All The Pretty Stars

Регулус не захотел с ним разговаривать. Не то чтобы Сириус вообще спрашивал. Просто взгляда, которым брат посмотрел на него, стоило сделать пару шагов в его сторону, хватило. Тот теперь, очевидно, был уверен, что у Сириуса есть дела важнее, интереснее или что там ещё уже успела наплести ему матушка. Утром Сириус не особо был настроен на беседу, да и брат ещё спал, когда мать с непривычно счастливой улыбкой наблюдала за сборами Сириуса на поезд, и не сказала ему ни слова в упрёк. Он даже на пару минут задумался о том, не посветить ли перед ней «случайно» подарком от Римуса, чтоб мать наконец пришла в себя и, ну, наорала на него что ли. Однако он просто молча засунул их поглубже в чемодан под стопку книг, под неаккуратно скомканные мантии, и даже их вид не заставил Вальбургу перестать улыбаться. Она была совершенно счастлива, когда они трансгрессировали на вокзал Кингс-Кросс и когда Сириус собирался уже уходить на поезд. И когда он вопросительно посмотрел на неё, ожидая, что она скажет хоть что-то. – Эм… – он неуверенно открыл рот, не зная, что сказать, но желая прервать эту непонятную тишину. – До встречи? Мать спокойно кивнула ему. Сириус направился в сторону поезда, всё ещё озадаченный происходящим. Что за странный настрой? Мать так обрадовал факт, что вчерашний вечер ничто не испортило? Или она счастлива, что он, наконец, уезжает? Что же, это очень не круто, но, в целом, Сириусу всё равно. Свою семью он может так же хорошо опозорить и в Хогвартсе, что заставило её так радоваться? То, что Сириус перестанет мелькать рядом с Регулусом? А разницы-то? Брат всё равно с ним не разговаривал. Он остановился перед дверью в пустое купе и замер. Так в этом дело? Мать так сильно счастлива, что Регулус перестал с ним разговаривать? Сириус скривился. Неважно. Это было то самое купе, в котором они уезжали на рождественские каникулы. Сириус так и не запомнил, договаривались ли они здесь же встретиться после них или нет. Слишком погружённый в свои мысли, он мог и пропустить, когда Джеймс или Римус сказали что-то об этом. Первым в купе зашёл, естественно, Джеймс, загадочно усмехаясь при взгляде на Сириуса. За ним следовал Питер, и Сириус почувствовал небольшую досаду. Очевидно, конечно, было, что эти двое придут вместе, но это значило, что разговор с Джеймсом откладывался на неопределённый срок. Скорее всего, до вечера, когда все уснут, а Сириус не сможет больше держать всё в себе. Интересно, показывал ли Джеймс Питеру его письма? – Привет, – начал Сириус первым. – Как прошли каникулы? – Всё было просто чудесно! – воодушевлённо ответил Джеймс, садясь на место напротив. – Я убедил родителей купить мне последний вышедший альбом the Beatles, – на этих словах Питер устало закатил глаза. Очевидно, он слышал это далеко не в первый раз. Джеймс, наверняка не затыкался все каникулы. – Ты лучше расскажи, сколько времени тебе понадобилось, чтобы понять, как работает та магловская штука для звучания музыки, – улыбнулся Петтигрю, и Джеймс на этих словах вспыхнул. – Не так много! – горячо заявил он. – Между прочим, я бы посмотрел, как долго понимал бы ты! – Да, но, Джеймс, я знал, как она работает. Сириус рассмеялся. Джеймс недовольно нахмурился и скрестил руки на груди, показывая свою «обиду». – Как ты мог рассмеяться надо мной, Сириус! – воскликнул он с возмущением. – Я верил тебе, а ты! — Джеймс перевёл взгляд на Питер. —Вы оба — предатели. Он определённо скучал по этому. По друзьям и постоянным разговором о чём-то. По Хогвартсу. Дома был только Регулус, и его компания начинала слегка надоедать. Возможно, в это были виноваты годы, проведённые вместе до этого. Или Сириус отвык от брата, слишком привязавшись к жизни в Хогвартсе. – Сыграем? – спросил Питер, доставая карты, пока Джеймс обиженно смотрел то на него, то на всё ещё посмеивающегося Сириуса. Сириус закивал, а Джеймс, видно забыв, что он пытался на них обижаться, тут же протянул руку, чтобы раздать карты. – Надеюсь, вы не начали без меня? – раздался голос со стороны входа. – Римус! – Сириус даже вскочил со своего места и бросился его обнимать. Чёрт возьми, это была такая долгая неделя в этом идиотском доме. И теперь Сириус мог думать только о том, что будет по прибытии в Хогвартс. О том, что теперь ещё целых полгода он не увидит этого разочарования на лице брата или презрения на лице матери. О том, что каждый божий день он сможет разговаривать с Джеймсом, если ему вдруг понадобится. И о Римусе. Да, о Римусе. Рядом с Римусом даже говорить нечего не нужно было. И теперь, когда Сириус знал чуть больше о тайнах Римуса, им было проще сидеть в понимающем молчании. Он не мог объяснить почему, ведь проблемы были совсем разные, однако он чувствовал какое-то понимание и успокоение в этом молчании. И по нему, признаться честно, Сириус скучал больше всего. Он отстранился от Римуса и вернулся на своё место. — Эй, Римус, Джеймс сейчас начнёт грузить тебе голову тем, что успел около пятидесяти раз послушать на каникулах последний альбом the Beatles, — усмехнулся Питер, на что Джеймс закатил глаза и отобрал у него колоду карт. Он яростно перемешивал их, не смотря на остальных. Римус, улыбаясь, сел на место рядом с Сириусом. — Let it be, верно? — спросил он. — Ну, и какие песни тебе больше всего понравились. Питер вздохнул, а Джеймс совсем забыл о том, чем занимался, и о своей обиде. — The Long and Winding Road, — ответил Поттер. — И Across the Universe. — Серьёзно? — поднял брови Римус. — Да, а что? — Ну, они, знаешь немного, — Люпин замялся. — Слишком мелодичные, — неуверенно пожал он плечами. — Ну, да, — Джеймс странно посмотрел на него. — В этом и смысл. Они больше не возвращались к этой теме, пока ехали на поезде. Ближе к середине дня опять начался снег. Они отыграли уже, казалось, сотую партию, когда всем это ужасно наскучило, и Джеймс с Питером начали, перебивая друг друга рассказывать о том, как провели праздники. Даже Сириус вставил пару слов про свои каникулы, избегая разговоров про предновогодний вечер. Джеймс и Питер ходили вместе кататься на коньках, и когда Римус услышал об этом, он поддался вперёд, слушая с большим интересом. — Волшебники тоже катаются на коньках? — На самом деле, — признался Питер. — Моя мама много всего знает про маглов. И разные магловские вещи. — Ага, и она постоянно рассказывает что-то моим родителям, — продолжил Джеймс. — У папы после этого такое шокированное лицо всегда. Они рассмеялись, а затем последовал долгий, прерываемый постоянным смехом, рассказ о том, что Питер совершенно не умеел кататься на коньках, и недовольный взгляд самого Петтигрю. Зато Джеймс так и светился. — А как прошло у тебя, Римус? — спросил Питер с любопытством, когда они закончили. — Да, знаете, — он пожал плечами. — Обычное Рождество. И больше ни слова. Хреново прошло, значит. Сириус неловко открыл рот, собираясь как подбодрить его: — Знаешь, если всё прошло не очень хорошо, ты всегда можешь нам рассказать. Мы поймём и выслушаем тебя. Джеймс закивал, а Питер просто молча продолжил смотреть на Люпина. Римус, однако, был совсем не рад этой идее. Он с раздражением взглянул на Сириуса. — Тогда, может, ты первым расскажешь о том, как прошли твои праздники? — съязвил он. Сириус сжал губы и отвернулся к окну. Всегда одно и то же. Почему он злился, когда Сириус пытался ему помочь? Он всего лишь хотел, чтобы Римусу было легче рассказать о том, что его тревожит. Он же не требовал выдавать в мельчайших подробностях его самую огромную тайну или что-то типа этого. Молчание в котором они ехали становилось всё более неловким. Римус уткнулся взглядом в книгу, которую достал из чемодана. Сириус не знал имени автора на обложке, так что, скорее всего, это была магловская литература. Он отвернулся обратно к окну. Питер и Джеймс вскоре начали перекидываться короткими репликами про квиддич, пока Поттер не перешёл к уговорам Петтигрю попробоваться в команду в следующем году. Вначале Питер не особо старательно отнекивался, а потом стал отвечать только загадочное «может быть», которое могло значить что угодно. Было очевидно, что ему очень сложно отказать Джеймсу, но Сириус не мог его винить. Джеймсу в принципе было очень сложно отказать. Снег за окном перерос в настоящую бурю, когда они остановились на станции «Хогсмид». Сириус сильно кутался в свой шарф и тёплую мантию, слыша, как Питер впереди тяжело вздыхает. Блэк был даже в чём-то солидарен с ним. Ехать до замка сейчас, по такой погоде, было вообще не тем, о чём Сириус мечтал, сидя в тёплом поезде. Уже сидя в своей спальне, после окончания ужина, Сириус всё ещё никак не мог согреться. От снега они все промокли насквозь, и он с наслаждение укрылся тёплым одеялом, ложась в кровать. Они так и не поговорили с Джеймсом. Хотя Сириус ловил на себе временами его взгляд, в котором читалось, что Поттер помнил об обещании, которое было дано ему перед Рождеством. Но он давал Сириусу время. Ровно столько, сколько тому требовалось. «Не сегодня», — сказал себе Сириус, закрывая глаза и обещая не говорить то же самое завтра.

***

— Проснись и пой! — вырвал его из сна голос Джеймса, а затем яркий свет из-за резко раздвинутых зановесок. — Мерлин, ты что с ума сошёл? — застонал Сириус, накрывая голову подушкой. — Который час? Пять? — Уже восемь, Сириус, — и после этих слов он застонал ещё громче. — Я хочу спать! — почти плача взвыл он в подушку. — Джеймс, имей совесть, воскресенье же. — Ты помнишь, что я тебе писал? — он потянул подушку на себя, и Сириус увидел прямо перед собой его улыбающееся и слишком бодрое лицо. Может, он и помнил, но было слишком рано, чтобы он мог сообразить, о чём говорил Джеймс, поэтому лишь покачал головой. — Мы обещали тебе устроить четвёртого ноября твой лучший в мире день рождения, — Поттер звучал немного виновато. — Но, знаешь, в тот день, ты не выглядел, как человек, у которого есть на это настроение. А потом у нас постоянно не было времени, потому что каждый раз кто-то был на отработке или занят чем-то. Или Римусу нужно было домой. Сириус начинал понимать, к чему клонит Джеймс и тут же закачал головой. Ему это было не нужно. День рождения, ну, самый обычный день, чаще всего, даже хуже, чем всегда. И Сириус даже как-то забыл об обещании, о котором говорил Джеймс. Как забыл и о подарке Регулуса, который всё ещё лежал в ящике. Сириус оттолкнул Джеймса и бросился к тумбочке. Он открыл верхний ящик и вытащил оттуда свёрток, изрядно помятый, но всё ещё сохранивший свою форму. Сириус разорвал несколько слоёв бумаги, в которую тот был старательно упакован, пока не обнаружил внутри книгу. На обложке значилось: «К. С. Льюис. Лев, Колдунья и Платяной шкаф». — Что это? — спросил Джеймс, но Сириус покачал головой. Он в жизни не слышал об этой книге или этом авторе. — Я знаю, что это! — воскликнул Римус и забрал из рук Блэка книгу. — Это магловская литература! Я читал её. От кого она? — От моего брата, — неуверенно ответил Сириус. Регулус подарил ему магловскую книжку? Но как? Как она попала к нему в руки? Каким образом мать не обнаружила её? Каким образом Регулусу хватило смелости притащить её домой? Сириус слышал, как Римус что-то объяснял Джеймсу и Питеру, но не слушал. Он не мог перестать думать о брате и том, как уехал вчера утром, ни сказав ни слова. Это казалось точкой в их хороших отношениях, но теперь Сириус совсем не понимал, что думать. Он заметил среди обёрточной бумаги кусок пергамента и поднёс его к глазам. «Кузина Андромеда сказала, что это может тебе понравится. Надеюсь, она права. С днём рождения, Сириус». Андромеда приложила к этому руку? Интересно, это было до или после её решения выйти замуж за маглорождённого и разорвать все связи с семьёй? Сириус с каждым днём узнавал всё больше того, чего не понимал. Римус с интересом рассматривал светлую голубую обложку книги, на которой был изображён лев в окружении двух смеющихся девочек. Сириусу внезапно показалось это чем-то очень личным, поэтому он забрал книгу из чужих рук и вместе с бумагой, в которую она была завёрнута, и письмом запихнул обратно в ящик. — Это хороший подарок, — произнёс Римус, и Сириус стало легче от этих слов. Он кивнул. Каждый из друзей вручил ему подарок, который собирался подарить на день рождения, и Сириус почувствовал себя таким счастливым, открывая их. Джеймс и Питер решил, что ему в жизни не хватает огромного количества сладостей, и Сириус глупо улыбался, смотря на друзей. Римус подарил ему музыкальную пластинку — к счастью, не the Beatles, — на которую Джеймс косился весь вечер с большим интересом, но в Хогвартсе было никак её не прослушать, однако заговорческий взгляд Римуса говорил о том, что здесь не всё так просто. Вечером Джеймс и Питер решили заняться домашним заданием, и вот уже битый час сидели над скучнейшим учебником по истории магии, старательно выписывая оттуда важные события Восстаний Гоблинов, которые они должны были проходить чуть ли не до конца года. Римус потащил Сириуса прочь из гостиной, не говоря ни слова, продолжая лишь загадочно улыбаться на каждый вопрос Блэка о том, куда они идут. Он привёл Сириуса в пустой кабинет заклинаний. Подойдя к шкафу, он прошептал отпирающее заклинание и, когда дверцы открылись, достал оттуда что-то непонятное прямоугольной формы. — Это музыкальный проигрыватель, — объяснил Люпин, и Сириус раскрыл рот. — Перед каникулами я слышал, как Флитвик и Макгонагалл говорили о нём. Не хотел рассказывать Джеймсу, он меня уже достал своими разговорами про the Beatles, да и вообще, — Римус достал из своей сумки ту самую подаренную Сириусу пластинку. — Это твой подарок, ты должен его послушать сам. — Я не... — всё, что смог выдавить Блэк. — Я не знаю, как это работает... Римус вытащил пластинку из упаковки и надел её на небольшой круг, который выступал из ровной поверхности проигрывателя. Затем подвинул торчащую палку с иглой к пластинке и опустил её. Заиграла музыка. И Сириус словно провалился в другой мир. Голос, который пел с пластинки, был спокоен. В нём чувствовалась глубина и что-то ещё. Словно Сириус увяз в этой музыке, и она окутала его, даря ощущение. Чувство того, что он на том самом месте. Того, что он дома. Римус отошёл от него, явно собираясь оставить Сириуса наедине с музыкой. — Эй, Римус, — позвал он тихо, — пожалуйста, не уходи. И Римус остался. Они сидели на столе, слушая одну песню за другой, и Сириус даже не знал их названий или автора, но они так глубоко проникли в голову. После пятой или шестой песни Римус прервал тишину: — Мне показалось, что тебе понравится, когда я это услышал, — сказал он. — Почему? — улыбнулся Сириус. — Потому что ты звучишь так же, как эти песни. Сириус не знал, что он имел ввиду под этим словами, но это заставило его улыбнуться ещё сильнее. Пластинка на проигрывателе остановилась, и Римус объяснил, что её необходимо перевернуть на другую сторону, чтобы они могли послушать остальные песни. Пока Люпин переставлял её, Сириус разглядел на красном фоне жёлтую надпись: «T.Rex».