Беглянка из Ивагакуре

      Кин никогда не была мечтательной, она не питала иллюзий, не носила розовые очки. Жизнь всякий раз била её обухом по голове и разбивала вдребезги даже малейшие намёки на что-то хорошее.       Утро понедельника преподнесло ей сюрприз, который заставил сердце биться чаще. Двое шиноби в форме зашли в книжную лавку, ведя оживлённые беседы, к которым Кин сперва не прислушивалась. Но когда смысл их разговора дошёл до девушки, то внутри у неё всё заледенело.       — С какой стати мы должны плясать под дудку Ивагакуре? — С возмущением вопрошал один из них. — У них сбежал какой-то преступник — вот пускай сами и ищут. Зачем подключать другие деревни?       — Согласен, — подтвердил второй. — Я не горю желанием бегать по всему миру в поисках какой-то беглой девчонки из Скрытого Камня. Что-то они никогда не помогали нам искать местных преступников.       — Как бы там ни было, а приказ есть приказ. Третий не хочет терять союзников.       — А нам теперь мучаться…       Кин замерла за кассой, не в силах пошевелиться. Она продолжала вслушиваться в разговор, к горлу подступила тошнота, и она упрямо глотала её.       — Не знаешь, когда вышлют ориентировку? — Продолжал первый шиноби, вальяжно прохаживаясь вдоль прилавков с книгами.       — Не знаю, — лениво ответил второй. — Думаю, скоро, раз уж вышел официальный приказ Третьего.       — Поскорее бы покончить с этим и забыть, — страдальчески протянул первый.       Они ничего не купили, но один из них стал расспрашивать Кин о какой-то книге. Однако девушка была настолько обескуражена и напугана, что не могла ничего толком ответить, она даже не до конца понимала, чего хочет от неё этот шиноби. Девушка лишь отрицательно мотала головой, и к её счастью, мужчина решил, будто такой книги в лавке нет. Оба шиноби ушли, продолжая жаловаться на службу, а Кин так и стояла в ступоре, охваченная ледяным ужасом до кончиков пальцев на ногах.       Это был полный крах. Конечно, она понимала, что рано или поздно ей пришлось бы бежать дальше. Чего ещё можно было ожидать от деревни шиноби? Ориентировка ещё не дошла до Конохи, но как только придёт, на Кин начнётся охота. Не то чтобы она была очень уж приметной, по её портрету подойдут многие девушки, но проверять будут всех, тем более новичков.       Это решение не пришлось принимать, оно было принято уже давно: бежать. Куда? Когда? Каким образом? Она не имела понятия, потому срочно нужен был план. Кин начала лихорадочно думать, заламывая пальцы. Варианта остаться у неё не было, прятаться негде.       Она вдруг вспомнила о своём новом и единственном друге. Итачи каким-то чудом удалось добиться её расположения, хотя до полного доверия там было далеко. Да, Кин не доверяла Итачи, он был шиноби, и его действия были абсолютно непредсказуемы. Как бы он отреагировал на правду? Долг вынудит его поступить согласно закону, а Кин не планировала сдаваться властям. Она знала, кто она такая, и знала, что сделала и почему. Ей не нужно правосудие, а понятие справедливости полностью стёрлось из её жизни. Она давно подготовила себя к пожизненным бегам, и была готова в любую минуту сорваться с места и сбежать.       Мысль об Учихе Итачи почему-то заняла в её голове особое место. Они хорошо проводили время, и Кин нравилось его общество. Ей было искренне жаль терять такого друга, и девушка вдруг поймала себя на мысли, что боится не столько правосудия, сколько осуждения и разочарования Итачи. Более того, её посетило неприятное озарение: чувства, которые она испытывала к нему, были чуть больше, чем дружеские. А всё началось с ревности, ведь когда та красивая девушка встретилась им на пути, и Итачи пригласил её на свидание, в сердце Кин что-то неприятно кольнуло. Она давно научилась скрывать свои чувства, потому сделала всё возможное, чтобы не подать виду. Девушка знала, что ей нельзя влюбляться, вся её жизнь отныне — это побег. Да и с какой стати такому, как Итачи, вообще смотреть на Кин иначе? Его дружба — уже большое достижение.       Из раздумий её вырвал колокольчик на двери, и девушка испуганно вздрогнула. Тору-сан вошёл в лавку в весьма дурном расположении духа. Он с шумом поставил свою поясную сумку на прилавок перед Кин и смерил её недовольным взглядом. Девушка напрягалась ещё сильнее, превратно интерпретируя его настроение.       — У нас проблемы, Кин-чан, — мрачно заключил он. — Я ожидал новую поставку только через месяц, но поставщик из Облака требует, чтобы я расплатился и забрал заказ в ближайшую неделю. Видимо, придётся мне брать займы у Конохи. Мало мне проблем с ростовщиками…       Не то чтобы Кин облегченно выдохнула, но от сердца явно отлегло. Идея пришла ей в голову внезапно и буквально поразила её.       — Тору-сан, — уверенно обратилась она. — Могу я… отправиться с вами? Всегда хотела посмотреть, как происходит выгрузка.       Хозяин лавки непонимающе уставился на девушку, после чего недовольно нахмурился. На самом деле Кин ни разу не видела его таким хмурым, и это нагнетало жути.       — А кто будет в лавке? — Мрачно осведомился он.       Кин опешила, ведь об этом она и не подумала. Но человеческий мозг был непредсказуем, потому её осенило, и ответ пришёл почти сразу.       — Можно попросить Макури-сан… Думаю, она согласится.       Кин порой удивлялась, насколько изобретательной и изворотливой она могла быть, когда того требовали обстоятельства. Это всколыхнуло в ней какую-то странную уверенность, даже гордость за саму себя. Девушка иронично подумала, что преступники, желающие скрыться от властей, и должны быть такими.       Тору-сан тем временем ненадолго задумался, растерянно почесал затылок, оглядел свой магазин и, наконец, взглянул на Кин.       — Ты так сильно хочешь отправиться со мной? — Скептично уточнил он. — Путь неблизкий… Туда мы сможем ехать в повозке, а вот обратно в ней будут книги. Придётся идти пешком…       «Обратного пути для меня не будет», подумала Кин и с улыбкой посмотрела на Тору-сана.       — Ничего, справимся.

***

      Сборы прошли за один день. Тору-сану пришлось брать кредит у Конохи, что его очень сильно расстраивало. Кин же решила не брать в дорогу ничего лишнего: только пару тёплых потрёпанных свитеров и сменную обувь. Она уложила вещи и бутылку с водой в рюкзак, сандалии затянула потуже. Она практически не волновалась, напротив, страх подстегивал её. Эти собранность и сосредоточенность были несвойственны её натуре, и девушка удивилась самой себе.       Тору-сан должен был ждать Кин у ворот, и каково же было её удивление, когда рядом с хозяином книжной лавки она увидела Итачи в боевой стандартной форме шиноби. Вот тут её решимость сразу же дала сбой.       — Ну что, готова, Кин-чан? — Хмуро осведомился Тору-сан, на что Кин сконфуженно кивнула, не отрывая взгляда от Итачи.       — А ты что здесь делаешь? — Дрожащим голосом спросила она.       — Я встретил Итачи-сана по дороге из резиденции Хокаге, — ответил за Учиху Тору-сан. — Так как мы до сих пор не разобрались с ростовщиками, он любезно предложил свою помощь, пожертвовав днями отдыха.       Итачи легонько улыбнулся в ответ на высказывание и посмотрел на Кин. В его чёрных бездонных глазах мало что можно было распознать, но от этого пристального взгляда внутренности скручивало в тугой узел. Кин не могла разобраться, в чём причина таких ощущений: то ли от девчачьей глупости, то ли от страха. Итачи словно читал её, как открытую книгу, как будто он знал, что она задумала. В этот момент девушка осознала, что её план очень сильно осложнился, ведь убежать от шиноби уровня Итачи — практически невозможно.       — Ты же не против? — Подозрительно уточнил Итачи. — Я решил, что вам не помешает защита. Мало ли что может приключиться за время долгого путешествия.       Кин резко замотала головой, после чего встряхнулась и постаралась незаметно вдохнуть побольше воздуха. Это был её последний шанс исчезнуть, но Итачи встал у неё на пути. Видимо, он не даст ей так просто сбежать.       — Ну что, в путь? — Без всякого энтузиазма предложил Тору-сан.       Большая повозка с двумя лошадьми в упряжке была практически пустой, но все предпочли идти пешком. Кин вяло плелась позади, сверля спину Итачи хмурым взглядом. Её начинала злить сложившаяся ситуация, а нервы натянулись тугой струной, которая так и норовила лопнуть. Кин планировала сделать ноги в портовом городке недалеко от Облака, но теперь ей придётся выжидать удобного момента, когда их красноглазый телохранитель отвлечется. Это было сомнительное предприятие. Кин не была шиноби, но всю её жизнь шиноби окружали её: это собранные и волевые люди, которых с детства обучают выживать в экстремальных условиях. Ниндзя на миссии не думает о том, где бы ему принять ванну, вкусно поужинать и прилечь на мягкую перину, поставленная цель — превыше всех потребностей. А для Итачи сейчас сопровождение и защита Тору-сана — это миссия, пусть и добровольная. По какой-то причине Учиха чувствовал свою ответственность, и он точно не спустит глаз со своих спутников.       Везение не было сильной стороной Кин, уж к этому она давно привыкла. Она вдруг подумала, что будет, если Итачи поймает её за руку при побеге? Что он подумает? Как шиноби высокого ранга, он наверняка в курсе событий и знает, что некая беглая убийца находится в международном розыске. Свяжет ли Учиха побег Кин с этим обстоятельством? А если не свяжет, то как объяснит её поступок? Все эти вопросы терзали её сердце, хотя она и понимала, что вряд ли имеет для Итачи какое-то значение. Кин была уверена, что его доброта и отзывчивость к ней — не более чем проявление доброй воли. Чуткий и милосердный юноша не смог пройти мимо и не протянуть руку помощи бедной замухрышке, попавшей в беду.       Они вышли ранним утром и не останавливались до сумерек. Кин чувствовала усталость, но старалась держать себя в тонусе. Мало ли когда подвернётся удачный шанс? Группа ещё не пересекла границу Страны Огня, но Кин решила, что это уже неважно.       — Можно устроить привал ненадолго, — предложил Тору-сан. — Времени у нас не очень много, но и отдыхать нужно.       — Вы ложитесь, а я подежурю, — добродушно отозвался Итачи.       Кин замерла на месте, исподлобья наблюдая за Учихой. Он раздвинул ящики в повозке, разложил одеяло, а вместо подушки положил мешок с войлоком, после чего взглянул на девушку, указывая рукой на подготовленное спальное место. Он улыбнулся ей такой лёгкой и очаровательной улыбкой, что она нервно сглотнула. Зачем он так делал? Это становилось неприятно.       Девушка сгорбленно прошествовала мимо Итачи и без лишних слов забралась в повозку, накрывшись одеялом с головой. Тору-сан, видимо, лёг на траве, а Итачи притих. Кин не шевелилась и тщетно старалась услышать хоть шорох, но Учиха не издавал ни единого звука. Из леса раздавалось уханье филина, ветер волновал деревья, где-то неподалёку журчал ручей, а Итачи будто испарился. Кин была уверена, что он здесь, рядом, и если она выглянет из-под одеяла, то увидит его тень где-нибудь на дереве. Это прибавляло новых тревог: ниндзя всегда немного пугали её своим умением сливаться с окружением, словно призраки.       Кин долго не могла уснуть, боясь пошевелиться. Мышцы затекли и онемели, нервное напряжение начало достигать своего апогея, но девушка упрямо заставляла своё тело не двигаться. Мысли лихорадочно путались, а усталость тяжким грузом давила на веки. Так или иначе Кин не смогла её побороть, и тело в какой-то момент расслабилось и стало ватным, поддавшись приятной неге, а веки медленно поползли вниз. Так она и уснула до самого утра, пока не почувствовала тряску.       — … Кин-чан редко так крепко спит, — послышался голос Тору-сана где-то справа. — Обычно она от каждого шороха просыпается.       — Пусть поспит, — мягко отозвался Итачи. — Нам вряд ли доведётся остановиться в гостинице.       — Разумеется, — согласился Тору-сан. — Времени не так уж и много.       — Почему она вдруг пошла с вами? — Осведомился Итачи, и Кин напряглась.       Она проснулась в том же самом положении, в котором уснула, потому левый бок порядком затёк и ноющая боль отдавалась по всему телу. Теперь же Кин вновь притаилась, чтобы послушать разговор Итачи и Тору-сана.       — Как знать, — устало вздохнул Тору-сан. — Кин-чан всегда была с причудами, вот и теперь вдруг заинтересовалась выгрузкой товара. Говорит, мол, хочу посмотреть. Ну я и не стал возражать, мне и компания, и помощь какая-никакая.       — Это верно, — подтвердил Итачи. — Когда вы её встретили в порту, что подумали? Какой она вам показалась?       Кин начала подозревать неладное, эти расспросы Итачи — не к добру.       — Голодной, — тут же ответил Тору-сан и хохотнул. — Тощая, бледная, в грязных обносках. Уж поверь, сейчас она выглядит куда здоровее.       — Она была чем-то напугана? — Продолжал наседать Итачи, и Кин в какой-то момент хотела было обнаружить себя, дабы он прекратил допрос. Однако тело вновь оцепенело от страха, потому девушка продолжала лежать под одеялом и вслушиваться.       — Ну а чего ожидать от нищей сиротки? — Без обиняков отозвался Тору-сан. — Такие дети всегда выглядят напуганными. Жизнь к ним несправедлива, вот я и решил предложить ей работу и жилье. Всяко лучше, чем скитаться по портовым городкам в поисках съестного.       — Я считаю, что Кин не похожа на нищую сиротку, — подал голос Итачи. — Просто с ней что-то случилось, что-то плохое.       Тору-сан ничего не ответил, а вот Кин задрожала всем телом. Что удивительного в том, что Итачи стал подозревать в её поведении что-то неладное? Весь её образ буквально кричал: «со мной что-то не так». Итачи был слишком умным, и Кин надеялась, что именно его ум и помешает ему придти к верному заключению. Он может вообразить в её прошлом что угодно и упустить главное.       — Вы подружились, я вижу? — Вдруг спросил Тору-сан, и Итачи ответил не сразу.       Кин затаила дыхание, ожидая ответа. Она вдруг поняла, что ей важно это услышать. Итачи думает, что Кин крепко спит, и, возможно, будет отвечать более честно и открыто.       — Верно, — наконец, отозвался Итачи. — Кин сильно отличается ото всех, кого я знаю, это… интересно. Я бы хотел узнать её ещё ближе.       Послышался короткий смешок Тору-сана, и Кин усмотрела в этом какой-то двойственный смысл, который ей не понравился. Она мысленно одёрнула себя, не позволяя чувствам преобладать над разумом. Девичье воображение тут же нарисовало недостоверную картину происходящего, а разум диктовал совсем другое: «он просто хочет быть другом, не больше».       — Я прожил долгую жизнь, — проговорил Тору-сан. — Много путешествовал, многое повидал. И дружба была, и любовь, и ненависть. И кое-что я всё же уяснил: если девушка и юноша дружат, то это неспроста.       Лёгкий низкий смех Итачи спровоцировал табуны мурашек по телу. Он ничего не ответил на заявление Тору-сана, но этот смех… В нём не было иронии или насмешки, как показалось Кин. Напротив, Итачи как будто негласно соглашался со своим собеседником. Либо ей снова что-то почудилось…       Они замолчали, а Кин уже не могла выдерживать тяжесть свинцового тела, замершего в одном положении. Девушка медленно перевернулась на спину, с наслаждением вытянув спину и ноги, и откинула одеяло. Она делала вид, будто только проснулась, ей не хотелось, чтобы они подумали, будто она подслушивала.       — Доброе утро, — мягко поприветствовал Итачи, который шёл слева от повозки.       Кин подняла на него глаза, но солнечный свет ослепил её, и его силуэт расплылся в одно жёлтое пятно. Она недовольно потёрла глаза и с трудом села. Тело ломило со страшной силой, с левой ноги начало постепенно сходить онемение, даруя не самые приятные ощущения.       — Ты так крепко спала, — подал голос Тору-сан. — Мы решили тебя не будить и отправились в путь.       Кин тихонько хмыкнула в ответ. Она без лишних слов свесила ноги с повозки и неуклюже спрыгнула прямо на ходу. Потеряв равновесие из-за сонливости и онемевших ног, девушка чуть не поздоровалась носом с травой, однако крепкая рука во время схватила её за предплечье. Кин постаралась найти в ногах опору, после чего повернулась и увидела Итачи, который бесстрастно смотрел на неё. Удивительное дело: его лицо часто было апатичным и безэмоциональным, однако довольно красноречивым. Слишком выразительные черты лица привлекали внимание, а в глазах всегда тлел уголь. Ей вдруг стало интересно, понимал ли Итачи, насколько он красив?       — Осторожнее, — прошелестел он своим низким баритоном, всё ещё удерживая Кин за предплечье.       Кин не сразу осознала, насколько близко он стоял. Она могла чувствовать его дыхание на своём лице, ощущать его запах, приятный, ненавязчивый, его длинная чёлка, развевающаяся на ветру, щекотала ей лоб. Девушка тут же отпрянула, куда резче, чем планировала, и тело моментально обдало неприятным холодом. Казалось, будто у Итачи высокая температура, но Кин вспомнила, что он однажды ей говорил по этому поводу: «у многих Учих температура тела выше, чем у других людей. Это обусловлено наследием крови: шаринган и огонь делают нас на несколько градусов горячее»*.       Итачи, по обыкновению чудовищно спокойный, отвернулся и последовал дальше, по лесной тропе.        Кин постаралась выровнять дыхание и столкнулась взглядами с Тору-саном, который пристально смотрел на неё с подозрительной нежностью. Он остановил повозку, после того, как Кин спрыгнула, и всё это время наблюдал за происходящим. Стало как никогда неловко, хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Он наверняка заметил её алые от смущения щёки, её волнение от близости с другим человеком, и вот теперь хитро улыбается. Кин низко опустила голову, стараясь скрыть лицо волосами, и молча прошествовала мимо него. Не хватало ещё, чтобы старик-сводник принялся за свои грязные делишки.

***

      Практически двое суток спутники шли без длительных остановок. Тору-сан стал чаще забираться в повозку, потому как начал всё больше уставать. Лошади на удивление оставались бодрыми. Кин нашла себе новое увлечение: она со скрытым наслаждением наблюдала за Итачи, который с такой нежностью и добротой заботился о питомцах. Его сильные и одновременно чуткие руки уверенно гладили и чесали густую гриву, Итачи постоянно проверял копыта, регулярно кормил и поил. Это были лошади Тору-сана, но старик окончательно расслабился, отдав бразды правления Учихе. Кин не могла оторвать от него взгляд. Он смотрел на лошадей с такой заботой, с такой любовью, что-то тихонько бормотал себе под нос, когда возился с ними. Они же в свою очередь отвечали ему не меньшей любовью, тыкались мордой в его ладонь, ластились, довольно урчали.       В одну ночь, когда группа уже была на подходе к месту назначения, спутники устроили привал у костра. Тору-сан быстро перекусил рисом, а после без сил рухнул спать в повозку. Кин осталась сидеть у костра, тщетно пытаясь согреть озябшие руки. Ночь была приятной, сухой для осени, но студёной, холодный воздух пробирал до костей. Свитер, который она поспешила натянуть, не очень-то согревал. Девушка согнула колени и опёрлась на них подбородком, заворожённо наблюдая за танцующими языками пламени.       Кин совершенно растерялась. Она не знала, что делать, куда идти, а главное как и когда. Более того, девушка начала замечать, что ей совсем не хотелось уходить, что она предпочла бы остаться в Конохе, где ей, в общем-то, нравилось. Всё дело было в этом путешествии: с Итачи и Тору-саном было как-то слишком уж уютно, спокойно, безопасно. Несмотря на физические неудобства, подобная компания делала Кин чуточку счастливее. Более того, девушка стала получать какое-то странное наслаждение от присутствия Учихи. Он мог вообще ничего особенного не делать: просто сидеть, привалившись к дереву, или шагать впереди своей твёрдой и осанистой походкой, молча вглядываться вдаль задумчивым взглядом… Один раз за всё время путешествия Итачи позволил себе задремать, а Кин дерзнула внимательно оглядеть его лицо, пока он не мог этого видеть. Она уже не могла бороться с самой собой, да и не пыталась больше. Что с того, что он настолько безупречен? Это ничего не значит. Как и многие другие девушки, Кин просто поддалась этим мимолётным чарам, и в этом не было ничего особенного.       Из раздумий её вырвало движение за спиной, и прежде, чем она успела обернуться, её плечи уже были накрыты чем-то очень тёплым. Сперва Кин ощутила запах, его запах, после чего опустила глаза и увидела на себе чёрную стёганую куртку на замке. Девушка подняла голову и глазами проследила за Итачи, который отошёл к дереву справа и сел возле него, меланхолично наблюдая за костром.       — Н-не нужно было… — заикаясь, пробормотала Кин. — Ты же в одной футболке…       — Мне не холодно, — мягко ответил Итачи, уставившись в одну точку. — Тебе нужнее.       Кин незаметно сглотнула и вернулась к созерцанию костра. Они молчали, и в этом не было чего-то неловкого, что поразило Кин. С Итачи не всегда было приятно молчать, иногда его аура была очень тяжёлой, давящей, он действительно мог подавлять людей одним своим присутствием. Но не сейчас, сейчас с ним было… легко.       Пока он не начал говорить.       — Не расскажешь, что с тобой случилось?       Кин недоуменно взглянула на него.       — О чём ты? — Интонация получилась фальшивой, тут и дурак поймёт, что Кин притворяется.       — Ты меня поняла, — без злобы отозвался Итачи и, наконец, перевёл на неё взгляд. — Ты не умеешь притворяться спящей.       Кин похолодела от затылка до пяток, а потом резко ощутила приливающий к щекам жар. Надо быть полной дурой, чтобы уверенно считать, будто смогла одурачить Учиху Итачи. Шиноби наверняка могут различать дыхание спящего и бодрствующего человека, но об этом Кин, почему-то, раньше не подумала.       Она не знала, что ответить, было очень стыдно. Всё, что Кин могла сделать, это стыдливо опустить глаза, нервно ковыряя свои колени.       — Ни один шиноби не стал бы упрекать тебя в подслушивании чужих разговоров, — с лёгкой усмешкой проговорил Итачи. — Поэтому не переживай. Я просто… беспокоюсь о тебе.       Кин не могла найти в себе сил, чтобы поднять на него глаза. Она испытывала смесь самых разных противоречивых чувств: и страх, и раздражение, и стыд, и даже благодарность Итачи за его беспокойство. Но что она могла ему ответить? Не хотелось лгать и выдумывать всякие небылицы, её лучшая тактика — молчать. Люди сами отвечают на свои же вопросы, если не получают ответы извне, трактуют всё по-своему и зачастую неверно. Кин такой вариант всегда устраивал, поэтому и в этот раз она решила идти по тому же пути.       Вот только Итачи был из тех, кто всегда добивается своего и не торопится с выводами. Осторожный, вдумчивый и проницательный, он не станет так быстро отвечать на свои же вопросы прежде Кин.       — Ты не сможешь и дальше отмалчиваться, — тихо произнёс он. — Я ничего о тебе не знаю, рано или поздно тебе придётся мне открыться.       Его уверенность в себе обескураживала и злила. Итачи всегда безупречно вежлив, тактичен, но порой его наглость могла переходить все границы.       — Не будь так уверен, — ледяным тоном ответила Кин, на что Итачи недовольно нахмурился.       Где проходит грань терпения Учихи Итачи? Что будет, если его по-настоящему разозлить? Нездоровое любопытство подкидывало Кин эти и другие вопросы, а злость добавляла некоторого задора. Хотелось вывести его из себя, хотелось увидеть, что скрывается за этим нерушимым спокойствием.       — Когда человеку есть что скрывать, он становится параноидальным, — монотонно проговорил Итачи. — Страх разоблачения делает его ещё более скрытным, что в свою очередь выдаёт его с головой. Особенно, если человеку некому довериться.       — Я никому не доверяю, — спокойно ответила Кин. — Я не умею… доверять и не хочу учиться. Одной спокойнее.       — А как же наш договор? — С улыбкой вопросил Итачи.       Кин, наконец, подняла голову и посмотрела на него. Сердце её беспокойно затрепетало в груди от того, как он улыбался, как смотрел на неё, откинув голову назад к дереву и демонстрируя тонкую жилистую шею. «Хитроумный подлец», подумалось ей.       — У тебя было время, — дрожащим голосом отозвалась Кин. — Ты не справился.       Итачи вдруг оттолкнулся от дерева и встал, прошёл к Кин и сел рядом, снова так близко, что захотелось убежать.       — Разве? — Еле слышно прошептал он.       Кин, словно под гипнозом, не могла разорвать этот зрительный контакт. Итачи слегка наклонился к её лицу и пристально вглядывался в её глаза. Стало тяжело дышать, девушка сгорала под этим напористым взглядом двух чёрных, как смоль, агатовых глаз, в которых отражались огненные блики костра. Его лицо переменилось, стало слишком серьёзным, а между бровей пролегла еле заметная болезненная морщинка.       — Меня так сильно мучает вопрос, — медленно, чётко выделяя каждое слово, произнес Итачи. — Что же скрыто в этих зелёных глазах?       Кин показалось, что Итачи стал дышать тяжелее, а его лицо становилось всё ближе. В такой момент её должна была одолеть паника, но этого не случилось. Кин была поразительно спокойна, сердце вернулось в привычный ритм, дыхание выровнялось. Казалось, будто она медленно умирает, и все обострённые ранее чувства сходят на нет.       — Тебе этого никогда не узнать, — тихо и безучастно отозвалась Кин и довольно весомо повторила:       — Никогда.       Итачи медленно отстранился, словно поражённый таким ответом. Он полным разочарования взглядом оглядывал Кин, будто не верил ни глазам, ни ушам. А она решила, что пусть лучше Итачи разочаруется и прекратит попытки сблизиться с ней, чем узнает правду. Что угодно будет лучше, чем правда для Итачи. Именно это и дало ей такое спокойствие и, что самое главное, вернуло уверенность в первоначальной задумке: уносить ноги как можно быстрее и как можно дальше.       Возможность подвернулась на следующий день.