Венец из меди

— Клянусь, он использует тёмную магию. Цзысюань выглядел уязвлённым, когда смотрел на сидящего на диване Цзысюна с Цзинь Лином на коленях, который заливался смехом и отчаянно пытался утянуть дядины пальцы в рот. К счастью, Цзысюн был проворнее. — Он плакал несколько часов подряд, А-Ли не могла его успокоить, и посмотрите на этого маленького предателя теперь. Цзян Яньли заново наполнила узорчатые чашки ароматным чаем и тихо сказала что-то, что заставило Цзысюна улыбнуться уголком губ, отчего выражение его лица приобрело хитрые, лукавые нотки. Сичэнь любил такую его улыбку. Он любил любую его улыбку. Любил то, как он щурится по утрам, морщит недовольно нос, как трогает в задумчивости губы, его свободные футболки. Любил наблюдать за ним во время работы, когда можно было увидеть его в своей стихии — собранного, профессионального, чертовски горячего, любил то, как он вежлив со всеми вне зависимости от возраста и статуса, как он постоянно стремился что-то узнать, просто потому что само знание, процесс обучения доставляли ему удовольствие. И ещё тысяча вещей, которые заставляли сердце Сичэня биться быстрее. Несмотря на то, какие тайны его окружали и как это чувство недосказанности скребло у него внутри, он чувствовал, что это было чем-то, из-за чего Цзысюн настолько отличался от других Цзинь. Что-то такое в его жизни, из-за чего он до сих пор не мог раскрыться даже Сичэню и от этого каждая его часть желала Цзысюна защитить. Мэн Яо был полон спокойствия. Прошло несколько дней с тех пор, когда он в последний раз переживал о планах Гуаншаня, и теперь в спокойствии с ним могли сравнится разве что буддийские монахи. — Чёрт возьми, не могу поверить, что ты так спокойно говоришь об этом, — Цзысюань взлохматил волосы и налил себе воды, чтобы не заметаться по кабинету. — Разве ты не должен быть раздражён или напуган? Зол? Хоть что-нибудь, кроме равнодушия. — Так и было, но моё беспокойство ничем не поможет. Я не могу остановить удар отца, поэтому постараюсь минимизировать последствия. — Поэтому ты попросил о встрече? Мэн Яо достал флэшку из нагрудного кармана пиджака и папку бумаг из сумки. — Сказал Сичэню, что отец просил передать тебе документы о наследстве. — ответил он на невысказанный вопрос. — Ты, маленький… — Здесь всё, что есть на Гуаншаня за все эти годы. Подделка документов, взятки, спекуляции на рынке и биржах, то что невозможно будет замять. Я хочу, чтобы оно было у тебя, когда всё раскроется. Цзысюань выругался и сунул флешку в ноутбук. — Ты собираешься потопить отца на его же собственном поле. Ты сумасшедший? Цзысюань был собран, а его взгляд лишён всякой паники. Теперь было видно, кто он на самом деле. Это был профессиональный юрист. Законы и бумаги — его стезя. — Это может выгореть, — наконец сказал он, напряжённо играя пишущей ручкой в пальцах. — Но у отца хорошие юристы. Ты надеешься на маму? — Мадам Цзинь может переломить ситуацию. — Хорошо. Ладно, — Цзысюань на секунду спрятал в лицо в ладонях, а затем кивнул в сторону. — А это? Мэн Яо на секунду замялся и от этого внутри у Цзысюаня заворочался холодный противный ком. Этот жест и выражение лица, совершенно для Мэн Яо не характерные, вызывали чувство скорой катастрофы. — Мне нужно, чтобы ты отправил это Сюаньюю в Осаку. Цзысюань без излишней трепетности и церемоний разорвал печать на бумаге и пробежался по бумагам взглядом. Его лицо закаменело, а губы дрогнули. — Это… — Моё завещание. И подтверждение о страховании жизни. Цзысюань задохнулся и едва сдержался, чтобы не вскочить с кресла и не встряхнуть его несколько раз, но воспитание Цзинь, впитанное с молоком матери, позволило ему сохранить самообладание. — Ты просто… У меня нет слов. Почему ты всегда должен лезть в подобное? «Потому что иначе мама бы умерла ещё три года назад. Потому что в отличие от тебя, у меня нет места, куда можно вернуться, нет денег, влияния или семьи, которая могла бы меня защитить. Потому что Сюаньюю нужно было поступить в хорошую старшую школу и университет» Цзысюаню никогда не понять этого. Он не знал, каково это: экономить на самых базовых вещах, вплоть до еды, потому что прежде всего нужно выплатить аренду. Он никогда не был в ситуации, когда ты должен выбрать: поедешь ты сегодня домой на автобусе или купишь себе обед. Он никогда не вырезал купоны, чтобы получить скидку на еду в продуктовом магазине и не подключался к соседскому вайфаю просто чтобы сделать домашнее задание, ведь в вашей квартире интернет отключили ещё в прошлом месяце. Мэн Яо дёрнул уголком губ, оставляя вопрос без ответа. Он и не требовался. — Я не могу послать их матери, потому что наш отец сейчас пристально следит за больницей. Поэтому документы должен получить Сюаньюй. До конца учебного года он ничего не сможет сделать. К тому времени всё решится. — Ты ужасный человек, — признался Цзысюань, сжимая пальцами переносицу. — Я все перепроверю. Он поймал удивлённый взгляд Мэн Яо. — Что? Я должен быть уверен, что твои юристы сделали всё идеально. И если я найду хоть одну несостыковку или лазейку… — Цзысюань. Спасибо. — Ты знаешь, мы с тобой никогда не были близки, но ты нравишься Яньли и А-Лину. Мэн Яо дёрнул уголком губ. — Ещё бы, ты смотрел на меня как на дерьмо. — Не было такого! — возмущённо воскликнул Цзысюань. — Ладно, возможно, но только в самом начале. Мы были подростками и было тяжело принимать тебя как равного, когда всю жизнь меня учили другому. И я винил тебя в том, что брак родителей распался ещё задолго до развода, хотя и понимал, что ни ты, ни твоя мать тут не причём. — А потом? — Сложно, знаешь ли, смотреть как на дерьмо на человека, который прикрывал твою задницу и видел твои истерики. — О боже, день, когда госпожа Цзян тебе отказала. — Заткнись. — Я сохраню его в своей памяти навсегда. — Ты просто мелкий… Подожди, Сичэнь ведь даже не подозревает об этом? На мгновение маска раскололась, и этого было достаточно, чтобы увидеть какую боль причиняет ложь. — Ты должен сказать ему. Если он узнает об этом сам, ты уже ничего не сможешь сделать. «Я не хочу причинять ему боль» «Я боюсь отвращения в его взгляде» «Я боюсь, что он уйдет» «Я боюсь, что наврежу ему ещё больше» Он мог использовать любой из этих вариантов, потому что всё это было правдой. — Ты идиот, — Цзысюань был безжалостен. — Спасибо, я знаю. — Он смотрит на тебя, когда ты не видишь и это… Мэн Яо, это гораздо серьёзнее, чем ты думаешь. Это не просто привязанность с его стороны. И с твоей, насколько я вижу, тоже. Мэн Яо встал, снял свою пальто со спинки стула, прощаясь. Цзысюань был поистине безжалостен, говоря эти слова, ведь Мэн Яо так хотелось поверить в эту сладкую ложь. В то, что даже несмотря на всю ложь и уловки, Сичэнь найдет силы, чтобы простить его, не отвернётся и останется с ним. — Что ты собираешься делать, если твой план сработает? — Хм, Австралия кажется неплохим вариантом. Солнце, море, сёрфинг и целый океан, отделяющий нас от Гуаншаня. Маме и Сюаньюю там понравится. Цзысюн поджал губы и отвёл взгляд в сторону. — А-Лин и Яньли будут скучать по тебе. «И я тоже» *** — Кошки или собаки? — А ты? — Это нечестно. Твой ответ должен быть непредвзятым. — Мне это не нравится. — Давай одновременно. — Сичэнь, это несерьёзно, мы просто выбираем фильм. — Три, два, один. — Кошки. — Собаки. Лицо у него, очевидно, сделалось настолько растерянно-обиженным, что Сичэнь рассмеялся - бархатно и тихо, дразняще, и Мэн Яо пихнул его в плечо, полыхая ушами. — Не трогай меня, предатель, — он подскочил с дивана, чтобы пойти на кухню за попкорном. — Цзысюн! Цзысюн, вернись! — смех Сичэня ударил его в спину. Это был их законный выходной, ничто не могло помешать их желанию посмотреть фильм. Даже тот факт, что Сичэнь заботясь о его уровне стресса, сразу же отмёл боевики (Мэн Яо был только за), антиутопии и детективы. — Сичэнь, это мелодрама. — Разве люди обычно на них не плачут? Ты смотрел «Дневник памяти»? — Да, и не понимаю, почему должен был плакать. — Я привёл монстра в свой дом. Что ж, возможно он действительно не разбирался в фильмах, поэтому в итоге Сичэнь решил, что смотреть они будут фильм про животных. Животные — это мило. Никакого стресса. В корне неверная позиция, по мнению Мэн Яо, потому что единственный фильм про животных он смотрел, когда ему было семь, и «Хатико» растрогал его до слёз. И он всё ещё отрицал , что постоянно беспокоится, даже если это было глупо. — Сичэнь, мне не нужно… Сичэнь придержал его за плечи, не позволяя трусливо сбежать посреди разговора. Его терпеливость была поистине безграничной, раз он продолжал возиться с проблемным и неустойчивым Мэн Яо, чьим любимым занятием на протяжении всей жизни было кусать себя за хвост. — Мы можем не говорить слово «стресс», если тебе так хочется. Просто приятное времяпровождение. Вместе. Помнишь, о чём мы говорили? Я хочу видеть тебя настоящим, в любом, даже самом неприглядном состоянии, хотя я понятия не имею, что в тебе может быть неприятным, — Мэн Яо попытался сказать, что он ошибается, и не успел. — И сейчас я вижу, что ты чертовски напряжён. Всё это время, если быть честным, с самого приезда, ты словно боишься и ждёшь чего-то. Мэн Яо чувствовал, что начинает задыхаться. «Чёрт возьми» — Карамель или солёный? — Ты. Сичэнь притянул его обратно на диван, крепко смыкая кольцо своих рук вокруг него. Словно для него было немыслимо выпустить Мэн Яо из объятий, прекратить его касаться. И эти касания ощущались слишком остро. Мэн Яо облизнул губы и бросил взгляд на экран. — «Собачья жизнь»? — Ещё есть «Паддингтон». — «Собачья жизнь» так «Собачья жизнь», — покорно согласился Мэн Яо, расслабляясь в его руках. Сичэнь бессознательно прижал его к себе крепче. Фильм был снят в лучших традициях жанра, если судить по тому, что на второй половине у Сичэня начали подозрительно слезиться глаза. Мэн Яо подцепил со стола салфетки, молча предлагая помощь, отказываясь признавать, что история щенка, перерождающегося раз за разом в теле новой собаки, была трогательной. — Там ещё есть вторая часть. — Я отказываюсь, — проворчал Сичэнь ему в шею. Мэн Яо рассмеялся и подавился воздухом, когда чужие губы чувственно прихватили кожу на шее и прошлись по ней влажными поцелуями. Замок из рук Сичэня на его животе сжался крепче, притягивая Мэн Яо к груди. — Сичэнь… — прошептал Мэн Яо. — М? Всё хорошо? — хитро поинтересовался тот и влажно поцеловал сгиб плеча и шеи. Его руки поглаживали талию и рёбра сквозь футболку, и даже так это было чертовски остро. Мэн Яо развернулся в кольце его рук и тут же оказался притянутым к Сичэню на колени, с его губами на своих губах. Поцелуй, глубокий и жаркий, заставил задрожать, от языка Сичэня в его рту всё сладко сжалось. Чистое, ничем незамутнённое удовольствие. Сичэнь притягивает его ближе, что-то шепчет между поцелуями, Мэн Яо прижимается ближе, цепляясь за плечи. Темп меняется на более тягучий, плавный и медленный. Сичэнь оторвался от него, и Мэн Яо увидел, что зрачки у него почти перекрыли радужку. Сичэнь выдохнул и прижал его лицо к своему плечу, крепко обвив талию, уже не сжимая и гладил, гладил его по волосам, рвано дыша, успокаивая то ли себя, то ли Мэн Яо. — Что за огромную посылку нам сегодня доставили? — пытаясь отвлечься, спросил Сичэнь, перебирая его волосы. — Подарок ко дню рождения твоего дяди, — Мэн Яо скользнул в сторону, устраиваясь сбоку и обвил руками его талию. — Я попросил, чтобы запаковали понадёжнее. — И что там? — с любопытством спросил Сичэнь, не размыкая рук. Словно для него было немыслимо выпустить Мэн Яо из объятий. — Увидишь, хочу сделать тебе сюрприз. *** Мальчик в светло-сером костюме с визгом пронёсся мимо, и Мэн Яо исключительно благодаря природной ловкости не задел бедром стол с закусками. «Дети — маленькие дьяволы» Сиси всегда говорила, что он был очень послушным ребёнком, не плакал даже будучи младенцем, когда мать была слишком занята работой и оставляла его на ночь с единственной подругой. Очевидно, не все дети были такими. Интересно, каким в детстве был Сичэнь? — Цзясю-юн, — протянул Вэй Ин, вынырнувший из толпы. Выражение его лица ясно говорило о том, что он в очередной раз собирался провернуть некую выходку, которая станет самой обсуждаемой темой в высших кругах минимум на две недели. Мэн Яо быстро оглянулся, выискивая Лань Ванцзи, и, к несчастью, не нашёл его. Значит, Вэй Ина некому остановить, бессмысленно даже пытаться. — Не хочешь выпить с нами? Не Хуайсан где-то достал самбуку. Запах вина ударил в ноздри, ворот пиджака Вэй Усяня красноречиво топорщился. Он выглядел мальчишкой, вывалившимся из ночного клуба всё ещё в состоянии эйфории и кутежа. Несмотря на то, что никто из Ланей алкоголь не пил, на празднике стояли отдельные бокалы с шампанским для других гостей. Вэй Усянь не был пьян — несмотря на блеск в глазах, его взгляд оставался кристально трезвым и внимательным. Мэн Яо бросил взгляд в сторону и понял, что подобное представление, очевидно, было устроено для парочки чересчур чопорных гостей у столика с закусками. Дама с жемчугом в ушах и на шее неодобрительно поджала губы и отвернулась. Идея хотя бы раз снять маску вежливости и учтивости, высказать всем этим напыщенным идиотам своё мнение была чертовски заманчивой. Но, в отличие от Вэй Усяня, для него это было невозможно. Он должен был соблюдать множество самых глупых правил и улыбаться даже тем людям, которым хотелось разбить лицо. Потому что был имидж — не только его: Сичэня, семьи Цзинь. Вэй Усянь продолжал виснуть на нём, и Мэн Яо решил, что ничего ужасного не случится, если он поделиться кое-какой важной, конфиденциальной информацией: — В детстве Цзысюань подкладывал бумагу в обувь, чтобы казаться выше, и однажды упал с лестницы. Вэй Усянь вскинул голову, и по его горящему взгляду стало очевидно, что информация усвоена и он распорядится ею наилучшим образом в кратчайшие сроки (возможно даже до конца этого вечера). — Ах, ну какое же ты золото, Цзысюн! Мэн Яо улыбнулся и наконец увидел среди толпы Цзян Ваньиня с выражением крайнего недовольства на лице. Мужчина направлялся в их сторону. — Чёрт возьми, ты самая настоящая катастрофа, ты хоть понимаешь… — Не ворчи, А-Чэн, — Вэй Усянь быстро наклонился к нему и положив руки на плечи, глядя в глаза, доверительным шепотом сообщил: — Скажу тебе по секрету, ты — мой любимый Цзинь. После А-Лина, разумеется! Увы, составить конкуренцию А-Лину с его мягкими золотистыми щёчками и детским очарованием он правда не мог. Вэй Усянь подхватил Цзян Чэна под руку и принялся эмоционально вещать о том, что, вероятно, разобьёт Цзысюаню его самооценку. «Прости, А-Цзы, мне очень жаль» По крайней мере, теперь он был уверен, что Вэй Усянь в надёжных руках, на ближайшие пару часов точно. — Развлекаешься? — Сичэнь мягко скользнул ладонью вдоль его спины, задержав руку на талии. — О да, безудержное веселье: обсуждали падение акций и инвесторов в компании господина Пэйя. Тебе тоже стоит попробовать, незабываемый опыт. Сичэнь встал, закрыв его своей спиной и быстро наклонился, поцеловав его в уголок губ. Мэн Яо зашипел: — Сичэнь. — Нас никто не видел. — Ты имеешь понятия о приличиях? Грудная клетка под его ладонью задрожала от сдерживаемого смеха. Мэн Яо отдёрнул руку, поправляя волосы, оглядываясь вокруг. Празднество проходило на свежем воздухе, но большинство гостей уже ушли в дом из-за предвечерней прохлады. — Чем-то напоминает мой выпускной. Тогда семьи учеников тоже устроили подобную вечеринку. Было весело, правда, потом я узнал, что туда принесли алкоголь, — улыбнулся Сичэнь. — У тебя было что-то похожее? Нет, он был в дешёвом костюме, который мать взяла напрокат в конторе, Сиси принесла туфли своего старшего брата, и он простоял весь выпускной у стены, потому что не было человека, которого он бы хотел пригласить на танец, да никто бы и не согласился, а потом он держал Цзысюну волосы в такси, потому что тот напился и полез к дочке председателя Юйши, а потом вернулся домой и напился вусмерть в первый и последний раз в жизни вишневой настройкой Сиси, и наутро ему было так плохо, что он хотел умереть. И на фотографии класса он стоял в самом углу предпоследнего ряда. — Я был на домашнем обучении. У меня не было выпускного, — мягко улыбнулся он, — но я не жалею. У меня ведь так и не получилось ни с кем подружиться. — Прости, — Сичэнь сжал его пальцы поглаживая. — Прости, я должен был подумать. — Всё порядке, Сичэнь. Я же говорю, мне трудно сходиться с людьми, поэтому даже если бы я пошёл, это было бы пустой тратой времени. Зато потом, после успешной сдачи экзаменов, Сиси и мама закупили кучу вкусной, вредной еды, фруктов и огромный торт, мама надела своё самое красивое платье, а Сиси красные туфли и учила его танцевать вальс и сальсу. Мэн Яо до сих пор помнил стук её каблуков, мамин смех, хлопающего в ладони Сюаньюя и Сюэ Яна, который свистел каждый раз, когда Мэн Яо оступался или у Сиси задиралась юбка. Потом Сюаньюй утащил его на балкон зажигать бенгальские огни, чтобы загадать желания, пока Сюэ Ян рядом примеривался, как бы поточнее бросить в снующих под окнами прохожих кусочки фиников и вишен, из-за чего им приходилось быстро прятаться вниз, слыша брань, и держать Сюэ Яна, который каждый раз порывался показать людям средний палец. Он очнулся, осознав, что уже несколько минут бестолково улыбается, а Сичэнь смотрит на него с топящей нежностью. Сичэнь достал телефон из внутреннего кармана пиджака, и Мэн Яо не стал его одёргивать, молчаливо соглашаясь. — Пожалуйста, только не говори мне, что ты собираешься поставить это на заставку — Тогда я промолчу. Мэн Яо прикрыл глаза рукой, дурацкая улыбка никак не хотела покидать его лицо. — Ты выглядишь потрясающе. Всегда. Даже когда забываешь причесать волосы с утра или возвращаешься домой после одиннадцатичасовой работы в офисе. Или когда съедаешь последнее печенье. Мэн Яо шлёпнул его по рукам, не в состоянии больше выносить это. — Ваша взятка не сработает, господин Лань. — Не будь таким жестоким. Мэн Яо потянул его в сторону цветочных клумб, где было меньше детей. Он протянул руку и прижал пальцы к виску Сичэня, а затем к точке возле затылка. — Здесь очень шумно, верно? Сичэнь прикрыл глаза и кивнул, перехватил его руку и поцеловал в центр ладони. — С тобой всё лучше. Мэн Яо улыбнулся. — Господину Лань понравился подарок? — Он не привык показывать эмоции перед другими людьми, но я абсолютно уверен, что он был в восторге. — Я рад. Это было чертовски трудно: дарить подарок человеку, у которого и так всё есть. — И всё же ты прекрасно справился. Думаю, ты ему нравишься, он редко хвалит кого-либо. — Твой дядя хвалил меня? — удивлённо вскинул брови Мэн Яо. — Мгм. И не раз. Это было… приятно. Впервые на памяти Мэн Яо кто-то признал его заслуги, его ценность, увидел, то что не мог разглядеть его собственный отец. Встречная мысль ударила его, оглушив: «Это произошло лишь потому, что сейчас ты «Цзысюн». Ничего не изменилось, как только ты вновь станешь самим собой, об тебя продолжат вытирать ноги». Мэн Яо повернулся, чтобы спросить, когда они смогут поехать домой, и в этот момент у Сичэня зазвонил телефон. — Дядя. Думаю, он хочет, чтобы я зашёл, — Сичэнь ласково коснулся его руки. — Подождёшь меня здесь? Я скоро вернусь, обещаю. Мэн Яо кивнул, радуясь возможности передохнуть, но не успел Сичэнь скрыться в доме, как его собственный телефон зазвонил. «Гуаншань» Он почувствовал, как на секунду горло сжала железная рука. — Ты, кажется, хорошо развлекаешься, — с лживой лаской, за которой пряталась злость, произнёс Гуаншань. — Не забывай о том, что совсем скоро это закончится. Меня не интересует, чем ты занимаешься с Лань Сичэнем, — Гуаншань не потрудился скрыть отвращение. — Но если это отразится на репутации компании… Мэн Яо проглотил ком в горле. — Я понял. Вы же знаете, отец, я всегда всё делаю в лучшем виде. — Не смей называть меня отцом, ты, маленькое отродье. Ты кровь и плоть своей никчёмной мамаши, которое я по ошибке принял в свой дом. Мэн Яо сжал пальцы практически до боли. «Молчи» — Ты же умный мальчик, должен понимать, что для Лань Сичэня твоё милое личико не будет значить ровным счётом ничего. Особенно, когда правда об этом вскроется, ты ведь так близок к этому? «Молчи» — Хотя, возможно, если ты хорошо для него постараешься, тебя оставят в качестве домашней зверюшки, ведь это всё, на что такой как ты годен. Как думаешь, Лань Сичэнь доволен тобой? Годен хоть на что-нибудь? Ты должен хорошо распорядиться своей внешностью… «Заткнись. Заткнись. Заткнись» — Это всё, что вы хотели сказать, господин Цзинь? — Ты, мелкое неблагодарное отродье, не забывай, из чьего кармана ты оплачиваешь счета своей матери. Мне понадобится один звонок, чтобы разрушить ваше любовное гнёздышко. Так что будь осторожен и слушай то, что тебе говорят. Не думай, что у вас с ним может быть что-то серьёзное. Мэн Яо сделал несколько рваных вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Гуаншань, надавив на больную мозоль, задел его сильнее, чем он мог предполагать, но он не был сломлен и не собирался отступать. Просто пережить. Пара дней и это перестанет так сильно болеть. — …цзы! Он поднял растерянный взгляд на Сичэня, который, похоже, звал его уже несколько раз. И видимо, что-то было не так с его лицом, потому что выражение лица Сичэня стало из обеспокоенного почти напуганным. Мэн Яо не успевает спрятать руки, но выдыхает облегчённо, когда понимает, что Сичэню нужен не телефон. Вместо этого он разглядывает красно-розовые полумесяцы на внутренней стороне его ладоней и его лицо темнеет. Мэн Яо чувствует, как у него сдавливает горло. Он не может произнести ни звука. — Милый, скажи мне, что произошло? Боже, он и правда катастрофа. Перед глазами плывёт. Из-за температуры? — А-Цзы? Почему ты плачешь? Он осознает, что щёки у него мокрые.