Венец из меди

Разговора, на который так надеялся Сичэнь, утром так и не случилось. Он как раз снимал турку с плиты, когда Цзысюн быстро зашел (влетел) на кухню — уже одетый, поправляющий галстук и старательно избегающий смотреть Сичэню в глаза. Сичэнь поджал губы, понимая, что попытка выяснить отношения провалилась и вины Цзысюна в этом не было совершенно никакой. В первую очередь, он сам должен был думать головой, но не всё в этом мире можно было контролировать, поэтому он собирался принять это как нечто, что неизбежно бы случилось рано или поздно, и принять за это ответственность. Совершенно не хотелось, чтобы между ними осталось недопонимание. Тревога и неизвестность заставили его ворочаться полночи и беспокойно прислушиваться к шорохам и вздохам в соседней спальне, где Цзысюн, очевидно, пытался самостоятельно справиться с костюмом, не включая при этом свет. Может, и хорошо, что Цзысюн так ничего и не спросил, потому что вразумительного ответа на свои действия Сичэнь бы дать не смог. Вернее, ответа, который бы не напугал и не оттолкнул Цзысюна от него ещё больше. Точно так же у него не было оправдания, что утром перед тем, как спуститься на кухню, он заглянул в комнату жениха и буквально прикипел взглядом к медовой коже спины, усыпанной родинками. Сичэнь почувствовал, как всё пересохло во рту от желания прикоснуться и попробовать её на вкус. Кофе был хорошим способом отвлечься от этих мыслей. Глубоко внутри он надеялся, что нужные слова сами придут к нему в момент разговора, ведь, как показывала практика, зачастую такой подход был весьма успешен. Поэтому ничего удивительного не было в том, что он тоже старался избегать прямого взгляда на его губы и шею, скрытую высоким воротником, тщательно подбирая слова. Но покрасневшие уши и щёки Цзысюна мог не заметить разве что слепой, и пылали они явно не от смущения. Сичэнь нахмурился, перехватил мечущегося по кухне жениха и приложил ладонь ко лбу. Теперь, при более внимательном рассмотрении, стал очевиден и поплывший взгляд, и тяжёлое дыхание. Лоб Цзысюна пылал. — Ты весь горишь, — Сичэнь неодобрительно посмотрел на упакованного в костюм Цзысюна, готового идти на работу даже в таком ужасном состоянии. И судя по упрямому взгляду, он собирался отвоёвывать это право со всей присущей ему упёртостью. — Ты не можешь пойти на работу в таком состоянии, — сказал Сичэнь мягко, но непреклонно. — Обычная простуда, — отмахнулся Цзысюн и попытался отстраниться. Нездоровый румянец на его лице продолжал отвлекать Сичэня вместе с пересохшими губами, которые тот постоянно облизывал. В этих мыслях не был ничего сексуального, потому что его жених выглядел как человек, готовый упасть в обморок, едва выйдя из дома, и это не было тем, чего Сичэнь добивался, когда они обнимались на парковке в холод и ели лапшу в плохо отаплеваемой лапшичной. — А-Сюн, я не хочу каждый час звонить в твой офис и постоянно беспокоиться, что ты упадёшь где-нибудь в коридоре или на лестнице, — терпеливо сказал Сичэнь. — Возьми больничный. Пожалуйста. — Я работал и в худшие дни и, как видишь, всё ещё в порядке. — Тем более не стоит пренебрегать своим здоровьем, — Сичэнь мягко подтолкнул его к лестнице. — Я знаю твою ответственность, однако, уверяю тебя, даже если ты сейчас поедешь в офис, Мянь-Мянь ещё до того как ты поднимешься на этаж обо всём узнает и не допустит, чтобы ты там оставался хоть на секунду дольше. Мянь-Мянь была весомым аргументом. На кухню Цзысюн вернулся в домашней одежде, пусть и явно недовольный. Скудных умений Сичэня хватило на то, чтобы приготовить кашу (она даже не подгорела!). Ему нужно было заехать в офис, но существовала реальная угроза, что Цзысюн всё-таки сорвётся на работу, наплевав на собственное самочувствие, или попросту запросит файлы на дом. Сичэнь вернулся через два часа с пакетом лекарств и застал Цзысюна в гостиной, чуть более скованого и напряжённого, чем он оставил его утром. Он поднял на него взгляд и тут же улыбнулся, убирая широкий белый конверт в стопку к остальным бумагам. — Я вроде сказал Мянь-Мянь, чтобы тебя не беспокоили, — Сичэнь выложил на стол кучу коробочек с порошками и пилюлями. — Это из дома. Я давно просил прислать. Не злись. — Я не злюсь, — Сичэнь поднял на него удивлённый взгляд. — Не злишься, — кивнул Цзысюн, вчитываясь в инструкцию спрея для горла. — но не одобряешь. Я не работал, так что не нужно. — Соблюдал предписания? — Да, и теперь я чувствую, что состою из воды не на восемьдесят процентов, а на все сто. Сичэнь, а зачем нам диуретик*? — На всякий случай. Давно нужно было пополнить аптечку. — Сичэнь, ты пугаешь меня, — Цзысюн издал смешок. Сичэнь на кухне завозился с чайником, переставлял кружки и банки с чаем. — Тебе нужно принять душ**. — Как ненавязчиво ты намекнул, что от меня пахнет. — Ни в коем случае, — Сичэнь мягко обхватил его голову руками, коротко прижался губами ко лбу, словно температуру проверял. Градусник лежал на столе прямо перед ними. Они проигнорировали этот факт. — Я пока сделаю тебе лекарство. Сичэнь остался в гостиной, размешивая порошок в стакане и рассчитывая время приема таблеток, но Цзысюн позвал его через пару минут из ванной, перекрикивая шум воды. — Что такое? — Я забыл полотенце, — глухо ответили из-за двери. — Я принесу, — кивнул Сичэнь. Сичэнь ещё в первый визит заметил, что комната Цзысюна был довольно аскетичной. У него было мало личных вещей и совсем не было фотографий. Все полки и поверхность стола, где люди обычно хранили важные и дорогие сердцу вещи, или что-то, что всегда должно быть под рукой, были пусты. Комната казалась необжитой, и даже покрывала вперемешку с пледом и ноутбуком на кровати не спасали положение. Сичэнь выдвинул ящик комода, где хранились полотенца и постельное бельё, и нахмурился, нащупав холодный пластиковый бок. В складках постельного белья была спрятана небольшая баночка с ярко-красной этикеткой. «Диазепам». Что-то холодное и тяжёлое заворочалось у него внутри. Шум воды внезапно стих. Сичэнь убрал лекарство обратно, несколько раз глубоко вдыхая и выдыхая. Он не имел возможности задать всю ту кучу вопросов, которые внезапно появились у него в голове. Сам факт, что он увидел то, что не должен был, мог подорвать и без того шаткое доверие между ними, и едва ли бы он узнал ответ хоть на один свой вопрос. Не было в этом ничего ужасного, но от факта, что Цзысюну было нужно скрывать нечто подобное, что-то скрежетало внутри. Ощущение неправильности. Сичэнь не имел на это права, в конце концов, Цзысюн, несмотря на доброжелательность и собственное желание идти на контакт, всё ещё оставался довольно замкнутым и скованным. Сближение с ним было подобно хождению тонкому льду — надавишь немного сильнее, и тебя отбросит назад. Он подождал, пока Цзысюн выйдет из душа, и когда тот сел на диван в гостиной, чтобы выпить лекарство, набросил на него полотенце, так, что остался виден только нос, суша волосы. Цзысюн пах чем-то свежим, очень приятным, но точно определить запах не удавалось. Очень хотелось приникнуть к тонкой шее и дышать им, трогать губами кожу. Сичэнь методично сушил волосы, осторожно перебирая влажные пряди и легко массажируя кожу, успокаивая скорее себя, чем жениха. Прошёл почти месяц, волосы немного отросли и теперь Цзысюн мог собирать их в смешную кисточку на затылке, но предпочитал закреплять лаком и сетовал на множество планов, из-за которых не мог выделить время на парикмахерскую. В широком вороте футболки, явно заношенной и любимой, было видно и разлёт ключиц, и изящный изгиб шеи, и часть, где она переходила в плечи. Кожа там была белая и очень нежная. Сичэнь не удержался — провёл рукой от затылка к выступающим позвонкам. Цзысюн вздрогнул, но не отстранился. Очень опасный момент для выдержки Сичэня. — Кажется всё, — отступил Сичэнь, вешая полотенце, — сделаю тебе чай. Это не было побегом. Абсолютно точно нет. Больной Цзысюн был гораздо сговорчивее: послушно пил мерзкое лекарство, кутался в плед и даже не сильно возражал, когда Сичэнь забирал у него из рук бумаги, позволял таскать себя на руках (ладно, это было всего один раз), почти не срываясь в нежно-розовый румянец на скулах, что, по скромному мнению Сичэня, было большой потерей. В последние недели он почти перестал сразу после ужина закрываться в своей комнате, словно улитка в раковине, и это было хорошим знаком. По телевизору показывали какое-то шоу про выживание в джунглях, Цзысюн, пристроившийся рядом с Сичэнем со своими острыми коленками и розовыми пятками, показывал мем плачущего кота, который прислал Хуайсан с пожеланием поскорее выздоравливать, и сообщение от Вэй Ина с кучей смайликов и восклицательных знаков. Каким образом тот достал его номер, оставалось загадкой. Цзысюн внезапно завозился и посмотрел на Сичэня прямо: — То, что произошло в машине. — М? — руки Сичэня, методично поглаживающие выемку под коленкой замерли, — А, ты об этом. — Об этом. Я много думал и теперь поражаюсь, как мог быть таким слепым. — Хэй, — Сичэнь мягко сжал пальцы, — Тогда я тем более. Если бы ты не сказал тогда об этом, то я бы даже не вспомнил. Почти семь лет прошло, ты очень изменился, — улыбнулся он нежно. В Цзысюне и правда было сложно узнать того парня, который помог застирать Сичэню рубашку от кофе, который тот неосторожно вылил на себя в первый же день практики в компании Цзинь, в туалете, потому что сам Сичэнь скорее бы испортил вещь окончательно. Этот случай несколько месяцев отзывался в нем волной смущения и стыда, но потом он стал старше и вспоминал эту историю исключительно с улыбкой, как приобретённый ценный опыт. Но стирать самостоятельно вещи так и не научился. Безымянный парень, спасший его от провала в первый же день, успокоил Сичэня и исчез бесследно, сколько бы он потом его не искал и не спрашивал у старших коллег, чтобы его отблагодарить. — Мы оба изменились, — сказал Цзысюн, садясь. Он медленно протянул руки, отводя пряди с лица Сичэня в сторону. Глаза у него, в приглушенном теплом свете лампы, казались почти чёрными. Он задевает своими горячими пальцами кожу щёк Сичэня и, честно говоря, это похоже на маленькую смерть, потому что его сердце внезапно сжимается от невозможного прилива нежности и почти физической потребности обнять и вжать в себя, никогда не отпускать этого человека. Он впервые испытывает настолько сильные чувства по отношению к кому-либо. — У тебя с тех пор сильно отросли волосы. — И я всё ещё выше. — Ужасен, — стонет Цзысюн и отталкивает его. — Это издержки. Желаете оформить возврат? — хитро щурится Сичэнь. — Желаю, чтобы ты вернул мне телефон и плед. Я очень хочу спать. Цзысюн и правда выглядит уставшим, сонно щуря глаза и силясь не зевать. Как ещё не уснул прямо здесь. Сичэнь дожидается, пока наверху выключится свет и стихнет возня, прежде чем взять ноутбук. Помявшись, игнорируя тревожное чувство в животе, он всё-таки решается и вбивает в строку поиска: Диазепам. «Транквилизатор, производное бензодиазепина. Оказывает анксиолитическое, седативное, противосудорожное, центральное миорелаксирующее действие…» «Показания к применению: Неврозы, пограничные состояния с явлениями напряжения, беспокойства, тревоги, страха; нарушения сна, двигательное возбуждение различной этиологии в неврологии и психиатрии, абстинентный синдром при хроническом алкоголизме; спастические состояния, связанные с поражением головного или спинного мозга…» «Продается только по рецепту» Сичэнь чистит историю поиска и захлопывает крышку ноутбука с нечитаемым выражением лица. Он зачесывает пряди наверх, почему-то вспоминая разговор с Минцзюэ и А-Саном в их доме***. У Цзысюна был поразительный талант подстраиваться под любые ситуации и, как подозревал Лань Сичэнь, под людей. Иначе ничем нельзя было объяснить тот факт, что при первой встрече Не Минцзюэ с минуту пристально вглядывался ему в глаза и потом за столом на веранде несколько минут молчаливо наблюдал за Цзысюном, вокруг которого суетился Хуайсан, чтобы вынести вердикт: — Он тебе подходит. Сичэнь посмотрел на него непонимающе. — Хорёк, — сказал Минцзюэ, открывая пиво, — Он похож на хорька, которые жили на ферме у нашей с Хуайсаном бабули. Ужасно умные и изворотливые твари, Хуайсан вечно пытался поймать одного из них, очарованный милой мордашкой, пока тот не цапнул его за палец. От Минцзюэ подобная характеристика была настоящим комплиментом. — Он похож на него. — Милым лицом? — улыбнулся Сичэнь. — Тем, что укусит тебя за палец, если им обманешься, — чуть ли не рявкнул Минцзюэ. — Думаю, он ещё сможет нас удивить. — Безусловно, — согласился Сичэнь. Сичэнь изначально ожидал от этого контракта худшего, хотя предвзятость была ему не свойственна. Ещё за месяц до подписания дядя наводил справки о младшем наследнике Цзинь, и информация была, мягко говоря, не слишком обнадёживающей. Не катастрофа, но Цзинь Цзысюн явно был не тем человеком, которого Сичэнь был бы рад видеть в качестве супруга. Но ради семьи можно было пожертвовать своими желаниями, к тому же решалась ещё одна проблема — обязательное наличие спутника на все официальные мероприятия. Сичэнь ехал в аэропорт с устоявшимся в голове образом высокомерного и избалованного парня, а получил нечто совершенно другое. И это «другое» ему очень нравилось. Никаких романтических чувств Цзысюн у него не вызывал, да и контракт не предполагал этого и не ставил обязательным условием. Рядом с ним Сичэнь чувствовал скорее нечто сродни умилению, которое люди испытывают, увидев милого котёнка. Цзинь Цзысюн вызывал лишь одно желание — откормить его как можно скорее, потому что в аэропорту ладонь Сичэня почти полностью оборачивалась вокруг его тонкого бледного запястья. — Дагэ, я хотел поговорить с Хуайсаном. — Зачем? Если ты по поводу того, что произошло в самолёте, то я уже поговорил с ним. — Я наблюдал, как рос Хуайсан, и не хуже тебя осведомлен об его неуклюжести и способности создавать проблемы на пустом месте, но вылить кофе на брюки моему будущему жениху? Слишком удачное совпадение. — Потому что это не совпадение, братец Сичэнь, — Не Хуайсан появился из-за его спины, заходя на веранду и устраиваясь поудобнее в кресле. — Я оставил Цзысюна в твоей оружейной. Ему было интересно посмотреть на семейные реликвии, — пояснил он на вопрошающий взгляд Минцзюэ. — Ты оставил его где?! — Спокойно, Минцзюэ, — Сичэнь накрыл его запястье рукой, сжимая, — Могу поручиться за своего жениха, твоя коллекция не пострадает. — Тц, вы двое… — Так что случилось в самолёте, Хуайсан? — Скажу сразу, что встретились мы действительно случайно. Я нервничал перед полётом, ну, ты знаешь, как это у меня обычно бывает… — Ближе к делу, — нетерпеливо сказал Минцзюэ. Цзысюн действительно мог вернуться в любой момент, решив, что сабли Не ему наскучили. — Я увидел краем глаза твоё дело в его папке, а потом узнал имя. Я сразу понял, что он твой жених, и решил проверить кое-что, — ласково улыбнулся парень. — Проверил? — Да. Он милый, только дёрганный какой-то и зашуганный. Честно, после выходки с кофе я думал он-таки сорвётся и наорёт на меня. — Ты встречался ранее с Цзысюном? — удивился Сичэнь. — Нет, но мои источники достаточно достоверны. Подозрительно, что до этого Цзинь Цзысюна вообще не вводили в высшее общество, даже все фотографии, что мы нашли — со средней школы. А тут отец внезапно отправил его на три месяца в другую страну для заключения контракта? — Гуаншаня всегда мало интересовали люди. Этот старый лис скорее ценит, то, что можно из них выжать — деньги, возможности, связи, — сказал Минцзюэ. — Кстати, если тебя интересует, то ничего компрометирующего или особо важного в той папке не было. Я быстро просмотрел её, пока он ушёл переодеваться, и кроме общих сведений о тебе и контракте там ничего не было, — довольно сказал Хуайсан, — но всё же довольно странно что старшую школу он заканчивал на домашнем обучении. И в университет поступил на заочное. — Семья Цзинь как-нибудь объяснила это? — выгнул бровь Минцзюэ. — У Цзысюна с детства слабое здоровье, — ответил за Не Хуайсана Сичэнь. Этот разговор перестал ему нравиться, — Дядя тоже имеет свои связи, и интересовался причиной перевода. — В любом случае, он не похож на того, кто собирается навредить тебе, — подвёл итог Минцзюэ, — А если это всё-таки случится, то Лань Цижэнь и Цзяны разорвут его на куски. — Не приплетай сюда мадам Юй, гадкий ребёнок! — воскликнул Сичэнь. — Да ладно, все знают, что она обожает тебя, как родного сына. Сичэнь покачал головой с улыбкой. — Нам с Цзысюном пора, я хотел ещё показать ему город. — Идите уже. С этими женатиками вечно одни проблемы, — проворчал Минцзюэ. Цзысюн действительно оказался увлечён семейными реликвиями Не, и Не Хуайсан приглашал его заехать к ним на следующей неделе, чтобы рассказать о них подробнее. Лань Сичэнь действительно был рад тому, как всё складывалось. Сичэнь ещё раз включил ноутбук и зашёл в архив. Собственные мысли и желания метались у него в голове, сплетаясь в запутанный, противоречивый клубок. Рядом со школьной фотографией он раскрыл фото на солнечной террасе, где они ели тако. Оно было сделано в профиль, в отличии от школьного, и поэтому сравнивать их было трудно, а учитывая, сколько времени прошло со школьных лет — и вовсе бессмысленно. Сичэнь, в глубине души, сам не знал, что он пытается найти. В чертах лица неуловимо проглядывалось нечто похожее — форма носа, линия подбородка, но выражение глаз показался ему иным, вместе с излишне капризным изгибом губ. Как будто смотришь в кривое зеркало — вроде похоже, но в то же время совсем другое. Разумеется, время играло огромную роль. Могла уйти и детская припухлость со щёк, и излишнее высокомерие и брезгливость во взгляде. Но весь облик Цзысюна внутри отзывался волной неправильности. Словно кто-то назойливо говорил внутри: не то, не то, не наше. Сичэнь чувствовал, будто разгадка находится где-то рядом, но он раз за разом хватает воздух.