Долг жизни

Король сидел в кресле у камина; судя по наряду, он еще не ложился. Пламя играло на его скуластом лице, путалось в золотых волосах, и Роберу на миг показалось, что он видит перед собой не ожесточившегося короля, а своего друга Альдо. Сердце сжалось от боли. — Садись, мой дорогой, не стой над душой, — бросил король, не оборачиваясь. — Ты проследил, чтобы Окделла как следует охраняли? — Да, — ответил Робер, послушно опустившись в кресло. Невпопад он вспомнил о Матильде. Надо было усерднее просить короля о милости к собственной бабушке, но теперь на это не осталось времени. Робер лишь надеялся, что у Матильды найдутся заступники и спасители получше, чем он. Если в чем Робер и не сомневался, то лишь в одном: таких предательств не прощают даже лучшим друзьям. Однако продолжать мучительное существование с совестью еще более нечистой, чем прежде, Робер не мог. Хорошо, что Окделл будет жить. Возможно, он станет счастливее, чем они все. — Странная все-таки сегодня ночь, — протянул король. — Я, знаешь, вдруг почувствовал, что силы, которые мне так нужны, совсем рядом. Внутри похолодело: если сейчас король начнет искать шкатулку и не найдет, заговор Робера рискует раскрыться куда быстрее, чем задумано. Оставалось лишь верить, что Окделл и правда поспешит. При мысли о шкатулке Робер ощутил смутную тоску, будто бы внутри этой опасной и уродливой вещи скрывалось нечто принадлежащее и ему тоже. Чем это могло быть, Робер не знал — или, вернее сказать, позабыл, ведь была какая-то сказка… А, впрочем, он никогда не интересовался преданиями седой старины чересчур глубоко. Пожалуй, ночь в самом деле была странной. — Словно бы я владею этими силами, понимаешь? Словно… А, впрочем, забудь, это пустое. К счастью, король замолчал, снова уставившись в пламя. Разумнее всего сейчас было распрощаться и уйти к себе, насладиться единственной оставшейся ночью свободы, но тот вдруг попросил: — Посиди со мной, хорошо? Я уснуть не могу. Давай выпьем вина и поговорим по душам, как прежде говорили. Я… Мне не хватает этого, очень. Робер знал, что как прежде уже ничего не будет. Однако король — нет, все же Альдо — смотрел на него так открыто и беззащитно, что он решил: пусть, ведь это в последний раз. — Давай, но наливать нам будешь ты, я слишком устал, — согласился Робер, втайне надеясь, что стойкости Альдо не хватит надолго. — Договорились! Ухмыльнувшись совсем как раньше, Альдо послушно пошел за кувшином и кубками. До утра еще было время.