Беглянка из Ивагакуре

      Время всегда тянулось для Кин слишком медленно, к этому она уже давным-давно привыкла. Но теперь всё усложнилось, ведь девушка познала счастье и любовь, а вместе с ними и быстротечность времени, когда день мог проходить на одном дыхании, и безумно хотелось всё повторить. Однако то, что происходило с ней весь месяц со дня смерти Имари-сан, она повторять не хотела. Не то чтобы для Кин были непривычны скорбь и уныние, просто теперь они возникли на контрасте с хорошими чувствами, и от этого сформировался весьма неприятный диссонанс. Раньше ей было куда проще справляться с горестями, ведь они были перманентными, стабильными, а теперь они смешивались с тёплыми чувствами и приятными воспоминаниями. Вот это и было странно и болезненно.       Что бы там ни говорил Итачи, а от чувства вины так просто не избавишься. Кин понимала, что он прав: разве должна она винить себя за то, что оставила Имари-сан на пару часов и провела это время с Итачи? Разум подсказывал, что нет, не должна, однако сердце было не на месте. Ведь Кин могла остаться, несмотря на уговоры, могла быть с Имари-сан, держать её за руку, говорить с ней… Каждый раз, когда девушка думала об этом, её передёргивало от мысли о своём малодушии.       Время не лечило, Кин знала это как никто другой. Раны затягивались, переставали кровоточить, засыхали, а после превращались в шрамы, которые всегда будут напоминать о той страшной боли. Так было во всём: не только с физическими увечьями, но и с душевными. Месяц тянулся невообразимо медленно и долго, и раны постепенно затягивались, а вместо них оставались шрамы. Не без поддержки Итачи Кин удалось выбраться из этой пропасти уныния и апатии, и тогда она решилась вновь прийти на могилу Имари-сан, на которой не была с похорон. Так и стала ходить на кладбище каждый день, и чтобы не оставлять мёртвые цветы, решила высадить живые многолетние хризантемы, которые так любила женщина, вокруг плиты. Со временем это занятие стало приносить Кин успокоение, даже радость, а труд её вскоре начал приносить плоды. Зацвести полностью цветы должны только к сентябрю, но Кин было радостно от мысли, что здесь теперь теплится жизнь. С одной стороны, это было странно — сажать цветы на могиле, но с другой, почему никто до этого так не делал? Лучше приносить мёртвые цветы, которые засохнут и станут лишним доказательством, что здесь лежит покойник? Кин знала, что посадки её зацветут и украсят это мрачное место, и Имари-сан непременно бы это понравилось.       Вот и сегодня Кин вновь принялась поливать свои труды, пропалывать, напевая под нос знакомую с детства песенку. Лето было в самом разгаре, солнце палило и обжигало кожу, Кин нацепила шляпу с широкими полями, чтобы не напекло голову, но от жары это не очень спасало. Девушка обливалась потом, изнуряющая жара заставляла её пить воду каждые пять минут, но она упрямо продолжала своё дело, чувствуя важность данного предприятия. В глазах уже темнело от солнцепёка, и Кин поднялась с колен, сладко потянувшись. Она оглядела пустое кладбище, здесь было тихо и спокойно, и тишину эту нарушали лишь трели птиц из рощи.       Странное и неприятное чувство вдруг одолело Кин, а от затылка к самой пояснице пробежали колкие мурашки. Девушка словно оцепенела от ощущения жуткого присутствия, она ощущала на своём затылке пристальный взгляд. Кин заставила себя медленно и тяжело повернуться к источнику неприятных ощущений, и внутри неё всё оборвалось от страха. Буквально на секунду она задержала взгляд на чьей-то голове, виднеющейся сквозь толщу кустарников, и Кин показалось, что лицо там было нечеловеческое, спиралевидное, с одним отверстием вместо глаза. Скорее всего, это была маска, и выглядела она зловеще. Однако силуэт этот исчез почти в одно мгновение, и Кин уже не была уверена в том, что ей не почудилось. Будто пробудившись, девушка тряхнула головой и ещё продолжала настороженно смотреть в сторону рощи, в глубине души надеясь, что там никого не было и нет. Возможно, всему виной жара, от которой у Кин темнело в глазах, возможно, её богатое воображение, однако этот страх не был связан с её обычной паранойей, это было что-то другое.       Девушка задумчиво нахмурилась и в смятении принялась собирать садовые инструменты. Кин оглядела свои труды, посмотрела на могилу Имари-сан и в каком-то недоумённом состоянии поплелась домой, всю дорогу пытаясь понять, что это вообще было.       Сюрпризы на этот день не заканчивались.       — Кин-чан, мне стыдно просить тебя… я ведь сам виноват… совсем вылетело из головы… — бормотал и суетился Тору-сан.       — Что случилось, Тору-сан? — Сухо осведомилась Кин и прошла к подсобке, куда поставила инструменты и закрыла дверь.       — Видишь ли, один человек сделал заказ на три очень редкие книги по довольно высокой стоимости, он живёт недалеко, в соседнем селении, — смущённо произнёс хозяин лавки. — Я бы сам сходил, но…       — Я схожу, — тут же ответила Кин, чувствуя воодушевление от возможности прогуляться.       — Мне очень стыдно, Кин-чан, тебе бы не ходить одной…       — Да ладно вам, Тору-сан, — непринуждённо отмахнулась Кин, — что со мной станется?       — Ты не торопись, — суетливо добавил Тору-сан, — мы сейчас откроем магазин, ты как следует позавтракаешь, а после без спешки может отпарвляться в путь. Идти тут часа два-три…       — Это ерунда, — с улыбкой отозвалась Кин. — Не неделю же!       — Может, Итачи-сан с тобой сходит? — Неуверенно вопросил Тору-сан и сконфуженно почесал затылок.       — Он на службе. Да и не нужен мне телохранитель, не беспокойтесь, Тору-сан.       Мужчина не стал возражать, лишь с теплом улыбнулся. Как и было оговорено, после открытия магазина Тору-сан встал на кассу, а Кин как следует подкрепилась перед дорогой. Ей так сильно хотелось выйти из селения, что из-за спешки девушка два раза подавилась. Тору-сан подготовил товар, упаковал в плотную бумагу и перевязал верёвкой из войлока. Кин уже была готова идти, как вдруг в магазине появился неожиданный посетитель.       Учиха Саске вошёл в помещение с недовольной мордочкой и придирчиво оглядел Кин и Тору-сана. После чего мальчик уверенно вошёл и лениво прошёлся по магазину вдоль книжных полок и будто перестал замечать на себе два пристальных взгляда. Кин было не по себе, они с Саске не успели подружиться, хотя Итачи практически постоянно говорит о нём, но, тем не менее, девушка решилась заговорить.       — Привет, — застенчиво произнесла она. — Помочь с выбором? Или пришёл за чем-то конкретным?       Саске остановился и смерил её подозрительным взглядом, после чего равнодушно хмыкнул и продолжил свой извилистый путь.       — Ни то, ни другое, — сухо ответил он. — Я… просто гуляю.       По его интонации и весьма странному поведению Кин поняла, что что-то не так. Ей было неловко спрашивать, но по какой-то причине она чувствовала свою ответственность. Это определённо касалось её отношений с Итачи, ведь он так сильно любил своего брата, а Кин любила Итачи. Нельзя было проявлять безразличие.       — Что-то случилось? — Неуверенно осведомилась Кин и подошла чуть ближе, прижимая свёрток с книгами к груди.       И снова Саске испепелил её взглядом, но девушку это уже не смущало. Она была наслышана о скверном характере младшего Учихи, и это было даже немного забавно, но вместе с тем вызывало болезненные воспоминания. Её сестра тоже была колючкой.       Саске колебался. Он явно хотел что-то сказать, но либо гордость, либо стыд не позволяли ему ответить.       — Я могу как-то помочь? — Настаивала Кин.       — Нет, — тут же ответил Саске, и Кин сдержанно кивнула.       Она боялась спугнуть его, будто дикую птицу, а вот Тору-сан проявил вдруг инициативу.       — Знаешь, Кин-чан, по-моему, этот юноша вполне мог бы стать для тебя отличным спутником, — с доброй улыбкой проговорил он. — Мне будет куда спокойнее, если тебя будет сопровождать шиноби. Если, конечно, он даст своё согласие.       Кин смутилась, а Саске явно растерялся. Он хмуро посмотрел на Тору-сана, потом перевёл взгляд на девушку, которая застенчиво улыбнулась ему. На самом деле, идея была неплохая: это отличная возможность сблизиться с Саске, узнать его получше. Конечно, совсем не факт, что этот мальчик станет раскрывать ей душу, но время, проведённое вместе, может пойти на пользу этим взаимоотношениям. Кин не ждала, что Саске согласится, и каково же было её изумление, когда он спокойно и легко ответил:       — Я согласен.       Какое-то время Кин ошарашено смотрела на него, а вот Тору-сан лучезарно улыбнулся, довольный своей дипломатией. Саске молча направился к выходу, бросив на ходу:       — Ты идёшь?       Кин встряхнулась, взглянула на хозяина лавки, который подмигнул ей, и пошла следом за Саске.

***

      Целый час они шли молча, и отдалились от деревни уже на приличное расстояние. Кин уже не чувствовала себя неловко рядом с Саске, но и тишину нарушать не хотелось. Всю дорогу она была погружена в свои мысли, и в какой-то момент её поразило удивительное открытие: Кин чувствовала ответственность за Саске вовсе не из-за Итачи, а потому что он невообразимым образом напоминал ей сестру. Ей были приятны эти тёплые чувства, которые она испытала к этому закрытому и хмурому мальчику, пусть они практически не были знакомы. Более того, Кин прониклась уважением и теплом к Микото-сан, которая так помогала девушке, когда та жила у Имари-сан. Кин считала, что Итачи несказанно повезло с семьёй, и ей в глубине души очень хотелось быть её частью. Пусть глава семейства не создавал впечатления приятного человека, пусть у них с Итачи не складывались отношения, но этому мужчине так или иначе удалось воспитать прекрасных сыновей и сделать свою супругу счастливой. Микото-сан действительно создавала впечатление счастливой жены, о которой заботились, которую защищали и любили. Если женщина вроде Микото-сан, женщина высокого достоинства, с добрым сердцем и светлым умом, выбрала в спутники жизни Учиху Фугаку, значит, он заслужил это, значит, он достоин такой женщины. Возможно, Итачи считал иначе, но Кин узнала Микото-сан лучше и поняла, что она никогда в жизни не стала бы терпеть унижения и издевательства. Не стала бы, как терпела мать Кин.       За всеми этими мыслями Кин не заметила ветку под ногами и споткнулась, еле удержавшись на ногах. Саске, который шёл впереди, с раздражением обернулся и как обычно нахмурился.       — Чего под ноги не смотришь?       Кин усмехнулась.       — Задумалась.       Саске подал голос впервые за всё время их маленького путешествия, и это словно встряхнуло Кин, приободрило. Она догнала его в желании идти рядом с милой улыбкой на лице.       — Почему ты согласился? — Вдруг спросила девушка, не ожидая ответа.       — Хотел выбраться из деревни, — сухо отозвался Саске.       — Я тоже, — подхватила Кин. – Иногда привычная обстановка надоедает.       — Дело не в этом, — холодно произнёс Учиха, твёрдым и целеустремлённым шагом продолжая свой путь. — Отец приставил за мной слежку, и думал, что я не узнаю.       — Зачем? — Удивлённо вопросила Кин, разглядывая профиль идущего рядом мальчика.       — Боится, что со мной что-нибудь случится. Как будто я сам не могу за себя постоять. И приставил-то каких-то олухов, не старше чуунина. Я обманул их банальным теневым клоном.       Саске был раздражён, и Кин его не винила. Наверняка его бесит, что старшие члены семьи относятся к нему как к ребёнку, а ведь он сам уже полноценный ниндзя. Итачи говорил, что Саске талантливый и непременно станет очень сильным шиноби, да и сам Саске наверняка об этом знает.       — Отец переживает за тебя, не будь так строг, — Кин старалась смягчить обстановку и успокоить мальчика.       — Я знаю, — тут же отозвался Саске. — Но он должен научиться мне доверять.       Тут нечего было возразить, ведь Саске был прав. Хотя она и не видела в беспокойстве отца ничего плохого, ведь в её случае она не удостоилась даже равнодушия. Кин не видела в поступке Фугаку ничего плохого, напротив, ей это показалось даже милым. Девушка не стала озвучивать свои мысли, потому как прекрасно помнила о том, что сказал ей однажды Итачи о своём отце: «он хочет всё контролировать, и это вовсе не забота». Кин и тогда не стала возражать, хотя и не была согласна. Она всё ещё верила, что отец любит Итачи и проявляет эту любовь по-своему.       После этого разговор пошёл по спокойному руслу: Кин задавала простые вопросы, Саске давал простые ответы. Так они дошли до темы дружбы.       — У меня есть подруга, Чииоко, но мы с ней давно не общались… Кажется, будто что-то случилось, но я не понимаю что именно. Я очень скучаю по ней.       — Так свяжись с ней и спроси, что не так, — равнодушно бросил Саске, на что Кин печально улыбнулась.       — После возвращения так и сделаю. Ну, а ты? У тебя есть друг?       Саске не торопился отвечать на этот вопрос и был явно смущён. Мальчик в какой-то момент опустил глаза и несколько секунд выглядел даже печальным, пока не взял себя в руки.       — Можно сказать и так, — довольно уклончивый ответ.       Кин знала о некоем товарище Саске по команде, Итачи говорил, что какая бы ни была тема, его брат непременно заведёт разговор о нём. Видимо, младшему Учихе было трудно признать того мальчика своим другом вслух, но по его реакциям это становилось очевидно.       — Где он сейчас? — Решила полюбопытствовать Кин. — Почему вы не вместе?       — Он ушёл, — жёстко отчеканил Саске, даже не пытаясь скрыть своей досады. — Долгосрочная тренировка, когда вернётся — неизвестно.       Кин не нужно быть телепатом, чтобы увидеть: Саске было больно. Вряд ли он винил своего друга, скорее обстоятельства, но ему, очевидно, тяжело далось это расставание.       — Рано или поздно он вернётся, — утешительно проговорила Кин. — И всё будет, как раньше. Тренировка сделает его сильнее, но и ты не отставай.       Саске как-то странно посмотрел на неё: в этом взгляде было недоумение вперемежку с благодарностью. Видимо, Кин нащупала больную точку. Итачи как-то сказал ей: «лучшие друзья – всегда соперники». Наверное, этот принцип сработал и в случае Саске.       В какой-то момент младший Учиха неестественно встрепенулся, а его глаза заалели шаринганом. Кин даже не успела испугаться, как вдруг на весь лес раздался оглушающий взрыв такой силы, что девушка не удержалась на ногах. Она не могла подняться, её притягивало к земле как магнитом, тело становилось тяжёлым. Кин начала в панике вертеть головой в поисках Саске, но ничего не видела из-за дыма.       Кин понимала, что здесь происходит какая-то борьба. Крики, огонь, шум и удушающий запах гари. Страх ядовитыми щупальцами расползался по всему телу, и Кин вдруг пожалела о своей бесполезности и слабости. Кто-то напал на них, и Саске приходится в одиночку отражать атаку. Девушка не хотела относиться к нему, как к ребёнку, верила, что он сильный шиноби, но не могла избавиться от страха за его жизнь. Что если с ним что-то случится? Итачи никогда этого не переживёт, а Кин не сможет простить себе, ведь Саске здесь из-за неё.       Другая мысль, которая зудела в голове: кто и зачем? Вдруг это шиноби Ивагакуре пришли за ней, и Саске вступил с ними в схватку? Но она ошиблась.       — Не сопротивляйся, Саске! Маленький ты ублюдок, мать твою!— Послышался женский голос неподалёку, но Кин ничего не видела из-за дыма.       — Ты нужен Орочимару, — мужской голос. — Либо пойдёшь добровольно, либо испытаешь такую боль, что будешь умолять о смерти!       — Но не умрёшь, — подхватил второй мужской голос с усмешкой.       Саске ничего не отвечал им. Вместо этого в округе снова раздались звуки ожесточённой схватки. Теперь-то Кин начала паниковать. Пришли не за ней, пришли за Саске, кто-то охотился за ним. Вместо того, чтобы оставаться в безопасной деревне, Учиха потащился за Кин. Видимо, его отец не зря беспокоился… Кроме того, врагов было как минимум трое, и это были взрослые шиноби. Саске их не одолеет…       Кин растерялась в этой путанице, застланной густым, горючим дымом. Она тяжело закашлялась, пригибаясь всё ниже к земле, где был шанс хоть как-то дышать. Девушка по-пластунски продвигалась вперёд, на звуки схватки, сама не зная зачем. Чем она могла помочь Саске? Скорее она станет помехой. Но Кин не могла оставаться в стороне и ждать исхода этой битвы, она ведь могла сделать хоть что-нибудь.       Когда девушка выползла-таки, наконец, из дымовой завесы, то оказалась на небольшой, выжженной дотла опушке. Перед ней открылась страшная картина: Саске лежал без сознания неподалёку, а четыре фигуры стояли чуть поодаль. Это были самые настоящие чудовища с неестественной кожей какого-то серого оттенка, горящими глазами, у кого-то были лишние конечности, вооружены они были до зубов. Разве мог один мальчик одолеть четверых взрослых шиноби с набором чудовищно опасных способностей?       Безумная и неожиданная отвага заставила Кин подняться на ноги и кинуться к Саске. Враги даже не сразу поняли, что произошло, и посмотрели на девушку, как на назойливую муху, которую следует как можно быстрее прихлопнуть. Кин знала, что её убьют, и Саске это не спасёт, но она не смогла бы просто сидеть в стороне и смотреть, как мальчика похищают четверо чудищ. Она закрыла Саске своим тщедушным, слабым тельцем в надежде задержать злодеев хотя бы на пару минут. Может, Саске уже ищут? Может, представители клана Учиха уже на пути сюда? Хрупкие надежды теплились в сердце и заставляли его разгонять кровь по венам. Впервые в жизни страх подстёгивал её двигаться, а не цепенеть, и Кин обнаружила в себе какую-то внутреннюю силу и уверенность в своей правоте. Не так уж плохо умереть, пытаясь спасти кого-то. Возможно, это станет искуплением прошлых грехов.       — А ну отвали, сука, — рявкнула девушка с рыжими волосами. — Иначе я тебе зенки на жопу натяну.       Она ругалась похлеще портового пьянчуги, но Кин это не пугало. Она с вызовом посмотрела на эту девушку и упрямо продолжала накрывать собой Саске.       — Видимо, без трупов не обойтись, — проскрежетал мужчина, у которого Кин насчитала не менее шести рук.       — Давай ты, Кидомару, мне лень, — равнодушно протянул его товарищ, самый крупный из всей четвёрки.       — Почему я? — Возмутился шестирукий Кидомару. — Мне тоже лень.       — Вы оба сейчас займёте её место, — прорычал третий мужчина с серебристыми волосами и каким-то мешком за спиной.       — Чё ты сказал? — Возмутился Кидомару.       Началась перепалка, которая вызвала в Кин волну недоумения. Видимо, команда из них была так себе, что вполне играло на руку их противникам. Вот только что могла сделать Кин? Было бы неплохо схватить Саске и умчаться вон со всех ног, но ей едва ли хватит сил просто волочить его по земле. Для своих тринадцати младший Учиха был уже довольно рослый. Пока Кин лихорадочно размышляла, перепалка сошла на нет, и убийца, наконец, был избран: этой чести удостоилась девушка, которая с кровожадной улыбкой двинулась к Кин. Перед глазами не пронеслась вся жизнь, не было сожалений об упущенном, лишь пустота. Пусть убивает, но Кин сохранит остатки мужества и гордости.       Девушка уже готова была закрыть глаза и приготовиться к смерти, как вдруг случилось несколько весьма неожиданных событий: сначала рыжая девушка отпрянула, как дикая кошка, назад и даже, кажется, угрожающе зашипела, её товарищи приняли боевые позиции и смотрели куда-то поверх головы Кин. Девушка настороженно обернулась и вздрогнула от неожиданности: сперва она увидела сандалии с белыми гетрами, после чего медленно подняла глаза по чёрному плащу с красными облаками, пока не дошла до головы. В этот момент её поразило осознание того, что именно этот человек почудился ей утром на кладбище, но она не успела это обдумать. Этот человек в странной спиралевидной, оранжевой маске с одной круглой прорезью для глаза вышел вперёд и встал возле Кин. Он ничего не говорил, только смотрел вперёд, на четвёрку шиноби, которые явно утратили былой задор.       — Орочимару-сама велел не вступать в схватки с Акацуки, — подал голос седовласый мужчина. — Уходим.       — Без Саске? — Возмутилась девушка.       — Да, — подтвердил её товарищ. — У нас ещё будет шанс.       Человек в плаще не пытался навредить им или прогнать, он просто стоял и наблюдал за тем, как четверо чудищ стремительно уносили ноги. Наверное, такое поведение было куда более угрожающим, а возможно, эти шиноби знали, кто стоял перед ними. На опушке стало тихо, незнакомец вышел чуть вперёд и повернулся к Кин. Девушка не знала, как реагировать, чего ожидать от этого странного человека, но он ничего толком не предпринимал, просто стоял и смотрел, и в масочном отверстии виднелась лишь чёрная пустота.       — Спасибо, — его звучный, низкий голос внезапно раздался по округе, отчего Кин вздрогнула от испуга.       Она хотела было спросить, за что он благодарит её, однако человек исчез в одно мгновение, растворился в воздухе, и теперь Кин снова не была уверена в том, что ей не почудилось. Всё произошедшее было до невозможности странным, загадочным и мрачным, но кое-что Кин всё же уяснила: Саске в опасности, его ищут какие-то чудища, незнакомец в плаще спас их, потому что, видимо, чувствовал благодарность к Кин, только неясно за что. Не так уж много сведений.       Теперь нужно было подумать о том, как доставить Саске в деревню. О дорогих книгах Кин и не думала, она выронила свёрток где-то в лесу и не собиралась тратить время на его поиски. Гораздо важнее было помочь Саске. Мальчик, кажется, начал приходить в себя, и Кин попыталась поднять его на ноги.       — Саске, стоять можешь?       Он тихонько и слабо хмыкнул в знак согласия и опёрся на плечо Кин. Саске оказался куда тяжелее, чем она думала, однако те мужество и уверенность всё ещё были с Кин, а потому она нашла в себе силу тащить парня на своих плечах.       Обратный путь оказался длиннее и тяжелее, Саске то и дело отключался и сползал на землю, но Кин продолжала тащить его. Девушка обливалась потом от изнуряющей жары, кашляла и надрывалась, стонала от тяжести, но продолжала свой непростой путь. Несмотря на все тяготы, Кин чувствовала себя как никогда уверенной и сильной, она гордилась собой, гордилась тем, что способна встать лицом к лицу с опасностью, посмотреть ей в глаза и хотя бы попытаться спасти другого человека.       До той самой опушки Кин и Саске шли не более полутора часа, а вот обратно доковыляли только к ночи. У ворот Конохи выстроился целый патруль во главе с Фугаку Учихой. Он выглядел разъярённым, и Кин невольно сжалась от страха. К ним тут же подбежали медики и перехватили Саске, после чего уложили его на носилки и унесли. Кин, которая уже не чувствовала собственного тела от усталости и изнурения, медленно и осторожно подошла к Фугаку, который пристально смотрел на неё надменным взглядом. Он ничего не спрашивал и не говорил и очевидно ждал, когда Кин сама начнёт всё объяснять. Выхода не оставалось.       — На нас напали, — дрожащим голосом пробормотала Кин с опущенными глазами.       Этот мужчина казался ей огромным, высоким, широким, он занимал собой всё пространство, хотя на самом деле это было не так.       — Это я уже понял, — холодно отозвался Фугаку. — Жду конкретики.       — Я… не знаю… их было четверо… Необычные люди, у одного… было шесть рук. И они упоминали своего господина… Оро… Орочи…       — Орочимару, — закончил за неё Фугаку.       Он ничего больше не сказал, повернулся к Кин спиной и направился вглубь деревни. Девушка смотрела ему вслед и тряслась, как лист осины. Она чувствовала себя нашкодившей школьницей, и ей было ужасно стыдно. В какой-то момент один из представителей клана Учиха, который шёл за своим капитаном, обернулся и поманил Кин за собой. Видимо, её ожидал допрос. Надо же было так вляпаться… Что это: её ошибка или недоразумение?