Долг жизни

Король был счастлив до безумия. Узнав, что плененный колдун заточен в тюрьме, он крепко, будто родного брата, прижал Ричарда к груди, расцеловал в обе щеки, пообещал самую щедрую награду и на пиру усадил от себя по правую руку, подвинув Робера. Тот не возражал, однако весь вечер смотрел на Ричарда, словно увидел перед собой выходца. Это смущало, обычно Робер вел себя запросто и по-дружески. Слушая заздравные тосты в свою честь и поднимая кубок за кубком, Ричард все больше мрачнел. Он думал об Алве, что сидел сейчас в темных застенках, скованный по рукам и ногам, совершенно беспомощный, и от этих мыслей вино казалось кислым, а всеобщее веселье — донельзя фальшивым. Пусть Алва не признал за ним долга жизни, это было вовсе не важно. Ричард знал, что поступил подло, и не понимал, как с этим смириться. — К слову, я отдал эту мразь твоим товарищам, охотникам на ведьм, - шепнул король Ричарду на ухо, явно захмелев. — Пусть позабавятся немного, но так, чтоб до суда дожил. Можешь присоединиться, если хочешь. Наверное, я должен был тебе первому предложить, это ведь твоя добыча. Простишь меня? — он поднял кубок и улыбнулся. Ричарда затошнило. Когда-то он был готов убить за эту улыбку, но теперь она вызывала лишь желание отвести взгляд. На миг Ричарду захотелось немедленно вскочить с места и спасти Алву от утративших человеческий облик тварей, он слишком хорошо знал, на что они способны. Однако поступить так значило предать короля, истинного и законного. — Где же содержат колдуна? — небрежно спросил Ричард, кое-как справившись с голосом. Улыбка Альдо стала шире. — Я давно уже подозревал, что ты только притворяешься святошей, — протянул он. — На сегодняшнюю ночь я выделил ему прежние покои королевы. Говорят, колдун был ее любовником, ты слышал? Пусть напоследок вспомнит прежние времена, да и моим людям там будет удобно. За верную службу я всегда щедро награждаю. Ну так что, навестишь своего пленника? Только не увлекайся и другим не позволяй. Алва нужен мне живым. — Может быть и навещу, если буду в настроении, — дерзко, как ему хотелось думать, бросил Ричард. От того, что король так явно потворствует всякому сброду, на душе стало мерзко. Ричард ушел с пира рано, сославшись на усталость, и удалился в свои покои, хотя ноги несли его вовсе не туда. Мучительная тошнота никак не отпускала, и Ричард понимал, что тошнит его не из-за выпитого, а из-за крепнущего отвращения к себе. Он попытался уснуть, но сон никак не приходил. Окончательно сдавшись, Ричард зажег свечи и налил себе вина. Возможно, если как следует напиться, нечистая совесть угомонится и перестанет терзать хотя бы до утра. О том, что после выпитого обычно тянуло на геройства, Ричард постарался не вспоминать. На третьем кубке Ричард решил, что не может этого так оставить. Дело было вовсе не в том, что в голову упрямо лезли грешные глупости о синих глазах и прочих достоинствах безбожно красивого колдуна. Позволить мучить и в конце концов казнить того, кто спас жизнь, было бы бесчестно. И пусть Алва твердит, что жаждет смерти, это не имеет значения! Ричард пообещал себе с утра добиться аудиенции у короля и вместо всех даров попросить его заменить казнь на вечное заключение. Или, что еще лучше, отдать Алву на поруки Ричарду, и тогда можно будет увезти его в Надор, и никто не узнает, что с узником обращаются куда мягче, чем следовало бы. — Я бы отпустил его, — беспомощно пробормотал Ричард, уткнувшись в колени. Он был пьян и не помнил, как забрался в кресло с ногами. — Взял бы слово чести, что он не будет творить зло, и отпустил бы. Он понимал, что подобные мысли суть есть измена и предательство интересов короны, однако не мог перестать об этом думать. Равно как и о том, что Алва так и не рассказал, как проверить, приворожен ты или нет. Как назло, именно в этот момент преступной слабости в дверь постучали. — Войдите! — прокричал Ричард. Дверь открылась, и на пороге появился Робер. — Заходи, друг мой, — приветствовал его Ричард, стараясь притвориться трезвым. — Меня бессонница мучает, вот я и… да. Выпей со мной, если желаешь! — Вижу, что бессонница, — коротко сказал Робер. — Выпить не откажусь. Подойдя к столу, он взял пустой кубок, налил себе вина и сделал большой глоток. Его взгляд, все такой же тревожный и недоверчивый, скользнул по Ричарду, снова сбив с толку. — Я думал, ты не вернешься, — негромко произнес Робер, словно бы ни к кому не обращаясь. — Альдо не хотел, чтобы ты возвращался. — Что… О чем ты? — пьяный разум не вполне подчинялся, и Ричард подумал, что ослышался. — Почему король не хотел моего возвращения? Он ведь сам дал мне это задание, и… — Да потому что считает тебя предателем! — резко оборвал его Робер. В его потемневших глазах отражались беспомощность и страх. — Но я же не предам, никогда! — одними губами прошептал Ричард, стремительно трезвея. — Знаю. Но Альдо вбил себе в голову, что ты его предашь, и решил избавиться от тебя, — продолжил Робер, опустив глаза. — Рокэ Алва должен был убить тебя. Об этом я пытался предупредить и не смог, и… И думал, что никогда тебя не увижу. Внезапно все стало просто и объяснимо: и почему Робер пытался взять с него клятву не уезжать, и его странные взгляды на пиру. Ричард верил, что сейчас ему не лгали — зачем бы Роберу лгать о таком? Однако он не мог понять, отчего король разочаровался в нем. Ричард ведь любил его и не мыслил себя без верной службы! В глазах противно защипало, и пришлось незаметно вытереть их ладонью. — И что теперь? — растерянно спросил Ричард. Он почувствовал себя абсолютно одиноким: семья была далеко, близких друзей он так и не завел, и полагаться следовало исключительно на себя. Робер посмотрел ему в глаза и произнес безо всякого выражения: — Теперь ты обвиняешься в подготовке заговора против Его Величества. Приказ уже готов, завтра тебя арестуют. Стало вдруг очень холодно. Как и любой мальчишка, Ричард мечтал превзойти отца, но смог лишь по сути повторить его судьбу, бессмысленно и пошло. Меж тем, Робер сделал еще один глоток вина, подошел ближе и заговорил так тихо, будто их подслушивали: — У тебя мало времени. Собери самое необходимое и убегай. О приказе знаю только я, тебя не сразу хватятся и станут преследовать. И еще одно… Он достал из-за пазухи небольшую деревянную шкатулку с резной крышкой. — Я видел ее во сне! — воскликнул Ричард, хотя вовсе не собирался этим делиться. Во взгляде Робера мелькнуло удивление: — Что ж, будем считать это знаком правильного выбора. Эта шкатулка принадлежит Альдо. Я понимаю, это звучит безумно, я и сам не верю до конца, но ему требуются колдовские силы, чтобы открыть ее. Не нужно, чтобы у него это получилось. Говорят, в шкатулке сокрыт ключ к абсолютной власти, и я не хочу проверять, сколько в этой брехне правды. — Но как я… — начал Ричард, недоуменно глядя на странный дар. Шкатулка подрагивала в его руках, точно была живым существом, причем очень испуганным. Ощущение было до того необычным, что Ричард даже забыл о том, что король, которому он служил верой и правдой, отрекся от него, обвинив в предательстве. — Просто унеси ее подальше от Раканы, — попросил Робер. — Это самое важное. И сам спрячься, слышишь? — Но как же ты сам? — спросил Ричард. — Король же… Он накажет тебя! В ответ Робер улыбнулся, бледно и бесцветно, и коротко сказал: — Я не могу бросить Альдо, пусть он и безумен. А ты спасайся. Возразить было нечего: преданность другу и сюзерену была свята. Тихо пожелав удачи, Робер ушел. Ричард же, опомнившись, заметался по комнате, собирая пожитки. Он чувствовал себя трусом: истинно смелый человек остался бы и смиренно принял и несправедливые обвинения, и свою участь. Надо было догнать Робера и сказать, что Ричард не станет бежать, ни за что! Однако отчаянное желание выжить не позволило даже выйти за порог. «Что ж, если уж становиться трусом, то не зря, — думал Ричард, торопливо одеваясь. — Я верну долг жизни». Накинув дорожный плащ с глубоким капюшоном и в последний момент положив в заплечный мешок шкатулку, Ричард выскочил из комнаты. Он понимал, что больше никогда сюда не вернется.

***

Ричард торопливо шел по пустынным тускло освещенным коридорам, стараясь не бежать. Никто бы не счел его поведение подозрительным - вокруг удивительным образом не было ни души; однако предосторожность не помешает. Впрочем, Ричард был совершенно убежден в том, что сейчас никто не сможет его остановить. Король дозволил ему навестить пленника, да и кто бы посмел встать на пути у сегодняшнего героя дня? Даже сам Леворукий, случись ему явиться под своды замка, не сумел бы ему помешать. За исход сражения с бывшими товарищами Ричард не беспокоился. Драться с превосходящими числом противниками ему уже случалось: из схватки с семерыми он вышел победителем. Пусть и с помощью Алвы, но, если бы пришлось снова, Ричард бы справился и сам! К тому же теперь бороться ему предстояло не с лесными разбойниками, а с перепившими и ошалевшими от вседозволенности тварями. Для истинного рыцаря проиграть таким было бы стыдно. «Хоть бы Алва был жив», - пронеслось в голове отчаянное. Звук собственных шагов показался вдруг слишком громким. Ричард встряхнул головой: что-то было не так, не на своем месте, неправильно. На миг Ричарду померещилось, будто под ногами снова ковер из пожухлых пестрых листьев, а в лицо светит мягкое осеннее солнце. Он до боли прикусил губу, и пугающе яркий образ померк. Ричард снова оказался в замке, вместо листьев под ногами был темный каменный пол; глухо звякнула пустая бутылка. Стена, на которую он оперся, чтобы не упасть, показалась слишком холодной и склизкой. Эспера на груди, напротив, обожгла жаром, совсем как в их первую встречу с Алвой. Ричард наконец понял, что показалось ему странным: в замке было слишком тихо, словно бы кто-то усыпил всех, кто мог по случайности завернуть в коридор или же отвел им глаза. Всем, кроме Ричарда. За поворотом неожиданно послышались громкие шаги, и Ричард на всякий случай торопливо выхватил меч. Выпитое по-прежнему горячило кровь, однако разум уже не туманило. Впрочем, относительно последнего Ричард всерьез засомневался, когда на него выскочил Алва. На нем больше не было плаща, распущенные волосы спутались, а скулу украшал лиловый синяк. Ричард ощутил мучительное желание отрубить руки тем, кто посмел испортить это идеальное лицо. — О, юноша, — Алва, кажется, тоже был удивлен не меньше. — Какая неожиданная встреча. Что вы здесь забыли в такой поздний час? В его правой ладони горел огненный шар. Жар от него Ричард ощущал даже на расстоянии. Что почувствует тот, кому этот шар прилетит в лицо, и подумать было страшно. — Как… Как вы выбрались? — спросил Ричард упавшим голосом. — Долгая история, — шар в руке Алвы заискрил. — И так вышло, что у меня совсем нет времени ее рассказывать. Вся сложность состояла в том, чтобы оказаться внутри замка, а остальное уже мелочи. Неприятная картина начинала постепенно складываться, и в ее центре был Ричард, наивно попавшийся во все ловушки разом. — Погодите, я хотел вас спасти, а вы… — голос позорно дрогнул. — Вы лгали мне! Использовали! — Не лгал, а недоговаривал, — ядовито бросил Алва. — И да, использовал. Но сейчас важно другое: вы решили сбежать со мной, или же мне придется подтвердить репутацию мерзавца, похитив вас? Ричарду совершенно не хотелось убегать вместе с человеком, сыгравшим на его слабостях, но и в Ракане ему больше не имелось места. Да и оставить этого мерзавца одного он, наверное, тоже не мог, ведь долг жизни следовало выплачивать целиком. — Идемте к конюшням, — сухо проговорил Ричард, проигнорировав вопрос Алвы. — Я проведу, здесь есть короткая дорога. Вы же… Вы можете идти? С вами не сотворили ничего… Не зная, как завершить свой вопрос, Ричард запнулся и покраснел. Алва смерил его донельзя ехидным взглядом и ответил: — Ваши товарищи были крайне расположены совершить все те мерзости, о которых вы подумали, но я не предоставил им такой возможности. Не беспокойтесь, вам не придется носить меня на руках. Окончательно смутившись, Ричард повернулся и пошел вперед, однако Алва не последовал за ним. — Погодите, к конюшням нам пока рано, — сказал он, вдруг погасив огненный шар. — Видите ли, юноша, помимо вашей необычайно ценной персоны мне в этом замке требуется один артефакт. Деревянная шкатулка, хранится, скорее всего, в покоях вашего бесполезного короля. Ричард замер посреди коридора. Ему захотелось смеяться, как безумцу. Пожалуй, Робера в его выборе вел сам Создатель — или Леворукий. — Мы идем к конюшням. У меня есть то, что вам нужно, — сказал Ричард, достав шкатулку из наплечного мешка и тут же спрятав обратно. — Но я не отдам вам это, пока вы не расскажете, в чем ее ценность. Алва посмотрел на него пораженно: — То есть вы не знаете, что это, и все же прихватили с собой? — Не прихватил, а получил от друга вместе с особыми распоряжениями! — огрызнулся Ричард. — Это неважно, — отмахнулся Алва. — Главное — что она у нас в руках. Ведите, пора убираться отсюда. У Ричарда на языке вертелось много вопросов, однако времени на них и в самом деле не было. Пробраться в конюшню одному, не вызывая подозрений, было просто, а вот с таким приметным спутником… Волнения оказались напрасными: в поздний час бодрствовал лишь один конюх. Алва что-то пошептал перед ним, и тот уснул, как и его товарищи. Темные силы и впрямь покровительствовали им этой ночью, и Ричард чувствовал себя заговоренным от любой неудачи. — Точно не желаете сменить свою клячу? — спросил Алва, окинув Баловника скептическим взглядом. Тот фыркнул и недобро посмотрел на него. — Нет, — твердо ответил Ричард. Своего коня он бросать не собирался. Алва же быстро выбрал себе вороного мориска. Такие кони обычно обладали непокорным нравом, а этот оказался неожиданно ласков и послушен. Очевидно, чары Алвы влияли и на лошадей тоже. Ричард подумал было, что впору завидовать такому дару, однако ощутил лишь восхищение. — Вы, разумеется, не догадались взять с собой ни вина, ни провизии? — спросил Алва, пока Ричард вел его к неприметным заброшенным воротам, которыми пользовались лишь охотники за ведьмами. — Не догадался, — буркнул тот. — Но у меня есть теплые вещи, немного монет и ваша драгоценная шкатулка. — Ну хоть что с вас взять, — отозвался Алва, и это прозвучало настолько беззлобно, что даже рассердиться не вышло. — Остальным разживемся в ближайшей деревне, фора у нас есть. Ловить вам рыбу я больше не собираюсь. — А я вас и не просил! — Ричард и сам не знал, отчего велся на эти подколки, как мальчишка. В ответ Алва лишь усмехнулся. «Скорее бы выбраться, — мрачно подумал Ричард. — Выбраться, а дальше он все мне расскажет, не отвертится!».

***

— Мне нужны ответы, — сурово сказал Ричард и поставил рядом с собой опустевший кубок, кажется, четвертый по счету. — Хватит уже говорить, что не сейчас! Они сидели прямо на полу, пили вино и ели хлеб с сыром. Комната была крохотной, с одной кроватью, и пахла гнилью, но это было лучшим, что они могли себе позволить. Вернее сказать, единственным шансом выспаться не под открытым небом, обзавестись припасами и дать лошадям необходимый отдых, ведь они скакали слишком долго. Привлекать к себе внимание было опасно, да и сама по себе остановка на постоялом дворе казалась крайне рискованным шагом. Алва, впрочем, так не считал, доверяя своим маскировочным чарам. — Кем же они нас видят? — спросил Ричард из чистого любопытства и получил в ответ лишь ухмылку и ехидное: «Не задавайте опасные вопросы, юноша». Впрочем, Ричард был доволен: за окном лил дождь, и оказаться в такую погоду в лесу, пусть и в зачарованном, не хотелось. — И какие же ответы вам нужны? — отозвался тем временем Алва, донельзя высокомерным жестом скрестив руки на груди. Синяк на лице он уже успел залечить, на пальцах сияли кольца. Влажные после купания в деревянной лохани волосы немного вились на кончиках, и Ричард против воли засмотрелся. На мытье Алва настоял, причем строго, но теперь жаловаться на это не тянуло. — Что именно вы хотите узнать? И налейте еще, Леворукого ради. Не уверен, что готов выносить ваше юношеское любопытство на трезвую голову. — Не поминайте Врага! — шикнул Ричард, однако вина им обоим налил. — Для нас он не враг, а скорее уж защитник, — заметил Алва, и в ответ немедленно захотелось огрызнуться. — Для вас! Меня не приплетайте. — Как угодно, — Алва отсалютовал кубком. — В таком случае выпьем за свободу суждений, если позволите. Мрачно кивнув, Ричард одним глотком опустошил кубок наполовину и поинтересовался: — Вы все подстроили, так? — Не все, юноша, — ответил Алва. — Но многое. Поняв, что подробностей не будет, Ричард прямо спросил: — Вы поддались мне, когда мы дрались? — Да, — был бесстрастный ответ. — Как вы могли заметить, я вовсе не лишился сил. Ричард подозревал это, однако получить прямое подтверждение своим мыслям оказалось обидно. — Ах, так! — он подумал, не вскочить ли на ноги, но в голове слишком шумело. — Тогда… В таком случае я вызываю вас на честный бой! Завтра! — Не завтра, — сказал Алва. — Когда вы научитесь как следует сражаться. Я не занимаюсь избиением младенцев. — Да как вы… — Ричард задохнулся от злости. — Смею, — Алва сладко улыбнулся. — Однако я не сказал вам «нет». Следовательно, я верю, что однажды при должном усердии вы достигнете достойного уровня мастерства. Обижаться на комплименты, пусть и несколько ядовитые, было совсем уж глупостью. Ричард сделал глоток вина и продолжил свой допрос: — Хорошо, но зачем вы поддались мне? — Неужели не догадались? — Алва вскинул бровь. — Мне нужно было попасть в замок, чтобы забрать шкатулку. Магия, особенно древняя, бывает довольно примитивной. Замок защищает короля и не пускает к нему врагов, и неважно ему, насколько король истинный и добродетельный. От врагов внутри замка колдовство, что забавно, спасает, о чем многие забывают. Вижу в этом своего рода справедливость. Конечно, я бы мог рискнуть и перехитрить эти чары, но к чему? Проще было попасться на глаза кому нужно и немного подождать, пока ваш король в очередной раз поддастся своей глупости и непомерному тщеславию. — Альдо Ракан вовсе не глуп и не тщеславен! — по привычке вступился Ричард — и осекся, вспомнив, как ему отплатили за верную службу и беззаветную преданность. — Догадываюсь, что вы сбежали со мной неспроста, — протянул Алва. — Король вас разлюбил? Не удивлен. Вы слишком родовиты и уже потому опасны, а король чересчур взбалмошен и самовлюблен. Ричард ничего не ответил. Ему отчаянно хотелось напиться до той степени, когда станет плевать и на предательство со стороны короля, и на насмешки Алвы, и на шкатулку, о которой он по-прежнему ничего не знал. Однако потакать этой слабости не следовало: Ричард должен был узнать всю правду до конца. — Вы знали, что король пришлет за вами именно меня? — Мне было видение, — сказал Алва таким тоном, словно подобное являлось вполне обычным делом. — Они не всегда сбываются, но это показалось мне особенно ярким — я видел, как вы бредете по моему лесу, и подумал, что все сложилось весьма удачно. — А лес? — опомнился Ричард. — Это тоже вы его меняли? — И да, и нет, — проговорил Алва. — С этим лесом непросто, он крайне своеволен. Впрочем, учитывая, кто его покровитель… — он ухмыльнулся. — Я рассчитывал немного поплутать, однако укус змеи, нападение разбойников и этот отвратительный снег — вовсе не моя работа. Леворукий любит пошутить и все же моим планам по большей части благоволит. — Но зачем вам было плутать? Вы ведь хотели в замок попасть. — Еще больше мне хотелось посмотреть, каким вырос сын Эгмонта Окделла, — ответил Алва и отпил вина. — У меня ведь к вам ответственное дело, и я должен был убедиться, что вы справитесь. Губы у Алвы были влажными и чуть покрасневшими, и отвести от них глаза никак не получалось. — Дело? — переспросил Ричард. В ушах колотился пульс, и мысли немного путались. — Причем государственной важности, — кивнул Алва, смерил его внимательным взглядом и спросил: — Скажите, юноша, что вы думаете о свержении нынешней бессмысленной власти? — Альдо Ракан — истинный король! — выпалил Ричард заученное, опять забыв, что его король первым отрекся от него. — Строго говоря, он захватчик и узурпатор, — с видимым удовольствием протянул Алва. — Само по себе это не беда, однако ваш король — слишком шумный и решительный дурак. Таким опасно давать в руки неограниченную власть и еще опаснее — это, — он кивком указал на сумку, в которой Ричард держал шкатулку. В повисшей тишине раздался тихий урчащий звук, похожий на звериное рычание. В нем не звучало угрозы, скорее нетерпение и усталость. — Что в этой шкатулке? — спросил Ричард, сглотнув. — Зверь, — ответил Алва. — А сама шкатулка — древний артефакт Раканов. Неужели никогда не слышали о таком? Ричард задумался. В голове яркими вспышками всплывали обрывки сказок, что рассказывала ему няня — про диковинного Зверя, который подчинит себе весь мир, если на то будет воля его хозяина. Матушка очень ругалась, когда случайно узнала об этих россказнях, и строго-настрого запретила няне говорить о вещах, противных Создателю. — Я… Я не помню, — признался Ричард, отведя взгляд. — Только куски историй. — Ах да, это же ересь, — Алва брезгливо хмыкнул. — Неудивительно, что вы забыли. Налейте-ка еще вина, так интереснее рассказывать. Ричард подчинился, хоть и начинал чувствовать себя почти что слугой. Отпив из кубка, Алва снова заговорил. — История наша долгая, но я сразу подберусь к сути. Шкатулка эта — клетка для Зверя, хозяин которого сумеет победить любую армию и завоевать весь мир. Говорят, будто Зверь уничтожит хозяина, если тот замыслит зло, но в это я не верю, слишком уж сладко звучит. Как бы то ни было, к любому эта опасная тварь не пойдет. Первое условие — колдовской дар. По счастью, ваш бестолковый король его начисто лишен. Однако, насколько мне известно, он крайне беспокойный молодой человек. Такой может и докричаться до сил, которые ему будить не следует. Нельзя оставлять опасную вещь в ненадежных руках. Подавив очередной порыв защитить своего бывшего короля, Ричард спросил: — А второе условие? — Какой вы нетерпеливый, — Алва прищурился. — Второе условие можно выполнить двумя способами. Хозяин зверя должен по крови принадлежать к дому Раканов, или же хозяев этих должно быть четверо. Уж об этом вам, Повелитель Скал, полагается знать побольше. От неожиданного обращения Ричард вздрогнул. — Их четверо. Всегда четверо. Навеки четверо, — проговорил он, сам себе удивляясь. Легенда о четырех Повелителях также была под запретом: то, что в древности Окделлы обладали магическими силами и звались Повелителями Скал, следовало предать забвению. Однако Ричард все равно помнил, пусть и нечетко. Ветер, Скалы, Волны и Молнии, навеки связанные, по праву рождения обреченные на великие и страшные дела, как говорилось в одной из книг, что матушка не успела уничтожить. — Скованных невидимой цепью, но идущих разными дорогами, — Алва коротко улыбнулся и снова приложился к кубку. — Вот видите, кое-что вы знаете. Четверо Повелителей стихий также могут открыть шкатулку, если соберутся вместе и будут едины в своем решении сделать это. — Вы хотите открыть шкатулку? — прямо спросил Ричард. От странного восторга перехватывало дыхание. Сейчас ему пьяно хотелось этого — заглянуть под уродливую крышку и увидеть, каков этот Зверь из легенд. — Я хочу избавить страну от Альдо Ракана, — проговорил Алва. — Такова моя клятва перед королем Фердинандом. — Вы не предали его? — удивился Ричард. — Вы же сбежали! Алва посмотрел на него так уничижительно, что стало неловко. — Нет. Фердинанд был не идеальным королем, и все же куда лучшим, чем Ракан. Увы, за Раканом стояла огромная армия и столь же огромные богатства, оттого исход был предрешен. Перед последним сражением Фердинанд приказал мне бежать и в случае победы Ракана сделать все, чтобы свергнуть его. Возможно, нам удастся обойтись без помощи Зверя, однако я предпочел бы подготовиться и к такому исходу. Начало положено, Повелители Ветра и Скал у нас есть, а что до остальных… — Повелитель Ветра? — невежливо перебил Ричард и тут же устыдился своего вопроса: и сам мог бы догадаться! Вернее сказать, вспомнить, ведь он знал это, определенно знал, просто отчего-то позабыл. — К вашим услугам, — Алва кивнул и уверенно прибавил: — С остальными Леворукий нас сведет, и довольно скоро. Знакомый вам Повелитель Молний Робер Эпинэ рано или поздно прозреет и присоединится к нам, а мы тем временем поскачем в направлении Придды. Думаю, там уже знают о нашем скором появлении, среди Повелителей Волн много провидцев. Да и спрятаться в тех краях проще всего. «Неужели Робер спасется, и мы еще свидимся?» — с надеждой подумал Ричард и мысленно попросил у Создателя, чтоб так оно и сложилось. Чувство вины за свой трусливый побег все еще терзало его. О Придде и хозяевах тех мест Ричард знал мало. Повелители Волн вели жизнь замкнутую и скрытную, и по слухам творили колдовство настолько опасное и жуткое, что у сторонних наблюдателей кровь стыла в жилах. Не то чтобы Ричард сгорал от желания поближе сойтись с такими людьми, но выбора у него, кажется, не было. — Надеюсь, ваше любопытство удовлетворено? — спросил Алва. — Признаться, я устал развлекать вас древними легендами и предпочел бы выспаться перед дорогой. — Да, надо выспаться, — повторил Ричард. У него имелось еще множество вопросов, самых разных, однако он слишком захмелел, чтобы подобрать для них слова. «Завтра, — подумал Ричард. — Или потом. У нас ведь еще много времени». Эта мысль была радостной. А вот то, что сейчас ему предстояло вытянуться на голых досках, счастья не прибавляло. Неловко поднявшись с пола, Ричард присел на край кровати и виновато посмотрел на Алву: — Пол жесткий очень. Пустите меня? В синих глазах мелькнуло знакомое уже хитрое выражение. — Отчего же вы считаете меня таким жестоким? — вкрадчиво спросил Алва. — Я и предполагал разделить с вами постель. Безусловно, в самом невинном смысле. От пояснений легче не стало: краска стремительно бросилась в лицо, и Ричард опустил глаза. Кое-как стянув с себя одежду и оставшись в одном исподнем, Ричард скользнул под тяжелое, пропахшее плесенью одеяло и закрыл глаза, чтобы не видеть, как Алва стаскивает кольца, раздевается и ложится рядом. Поколебавшись, Ричард снял с себя и эсперу. Сейчас ему отчаянно хотелось, чтобы всевидящий Создатель отвел свой взгляд.

***

Несмотря на все выпитое, чудовищную усталость и необходимость провести в седле ближайшие дни, уснуть никак не выходило. Алва лежал рядом, накрытый тем же одеялом, и дыхание его было глубоким и спокойным. Иногда он ворочался, и кровать отзывалась почти непристойным скрипом на каждое движение. Этот звук сводил с ума, вызывая в памяти приснопамятный грязный сон и мысли об Алве, столь же грязные. Хотелось пьяных безумств, хотелось, как в пещере, прижаться теснее и осмелеть настолько, чтобы зарыться в волосы и поцеловать в основание шеи, чуть прикусив кожу. Разнузданные фантазии мгновенно откликнулись мучительной волной возбуждения. Ричард прерывисто втянул воздух и прикусил губу, чтобы не стонать. Вышло, кажется, слишком громко. — Что вы там сопите, юноша? — раздалось сбоку. — Уснуть не можете? Ричард забыл, как дышать. Какая-то часть его, пьяная и глупая, хотела выпутаться из вонючего одеяла, развернуться к Алве лицом и поймать его горячие губы своими, не думая о том, что это страшный грех. — Вы так и не рассказали тогда про приворот, — худшей темы для беседы и придумать было нельзя, однако слова сорвались с языка, совершенно минуя разум. — Как его распознать? Алва хмыкнул. — А я думал, вы спросите, есть ли у вас магический дар. Ричард моргнул: странно, наверное, но подобное даже не пришло ему в голову. Как бы то ни было, вести подобные разговоры из-под одеяла было неловко. Ричард выбрался наружу, перевернулся на другой бок и немедленно оказался лицом к лицу с Алвой. Хорошо, что темнота скрывала его черты, особенно бесстыжие глаза. — Дар есть у всех Повелителей в той или иной степени, — ответил на незаданный вопрос Алва. — И у вас в том числе, пусть и вовсе неразвитый. Но, думаю, мы сможем над этим поработать. Наверное, Ричарду следовало почувствовать отвращение от того, что в нем имелась частица противной Создателю магии — или же, напротив, порадоваться, что ему доступна такая огромная сила. Однако думать выходило лишь об Алве и о том, что если придвинуться еще чуточку ближе, можно ощутить восхитительный запах его волос. — А что до приворота… — Алва сделал паузу и вдруг, склонившись к самому уху Ричарда, шепнул: — Я вас не приворожил, юноша. На самом деле ваш вопрос состоит именно в этом, я прав? Горячий шепот отозвался дрожью во всем теле. От отчаянного и грешного желания запустить руку под исподнее и унять восставшую плоть закружилась голова. Алва же и не подумал отодвинуться. — Что же со мной тогда? — ослабевшим голосом спросил Ричард. — Понятия не имею, — ехидно ответил Алва, снова обжигая дыханием ухо, а затем неожиданно нежно прикусил мочку. — Но, возможно, я знаю, как вам помочь. И не бойтесь, этот грех я возьму на себя, моя совесть сносила и не такое. Его горячие губы коснулись шеи, затем метнулись за ухо, и Ричард не смог сдержать стон. Это было лучше, чем все его мечты. Тонкая ладонь Алвы скользнула по груди и бесстыдно забралась под исподнее, а пальцы сомкнулись на плоти так уверенно, словно они каждую ночь так забавлялись. От мимолетной мысли — что теперь можно каждую ночь, теперь никто не помешает — бросило в жар, и в этот миг Ричард понял, что с ним, и чувство это не имело никакого отношения к похоти. «Прости меня, Создатель, — попросил Ричард, хотя не должен был думать о подобном в такой момент. — Прости, но я не могу иначе». — Где вы витаете? — требовательно проговорил Алва, медленно, будто издеваясь, двигая рукой. — Хочу, чтоб вы думали только обо мне. — Да, — выдохнул Ричард и толкнулся в ладонь. — Я буду, только о вас буду, обещаю. — Вот и славно, — мурлыкнул Алва и наконец смилостивился. Его движения стали резкими и расчетливыми, словно он заранее знал, какая именно ласка доставит Ричарду удовольствие, и последние страхи растаяли. Перед прикрытыми веками вспыхивали разноцветные пятна, жар в паху нарастал волнами, и это было совсем не похоже на бордельную грязь. Хотелось продлить это ощущение, остаться в нем навсегда, однако Алва не позволил. Снова поцеловав за ухом, он вдруг коротко приказал: «Сейчас», — и Ричард излился ему в ладонь. Некоторое время он лежал, раскинувшись на спине и глядя в темный потолок. Стоило душе вновь вернуться в тело, как Ричард перевернулся на бок, притянул Алву к себе и крепко поцеловал его в губы. Он не мнил себя умелым любовником, но старался, чтобы Алва понял про все, о чем пока что было легче молчать. Кажется, Алва понимал — и позволял порывисто себя целовать, сжимая в объятиях. Когда Ричард, дурея от собственной смелости, накрыл ладонью его пах, Алва также не оттолкнул его руку и даже не стал указывать, как правильно себя ласкать. Он отдался Ричарду, и тот восторженно принял этот дар. От волнения он сбивался с ритма, заставляя Алву требовательно подаваться бедрами навстречу, но постепенно угадал, как нужно, и смог сорвать с губ Алвы громкий стон в тот миг, когда тот дошел до пика наслаждения. — Я вижу, колдуны вам не столь уж и отвратительны, — насмешливо протянул Алва, быстро стряхнув с себя истому. Ричарду захотелось укусить его в шею, оставив след на самом видном месте, но он сдержался и бросил с вызовом: — Только некоторые. — Неужели вы умеете дерзить? — в голосе Алвы послышалось деланное удивление. — Эта ночь воистину полна открытий. Даже жаль, что нам следует вытереться и уснуть. Дорогая предстоит дальняя. Попытки стереть следы страсти едва не привели к продолжению ласк, но Алва был неумолим: прижав Ричарда к кровати, он твердо сказал, что все прелести их близости не заменят сон. Пришлось неохотно подчиниться. — Кровать ужасная, — буркнул Ричард, устраиваясь поудобнее на прогнившем мастрасе. Сырая земля была лишь немногим хуже. — Как мы только с вами смогли… ну. Он запнулся, смущенный собственными словами. — Я знал одну чародейку, которая любила предаваться страсти на чучеле единорога, — заметил Алва, приобнимая его за плечи. — В сравнении с этим наша кровать не так уж и плоха. — И вы с ней… — Ричард не нашел в себе сил закончить свой требовательный вопрос. Алва усмехнулся и коротко поцеловал его в затылок. — А вы, оказывается, ревнивец! Мне нравится. Спите уже наконец. Ричард хотел было поспорить, что спать вовсе не хочет, однако веки стали вдруг страшно тяжелыми, и дремота накрыла с головой. Последним, что ощутил Ричард перед тем, как заснуть, был еще один нежный поцелуй в затылок — и чувство, что все обязательно будет хорошо.