Падший ангел

       24 ноября.        Никогда бы не подумал, что человек моей профессии станет разбираться в таких вещах, в коих я пытаюсь разобраться уже несколько дней подряд. Я даже хотел отменить несколько уроков — так вся эта ситуация не даёт мне покоя. Возможно, сегодняшним вечером мне удастся, наконец, понять всю скрытую суть нависшей тайны вокруг, казалось бы, самого обычного клочка бумаги… Надеюсь, что эти записи помогут мне разобраться в моих мыслях, успокоить моё волнение, а также скоротать время до сегодняшнего вечера…        Думаю, как бы обыденно это не звучало, стоит сначала представиться (если я этого не сделаю, и если эти записи попадут в руки Маи, она в любом случае заставит меня специально вклеить в самом начале страницу или две с моим представлением). Меня зовут Рьюзо Ниихара. В марте этого года мне исполнилось 20 лет и в этом же году я начал работать учителем английского в городе Аль-Ниятме.        Аль-Ниятма — уютный городок, расположившийся у самого крупного леса наших островов. Прославился во всём Анатресе тем, что воды моря, омывающие его берега, имеют особенно чистый, лазурно-голубой цвет. Поговаривают, что «виной» тому особая структура морского песка — под водой он имеет нежный молочный цвет, однако абсолютно все песчаные пляжи имеют ярко-красный оттенок. С чем именно это связано, я не знаю (всё-таки я по образованию учитель английского, а не биологии или даже физики с химией).        Интернат, в котором мы с Маей росли и учились, находился как раз таки в пределах Аль-Ниятмы. А потому, когда мы выросли и получили должное образование, проживание нам выделили именно в этом «голубом субгиганте». Конечно, поначалу мы подумывали, что лучше было бы перебраться в другие города, так как Аль-Ниятма — городок небольшой, да и те деньги, что нам также выделил инетрнат, позволяли нам перебраться как раз в один из двух. Находящихся рядом, городов-столиц.        Первый — культурный Вей-Эпсилон, попасть в который можно только проехав через весь лес, потратив на поездку добрую половину дня. Однако многие юноши и девушки из нашего города всё же каждый месяц жертвуют свои временем, стремясь посетить одно из величайших достояний Антареса — большой академический оперный театр, который из-за своего коричневато-рыжего камня и высоты аж в девять этажей получил ласковое название «Оранжевый гигант». Кроме театра Вей-Эпсилон сохранил на своей территории многочисленные здания, скульптуры и парки, появившиеся ещё двести-триста лет назад, из-за чего, собственно, и получил статус «культурной столицы».        И второй — столица Антареса, Альфас, что располагается практически рядом с Аль-Ниятмой — ехать буквально два-три часа. Расположен он в самом сердце острова, а потому и численность его населения больше, чем в остальных городах. В то время, как его столица-брат сохранял в себе культурные и исторические особенности, Альфас двигался дальше, создавая новые учебные заведения, больницы с совершенно недавно изобретённым оборудованием и современные величественные небоскрёбы. Прогресс в области технологий был не последней особенностью столицы — красные камни песчаника, коем были полны окрестные горы, служили элементами оформления фасадов практически всех, кроме небоскрёбов, окна которых, кстати говоря, также имели красноватый оттенок, домов.        Да, разумеется, шансов на благополучное будущее в таких городах было более, чем достаточно. Однако, в скором времени мы поняли, что нашего уровня знаний не хватит, чтобы найти хорошую работу в таких крупных мегаполисах. Два «ребёнка» с улицы просто бы потерялись в толпе, а после, когда все их деньги закончились, о них не вспомнили бы даже собственные друзья и другие ученики интерната.        Так мы и решили, что будет лучше остаться нам в родной Аль-Ниятме, по крайней мере до тех пор, пока не накопим побольше денег на переезд, жильё и получение дополнительного образования в другом более крупном городе. Так и началась наша самостоятельная взрослая жизнь.        Жили мы скромно, но вполне себе уютно. Наша квартирка имела в себе две спальни на каждого, маленькую компактную кухню, ванную и крошечный балкончик, выходящий на облитые тёплыми лучами солнца улочки, где раздавались радостные и учтивые голоса людей, мило беседующие друг с другом за чашечкой ароматного чая. В интернате нужно было сильно постараться, чтобы получить такие «хоромы», да ещё и не в самом плохом районе города. Нужно было соответствовать нескольким критериям, а именно: прилежание и собранность, старания и успехи в выбранном направлении, а также отсутствие выговоров к своей персоне. С последним у меня и у Маи всё было хорошо — единственное, за что лично я мог получить выговор, так это за драку с каким-нибудь дурачком, посмевшим оскорбить мою сестрёнку. К счастью, и я, и Мая могли за себя постоять по полной мере, конечно же, когда нас и нашего обидчика не видели преподаватели, заодно просто блестяще развив навыки слежки, незаметного преследования и, что уж тут таить, немного манипулирования. У сестрёнки особенно хорошо получалось подкрадываться к кому-либо (в том числе и ко мне) сзади, тише писка комара или стука маленьких лапок мыши в ночи. Да и в целом Мая всегда отличалась особенной лёгкостью и эластичностью самых элементарных движений, из-за чего многие учителя призывали её выбрать направление физической культуры и танца. Однако же настойчивая девочка настояла на своём, в результате получив диплом об окончании художественного курса.        Обживались в Аль-Ниятме мы недолго: вещей у нас было немного, а наши соседи оказались дружелюбными и вполне себе милымии. Даже помогли нам с некоторыми моментами, касающимися встречи с управляющей дома, указали нам некоторые магазинчики, где мы могли обзавестись нужными нам продуктами, одеждой и так далее (Хотя сдаётся мне, что тому рыжему пареньку, живущему прямо над нами, приглянулась моя сестра… Ещё одна причина, почему я настоятельно прошу Маю сильно не задерживаться на работе). А пока мы оба искали себе работу, то успели обегать практически весь город вдоль и поперёк, так что теперь знали в нём всё — от милейших парков у моря, до узеньких закоулков меж домов. Так что, в очень скором времени, нас с сестрой вполне могли принять за полноценных жителей этого замечательного города, что провели на его алых берегах лучшие свои годы…        И так, как я уже писал, в скором времени после нашего приезда, мы незамедлительно стали искать себе работу. Городок был небольшой, а потому и доступных работодателей было немного. У Маи всё сложилось практически сразу, так как её специальность художницы в Аль-Ниятме была достаточно редкой. У меня же с моим английским всё обстояло несколько сложнее — школ в городе было всего четыре, и пойти-устроиться работать в одну из них выходило крайне затруднительно. А потому самым выгодным и удобным для меня вариантом стало репетиторство, о чём я теперь нисколько не жалею.        Так как в будние дни дети учились в школе, занятия проходили либо ближе к вечеру, либо на выходных (если же ученик был дошкольного возраста, могли вызвать и днём). Мои ученики — дети абсолютно всех возрастов, а потому и программа для каждого была своя. По этой причине я вновь убедился, как же я был прав, решившись преподавать индивидуально, потому что я бы точно не смог потянуть несколько классов, уже имеющих за своей спиной уже какой-то уровень подготовки. Да и я, не знающий тех пособий, что у них были, да и прошедший материал, просто бы ничего не добился от них, не в силах чему-либо научить. А так я мог просто спросить своего ученика «В каких областях тебе нужна помощь?» и «Что вы сейчас проходите и что тебе в этом теме непонятно?», и после подробно разобрать с ним эту тему.        Именно с момента начала моего преподавания, можно сказать, и началась вся эта заваруха, о которой я сейчас буду писать. Как и ожидалось, нужно было сначала подождать, когда моё объявление о репетиторстве увидит достаточное количество детей и родителей, после чего о дальнейшей моей деятельности можно будет не беспокоиться. Ждать пришлось недолго — прошло чуть меньше недели перед тем, как в дверь нашей квартиры (некоторые ученики соглашались приходить ко мне домой и заниматься там) постучалась двенадцатилетняя Мизу Таро. Из-за её маленького роста можно было дать ей и то с натяжкой всего десять лет, однако это была отнюдь не главная её особенность. Её голубые глаза были похожи на две стеклянные пуговицы, как у тех древних фарфоровых кукол в интернате, которые часто пугали Маю в её кошмарах. — Правда ли, что на английском языке говорят во всех-всех странах? — был задан мне вопрос в нашу первую встречу. — Да, конечно. Английский — легкодоступный язык для каждой нации, так в любом другом языке есть что-то от английского. — отвечал ей я, подготавливая несколько вопросов для того, чтобы проверить уровень знаний юной леди. — На том свете тоже?        Как я позже узнал, родители Мизу умерли три или четыре года назад, а в Аль-Ниятме она оказалась буквально незадолго до нашего с Маей приезда — её забрала к себе жить какая-то дальняя родственница. И ещё, как я узнал в последствие наших с ней занятий (по большей части из тех сочинений, что я задавал Мизу на дом по таким темам, как «Моя мечта», «Моё детство» и так далее), моя ученица принадлежала к тому роду людей, которых называли «юродивыми». Однако она верила искренне и чистосердечно не только во Всевышнего, но и в самого Дьявола.        Однажды, после одного нашего занятия, в спешке собирая тетради в свою сумку, Мизу обронила книгу под названием «Призывы, ритуалы и жертвоприношения». Заметив мой заинтересованный взгляд, упавший на столь необычную вещицу, она быстро подняла её и, прижав к груди, хотела уже уйти, если бы мой строгий голос не успел её остановить. — Мизу, а не рано ли тебе читать такие книги? — задал я ей свой вопрос. Хоть я и не верил во все те вещи, касающиеся богов, чертей и других потусторонних, но мысли о том, что эта девочка попала в какую-нибудь секту или во что-то в этом духе, неприятно кололи мою душу. — Если бог больше не хочет, чтобы мои родители навещали меня… То пусть поможет кто-то другой… — тихим голосом прошептала она, крепче прижимая книжку к груди.        Мизу рассказала мне, что какое-то время видела в своих снах души своих родителей. Они гуляли по их излюбленным местам в лесу (как я понял, когда родители Мизу были живы, их дом располагался рядом с Мюс-Дамю на окраине леса), смеялись, как раньше, обнимались — в общем, были счастливы. В каждом таком сне добрые господин и госпожа Таро давали своей дочери дельные советы, касающиеся реальной жизни, иногда отчитывали за некоторые проступки, но, конечно же, не с целью обидеть, а наоборот — помочь своей любимой девочке. И всё это происходило так реально, что Мизу теряла связь с живым миром, живя только встречами со своими родителями во снах. Конечно же, покойники виделись своей дочери не каждую ночь — перерывы между ними были не более, чем восемь дней. Однако, с момента их последней встречи прошло около месяца или даже двух (Мизу не уточняла, сколько именно прошло с того момента, так как голос её сильно дрожал, предвещая скорые слёзы) — девочка начинала сильно беспокоиться. В скором времени беспокойство начало перерастать в самое настоящее отчаянье, а потому Мизу решила обратиться к своим родным через Высшие силы.        Несколько дней подряд после школы, она ходила в церковь Аль-Ниятмы, с жаром прося Бога не разлучать её со своими родителями хотя бы во снах. Сколько молитв она успела выучить и зачитывала их как во время службы, так и дома — перед едой, после еды, перед сном… Но всё было тщетно.        И вот, пару недель назад Мизу увидела в витрине одного книжного магазина эту самую книжку. Недолго думая, она приняла решения приобрести её, дабы хоть какие-нибудь силы вернули ей связь со своими родными. На протяжении всего этого времени, вплоть до сегодняшнего дня, Мизу не тратила на школьные обеды даваемые её родственницей деньги, дабы приобрести заветную вещь (не зря мы с Маей заметили, что моя ученица порядком исхудала за всё это время). И вот сегодня, прямо перед нашим с ней занятием, юная Таро зашла в магазин и купила эту книжку, в надежде увидеть сегодня ночью своих родителей. — Послушай, Мизу — книги такого содержания пишут только если шарлатаны и окультисты, в целях затуманить разум порядочного и культурного человека, как мы с тобой. — пустился в разъяснения я, как только рассказ ученицы подошёл к концу, — Ты же совсем не глупая девочка! Неужели ты думаешь, что если зачитать заклинание и при этом начертить мелом круг на полу, что-то произойдёт? И это только полбеды — вдруг для одного такого ритуала тебе придётся убить кого-то? Неужели ты пойдёшь на такое? — Если это поможет вернуть моих родителей…        Эта страшная фраза, вылетевшая из столь юного и маленького создания, заставила испугаться даже меня. Неужели отчаянье Мизу столь велико, что она готова на убийство, ради воссоединения с родными? Конечно, и мы с Маей долго тосковали по нашим родителям, но… Это же закон жизни — когда умирают одни, обязательно где-нибудь на Земле рождаются другие. Осенью вянут цветы, чтобы весной из их семян выросли новые… Таков нерушимый, вечный порядок. — И, твои родители бы поддержали тебя в убийстве? — аккуратно спросил я свою ученицу после минуты молчания, — Поддержали этот выбор книги, посоветовали тебе её читать?.. — Папа бы расстроился… — тихо согласилась она, потупив взгляд голубых глаз, однако от меня не укрылось, что в них стояли слёзы. Может быть мне и показалось, но голубизна очей Мизу гораздо живее, когда она плачет. — Тогда не читай эту книгу — сегодня же сдай её в магазин и никогда больше не возвращайся к этой теме. — велел ей я, заключая свою ученицу в объятия. Обычно, если кто-либо плакал, помимо моей сестры, я просто оставлял его таким, дабы успокоился сам. Однако Мизу была другая — маленький, запуганный зверёк, который тянулся к свету, при этом с каждым новым днём погружаясь ещё больше в вязкую пучину тьмы. И объятия — было малое, что я мог для неё сделать.        Однако же, чего я и боялся, тема демонов и чертей не оставила Мизу. Хоть в тот день мы вместе пошли в книжный магазин и сдали злосчастную книгу, на прошлом занятии я заметил между страниц её учебника странную бумажку. Кажется, девочка не хотела, чтобы этот предмет кто-либо увидел, а потому спрятала его меж страниц учебника по литературе, а так как литература была ¬последним её уроком в школе, можно было смело предположить, что эта бумажка оказалась у неё сегодня. А в руки мне она попала совершенно случайно — так как в том учебном пособии, что у меня было, лёгкие тексты для уровня Мизу закончились, я решил дать её на перевод что-то из школьной программы. Так что, эта бумажка само собой упала к моим ногам, когда я начал листать учебник.        Наклонившись и собираясь отдать бумажку хозяйке, моя рука сама по себе остановилась в воздухе, а глаза впились в содержание бумажки. По своей форме она походила больше на билет, нежели на закладку, что, в общем-то, так и оказалось. Его содержание гласило следующее:

«Мистическая лавка: представление жизни и смерти. Ряд: 6 Место: 13 Дата: 24.11 Начало в 23:23»

       Я поднял взгляд с билета на ученицу — встретившись с моими глазами, её маленькое тело задрожало, а белые зубки до крови начали кусать розоватые губы. Она поняла, что очередной разговор на тему духов (а скорее всего именно с ними будет связано это «представление») будет неизбежен, и выйдет гораздо серьёзнее, чем в прошлый раз. — Я не брала его сама. Мне его подсунули! — словно прочитав мои мысли, выдавила Мизу, — Я не знаю, кто это был — он был в чёрных одеждах… Но мне кажется, что он находился в книжном магазине в тот же день, когда мы вместе с вами сдавали ту книгу…        Мой взгляд тут же из серьёзного стал изумлённым. Для любого человека было бы в новинку слышать, что билеты на столь неоднозначные по названию мероприятия подсовывают несовершеннолетним незнакомцы. — Как он тебе подсунул этот билет? — спросил я спокойным голосом, так как не хотел раньше времени уличать девочку в обмане. — Я шла по улице к вам занятие, и внезапно услышала голос совсем близко рядом со мной… — дрожащим голосом начала Мизу, — Это кто-то разговаривал шёпотом, из-за чего я не поняла — юноша это был или девушка. Он прошептал что-то типа — «Ты забыла это к книге», после чего провёл рукой по моей сумке. Обернувшись, я никого не увидела, а заглянув в сумку, дабы проверить, что ничего не пропало, я обнаружила этот билет…        Следующие минуты в моей комнате царило глубокое молчание. Я не знал, как правильнее повести себя в этой ситуации — отобрать билет у девочки, вновь начав вести нотации ещё и о мошенниках, идти с билетом в полицию или что-то другое в этом духе. Посмотрев на обратную сторону билета, я увидел адрес сего мероприятия, из-за чего изумился ещё больше — точного места, номера дома или улицы не было указано на билете. Просто надпись — «У леса на берегу Аль-Ниятмы. Точное место увидите сами». Это уже походило на подделку или розыгрыш, что ещё сильнее вгоняло меня в тупик. — Послушай, Мизу… Отдай этот билет мне — не хочу, чтобы ты ходила по таким местам в столь поздний час… — наконец произнёс я, погладив девочку по головке, — Однако я не думаю, что это мероприятие вообще состоится. Скорее всего это просто чья-то злая шутка… Забудь об этом билете и спокойно иди домой.        Мизу лишь коротко кивнула, быстро собрав свои вещи и покинув моё жилище — кажется, она с трудом верила, что я так спокойно отпустил её. Но лишь только стоило дверям закрыться за спиной девочки, как я, выждав пару минут, накинул на себя пальто и с билетом в руках вышел наружу. Неизвестно, сколько ещё детей сможет одурачить этот таинственный наблюдатель. Да, именно наблюдатель, ведь он должен был проследить за маленькой Мизу, когда она покупала книгу, когда возвращала и, наконец, когда осталась совсем одна, чтобы подкинуть ей билет.        Первым делом, я решил направиться в тот книжный магазин, где Мизу покупала книгу, ведь, непосредственно, она являлась связывающим звеном с ней и этим билетом. Однако, уже будучи там и оббежав весь магазин вдоль и поперёк, я с удивлением обнаружил, что «Призывы, ритуалы и жертвоприношения» здесь отсутствуют. Пройдя на кассу, я спросил у продавщицы (в тот день, когда мы сдавали книгу, была другая) об этой книге. Та посмотрела на меня, как на полного дурака, сказав, что впервые слышит о том, что магазин закупал книги такого плана вообще.        В полной потерянности, я покинул стены магазина. Теперь ещё больше вопросов крутилось в голове, из-за чего та начинала порядком болеть. На ум лезли абсолютно абсурдные предположения: значит ли, что в тот день все постоянные рабочие были заменены другими? Может, книгу подсунули вместо другой? А может, кто-то хотел, чтобы именно Мизу купила эту книгу, чтобы ещё больше посеять в ней волнение и смуту. Пребывая в таких мыслях уже который день, сегодня, незаметно для меня самого, настала та самая назначенная дата загадочного представления. Обнаружив это, я, чтобы совсем не потерять голову в своих догадках, принял решение предупредить сестру, что меня сегодня не будет ночью, и сходить туда. Может, если увижу пустой берег у леса, где будет стоять один-единственный я, то на душе станет гораздо легче и, посмеявшись над собой-дурачком, я спокойно уйду домой?        Надеюсь, что так и будет. Именно такие мысли и помогают мне не сорваться прямо сейчас и не выбежать на улицу раньше времени. А впрочем, уже пора идти — на часах 21:40, до моря идти как раз около полтора часа… Прогуляюсь на ночь, подышу свежим воздухом, после вернувшись домой и сладко заснув, думая о том, какие же мы доверчивые дети вместе с Мизу…