Венец из меди

      — Вот блядство, — сказал Сюэ Ян, разглядывая фотографии. Мэн Яо нервно постукивал пальцем о чашку. Лицо Сюэ Яна было бледным и осунувшимся. Он то и дело раздражённо тёр отросшую щетину, но игнорировать горящие жаждой (крови? погони?) глаза не удавалось, даже при впечатляющих кругах под ними. Сюэ Ян выглядел как маньяк. Или как одержимый, что было недалеко от правды. Яо знал, как увлекает его адреналин, бесконечные преследования и игры с опасностью. У самого Яо подобные вещи вызывали лишь тошноту и тревогу. — Говоришь, их прислали сразу же, как только Лань Сичэнь уехал? Мэн Яо кивнул, продолжая давиться мерзким кофе. Настроение было отвратительным, и не только из-за новостей Сюэ Яна. Прием в доме Цзянов и перевернувший все с ног на голову поцелуй Сичэня заставили его расслабиться и ослабить бдительность. Получить эти фотографии, будучи в одиночестве, и потом в спешке прятать их от Сичэня, вновь и вновь скрывая и обманывая, было ужасно. — Как мы и думали: они следят за вашим домом. Ублюдки. Сюэ Ян еще раз перебрал разложенные на столе фото. Большинство из них были совсем свежими: вот объятия на парковке, вот они снаружи дома перед приемом, вот здесь Сичэнь поправляет ему волосы. Внутри поднималась удушливая волна стыда и мерзости. Все приятные моменты враз стали не их с Сичэнем, не чем-то личным, теплым и дорогим, а вывернутым наружу, выставленным на всеобщее обозрение постыдным действием. Среди этих же фотографий набралось едва ли с десяток старых, но на них был уже не он. Это была госпожа Мэн, ещё до его рождения, когда она работала хостес*. Несмотря на то, что их работой было лишь развлечение клиентов беседой и алкоголем, директор ресторана настаивал на «дополнительных услугах» для клиентов, чьи кошельки были достаточно толстыми. Мэн Ши знала, что это было незаконно и она могла легко пожаловаться в соответствующие инстанции. Однако для бедной девушки, не окончившей даже школу, это было единственной возможностью заработка. Мэн Яо не любил вспоминать об этом, надеясь, что эти дни остались глубоко в прошлом. И вот теперь Гуаншань решил вытащить всю эту грязь на поверхность и шантажировать его. — Честно говоря, в душе не еб… не знаю, почему в одном конверте они прислали ещё и твои. — Попытка унизить. Яблоко от яблони, — сказал Мэн Яо, успокаиваясь. — Намёк на то, что я так же ложусь под Сичэня за деньги. И, возможно, не только под него. Лицо Сюэ Яна выражало крайне сложную смесь эмоций. Теперь объятия, запечатленные на парковке, казались настойчивым приставанием, взгляд из-под ресниц — заигрыванием и даже обычное соприкосновение рук было чем-то непристойным. Все важные, согревающие, трепетные моменты враз сделали чем-то пошлым и неприличным. Грязным. Мэн Яо отчаянно надеялся, что эта грязь, в которой он погряз, не коснётся Сичэня, но мир раз за разом демонстрировал ему его собственную беспомощность. Это не значило, что он собирался сдаваться. Гуаншань затронул то, чего ему своими мерзкими руками касаться не следовало, и ненависть, копящаяся внутри Мэн Яо день за днем, почти достигла пика. — А теперь расскажи, что ты накопал на Гуаншаня. Сюэ Ян расплылся в довольной, мерзкой улыбке: — Я выяснил, зачем он делал запросы в городской банк и суд. Это было сложно, но связи решают в нашем мире всё. Если коротко, — он подался вперёд, блестя глазами, — госпожа Мэн оказалась гораздо умнее, чем мы предполагали. И гораздо умнее, чем предполагал Гуаншань, — Сюэ Ян замолчал, выжидая драматичную паузу, и Яо мелочно пнул его под столом. — Ай, чтоб тебя! Ладно, слушай, садист: он пытался отменить передачу тебе акций компании и оспорить договор дарения на дом в Шэньяне. Мэн Яо замер на миг, моргнул, оставил кофе в сторону и закусил губу. Он подозревал, что нечто связывающее Гуаншаня с его матерью всё ещё сохранилось, но о таком и подумать не мог. — Госпожа Мэн, видимо, сразу поняла, что в семью тебя никто принимать не собирается. Поэтому, пока Гуаншань был ею увлечён, выгадала момент и упросила его переписать на тебя парочку самых мелких и бесперспективных акций, вместе с разваливающимся домом его тётки в Шэньяне. — И теперь Гуаншань, вот так просто, ради пары тысяч юаней и старого дома, решил меня шантажировать? — Я не разбираюсь в этой вашей экономике и бизнесе, но один мой знакомый сказал мне, что пусть акции были мелкие и денег почти не приносили, за такое время там должна была скопиться порядочная сумма. Плюс в последние годы какие-то из них могли взлететь. Ты знаешь, как это бывает, сегодня ты король рынка, а завтра твою компанию пускают с молотка. А бывает, что мелкие и бесперспективные предприятия внезапно находят богатых инвесторов и покровителей. Что касается дома, то как раз сейчас идёт перестройка нового района. Какие-то богатые черти выкупают землю и стоит она теперь дохрена. Но если хочешь знать моё мнение, — Сюэ Ян достал сигареты и зажигалку, — то этот старый пер…кхм, он просто с ума сходит от мысли, что хотя бы часть денег Цзиней достанется тебе. Верно. Подобное было легко представить. Все эти годы Гуаншань ни на минуту не позволял ему забыть, кто Мэн Яо на самом деле. «Грязь под ногами». — Только как вышло, что ты об этом ничего не знал? Тебе ведь к совершеннолетию должны были передать бумаги и всё остальное. Когда Мэн Яо исполнилось двадцать один**, он уже работал на Цзиней и госпожа Мэн была глубоко больна. Не трудно догадаться, что нежданно обнаруженное наследство он бы потратил на лечение. Госпожа Мэн хорошо знала своего сына. — Зная её, эти деньги она копила, чтобы в один момент я мог расторгнуть договор с Цзинями, и тогда мы бы покинули Китай. Едва ли после Гуаншаня я нашёл бы там работу. Новые документы, перелёт, взятки и жизнь в новом месте потребовали бы огромных сумм. Невидимая рука сдавила его горло. Мэн Яо украдкой коснулся таблеток в потайном кармане пиджака. — И что ты планируешь делать теперь? Мэн Яо тронул губы, сосредоточенно вглядываясь в чашку. Мелкое зверьё никогда не нападает первым, их участь — прикинуться мёртвым или убегать. Но ни убегать, ни притворяться Мэн Яо больше не хотел.

      ***

Мэн Яо благодарно улыбнулся Мянь-Мянь, принимая из её рук кофе. — Директор Лань балует вас, — сказала она, хитро косясь на съедобную корзинку и букет цветов. Теперь их доставляли в офис так часто, что слухи дошли даже до нижних этажей. Если вначале это волновало и даже смущало, то после он осознал, что насмехаться и тыкать пальцем в него никто не собирается, и Мэн Яо наконец-то расслабился. — Явно хочет, чтобы вся моя одежда стала мне мала и пришлось перешивать смокинг, — проворчал он. При мысли о Сичэне внутри разлилось тепло. Им потребовалось так мало времени чтобы сблизиться, и вот Яо уже ощущал себя согретым и защищённым, счастливейшим из людей, даже несмотря на то, что отношения между ними в последние дни оставались неопределёнными. Оказывается, это приятно, когда о тебе заботятся, доверяют и балуют. Хорошо ведь, когда супруг стремится сделать тебя счастливым. Лань Сичэнь согревал и подбадривал одним своим присутствием, оттого бесконечные уловки и ложь постоянно горчили на языке и отравляли мысли. На одной чаше весов был Лань Сичэнь, на другой — его семья. Мянь-Мянь рассмеялась, сказала что-то про ближайшее собрание, отвлекая от тяжёлых мыслей. Двадцать минут назад ему позвонил Сюаньюй, истошно причитающий, срывающим голосом прося сказать, что в администрации колледжа произошла ошибка и никакого перевода в Японию не существует и, гэ, как ты мог? Этот короткий, но эмоциональный разговор (можно ли это вообще назвать разговором?) выпил из него все силы. Мэн Яо подавил желание выпить таблетку, чтобы успокоиться — злоупотреблять лекарством было ни к чему. Сюаньюю придётся смириться. Если дела будут совсем плохи, Мэн Яо подключит мать. Она, конечно, не одобрит подобного, но ничего не скажет, потому что безопасность семьи — прежде всего. Нужно было сосредоточиться на выведении Мэн Ши из-под удара, вот только из-за её болезни это не представлялось возможным. Пока. Ему нужно было ещё немного времени, а его, как назло, катастрофически не хватало. — Господин Цзинь, к вам пришёл младший господин Не. — Впусти его. Мэн Яо усилием воли заставил себя выкинуть из головы все волнения и планы, касающиеся Гуаншаня, и улыбнулся, пряча все свои чувства за маской. Это было привычно и неким образом даже успокаивало. — Твоя секретарша — страшная женщина, — по секрету сообщил Не Хуайсан, падая в кресло, и придвинулся ближе, кладя локти на стол. — Мянь-Мянь хорошо выполняет свою работу. Этим она мне и нравится. — Жестокий, — обиженно фыркнул младший Не, — Хорошо иметь ручного Цербера, — поддразнил его Хуайсан. — Это скорее можно сказать про тебя. — Ты говоришь о дагэ? — удивился Хуайсан, — Мой старший брат, конечно, выглядит как машина для убийств, но в душе он и мухи не обидит. — Сичэнь рассказывал мне другое. Спасибо, Мянь-Мянь, — Яо с благодарностью принял кофе (уже третью чашку за утро). — М-м, Сичэнь, — Не Хуайсан хитро покосился на съедобную корзинку и цветы. Мэн Яо пододвинул к нему вазочку с печеньем, надеясь хотя бы на время заткнуть этот болтливый рот во избежание неловких комментариев. К счастью, сладости Хуайсан любил всё-таки больше, чем сплетничать. — Не Хуайсан, не подумай, что я не рад тебя видеть, но зачем ты всё-таки пришёл? — Никто не верит в мои бескорыстные порывы, — пожаловался он. — Не Хуайсан. — Ладно, ты прав, я пришёл по делу, — Хуайсан с сожалением отставил чашку в сторону, — помнишь Гу Фэя? Он учился вместе с тобой, не так ли? В животе всё свернулось в холодный узел. Мэн Яо внимательно посмотрел на Хуйасана, имевшего вид настолько ангельский, насколько это вообще возможно. Это могло обмануть многих, но не его. Не Хуайсан был похож на цветы, которые с такой огромной любовью выращивал — яркий и хрупкий на вид, он мог в любой момент выпустить шипы и яд. Большой ошибкой было бы недооценивать его. — Помню, конечно, он учился в смежном классе, — улыбнулся Мэн Яо. Его феноменальная память не раз спасала его и, кажется, это был один из случаев. Он видел Гу Фэя всего раз вживую и ещё раз — на общей фотографии выпускного в средней школе. — Он работает на тебя, в этой компании, ты знал? — Нет, — как можно спокойнее ответил Мэн Яо, — я не интересуюсь всеми сотрудниками компании, только теми, с кем работаю напрямую. — Он работает в отделе финансов. Просто подумал, что это странно, вы вроде неплохо ладили в школе, — словно невзначай заметил Хуайсан. «Он пытается подловить меня? Или я чего-то не знаю об отношения Цзысюна с одноклассниками?» — «Неплохо ладили» — слишком громко сказано. Мы всего лишь пару раз пересекались, не думаю, что он обо мне помнит. — О, напротив, он помнит тебя очень хорошо, — улыбнулся Хуайсан. Мэн Яо примерно начал понимать, к чему он ведёт. Хуайсан грамотно расставил силки, подловив его в кабинете, одного. Его действия отчаянно напоминали Мэн Яо очную ставку в полицейском участке. Решился бы он действовать так прямо, если бы рядом был Сичэнь или Минцзюэ? — Хуайсан, к чему ты клонишь? Хочешь, чтобы я с ним встретился? — Он сказал, что у него есть интересное предложение по поводу культурного комплекса, тебе стоит его послушать — идея стоящая, как по мне. «С каких пор финансисты вмешиваются в работу других отделов?» — с раздражением подумал Мэн Яо. -- Надо добавить им работы». — Ты же знаешь: я здесь только для контроля процесса. Любые изменения придётся в первую очередь согласовывать с… отцом. — Правда? Как жаль, — Хуайсан поднялся, улыбаясь, — а вообще я зашёл напомнить тебе, что на носу юбилей старика Цижэня, хотя, судя по всему, ты и так об этом знаешь. — Вэй Ин, — просто ответил Мэн Яо. Хуайсан кивнул. — Хотел предупредить, чтобы ты ни в коем случае не дарил ему сладости с малиной — старик жуткий аллергик, и, что бы ни сказал дагэ, ни в коем случае не упоминай и не спрашивай про инцидент с арахисом. «Инцидент с арахисом?» — Мэн Яо моргнул, ощущая, как его мысли путаются. — Ладно, спасибо за ценную информацию. — Всё для тебя, Цзы-сюн, — солнечно улыбнулся парень, — И всё-таки, может сменишь секретаршу? — Проваливай уже, — беззлобно поторопил его Яо. Хуайсан рассмеялся и выскочил за дверь рассыпаясь в любезностях перед Мянь-Мянь, которая явно слышала его последние слова.

***

Мэн Яо не считал себя романтичным человеком. — Привет. — Привет, — сказал Сичэнь, ловя его в распахнутые объятия. Но когда он находился в объятиях Сичэня, то погружался в чувство защищённости и комфорта, и эти мысли совершенно точно выдавали в нём романтика. Сичэнь попытался мягко отстраниться, но Мэн Яо крепче сцепил руки за его спиной и прижался ближе. Сичэнь выдохнул рвано и успокаивающе погладил его по спине. — Пожалуй, это единственная причина, почему я готов терпеть твои задержки допоздна, — фыркнул он. Радовало то, что Сичэнь, похоже, был таким же романтиком. После продолжительного рабочего дня Яо и правда становился чрезмерно тактильным, чего раньше за собой не замечал. Ему необходимо было обнимать Сичэня, держать за руку, всячески прикасаться. Сичэнь мастерски читал его реакции и говорил именно то, что нужно было прежде, чем Мэн Яо начинал слишком много думать о том, что именно делает. Иногда его слова смущали ещё больше, но всё равно сокращали дистанцию между ними. — Ты в последнее время очень напряжённый. Проблемы в компании? — Сичэнь с нажимом провёл по плечам, разминая одеревенелые мышцы. — Нет, просто за время моего отсутствия накопилось много работы. Сичэнь сделал вид, что не заметил насмешливого упрёка в его голосе. — Ты слишком много обо мне волнуешься, — сказал Мэн Яо, млея под прикосновениями, а про себя подумал: хорошо, когда кто-то о тебе волнуется, когда кому-то не всё равно. Это приятно: знать, что ты кому-то не безразличен. Матушка и Сюаньюй тоже волновались, но они — другое. «Я ведь тоже волнуюсь: не навредит ли ему игра Гуаншаня, что потом останется от него, когда он обо всём узнает, хорошо, если его это не ранит, а с другой стороны — если не ранит, значит, я ему безразличен? И всё равно, за себя волнуюсь больше: как он посмотрит на меня после этого, что скажет (или не скажет ничего?). Хотя и это не должно меня волновать, но всё равно волнует». — О ком же мне ещё волноваться, — фыркнул Сичэнь, — О Ванцзи позаботится господин Вэй, дядя может позаботиться о себе сам, но даже так, мы с Ванцзи не забываем о нём. Цзысюн, — Сичэнь взял его за плечи, отстраняясь, — я уже давно хочу у тебя спросить, но никак не решаюсь: почему ты с самого прилёта ни разу не связался с госпожой Цзинь*** и Цзысюанем? Мэн Яо заставил мышцы расслабиться, неосознанно сжимая и разжимая пальцы. Рано или поздно Сичэнь бы что-нибудь заподозрил, верно? Удивительно, что это не произошло раньше. — Мы связывались с Цзысюанем по работе фирмы. У них сейчас тоже аврал. А с мадам Цзинь скорее была близка моя мать, нежели я, — он улыбнулся. Сичэнь нахмурился, и в голову Мэн Яо пришла догадка: — Ты спрашивал у Мянь-Мянь обо мне? Вид у него сделался виноватым. — Прости, я не должен был, но я волновался о тебе, а ты на все мои вопросы говорил, что у тебя всё в порядке, хотя я вижу, что это не так. Мэн Яо промолчал, и Сичэнь продолжил. — Доверять друг другу — это то, на чём строятся отношения. Я не хочу, чтобы рядом со мной ты был сильным, я хочу видеть тебя настоящего: раздражённого, уставшего, не важно, главное, чтобы ты не скрывал это от меня. — Тебе тоже сложно, — сказал Мэн Яо, пытаясь сменить тему. — И я позволяю тебе увидеть это, — кивнул Сичэнь, — я хочу, чтобы мы говорили о таких вещах. Ты имеешь право сердиться на меня за то, что я влез в твою жизнь без твоего ведома. Это было нарушением твоих границ… — Я не сержусь, — дёрнул уголком губ в усмешке Мэн Яо, обвив шею Сичэня руками. Привстал на цыпочки и глядя в глаза, хитро уточнил: — Что ещё важного ты обо мне узнал? Сичэнь посмотрел на него тёмным взглядом, касаясь талии. — Что ты не любишь сладкое и цветы с сильным ароматом, — его руки скользнули выше, мягко сжали, притягивая ближе, тепло тела чувствовалось даже через одежду, — У тебя есть привычка трогать губы, когда ты сосредоточен на чём-то, — Сичэнь поддался вперёд так, что Мэн Яо упёрся спиной в стол и прикоснулся к губам едва-едва, вырывая вдох, и тут же скользнул по скуле вниз — к шее. Он то водил распахнутым ртом по шее, то целовал, то прикусывал кожу, пробовал её языком, и сверхчувствительного Мэн Яо от этих нехитрых манипуляций вело как в первый раз. — Ещё у тебя родинка вот здесь, — выдохнул Сичэнь, едва касаясь местечка возле уха губами, больше дразня, но даже это заставляло кровь в венах кипеть, а потом прижался губами, скользнул ниже, целуя, пробуя языком. Волна удовольствия прокатилась по телу и Мэн Яо вцепился ему плечи. — Хочешь узнать ещё? Мэн Яо хотел, но эти разговоры могли подождать. Он повернул голову и поймал губы Сичэня своими, наконец-то целуя так, как хотелось уже давно. Глубоко и горячо, прихватывая губы и скользя языком в рот, задыхаясь от того, как ему отвечают — с точно такой же горячностью и жадностью. Сичэнь перехватил инициативу, превращая поцелуй в медленный, не такой поспешный и горячий, но сводящий с ума своей глубиной и жадностью. И это было так сладко, что сдержать тихий стон у него не было никакой возможности. Сичэнь выдохнул, отстраняясь ненадолго и подхватил его под бёдра, сажая на стол. «Сила рук Лань, говорите?» Так целоваться было гораздо удобнее — не приходилось вставать на цыпочки и бояться, что ноги его не удержат. Сичэнь с нажимом провёл по талии вверх и сжав, притянул ближе. Мэн Яо, выгнувшись, простонал ему в рот. Голова шла кругом, разум кричал, что это срочно нужно остановить, но сил не было совсем. — Нечестно, — выдохнул Мэн Яо, руками блуждая по груди и плечам, желая проникнуть под чёртову ткань и ощутить наконец кожу. Его руки, словно живя своей собственной жизнью, проникают под футболку, прикасаясь к коже. Во рту у него мгновенно пересыхает. Мэн Яо проводит ладонью по животу вниз и Сичэнь стонет, вжимаясь в него бёдрами. Мелодия звонка ввинчивается в мозг, словно звук из другой вселенной. — Сичэнь, т-телефон, — выстанывает Мэн Яо. — К черту. «Значит ругаться мы всё-таки умеем» — подумал Мэн Яо и хихикнул. Сичэнь оторвался от него, вид у него был обиженно-удивлённым. — Сичэнь, ответь на звонок. Сичэнь с видимым трудом оторвался от него, наконец, ответив на звонок. Мэн Яо судорожно облизывал покрасневшие губы и пытался привести мысли в порядок. К тому времени, когда Сичэнь вернулся он имел почти что благопристойный вид, не считая покрасневших губ и розовых отметин на шее. — Звонил дядя. — Напомнил о дне рождении? — Откуда ты знаешь? — удивился Сичэнь, а затем понимающе произнес: — Вэй Ин. — Вэй Ин, — кивнул Мэн Яо, — Знаешь, мне кажется, господин Лань скоро придёт просить у нас политического убежища. Сколько Ванцзи и Вэй Ин женаты? — У дяди есть своя квартира, — невпопад ответил Сичэнь, привлекая его к себе, мимоходом целуя в лоб, — года два, а что? — Рассчитываю, какие подарки дарить на годовщину. Сичэнь рассмеялся, зарываясь лицом в его волосы: — Любой подарок, который ты выберешь, будет хорошим. — Не смейся надо мной, — тыкнул его в плечо Мэн Яо, — Я в жизни не ходил на столько праздников до того, как познакомился с тобой. — А я думал, каждый день со мной для тебя праздник. — Вы слишком высокого мнения о себе, господин Лань.