Второй

Люку девять, когда он начинает не только интересоваться техникой различных направлений, но и получает возможность копаться в металлических внутренностях и изучать. У него не все получается сразу, часто только каким-то шестым чувством он избегает того, чтобы сломать что-то окончательно, но с каждым днем получается все лучше. Ему двенадцать, когда дядя Оуэн перестает ворчать на тетю Беру за то, что та еще в начале, не слушая возражений, покупает Люку недешевый падд и стабильно дает денег на оплату учебных пособий. И дело не в том, что дядя, наконец, смиряется с увлечением племянника не связанным с выращиванием чего-то на гидропонике, а в том, что увлечение Люка начинает приносить доход. Сначала это просто небольшие подарки от благодарных путешественников, останавливающихся на их ферме переночевать или перекусить, или чуть большая сумма за жилье и еду, связанная с тем, что Люк с разрешения хозяина транспорта повозился в двигательной системе, исправив не угрожающие но досадные неисправности. Потом, на ферму стали прибывать целенаправленно. Мелкий ремонт, более сложные случаи, новые сборки, за все это посетители платили. И кредитами и молчанием — хороших механиков вне городов подчиненных хатам было днем с огнем не сыскать, так что люди платили хоть и гораздо меньше, чем в городах, но и не болтали лишнего. Так что и на ферме дела пошли на лад. Дядя обновил гидропонику и влагоуловители, в которых Люк потом еще неделю с энтузиазмом возился, разбираясь, а тетя как-то вечером втихую вручила ему личную карту, куда предполагалось откладывать половину его заработка. На будущее. Такое, какое бы Люк однажды бы захотел сам. Люк тогда о будущем не задумывался — учился, чинил, что-то конструировал. На визиты старика Бена, которые раньше любил, почти перестал обращать внимание, хотя раньше часами мог просиживать слушая о других планетарных мирах. Старик что-то вечно философствовал, говорил о волках, из которых выживает тот, которого кормят, улыбался тепло, так, что Люк шел наливать сумасшедшему старику чай, обязательно положив рядом что-нибудь сладкое. О старике так или иначе нужно было заботиться, тем более о том, кто в детстве рассказывал ему сказки и учил читать и писать, пока тетя и дядя зашивались на ферме, а потом, когда Бен усаживался с паддом к отопителю, Люк уходил смотреть его старенький спидер. Насколько старик Бен был хорош в сказках и добрых улыбках, настолько же был ужасен в обращении с любой техникой, которой владел. Это было даже забавно. Люку четырнадцать, когда над Татуином зависает ИЗР. Их планета — внешнее кольцо, здесь всем заправляют Хатты, но даже они предпочитают разговаривать с Империей, потому что сила в этом случае не на их стороне. И если честно, эти две недели присутствия имперского флота, самые тихие и мирные на памяти Люка. А еще в свои четырнадцать Люк впервые влюбляется. Машины Татуина в основном тяжеловесные, собранные из всего, что можно найти на свалках да в местных магазинчиках, где товар контрабандный и не лучшего качества. Имперские спидеры, флаеры и истребители другие — у них четкие полированные линии и гул двигателей, словно гудение плазмы, и Люк может только предполагать, насколько интересны они внутри. Но впервые его интересует не только это. Не только, как они устроены, как функционируют и собраны, впервые в жизни он хочет управлять. Не собрать и отдать, не только развинтить и улучшить, но оказаться внутри, не оставить всю работу автоматике, как предпочитал с дроидами или местной техникой, а лично подняться в воздух. Он грезит этим весь следующий год. Изучает все возможные источники информации, но про военные образцы ее очень мало, военные тайны - дело такое. И единственной нормальной не преступной возможностью прикоснуться к чему-то подобному и научиться летать не во снах, является имперская армия. Осознание ударяет по затылку. Империя. Старик Бен ее терпеть не может, глаза его холодеют, когда он упоминает нынешнее правительство, и, наверное, у него есть на то причины, но Люк… Люк не видит в имперском строе ничего плохого. Просто форма государства. Может, в чем-то получше других. Больше спокойствия и порядка. Люк не хочет воевать. Его не прельщает сражение как таковое, но он влюблен в то, что его сопровождает. Он хочет за пульт истребителя. Быстрого, маневренного, свободного. Хочет создавать их и летать на таких вот машинах. Легких, молниеносных. Люк не спит почти неделю. Мысли несутся вскачь, совесть и привычка душат. Здесь ведь все знакомо, есть работа и семья — не самая плохая жизнь, но… он не хочет провести все свои годы на ферме, чиня старые спидеры и влагоуловители. Люку пятнадцать, когда он переводит на счет тети Беру половину своих сбережений, прикрепляя к переводу письмо с любовью и извинениями, собирает в рюкзак смену обуви и белья, привычно и коротко обнимает дядю Оуэна и садится на спидер. Дядя думает, что он уехал за запчастями, что он скоро вернется, но это не так. Люку пятнадцать, когда он сбегает с фермы. Через полгода Люк оказывается на Корусканте, хотя владельцы торгового судна на котором он прибывает и уговаривают его остаться. У него нет местных документов, но он уже перешагнул малое совершеннолетие и может устроиться на работу, которую быстро находит. Механики, способные поставить на ход любое старье нужны везде. Комнату он снимает там же, у хозяйки мастерской, в жилой части здания, за небольшой процент от зарплаты. Так и живет. Работает и учится. Особенно последнее. Планка поступления в академию довольно высока и если технические и практические навыки у Люка выше среднего, то с теорией были проблемы… впрочем, в академию порог поступления был второе совершеннолетие, то есть девятнадцать лет, и Люк планировал успеть. Ему шестнадцать, когда он знакомится с Кларой. Ее флаер вползает в мастерскую с таким ужасающим скрежетом, с каким Люк никогда и не думал увидеть технику такой модели и явно ручной и совершенно точно не корускансткой сборки. В первую встречу он даже обращается к ней на «ты», настолько огорченная Клара напоминает ему разбившую любимую игрушку девчушку. В гражданском она выглядит совсем молодо, почти его ровесницей. Уже позже Люк поймет, насколько сильно может изменить человека правильно подобранный образ. Клара в гражданском была похожа на девчушку из золотой молодежи, улыбчивую, разговорчивую и любопытную. Других клиентов у него нет, хозяйка мастерской в отъезде, а случай с флаером очень занятный и требует времени. Пару часов так точно. У девушки оказывается достаточно свободного времени и любопытства, чтобы остаться и наблюдать. Обычно Люку не нравится если кто-то отвлекает или смотрит под руку, но девушка спрашивает дельные вещи и явно любит свою машину. Через час Люк даже делает им кофе, а еще через пару часов Клара приносит им по новой порции сама, на его изумление насмешливо приподнимая красиво очерченную бровь. Спустя три часа Люк таки разбирается в проблеме и флаер бесшумно поднимается над тестовой площадкой. Он обернулся и немного нервно улыбнулся, поведя плечами. У хозяйки флаера оказался очень проницательный взгляд. Когда она смотрела вот так — без улыбки, внимательно и чуть хмурясь, стало видно, что она куда старше, чем он изначально подумал. — Юноша. — Как-то задумчиво тогда хмыкнула Клара. — Я думала, что ты хотя бы сделаешь так, чтобы я добралась до дома, а ты умудрился починить флаер, как не смогли этого сделать даже в Имперском Цехе, советуя отправить на Набу. — Она перевела взгляд с него на флаер, висящий над платформой. Моргнула удивленно. — Ты что здесь забыл, в этой мастерской, с таким талантом? Люк пожал плечами. Он не знал, что ответить на такой вопрос. Он не считал себя гением, да и грузить чужих людей своими проблемами тоже не привык. Он тете то с дядей мало что рассказывал, а тут незнакомка. Однако, Клару его мнущийся вид не остановил, и каким-то образом через пятнадцать минут Люк обнаружил, что они оказались в его комнате, а Клара забирает у курьера доставку с поздним ужином. За едой он рассказал ей о себе все. Откуда, с кем жил, почему здесь один. О мечте поступить в летное тоже рассказал, даже имя свое назвал не колеблясь, хотя на Татуине называться первому встречному не прозвищем было опасно. — Скайуокер говоришь? — Угу. Фамилия от отца досталась, так тетя говорила. — Пожал плечами Люк, складывая посуду в мойку, расфокусированным взглядом смотря на грязные тарелки — сил не было никаких. — Хоть что-то. — Повернись-ка ко мне, юноша. Люк обернулся, застыл. Клара внезапно оказалась очень близко. Настолько, что он заметил небольшие морщинки в уголках ее глаз и рта, выдающие возраст. Теплые пальцы коснулись его лица, проследив линию скул, лба у роста волос, прошлись по верхнему веку. Скользнули на линию подбородка, по затылку и макушке, ощупывая. Люк отчетливо ощутил, что ее пальцы дрожат. — Ты светлый, у тебя голубые глаза, но строение и врожденный рисунок кости похожи на мои. У всех старых семей Набу, собственный орнамент. Единственное генетическое вмешательство, произведенное еще на заре колонизации. — Мрачно добавляет к жестам Клара. — И что это значит? — Люк отступил на шаг, поясницей уперевшись в край раковины. — Скоро узнаем. — Решительно кивнула Клара, протянула ему руку. — Как только доберемся до клиники. Люк никогда не верил незнакомцам, везде искал подвох и двойное дно, Татуин учил этому с первых дней жизни, но что-то словно толкнуло его под локоть он аккуратно сжал протянутую ладонь. Так в шестнадцать лет, Люка нашла тетя. Дальняя, но все же кровная родственница. Клара Тид.