Уничтожение иллюзии

Зик не знал, что приготовить на завтрак. Эрен не помог ему в этом тяжелом выборе, сказав, что не привередлив. Зик это и так знал. Он не раз видел, как Эрен спокойно ел всякую дрянь: сырой фарш, рыбную шелуху, а еще, судя по рассказам, на фронте время от времени питался кузнечиками. Да и на Парадизе его рацион был не то чтобы сильно разнообразен. В общем, Эрен без вопросов съедал все, что готовил Зик, да еще и нахваливал, вызывая в старшем брате желание откормить его до идеального сферического состояния. Но с этим пока не ладилось. Сегодня ответственность Зика как повара была больше обычного, ведь оценивать стряпню предстояло не только снисходительному Эрену, но и доведенному до белого каления Леви. Как минимум, стоило выбрать блюдо, которое легко убирается с одежды и не травмоопасно при броске… Мозг Зика представил себе завтрак, где будут бананы и омлет. Это вызвало в воображении сладкую дрожь. Он нахмурился, представив себе, чем это можно дополнить. Блины с маслом? А он знает, как правильно печь блины? Забыл. Может быть, бутерброды с сыром? Да нет, с сыром слишком тяжело. Может, бутерброды с абрикосами? Нет, абрикосы они с Эреном не любят, да и где их взять, Зик понятия не имел. Наверное, все же омлет. Банано-омлет. А что, вполне. Эрен будет в восторге! Пожалуй, не хватает только салата. Бананового. Ну, этого, что с медом… Зик удовлетворенно вздохнул, составив себе план. Все пойдет как по маслу, подумал он, приступая к делу. Эрен вертелся рядом, норовя присесть то на стол, то на подоконник, то на Зика, и больше мешал, чем помогал, но его присутствие придавало пикантности. Его руки, губы, подбородок, лицо — все было так чувственно, так страстно, что мысли Зика становились непереносимо тягучими. Он с трудом пытался сконцентрироваться на готовке. Ему мешали руки Эрена, его распущенные волосы, его ноги, его мягкие губы. Вдруг Эрен притянул его к себе, потерся о него всем телом и тесно прижался к нему со спины и затих, пристроив тяжелую голову брату на плечо. Зик вздрогнул, да так, что чуть не уронил половник. Он ощутил, что его пенис стремительно набух и стал твердым, как стальная пружина. Это было некстати. Следовало сперва закончить с завтраком и покормить Леви. Тот не сможет изрыгать проклятия, пока ест, да и вообще отвлечётся, может, даже слегка подобреет. А тем временем Зик уведет Эрена в спальню, и вот там-то они разгуляются… Из приятных фантазий Зика вывел рык из зала и запах начавшего подгорать омлета. Он очнулся от своих мыслей и уставился на сковородку, где неравномерно пульсировали яйца и шипело масло. Он что-то пробормотал, почти не соображая, что говорит, и стал вытаскивать из сковороды яйца. Эрен не собирался вмешиваться — он улыбался, глядя на брата, и казалось, совершенно не обращал внимания на запах палёного яйца. На секунду Зик позволил себе погрузиться в мечты о том, как он целует Эрена в… нет, не в губы, а куда-то в область… в районе… Да, именно в это место. Потом он вспомнил, что «целовать» — это не то слово, которое подходит. В этот момент Зик осознал, что на самом деле запах гари идет не от омлета, а от его штанин. Там все дымилось от близости Эрена. Зик потрогал штаны рукой. — Невтерпеж, да? — хмыкнул Эрен. — Может, тебе не нужны брюки, братец? Давай их расстегнем. А то ведь сгорят вместе с тобой. — Сгорят! — пробурчал Зик. Из зала снова донеслось рычание голодного хищника. — А что делать? Леви сам себя не покормит. Разберемся с ним, а потом в спальню, хорошо? Эрен кивнул, и Зик с облегчением перевел дыхание. Залив штаны холодной водой, он принялся резать в салат банан за бананом. Эрена больше не было слышно — но, когда салат был готов, Эрен вернулся. — Разложи еду по тарелкам, — попросил Зик. — Леви очень голодный. Давай быстрее. Эрен раскидал по тарелкам омлет вперемешку с салатом и столовыми приборами, и Зик сам понес порцию для Леви в зал. Леви, завидев еду, издал торжествующий рев. Потом он с недоумением уставился на штаны Зика, прогоревшие в области паха. Приглядевшись, он заметил и самого Зика. — Явился, урод? — угрожающе прорычал он. — Моришь голодом, чтобы мне хуже было? Сейчас как дам! Только учти, будет больно, сука! Я тебе все почки вырву и на лоб прилеплю! — Приятного аппетита, капитан, — вежливо сказал Зик, аккуратно всовывая тарелку в невидимый цилиндр, ограничивающий Леви в передвижении. — Сделайте одолжение, кушайте. Вы же вроде просили. Видите, я выполнил вашу просьбу. Довольны? — Это что? — спросил Леви, выдернув тарелку у Зика. — Это, блядь, бананы? Всегда знал, что ты мартышка, но чтоб до такой степени… Нет, я даже не знаю, что сказать! Пидарас ты все-таки. — О, вы, оказывается, разбираетесь в фруктах, — заметил Зик. — И, кстати, в вашей пламенной речи есть доля правды. Но, поверьте, вы не хотите знать детали. Леви поднес тарелку к лицу и втянул ртом лежащий на дне банан. Некоторое время он молчал, скривившись. Через несколько секунд он вздохнул и поднял глаза на Зика. Вид у Леви был, словно у подвыпившего филина. — Вкусно? — спросил Зик. — Мне самому очень нравится. — Мартышка… — фыркнул Леви, вилкой подцепляя очередной банан. — Если б не ты, у меня сейчас жратва была бы нормальная. А сейчас я хаваю бананы с каким-то жиром и не уверен, что их на самом деле едят. Мерзость! Зик отметил про себя, что, хоть слова Леви были грубыми, он шустро проглатывал съеденное и не морщился. Интересно. Леви вдруг отвлекся от завтрака и воззрился на что-то за плечом Зика. Тот обернулся — в дверях стоял Эрен, кутающийся в одеяло: замерз, наверное. Зик хотел броситься к нему, чтобы согреть, но тут Эрен сбросил одеяло, словно бабочка, освобождающаяся от кокона, и Зик встал как вкопанный. Его многострадальные штаны не выдержали: ткань на них лопнула и разошлась в нескольких местах. А все потому, что Эрен… — Раздел мамзельку? — осведомился Леви с таким гнусным присвистом, что у Зика застыла кровь в жилах. Эрен же кокетливо покачал бёдрами. Кажется, он не испытывал ни малейшего смущения от того, что единственной одеждой на нем было весьма откровенное женское белье. Все, как они обговаривали: белоснежное кружево лифчика и пояса, тонкие, почти прозрачные чулки, игривые трусики, в которые едва помещался тяжёлый член. Зик в панике вспомнил про свой велосипед — где он теперь? Хотя какая разница. Эрен в женском белье был восхитителен. Стройное смуглое тело, рельефные мышцы груди, слишком плоской для чашек нежного бюстгальтера, удивительно тонкая талия, на которой как влитой сидел изящный пояс с подвязками, и… Зик неожиданно понял, что просто тупо пялится на Эреновы прелести, тараща глаза. Сердце бешено колотилось в груди, отгоняя всю кровь к паху. Эрен подмигнул ему, довольный произведенным впечатлением. Зик почувствовал, что краснеет, и выдавил: — Я знал, что тебе пойдет. Ты такой… Такой… — Участник шоу трансвеститов, — сбил градус романтики Леви. — С хера ли ты вырядился в проститута? Эрен будто его не услышал. Его зеленые колдовские глаза были устремлены на Зика. Зик не мог связно мыслить под этим взглядом, полным ласковой насмешки. — Иди сюда, — позвал Эрен. Как во сне, Зик сделал шаг к брату, больше всего на свете желая коснуться его, притянуть к себе, оглаживая подтянутое тело и наслаждаясь контрастом мягкой кожи и ткани. А потом подцепить белое кружево полупрозрачных трусиков, стянуть их вниз, опуститься на колени. Целовать смуглые бедра, вдыхать жаркий запах кожи, слышать в ответ хрипловатый шепот и жадные стоны. Раскрыть рот и позволить Эрену делать все, что тот захочет, расслаблять горло, чтобы он мог войти глубже… А потом он сам будет делать с Эреном все, что захочет. Зик даже зажмурился, предвкушая это блаженство. Он сделал еще шаг и оказался рядом с Эреном. Тот положил руки ему на плечи и прошептал в самое ухо: — Ну что, готов сделать то, что я просил? Зик оцепенел. Он не был готов. Слишком много всего происходило, слишком необычно, слишком не по себе. Желание Эрена пугало. — Сделаешь это для меня? — продолжал Эрен. — Для своего младшего брата? — Эрен… — взмолился Зик почти шепотом. — Я сделаю для тебя все, что ты хочешь. Но, пожалуйста, скажи правду. Тебе мало меня одного? Поэтому ты хочешь заняться любовью у Леви на глазах? Чтобы он захотел присоединиться? Эрен покачал головой, глядя Зика с безграничным сочувствием. — Нет, Зик. Мне жаль, что ты так подумал. Я просто хотел… Это так тупо, — он ткнулся лбом Зику в плечо и помолчал, собираясь с мыслями. — Я хотел… похвастаться, наверное. — Чем? — не понял Зик. — Тобой, — пальцы брата легли ему на щеку. — Ты такой охуенный. От изумления Зик потерял дар речи. — Прошу, блядь, прощения, — вежливо вклинился Леви. — Ничего, что я здесь? — Можешь уйти, — хмыкнул Эрен, теснее придвигаясь к брату. Его язык скользнул по губам Зика. — Так и хочется тебя потрогать, — прошептал Эрен. — Зик, скажи, что я могу сделать, чтобы тебе было хорошо. Скажи мне, что ты хочешь. Я дам тебе все. Все что угодно. Я даже нарисую для тебя луну на стене. — А луна тут причем? — не понял Зик. — Присоединяюсь к вопросу, — Леви уныло пнул пентаграмму. Эрен загадочно улыбнулся, глядя Зику в глаза. Его бедро ненавязчиво оказалось между ног Зика, надавливая на ноющий от возбуждения пах. — Значит, сделаешь все, что захочу? — Зик очень старался собрать остатки разума в кучу и думать верхней головой. Эрен кивнул, пожирая его взглядом. — Брось пить, — попросил Зик. Эрен озадаченно нахмурился, явно не ожидая этих слов. От хохота Леви с потолка посыпались пауки. Братья не обратили на это внимания. — Мы это потом обсудим, — наконец нашелся Эрен, стряхивая паука с плеча Зика. — А пока давай что-то более эротическое. — Ты очень эротичный, когда трезвый. Леви, который больше не мог смеяться, издавал звуки умирающего животного. — Зик, — очень строго сказал Эрен. Зик редко слышал, чтобы он говорил таким тоном. — Мы обсудим это потом. Не сейчас. Сейчас мы заняты другим. Если не сменишь пластинку, я обижусь. Ты не хочешь знать, что будет, если я обижусь. — Я ни в коем случае не хочу тебя обидеть! — испугался Зик. — Солнце мое, я просто беспокоюсь, что ты теряешь связь с реальностью. — Да нахер такую реальность, — поникнув, пробормотал Эрен. — Как будто она мне что хорошее сделала. Зик крепко обнял его. Эрен вдруг показался таким хрупким и уязвимым, что стало страшно и захотелось защитить его от всего. И если этот мир не собирался поворачиваться к Эрену светлой стороной, то миру следовало помнить, что Зик уже однажды поспособствовал его разрушению. — Вот об этом я и говорю, Зик, — тяжело вздохнул Эрен. — Ты охуенный. Всегда поддержишь, всегда позаботишься. Я тебя не заслужил. — Не говори так, любовь моя. Ты лучшее, что со мной случалось. Леви издавал булькающие звуки. Обернувшись, Зик увидел, что тот блюет, встав таким образом, чтобы не испачкать внутренний периметр пентаграммы. — Слишком много сахара, — прокомментировал Леви, прервавшись. — Можете продолжать, уебки. Стыд для слабаков, да? — Именно, — усмехнулся Эрен. — Тогда у тебя и твоего безголового братца его должно быть в избытке! — Такой мелкий, а такой злобный, — вздохнул Зик, целуя Эрена в макушку. Эрен потерся щекой о шею брата, и, скользнув руками вниз по широкой спине, задержал ладони на ягодицах. — Вы еще потрахайтесь тут, — проворчал Леви. — Будет сделано, — откликнулся Зик. Эрен хихикнул, избавляя его от остатков штанов. — Принесешь мне новый завтрак, макака, — сказал Леви. — Не могу не блевать, глядя на вас. Такие тупые сукины дети! Хотел бы я своими руками вас обоих набить как плюшевых игрушек! Я бы, сука, с превеликим удовольствием взял и набил! Да, даже не сомневайся, размазал бы вас так, что жопа хрустнула бы. Хотя, честно признаться, я бы вообще ее вам выбил! Враз бы сдохли! Прямо здесь! Мудаки! Свиньи! — Это совсем не забавно, — заметил Зик. — Он так может часами. Эрен, ты уверен, что хочешь заниматься любовью под его комментарии? На мой взгляд, это не совсем приятно. Эрен перевел взгляд на Леви, потом на Зика и кивнул. — Ты прав, его вопли отвлекают. Пошли в спальню, а то он такой нервный… — Счастливо оставаться, капитан! — ликуя, что сможет остаться с Эреном наедине, Зик схватил того за руку и потянул к двери. — Вот суки, — пробормотал Леви вслед уходящим. Увиденная сцена напомнила ему о его погибшей любви, которой он не решился признаться. А теперь уже не признается никогда. И все из-за Зика. Чтоб его мухи до смерти съели!