что будет дальше, — чуть хриплым голосом произнес он, увидев немой вопрос в бирюзовых глазах Хорайзон, — Садись мне на лицо, Мэри.       Хорайзон вскинула брови вверх от удивления, однако изумление на ее лице быстро сменилось хитрой усмешкой. Не прошло и нескольких секунд, как она расположилась над бородатым лицом Нокса, повернувшись к изголовью кровати, и Каустик положил свои грубые широкие ладони на ее бедра. Ее уже намокшие половые губы оказались перед ним во всей красе, и он провел кончиком языка по ним, заставив Мэри судорожно выдохнуть и вздрогнуть. Удовлетворенно усмехнувшись, Каустик продолжил дразнить языком ее клитор и половые губы, размазывая по ним слюну и ее густую смазку, и Мэри, выгнувшись в спине, начала стонать в голос.       — Ни за что бы не подумала, что у тебя настолько ловкий язык — на разговоры ты его п-потенциал явно не растрач… Ах! — Мэри выгнулась в спине и задрожала, когда Нокс неглубоко погрузил язык в нее. Одной рукой он держал женщину за бедро, а второй скользнул вниз, к своему возбужденному члену, на головке которого уже проступило немного смазки — Нокс уже предвкушал момент, когда сможет наконец войти в горячее лоно Мэри.       Хорайзон вцепилась в изголовье кровати, дрожа и издавая громкие стоны удовольствия от ласк Нокса — он догадался, что она уже приближается к оргазму, поэтому обхватил губами ее клитор и сделал несколько сосательных движений, от которых Мэри взвилась и вскрикнула. Каустик обхватил руками бедра трясущейся от оргазма Хорайзон, чтобы удержать ее на себе, а потом, когда она смолкла, осторожно выскользнул из-под нее. Она так и осталась в том же положении, стоя на коленях на подушке и оперевшись руками на стену, когда Каустик приблизился к ней сзади.       — Тратить время на отдых не будем — перейдем сразу к делу, — с усмешкой произнес он, когда Мэри обернулась к нему. После того, как она кончила, ее бросило в жар, отчего на ее щеках горел румянец, так хорошо сочетавшийся с ее рыжими волосами, в которые свою руку запустил Каустик. Он, как давно хотел, намотал их на кулак, и наконец вошел в Мэри, отчего она сладко застонала. Нокс удовлетворенно улыбнулся — он бы весь день провел за тем, чтобы слушать, как Хорайзон стонет под ним, и ему пришла в голову шальная мысль, что ему ничего мешает заниматься этим же в лаборатории — в конце концов, там они сегодня будут совсем одни.