All The Pretty Stars

— Я уснул! — воскликнул Джеймс, и Сириус устало повернулся на другой бок. Наступило чёртово утро, и чёртов Поттер не имел ни малейшего понятия о чужом сне. — Прости меня, я хотел дождаться, — продолжал он, не снижая громкости, и Сириус что-то невнятно пробормотал в ответ, накрывая голову подушкой. Он хотел спать, неужели Джеймсу было так сложно это понять? Сириус вздохнул, и вчерашний день обрушился на него грузом воспоминаний. Регулус, мать и Римус, который не спал, когда он пришёл. Почему Люпин не просил Джеймса помолчать ещё пару минут? Неужели у него не было желания поспать чуть дольше? — Сириус, знаешь, уже довольно поздно, — чуть тише позвал его Поттер, и Блэк громко вздохнул, а затем открыл глаза. Римуса снова уже не было в комнате. Питер усердно читал параграф по астрономии, о котором Сириус благополучно забыл. А Джеймс без дела слонялся по комнате. Смотря на стены ванной комнаты, принимая душ, Сириус признавался себе, что вчерашний вечер был не так плох благодаря любезности дяди Альфарда и Регулусу. Сириус так и не вскрыл его подарок, но почему-то не хотел делать этого сейчас, при друзьях, даже при Джеймсе, потому что это было каким-то слишком личным. Да Джеймс знал о его отношениях со всей семьёй, но он не знал ничего, абсолютно ничего о Регулусе. — Прости меня, я правда хотел дождаться тебя, — в десятый раз попросил Джеймс, когда они заходили в Большой Зал, и Сириус готов был застонать от того, сколько он уже отвечал на эти слова. — Если ты повторишь это снова, я перестану с тобой разговаривать, клянусь, — вздохнул Сириус, внимательно рассматривая Гриффиндорцев в поисках Люпина. Но Римуса не оказалось за факультетским столом, и друзья пожали плечами, сказав, что он пришёл позже, чем они уснули, и раньше, чем открыли глаза. Они сели на самый край, где было поменьше людей. В течение завтрака Сириус постоянно отвлекался от непрерывной болтовни Джеймса на мысли о семье. Поскорее бы пришёл второй курс, и тогда бы Сириусу не пришлось думать о том, что творится дома. Регулус был бы здесь, совсем рядом, и с ним можно было бы поговорить. И Сириус перестал бы ощущать это непонятное чувство вины от того, сколько раз он забывал про брата в суете учёбы и старался не думать, зная, что всё равно не может ничего сделать. Правильно ли это было? Ответа он не знал, отчего смятение захватывало его душу. Сириус не мог усидеть на месте из-за этого чувства. А впереди был ещё целый учебный день. — Эй, Блэк, — раздался ехидный голос. — Ты, оказывается, теперь не единственный позор в семье. Куда катится столь благородный род? Эван Розье самодовольно усмехался, смотря на Сириуса в упор, конечно, тут неподалёку ошивались и его друзья: Эйвери и Мальсибер, из-за спины которого выглядывал Снейп, который тоже глядел с насмешкой и явным превосходством. Как будто он был лучше. Как будто кто-то из них был лучше. Они остановились напротив Сириуса, по ту сторону гриффиндорского стола, где почему-то словно назло никто не сидел. — Газеты обычно не врут, хотя даже если это лишь слухи, — Розье не закончил. Сириус заметил, как из-за стола Слизерина на них внимательно смотрели старшекурсники, среди которых была и Нарцисса. Конечно, эти идиоты сами бы в жизни не догадались, на какие больные места нужно давить. — Дай сюда газету, — тихо произнёс Сириус, чувствуя, как его голоса едва хватало на эти слова. Розье с тошнотворной любезностью и нарочитой медлительностью протянул ему свежий номер Ежедневного Пророка. И Блэк с бешено бьющимся сердцем выхватил у него листы бумаги. Только бы Регулус не натворил глупостей. Он надеялся, что это была сущая мелочь, но о мелочах в газетах не пишут. Меньше надо было говорить о том, что правильно, что неправильно. Зачем только Сириус вообще открыл свой рот? Он вцепился пальцами в газету и прочитал заголовок: «Андромеда Блэк: ошибка или правильный выбор?» Сириус непонимающе уставился на первую страницу. Кузина Андромеда? Она, конечно, никогда не упрекала его, как остальные члены семьи, но и не возражала их нотациям. Всегда молчаливая и робкая кузина оказалась тем, кто пошёл против их семьи? «Андромеда Блэк, дочь Сигнуса и Друэллы Блэк, семья которой известна своей чистотой крови и благородством, о чём напоминает их родовой девиз: «Чистота крови навек», публично объявила о помолвке с маглорождённым Теддом Тонксом. Родители и родственники отказались от комментариев события, но заявили, что не придут на свадьбу. Судя по всему, решение Андромеды было полной неожиданностью, как для общественности, так и для семьи. Какие ещё потрясения могут ждать их, если младший сын дяди Андромеды, Ориона, Сириус Блэк поступил на Гриффиндор, вызвав тем самым большое количество интереса к своей семье. Может, Блэки уже исчерпали свой потенциал, как одна из самых богатых и влиятельных чистокровных семей? И стоит ли обвинять родителей в поступках детей...» Сириус не стал читать дальше. Кузина выходит за маглорождённого? Подумать только, матушка, наверное, просто лопнула от злости. Не удивительно, что Андромеды вчера не было на ужине. Он-то думал, что она просто не смогла присутствовать из-за работы в Министерстве, а кузина просто не захотела. — Пойдёшь по её стопам, Блэк? — спросил Эйвери. — Уверен, твоя мамочка будет в восторге. Говорят, вчерашний вечер ты провёл очень удачно. Сириус вздрогнул и то ли бросил, то ли выронил газету из рук и потянулся за своей волшебной палочкой. Ему было абсолютно наплевать, что он не знал ни одного нормального заклинания, он сотню раз видел, как мать использовала проклятья, и вряд ли он мог забыть, как она двигала рукой и какие слова произносила. Но главным было то, что проклятья приносили вред, причём такой, что больно было ещё долго. — Сириус, — тихо произнёс Джеймс, встав и положив руку ему на плечо. — Ты сошёл с ума, все же смотрят. Он остановился, не поднимая вверх руку с волшебной палочкой и выдохнул. Он не знал, что следовало за использование чар на других учениках, но за использование проклятий Вальбурги, точно не последовало бы ничего хорошего. В лучшем случае, у него бы просто не получилось их применить, а в худшем его могли выгнать из школы. — Ты прав, что это я, — он положил палочку, и обошёл стол, мысленно радуясь тому, что они сели с краю. — Простите, что я хотел применить против вас магию, — тихо пробормотал он. Действительно, зачем ему были нужны все эти проклятья, когда можно было воспользоваться старым и простым способом. Сириус размахнулся и правым кулаком ударил Эйвери прямо в середину лица, надеясь попасть в нос. Он никогда раньше никого не бил. И его этому никто не учил. Родители пользовались волшебными палочками для причинения вреда. Сириус сморщился, чувствуя боль в пальцах. Удар был неправильным, и руку теперь саднило не меньше, чем нос у Эйвери, который закрыл его руками и непрерывно жмурил глаза. Розье сделал к Сириусу шаг, и с размаху Блэку прилетел ответный удар. У него заслезились глаза, и что-то вспыхнуло в области переносицы. Сириус пошатнулся и почувствовал: помимо слёз из глаз что-то горячее потекло из носа. Блэк поднёс пальцы к носу, и на них остался красный след. Вот чёрт! Как же было больно! Сквозь пелену слёз он разглядел, как слизеринцы носились вокруг Эйвери, словно Сириус, как минимум лишил его руки или ноги. — Сириус! — Джеймс развернул его к себе, и Блэк увидел беспокойство на лице друга, которое сменилось паникой, когда он увидел кровь. — Всё нормально, — выдавил из себя Сириус, но, как оказалось, при шевелении ртом боль становилась только сильнее. Кровь закапала на пол Большого зала, и он прижал ладонь к носу, чтобы не дать ей запачкать его ещё больше. — Подними голову вверх, — сказал ему подошедший Питер. — Пойдём, я доведу тебя до больничного крыла. Кажется, сама по себе она нескоро остановится. Джеймс смотрел на них, хлопая глазами, а все остальные в зале уже начали понимать, что случилось. Поднимая голову, Сириус заметил на другом конце комнаты строгое лицо Макгонагалл, которая решительно шла в их сторону. — Джеймс, разберись со всем, что, ну... — Петтигрю неожиданно смутился и потащил Сириуса за плечо прочь из Большого Зала. Блэк закрыл глаза, потому что так боль стала немного меньше. Яркий свет солнца из бесконечного количества окон слепил глаза. А в темноте, казалось, что боль проходила быстрее. Он чувствовал на своём плече пальцы Питера, которые периодически сжимались сильнее, словно тот нервничал. Может, так и было, ведь даже Джеймс растерялся, увидев кровь. Сириус и сам понятия не имел, что делать. Волшебники использовали палочки и наносили вред друг другу заклинаниями. Матушка умом бы тронулась, узнав о произошедшем. Сириус невольно усмехнулся, но тут же пожалел об этом, потому что боль, хоть и стихла, но не прошла. Вскоре они остановились, и только тогда Блэк решился открыть глаза. После темноты свет слепил их ещё сильнее. Питер придержал для него дверь. В Больничном Крыле было почти пусто, если не считать одного посетителя, который спрятался за штору слишком быстро, чтобы Сириус мог рассмотреть кто это. Мадам Помфри, школьной медсестры, нигде не было видно. Он неуверенно оглянулся на Питера, и тот ответил ему таким же неуверенным взглядом. — Что с вами случилось? — спросила мадам Помфри, появляясь, из-за шторы, куда только что спрятался неизвестный посетитель. — Мистер Блэк? Полагаю, вы снова врезались в стену? — она выгнула бровь. — Впрочем, не хочу даже знать ответа на этот вопрос. Она остановила продолжавшую течь кровь одним взмахом волшебной палочки, затем ещё немного поколдовала над лицом Сириуса, и он почувствовал, как боль постепенно стихает. Мальчик уже мог спокойно говорить и не морщиться. Питер всё это время обеспокоенно поглядывал на него. — У тебя на мантии и рубашке огромное пятно, — сообщил ему Петтигрю, когда мадам Помфри вышла в свой кабинет за какими-то травами для другого больного. — Вот чёрт, — вздохнул Сириус и опустил голову. Рубашка рядом с галстуком и часть мантии были испачканы в крови. Конечно, Питер преувеличил, ничего «огромного» там не было, но идти в таком виде на уроки Блэк не мог. — Как думаешь, если я попрошу её помочь, она воспользуется чистящим заклинанием? — Питер угрюмо пожал плечами. — Был бы здесь Римус... — А что Римус? — спросил Петтигрю. — Ну, он, наверное, знает эти чары, — Сириус попытался оттереть пальцами кровь с белой ткани, хоть и знал, что это было бесполезно. — Или нет. Он учится по той же программе, что и мы. — Ага, — отозвался Сириус. Где был Римус, и почему он вчера так быстро ушёл вечером? Они все не видели его с того момента, может, он пытался их избегать. В прошлый раз Сириус думал так же, но это оказалось полной чушью. Быть может, и в этот раз Блэк просто слишком много думал? Или Люпину просто надоело таскаться за ними из чувства вины перед Сириусом. Вина себя исчерпала, и тот вернулся к старой тактике: «держаться одному». Мальчик хмыкнул себе под нос. Не очень и хотелось. Пусть будет один, если так предпочитает. Сириус было всё равно. В Римусе Люпине не было абсолютно ничего такого, что волновало бы его, из-за чего ему было бы обидно. Просто один из сотни других учеников Хогвартса. Джеймс ворвался в Больничное Крыло как ураган. На его лице сверкало раздражение, и он шумно сел на кровать напротив Сириуса. — Макгонагалл просила передать тебе прочитанную ею лекцию слово в слово, но я очень добрый, поэтому не буду. И она назначила тебе отработку на эту пятницу. — Класс, — без энтузиазма вздохнул Блэк. — Всегда мечтал получить отработку за то, что какой-то слизеринец... — он умолк. Джеймс и Питер не видели газету и не читали статью. Они, конечно, потом и сами узнают, слухи быстро разбегаются, но собственная семья казалась Сириусу запретной темой. Он же ничего не знал о семьях Питера и Джеймса. Он ничего не знал и про семью Римуса. Ему не хватало смелости рассказать обо всём, что происходило дома. Джеймс поддержал его, когда Сириус рассказал о словах Вальбурги. Но слова — это слова, а действия — это совсем другое. Его друзья не выглядели так, словно их родители использовали против них магию за каждую малейшую провинность. Они не поймут. Регулус бы понял. Но Регулуса здесь не было. И даже когда будет, они будут на разных факультетах. Брата будет окружать толпа слизеринцев, которую Сириус терпеть не мог. А если Регулус начнёт с ним общаться, его никогда не оставят в покое. Они смогут быть вдвоём только летом. И Регулус должен это понять. — У нас астрономия, — позвал его Джеймс. Ах, точно, перенесённый урок по астрономии. Сириус готов был застонать, потому что не прочёл ни строчки из параграфа, который утром так усердно перечитывал Питер. Да и очередной урок у профессора Синистры мог значить для него лишь очередную порцию косых взглядов и издевательских вздохов за спиной. Нет, спасибо, хватит с него слизеринцев на сегодня. Впереди ещё зелья, которые у него вряд ли получится пропустить. — Вы идите, — он махнул рукой на пятно на своей рубашке. — Я подойду позже. После пяти минут громких протестов Джеймса, на крики которого пришла мадам Помфри и выгнала их с Питером, они ушли. Она строго взглянула на рубашку Сириуса и взмахом палочки очистила его одежду. Сириус решил не идти на астрономию, сразу направились к кабинету трансфигурации. Он всё равно забыл прочитать этот идиотский параграф из-за вчерашнего ужина. Хотя, может, стоило пойти, чтобы профессор Макгонагалл не отпустила его домой в следующий раз? Хогвартс был пуст, все ученики находились на уроках. Тусклое ноябрьское солнце сияло сквозь окна, но не грело, и он поёжился от холода. Тишина не была пугающей, скорее печальной, и Сириус внезапно почувствовал грусть, ведь последний раз он шёл по такому пустом замку не один, а с Римусом. Почему тот избегал их? Может, они сделали что-то не так? Джеймс и Питер не выглядели особо переживающими, может, Сириус просто слишком сильно и быстро привязалась к Люпину. Тот ведь был не обязан проводить всё время с ними. У него была Лили, с которой он отлично общался, и кто знает, может ещё и другие знакомые. С Римусом было просто общаться. Сириус не мог рассказать ему всё, как Джеймсу, но этого словно и не требовалось. От тайн не было неловкости, как с Питером, когда они зачастую не знали, что друг другу сказать. У Римуса были какие-то свои секреты, поэтому с ним было так легко. Он не стал бы лезть не в своё дело, потому что сам знал, как тяжело иметь тайны. Римус, мать его, Люпин. И какого чёрта она застрял в голове у Сириуса? Он прокрутился без дела перед кабинетом трансфигурации десять минут. Затем достал из сумки учебник и открыл посредине. Наткнувшись на параграф со звёздочкой, Сириус огляделся, но не нашёл лучшего места, чтобы сесть, чем пол. Было холодно, в ноябре всегда резко холодало. Может, скоро пойдёт снег. Это было бы неплохо, потому что от осени Сириуса уже тошнило. Случилось достаточно всего, чтобы он хотел наступления зимы. Мальчик вернулся к книге и начал читать: «Анимагами называют волшебников, которые по своему желанию могут превращаться в животных и обратно. С этой способностью не рождаются, ей обучаются в течение очень длительного времени. Так как такая магия очень опасна и сложна, каждый, кто хочет стать анимагом, должен сообщить об этом в Министерство Магии, где будут следить за процессом этой процедуры. Внимание! Не стоит пытаться стать анимагом самостоятельно. Это может привести к непоправимым изменениям в теле волшебника или даже смерти. Анимагов не стоит путать с оборотнями, которые, в отличие от первых, не контролируют свои превращения и могут нанести ужасный вред, укусив или убив волшебника или маггла. Магическая форма анимага предопределена, и волшебник не может выбрать, в какое животное ему превращаться. Однако это животное всегда олицетворяет сущность мага, как и его патронус. Были замечены случаи, когда патронус и анимагическая форма волшебника совпадали. Ритуал становления анимагом при наиболее благоприятных условиях может занять год. Подробнее о нём вы можете прочесть в учебнике для третьего курса». Сириус разочарованно закрыл учебник. Ни слова о том, как можно стать анимагом, так зачем вообще включать информацию об их существовании в книгу. Становилось холоднее, несмотря на то что день был в самом разгаре. Сириус поднялся с пола. Оставшееся время до начала следующего занятия Сириус провёл, безуспешно пытаясь выдавить из палочки хоть искру заклинанием Люмос. Не получалось. Нихрена у него не получалось, а ведь Джеймс и Римус так легко с ним справлялись. И Сириусу вдруг стало неловко, ведь в компании друзей он внезапно оказался идиотом. Был ещё Питер, но Питер не считался, потому что, ну, это был Питер. Они с Джеймсом явились с удручёнными лицами. Поттер закатил шарманку «ты-нас-снова-бросил-на-астрономии-Сириус», а у Блэка даже не было желания возразить, что в прошлый раз это была история магии. «А ещё в прошлый раз Люпин был с тобой», — напомнил раздражающий голос в голове, но Сириус лишь качнул головой, прогоняя его. Новый девиз: ему насрать, почему Римус вдруг начал их игнорировать.