Уничтожение иллюзии

Когда Зику удалось успокоиться, наступил закат. На западе высоко поднималась стена облаков, окрашенная лучами заходящего солнца в пурпурный и лиловый цвета. Вокруг сгущалась тьма. Поднялся ветер. Зик поежился и медленно поднялся на ноги. Потом он заметил какую-то фигуру в нескольких ярдах впереди, среди тумана. Казалось, это призрак. Он присмотрелся. Сердце екнуло, и Зик завопил так, что перепугал стаю воронов на вершинах соседнего холма: — Эрен! Эрен повернул голову. Зик бросился к нему. Из него полился поток слов, которые он говорил на бегу: — Не могу поверить! Ты жив! Эрен… Эрен! Ты не ранен? Ты не умер? Эрен флегматично кивнул. Зик весь сиял. Он так боялся, что своей просьбой разрушить мир случайно убил и младшего брата, но тот стоял перед ним, живой и недовольный, и от облегчения Зику хотелось обнять весь потрепанный по его воле мир. Он остановился, схватил Эрена за руку и крепко ее сжал. Он боялся, что брат от него отшатнется. Но Эрена вдруг разобрал смех. Он согнулся от смеха и наконец упал на землю, еле удерживаясь, чтобы не покатиться по ней. Наконец он справился с истерикой, вытер слезы и взглянул на Зика. Тот нахмурился. Эрена заметно развезло. Но дело было даже не в этом. Зик не ожидал увидеть такого Эрена: его словно подменили. — Эрен, — тихо сказал Зик. — Я думал, что ты погиб. И не представляю, как ты выжил. Есть ли еще где-нибудь живые люди, кроме нас? Мне очень… Очень жаль, что я не успел тебе сказать о новом плане. Но ты ведь все равно не стал бы мне верить, правда? — Зик, заткнись, — сказал Эрен, — умоляю. Ты опять все испортишь. — Но… — Закрой рот, я сказал! Марлия в руинах. И я не знаю, что с Парадизом и во что превратились мои друзья. Я даже не знаю, жив ли я сам. Я не знаю, кто я такой и почему я так делаю. И что, черт побери, произошло и какое ты имеешь отношение ко всему этому? Ты мне вообще хоть что-нибудь объяснишь? — к концу речи Эрен уже кричал. По его виду можно было подумать, что он сошел с ума. Он снова заплакал. — Ты ведь сам велел мне заткнуться, — напомнил Зик. Эрен взревел и попытался двинуть его ногой. Зик успел пригнуться. Эрен пнул его второй раз. Зик покачнулся и чуть не упал, но все же устоял на ногах. Тогда Эрен вцепился в него мертвой хваткой, и оба кубарем покатились по земле. Эрен сжал его горло и стал душить. — Эрен, — заскулил Зик, не сопротивляясь, — не надо. Все не так. Ты не понимаешь. Ты правда не понимаешь. Я все объясню! Эрен разжал пальцы. Зик откатился в сторону и сел на землю. Эрен тоже сел. — В общем, — осторожно начал Зик, — произошла оказия. Эрен выразительно оглядел уничтоженную страну вокруг: — Ну, если теперь это так называется… — Дело в том, что я повстречался с силой, которая помогла осуществить мой план. Но встреча случилась слишком рано, и многие детали плана еще были недоработаны. Однако я не мог упустить шанс! — Я бы мог просто выпустить титанов из Стен, — проворчал Эрен. — Эффект был бы такой же. — Но тогда ты бы и сам умер, — Зик грустно посмотрел на него. — А это неприемлемо для меня. Пришлось пойти на жертвы. — Ты же сам удивился, что я выжил, — заметил Эрен. — Может быть, ты сейчас не в себе? Говори прямо. — Нет, — сказал Зик, — я в себе. В отличном себе. В самом лучшем. Мы теперь связаны, Эрен. Мосты сожжены. Теперь никто и ничто не сможет нас разъединить, — Зик обратил к нему лучистые глаза. — Ты же не станешь возражать? Эрен отвел взгляд. Из-за дальнего горизонта надвигалась чернота. Небо словно проваливалось вниз, а над головой появлялись бледные звезды. Горы вдали постепенно синели, напоминая надгробия забытых богов. В эту минуту ясно и отчетливо, как никогда прежде, Эрен понял, что самое прекрасное в жизни не во власти над другими людьми, не в возможности карать и миловать, а в том, что можешь быть со своими близкими близок, и это наполняет жизнь смыслом. — Ладно, — ответил он. — Будь что будет. Зик просиял. Эрен готов был поклясться, что на его глаза навернулись слезы. Зик всегда умел выражать свои чувства — и не только чувства. А сейчас он, казалось, гордился, что они с Эреном вместе — пусть на это не приходилось рассчитывать в прежние времена. Эрен потянулся к Зику, и тот с неожиданной горячностью притянул его к себе. Это получилось у него совершенно естественно, и Эрен почувствовал, что в нем что-то изменилось. Словно совершилось удивительное внутреннее преображение, — а иначе это не назовешь. Он неожиданно обнаружил, что без колебаний отдал бы Зику все на свете, — ведь он уже был за пределами привычной для себя жизни и мог позволить себе гораздо большую свободу. Границы мира и жизни сами собой раздвинулись. Эрен не чувствовал ни радости, ни страха — только безмерную усталость. Он положил голову на плечо Зика и прикрыл глаза. Зик повернул его к себе и провел по лицу большим пальцем, стряхивая волосы. Эрен послушно открыл глаза. Зик, похоже, тоже устал. — Похоже, у нас с тобой выдался тяжелый денек, — сказал он. — Ты не будешь против, если я закурю? — Я тоже хочу, — сказал Эрен. — И выпить бы не помешало. Водки. До нашего дома совсем недалеко. Зик вытащил пачку и протянул ее Эрену. Тот взял сигарету, щелкнул зажигалкой и несколько секунд держал ее перед лицом, наслаждаясь мягким теплом. Когда он опустил сигарету, она уже догорала в его руке. Он закрыл глаза, вдохнул дым и задержал дыхание. «Я здесь, — думал он, — в качестве опоры этого мира. Моя жизнь — это медленное движение вперед.» Зик чиркнул зажигалкой. Эрен открыл глаза и покосился на него — Зик все еще выглядел уставшим. Он вяло улыбнулся и глубоко затянулся. — Надо что-то делать с проклятием, — сказал Эрен. — Не хочу помирать так просто. И твою смерть видеть не хочу тоже. Надо что-то придумать. Зик промолчал. Тогда Эрен заговорил снова. — Ты что, хочешь умереть в этом мире? Хочешь раствориться в нем без следа? Тебе, может быть, все равно, когда ты умрешь? Зик хмыкнул. — Не так-то все просто, Эрен. Мой срок подходит к концу, и мне это не нравится. Но поделать я ничего не могу. — Сказал человек, который уничтожил мир. Нельзя сдаваться просто так. Надо найти способ победить, — уверенно сказал Эрен. — Никто не может сказать, что его нет. Я чувствую, что он где-то рядом. Зик покосился на Эрена и нервно затянулся. На его лице появилось выражение глубокой задумчивости. Эрен терпеливо ждал. Когда Зик поднял на него глаза, Эрен увидел в них какое-то новое выражение. Зик с серьезным видом взглянул на Эрена и сказал: — Слушай, есть идея. Я долго думал над ней и думаю до сих пор. Надо придумать такое проклятие, которое снимало бы проклятие Имир и давало бы бессмертие. Эрен изумленно взглянул на него. — Ты же не хотел говорить о магии, — сказал он. — А теперь… Зик махнул рукой. — Да какая это магия? Какие-то там формулы, пентаграммы… чистой воды математика. Эрен, далекий от подобных наук, принялся чесать затылок. Его лицо становилось все мрачнее. Но, когда Зик заговорил снова, он не выказал ни тени сомнения. — Я примерно знаю, как это сделать. Надо вывести формулу, которая позволит умирать… и воскресать после смерти. Нужен вариант, который заставит дух жить вечно. Возможно, заклинание, или не заклинание, а какой-нибудь вирус… или что-нибудь такое. Может быть, нам нужно что-нибудь такое особенное, чего никто никогда не делал… какой-нибудь суперкод для бессмертия. Понятно? — Понятно, — сказал Эрен. — Пошли выпьем. И они пошли к своему дому. Тот скособочился, но все же стоял. Внутри разрушение оставило странные артефакты в виде сросшихся ножками со столом стульев, люстры, превратившейся в плоский рисунок на потолке, и еще сотни деталей, которые незаметны с первого взгляда. Эрен тут же рванул на кухню, забыв об усталости. Не хватало еще, чтобы бутылка водки стала цельным куском стекла без живительной жидкости внутри. Или и вовсе исчезла. Но Эрену повезло, и водку изменения не затронули, только на этикетке теперь была надпись: «Если Ваше сердце захочет принять этот символ великой цели, лучше налейте две». Эрен не стал придавать значения этому, налил себе полный стакан, выпил и тут же повернулся к Зику, облокотившемуся спиной на стену. Отставив свой стакан, Эрен сказал: — Слушай, ты умный. Ты хоть понимаешь, как глупо ты выглядишь в этой нелепой позе? — А почему это я выгляжу глупо? — ответил Зик. — Просто у меня лицо расслабленное. Налей мне тоже, будь добр. Он сел за стол напротив Эрена. Тот с готовностью наполнил и сунул ему в руку стакан. Они чокнулись и выпили. Стало немного легче. — Зик, — сказал Эрен, — что такое голова? Когда мы выпиваем, мы думаем, что она у нас одна, и чем меньше в ней мыслей, тем лучше. Водка помогает, как ты считаешь? Зик молча пожал плечами. Эрен не унимался: — Зик, ты ведь знаешь, что жизнь — это цикл, и в этом цикле одно порождает другое. И водка… Зик понял, что не в силах больше слушать эту чушь. — Эрен, ты хоть представляешь, что такое абстинентный синдром? — спросил он. — У титанов не бывает никаких абстинентных синдромов. — Почему? Бывает, — сказал Зик. — Еще как бывает. Раз, и начинается перманентное страдание. И чувство неполноценности. Верно ведь? Эрен кивнул. И вдруг, как бы опомнившись, уставился на него. — Ты чего? — спросил Зик. — Что такое? Эрен отвел глаза. Некоторое время он сидел, глядя в сторону. Наконец он поднял на Зика глаза и сказал: — Знаешь, на кого ты сейчас похож? На старого алкоголика. Который всю жизнь пил, пил и пил… И больше уже не может. Что дала тебе водка? — Ничего. Я пил виски. И пиво, и вино. И еще джин. Эрен вздохнул. — Понятно. Тогда пей водку сейчас. И подлил в стакан Зика чуть-чуть. Зик не был большим любителем выпить. Но сейчас ему на самом деле захотелось, и он выпил. Эрен с улыбкой наблюдал за тем, как меняет цвет лицо Зика, потом усмехнулся и кивнул на бутылку. — Давай еще добавим. А то ты скоро совсем на трезвенника похож станешь. Зик молча допил стакан, поставил его на стол и поднялся. — Ты куда? — спросил Эрен. — Давай лучше еще налью. Зик, водка — это единственный способ сохранить душу. Надо полностью отдаться ей. Без всяких сомнений. Без всяких переживаний. Чтобы ты понял, что на самом деле ничего не болит и не… Зик подошел к нему и взял его за подбородок. Потом прижался щекой к его щеке и сказал: — Ты никогда не поймешь, что именно болит, если будешь глушить свою боль водкой. А душа… Ты с ней всю жизнь живешь. — Но ведь водка так здорово влияет на умственную деятельность, — попытался возразить Эрен, однако Зику надоело с ним спорить. Он наклонился и поцеловал брата в губы, нежно запечатывая источник од водке. Эрен притих и закрыл глаза, полностью отдаваясь во власть его губ. Зика вело, его руки нетерпеливо обнимали тело брата, и, когда его пальцы наконец нащупали застежку штанов на брюках, Эрен вздохнул и провел ладонью по его волосам. Умиленный этим тихим и покорным вздохом, Зик позволил себе коснуться губами его щеки. Эрен воспользовался моментом, чтобы отпить из бутылки, а потом прижался своим ртом ко рту Зика и поделился с ним водкой. Зик не стал противиться и сглотнул. Вся выпитая водка несколько затуманила его голову, и он стек к ногам Эрена, положив голову ему на бедро. Эрен улыбнулся и провел ладонью по его волосам. Зик приоткрыл глаза и улыбнулся в ответ. Им обоим было хорошо. Зик почувствовал в себе новую силу, и кровь в его жилах забурлила. Идея вдруг блеснула у него в голове, как яркая вспышка, и Зик понял, как надо выводить формулу неумирания. На него снизошло вдохновение. Он вскочил на ноги и бросился к выходу. Эрен с трудом встал на ноги и пошел за ним. Зик ворвался в зал. Из комода он выхватил мелок и нарисовал на полу вокруг себя концентрические круги. Он почти физически ощущал, как заполняет этот круг энергия, поступающая из воздуха, и эта энергия была чем-то огромным и непобедимым. Вскоре он стал писать формулы на досках пола, держа мел в левой руке. Из пыли вокруг них стал подниматься дым. Зик не обращал на него внимания. Он продолжал писать. Дым начинал сгущаться. Зик закашлялся и понял, что начинает терять сознание. Эрен схватил его за локоть и оттащил в сторону, но дым продолжал густеть. Эрен начал кашлять тоже, а потом осел на пол. Зик понял, что он сейчас отключится. Вокруг все стало черно, и он провалился в черную бездну, где не было ничего.